This Is What

- Олли?! - голос Милки от изумления подскочил на три октавы. Она, хлопая глазами, сделала несколько неуверенных шажков назад. - Привет, старик, - Рихард распахнул дверь пошире, впуская ночного гостя, - Проходи в кухню. Олли вошёл и тут же опустил глаза на Милку. Быстро скользнул обеспокоенным взглядом по её рукам и по животу. Чуть заметно наморщил лоб, когда увидел рубцы от порезов ножом и несколько начавших гнить изнутри точек от уколов на внутреннем сгибе локтя. Нахмурился, заметив, как гладко выпирает живот. Совсем немножко. - Вот как... - пробормотал он. - Откуда он знает?! - взбешенно прошипела Милка Рихарду, когда басист, грустно качая головой, прошёл на кухню, - Ты сказал? Какого хрена?! - Да, я, - Рихард ткнул пальцем ей в плечо, да с такой силой, что чуть не опрокинул девушку, - И нефиг на меня тут прыгать, я все ещё сильнее тебя. Не посмотрю, что уже взрослая, перекину через колено и выпорю широким кожаным ремнем. Детиш секунд десять все ещё кипела, прожигая невозмутимого Круспе взглядом, но разум всё-таки восторжествовал. - Когда ты ему сказал и что конкретно? - деловито спросила она, взволнованно косясь на дверной проём в кухню, где маячил в ожидании друзей Олли. - Когда тебя в больницу увезли. Кстати, можешь не переживать. Я рассказал ему все, - заявил Рихард, странно ухмыляясь, - Он знает, что ты залетела, знает, что пыталась покончить жизнь самоубийством, знает про наркотики, - он вдруг задумался, - Но есть одно, чего не знаю я, - рассеянно заметил он, с подозрением прищурившись, - Я же просил его не приезжать. Я просто доложил ему, что ты со мной. Никто ведь этого не знал. Милка замерла. Буквально на секунду. - Не поняла! - она решительно влетела в кухню, громко хлопнув дверью, - Почему ты здесь, Ридель?! Олли, только присевший на табуретку, тут же подскочил, нашёл взглядом Рихарда и сделал большие глаза: - Я... Я? - Ты! И я вообще-то здесь! - маленькое безумие во плоти вконец разъярилось, решив, что Олли решил впредь не замечать её присутствия, - Насколько я поняла, он же сказал тебе не приезжать! - Я в Нью-Йорке проездом, - торопливо начал объяснять Ридель, - Я просто как раз летал в Индию за чаем... Узнав от Рихарда про твоё состояние, решил полететь обратно в Берлин через Америку, чтобы проведать вас. Мой рейс в десять утра, так что я думаю переждать ночь здесь... Если позволите. - Конечно, чувствуй себя как дома, - дружелюбно подтвердил Рихард. - Ладно, - перебила его Милка, которую больше интересовали другие, не менее важные вещи, - Кто ещё знает про... меня? - Никто, - охотно ответил Олли, - Рихард попросил, чтобы я никому не говорил. Она чуть не застонала от облегчения. Слава несуществующим богам! Может, удастся это сохранить в тайне, и знать о её своеобразном отпуске в Америке будут знать только она, Рихард и Олли. Ну ещё Рита Пауэрс, но это её не пугало. Скорей бы декабрь! Родить бы уже и вернуться в Германию. К Шнаю... Он наверняка совсем расстроился после произошедшего после свадьбы. Интересно, а он сам в курсе, что Пауль на самом деле чист как стеклышко?! Если нет - придётся очень и очень много объяснять. Впрочем, когда Ландерс рассказывал об этом Круспе, Дум стоял рядом. Может, удастся с ним помириться... И с Паулем... И со всеми остальными. Она ведь так и не извинилась за то, что не верила им. - И вот ещё, - вырвал её из раздумий голос Олли, - Шнайдер... - Что Шнайдер? - резковато переспросил Рихард. Что, заревновал, придурок? - Что Шнайдер? - повторила Милка, вновь воспрянув духом. - Он опять в депрессии, - вздохнув, сказал Ридель, смущённо замявшись, - Он не знает, где ты, не знает, что случилось... И да, ещё вопрос... А что с Паулем? - Это ты у нас спрашиваешь? - проворчала та. - Ну да, - удивился Олли, - Он тоже какой-то угрюмый и раздражительный ходит. А насколько я знаю, между вами произошла некая... - Случайность, - перебила его Милка, - Это была случайность. Мы просто не поняли друг друга. Басист деликатно кивнул и промолчал. Рихард неслышно прокрался мимо замеревшей у двери Милки и сел на диван, демонстративно не глядя на девушку. «Опять включил свой режим "царь среди холопов"», - сказал бы Флаке неодобрительным тоном. - Так что ты предлагаешь нам делать? - спросила Милка, заметив, что молчание затянулось, а никто из её собеседников не собирается говорить первым, - В Берлин вернуться? - Шнайдер готов сорваться и бухать без продыху, - грустно сказал Олли, рассматривая свои ладони, - Он и так пьет, а если его оставить без присмотра, вовсе из бутылки вылазить не будет. Тебе бы стоило хотя бы позвонить ему. - Да, и что мне ему сказать? "Привет, Шнай, я тут по глупости, психанув, улетела в Нью-Йорк вместе с Рихардом, залетела от него и подсела на героин, ты за меня особо не волнуйся, все отлично"? - Ну не в таких подробностях... Кстати... А как это случилось? - неуверенно полюбопытствовал Олли. Ярость Детиш вспыхнула с новой силой: - Да меня вот этот экземпляр, - она махнула рукой в сторону сидевшего без движения Рихарда, - На*бал как не знаю кого. Говорит, живёшь ты у меня уже чёрт знает сколько, а оплаты за проживание все нет. И сказал, типа, если один раз переспишь со мной, я за считаю это за одну неделю твоей жизни здесь. И так до тех пор, пока не выплачу долг. Я ж не знала, что он просто "прикололся"! - Н-да, молодцы. - А я виноват, что ли, что ты такая мнительтная? - вмешался Рихард, - Я пошутил, а ты серьёзно полезла мне на шею. Ну а что я, псих, что ли, чтобы не воспользоваться этим? I like to fuck, but no french letter, without a condom the sex is better! (Я люблю тр***ться, но без презерватива, без него секс лучше) - Что ты, ей-богу, как ребёнок! - разочарованно покачал головой Олли, - У неё правда проблемы. - А что плохого в детях, вот скажи мне! Ридель на секунду задумался: - Она ещё слишком молода для детей. - Ей восемнадцать есть? Есть. Что не так? - развёл руками Круспе, - Я её не насиловал. Она и сама подтвердит, что минимум трижды сама просилась ко мне. - Ну... - затруднился искать новое оправдание Олли, но, поймав умоляющий взгляд девушки, воодушевленно добавил: - Она не хочет детей. И, прости, но не от тебя. Круспе прищурился и неодобрительно сжал губы, обидевшись, что басист принял сторону девушки. - Уяснил, козёл? - гордо тряхнула волосами Милка, с благодарностью улыбнувшись Олли. - Кто козёл, я козёл?! - взвился Рихард, но Ридель его осадил: - Тихо, не будем ссориться! Так, давайте решать, что делать теперь. - Она останется здесь, - мгновенно решил Рихард. - Это само собой, - не стала спорить Детиш, - Раньше декабря я ни с места. Но надо хотя бы позвонить Шнаю. Правда, я не знаю, что ему сказать. - Скажи, что ты в Нью-Йорке с Рихардом, - предложил Олли, - Не упоминая беременность и героин. - Ага, а он сам надумает что только можно, - проворчала Милка, - Даже то, чего на самом деле не было. По-моему, все знают, что Рихард того... М-м-м... - она пощелкала пальцами, подбирая подходящее слово, - Ну хочет трахнуться со... со мной. Так вот. Представь, что он себе накрутит, когда узнает, что мы уехали одни в другую страну и вернёмся только через девять месяцев? - Ну тогда тебе остаётся только приехать самой, - пожал плечами Оливер, - Он ведь весь на нервах. Только то, что с тобой Рихард, останавливает его звонить в полицию. Это даёт ему ощущение некоторого спокойствия за твою жизнь. - Ну Олли, ну ты же умный, подумай! - взмолилась Милка, - Придумай что-нибудь! - Можно ещё воспользоваться методом "если гора не идёт к Магомету, Магомет сам пойдёт к горе", - задумчиво произнёс Ридель, - То есть привезти Шная сюда. - Отпадает, - отрезал Рихард, - На моей территории все женщины мои. И пофигу, что одна, как он решил, принадлежит ему. - Я сама себе принадлежу, - грубо заявила Милка, - Но да, Олли, не вариант. Будет только хуже. Спустя несколько минут бесшумного мыслительного процесса Оливер вздохнул и обречённо передёрнул плечами: - Больше причём помочь не могу... - Ну тогда полетели в Берлин, - оптимистично засияв, воскликнула Милка. Хрипловатая затертая музыка в её жилах зажурчала на новый лад, разливаясь по телу ярким теплом, - Шнай ведь... Ой! - она внезапно вспомнила кое-что очень важное, - Эм, Олли, а как там Белка? - Какая Белка? - непонимающе переспросил Ридель, повергнув Милку в ужас. - Моя кошка! - Твоя ко?.. Что? Так почему ты не сказала кому-нибудь следить за ней? Мы ведь про неё совсем забыли... - Ну по крайней мере, у нас появился ещё один повод вернуться в ФРГ, - недовольно пробурчал Рихард, словно сдаваясь. *** Недолгий перелёт через океан - и Милка наконец ощутила себя дома. Нью-Йорк, что ни говори, город куда более шумный, чем Берлин или Москва. Этот шум начинал действовать ей на нервы, и едва гул двигателей самолёта стих, она с облегчением вздохнула и открыла глаза. Если верить собственным ощущениям, ломка вернется ещё не скоро, примерно через пару дней, наконец-то родной дом, кошка, Рихард не чаще раза в неделю, наконец-то встреча со Шнайдером... Да в этот день одни лишь плюсы! Спасибо Круспе, показал, что значит "чёрная полоса". Тварюка. Олли тоже выглядел довольным, вернувшись в Берлин. Один Рихард остался не рад: весь полёт что-то бурчал себе под нос и недобро косился. Недоволен, что все так быстро кончилось. Не наигрался ещё, видно. С Милкой он принципиально не разговаривал, и вообще изо все сил делал вид, словно её и нет. Да и на Олли он сильно обиделся - он же ему... как другу... по секрету... А тот примотал и все испортил. Ну кто его просил?! Теперь жизнь не то что не малина, даже на лимонную дольку слабо смахивает, ведь придётся с Паулем объясняться (конечно, воспользовался их с Милкой общей неприятностью в своих корыстных целях), и со Шнаем (почитай, украл его девушку и трахал сколько влезет, пока тот места себе не находил), и с остальными (а им-то как объяснить это все? После свадьбы уволок бывшую невесту, пользуясь недопониманием её и её друга, оплодотворил, да ещё "не доглядел", да до такой степени, что она стала нариком). Смешно до колик. Он хотел было договориться с Милкой насчёт новенькой, только что сочинённой им самим легенды о произошедшем, которая полностью выгораживала его самого и между строк делала Милку последней шлюхой, нелюдем и сукой, но она уже растворилась в толпе. Ну и пусть идёт. Не попрется же она прямо сейчас с Шнаю... ... А Милка поперлась. Правда, Рихард об этом не знал. А если бы узнал - рвал бы и метал. Уже спустя час после перелёта она, расчесывая зудевшие места уколов, топталась под воротами дома Шнайдера, не решаясь нажать кнопку звонка. Ну правда, что ему сказать? Как все объяснить? По этой истории хоть новый сезон «Санты-Барбары» снимай. «Поверит ли он в правду и удастся ли ей хоть как-нибудь оправдать свои сногсшибательные поступки?» - она даже слоган придумала. Дум открыл уже через несколько минут после её звонка. За то время, что он шёл к двери, Мила раз пять порывалась развернуться и трусливо убежать прочь. Ну что ей делать?! Скрипнул замок. Пошла вниз ручка двери... А если у него уже другая женщина? Дверь приоткрылась. Кристоф высунул голову наружу, чтобы посмотреть, кто пришёл. Увидев гостью, смущённо сжавшуюся на пороге, он едва не подавился и поспешно распахнул дверь настежь: - ЧТО-О-О-О? - Боже, да тебе бэк-вокалом на Tier и Mein Teil надо выступать, - деланно хмуро заметила Милка, тут же оказавшись заключённой в самые изумленные и одновременно радостные объятья, какие только могут быть на свете, - Я тоже рада тебя видеть! - шепнула она ему на ухо в ответ на невысказанные слова. Дум все никак не мог прийти в себя, растерянно комкал в руках её футболку и шумно дышал, обжигая шею горячим дыханием. Обнимашки заметно затянулись, и на парочку начали коситься прохожие. - Эм... Шнай... - Детиш попыталась высвободиться из его сильных рук, - Я... Давай зайдем в дом, что ли... - Нет! - отрезал тот, упрямо помотав головой, - А то я тебя знаю: только отпущу - сразу убежишь. Я не так молод, чтобы бегать за тобой. - Да блин, давай просто зайдем. - Ну ладно, - с таким видом, словно делает огромное одолжение, буркнул Шнай, выпуская её из объятий. Окинул быстрым хозяйским взглядом заметно осунувшуюся фигурку, неодобрительно поцокал языком, и только после этого, тепло и до безумия знакомо улыбнувшись, впустил её в дом. - Так может скажешь мне, где ты была? - он изо всех сил старался выглядеть грозным, но не мог - чуть не прыгал вокруг неё, как щенок, радуясь возвращению, - И почему мне не позвонила?! Ну? Будешь говорить? - Там такая история... - неуверенно пробормотала Детиш, - Ты не поверишь. - Не надо мне тут ля-ля, просто скажи, ты здорова хоть? - с беспокойством коснулся пальцами её плеча. Милка сморщила нос. Не самый подходящий вопрос на данный момент... - Ты не поверишь, - повторила она, тяжело вздыхая в осознании скорого возмездия. *** Шнай, к её вящему изумлению и недоверию, почти не сердился, даже узнав о беременности. Насчёт героина лишь укоризненно покачал головой - мол, если твоя жизнь принадлежит музыке, наркотики придут сами. Милке даже показалось, что он сам под кайфом - она-то себе представила многочасовую инквизицию с подробным разбором полётов. Ан нет... Надолго он её не стал задерживать - отправил отсыпаться домой. Все ещё чувствуя себя виноватой перед ним, она добилась своего тем, что пригласила его завтра к себе на "примирительный обед". Может, и не только на обед... Примирительный секс ведь никто не отменял, верно? А значит, завтра нужно встать пораньше и привести себя в полный порядок. А ещё навести лоск в доме - её там не было четыре месяца, наверняка пыли метровый слой и грязные стекла окон. А что уж говорить о содержимом холодильника... И Белка, конечно! Правда, как оказалось, кошку на время к себе забрала одна знакомая Милки, и вернула за день до возвращения девушки в родные пенаты - так, по крайней мере, гласила записка, оставленная на столе. Белка выглядела ухоженной и сытой, но ещё ужасно обиженной, что её вот так опрометчиво бросила на неопределённый срок собственная хозяйка. Даже морды не повернула, когда Милка вошла. Ну и пусть. Жрать захочет - такой сразу ласковой станет. Забота о кошке не распространялась и на уборку в доме, потому Детиш вместо такого желанного двадцатичасового сна пришлось в ускоренном порядке драить окна и вытирать мебель. Что уж говорить о коврах... А ведь, пройди все удачно, она бы уже пятый месяц жила в Сибири с мужем... Вот глупая - до свадьбы о кошке и не думала. Куда бы она её дела? Ведь женщину, которая любезно приютила Белку, он почти совсем не знала... Честно, до этой записки на столе и вовсе не вспоминала о ней. Но Белке в любом случае повезло, с ее-то тугодумной хозяйкой... Что же касается Белки, кошка была сильно удивлена, что хозяйка даже не пытается загладить свою вину. Не подошла, не рискнула погладить, не пообещала ни одной вкусной взятки. Сразу схватила тряпку и пошла обметать все углы. Вообще обнаглела! Как будто не знает, что ужасно виновата. Сообразив, что равнодушие девушки чревато для Белки последствиями, кошка сама пошла на попятную и, потершись боком о ноги хозяйки, всем своим видом дала той понять, что царственно прощает её - до следующего проступка... за что получила тряпкой по морде и приказ не мешать. Зашипев и негодующим вихрем взлетев на шкаф, кошка с безопасного расстояния облила девушку волной презрения и шумных кошачьих ругательств. Поняв, что Милке глубоко по барабану, самолюбивое создание сделало обиженный вид и скрылось в кухне, впредь зарекаясь вообще когда-либо первым идти мириться. Потратив остаток вечера на ванну и приведение рук, ног и лица в божеский вид, Милка наконец с удовольствием улеглась в постель, мысленно вздыхая, вспомнив большую мягкую кровать в спальне Рихарда. Так, все, не об этом. Завтра придёт Дум и все решим. А пока нужно освободиться от ненужных мыслей - о Круспе, о ребёнке, о наркотиках, обо всем лишнем. Сквозь сон ощутила, как на одеяло вспрыгивает Белка. Неодобрительно мяукнув, она устроилась у хозяйки под боком, тихим рычанием предупредив, чтобы та не смела её трогать. Милка вздохнула. Не жизнь, а сплошные приключения. Впрочем, если бы она знала, что её ждёт завтра, она бы поняла, что прежние злоключения были лишь невинными сказочками на ночь. *** Она тщательно готовилась в приходу Шнайдера, но только утром до неё дошло, что пригласила-то она его таки на обед, а не в постель, и что кидаться ему на шею ещё в прихожей будет выглядеть несколько странно. Так что нужно ведь ещё и поесть приготовить, что ли. Еды в доме практически не было, потому ей пришлось бежать в ближайший супермаркет, достаточно жизнерадостно напевая Fish On, одну из песен дебютного альбома Lindemann. По пути ей встретился всего один фанат, который надолго её не задержал, лишь сделав с нею селфи и попросив автограф. Так что жить можно, особенно в сравнении с теми толпами иностранцев, которые частенько преследуют её и коллег. Но когда она вернулась домой, таща в руках тяжёлые пакеты с провизией, моментально поняла, что день перестал быть хорошим и растерял свои светлые краски. Входная дверь была открыта, хотя она хорошо помнила, что закрывала её. Кто это может быть? Шнай? У него нет ключа. Пауль? А что ему тут делать? Он бы предупредил её, хотя у него и есть ключ. Или опять шутки опьяненного разума и галлюцинации?.. А, ну правильно. Случился какой-то сбой в голове, что бывало в последнее время очень часто, и она, решив, что закрыла дверь на замок, на самом деле оставила её открытой. И всё-таки что-то ей в происходящем не нравилось. Внезапно из приоткрытой двери выскочила Белка и, раздраженно шипя, бегом пустилась в обход дома. Чего это она? Что её так напугало?.. Забыв все правила безопасности («Не входи в квартиру, если дверь открыта, там могут быть грабители, это опасно» - картинка из тетради по ОБЖ за седьмой класс надёжно затерялась в глубинах памяти), она неуверенно шагнула на крыльцо и поставила пакеты на ступеньки. Не мешало бы проверить. Она бесшумно вошла в прихожую, прислушиваясь. В доме было тихо, но она не могла поручиться: перед периодом ломки всегда стоял постоянный звон в ушах, и она не могла слышать слишком тихих звуков. Как, например, чужие шаги или шёпот в соседней комнате. Она их не слышала за пеленой звона. Но они были. Милка заглянула в кухню и на всякий случай взяла со стола нож для резки овощей. До более опасного, мясницкого, было слишком далеко идти. Но если это неширокое короткое лезвие правильно применить, то потенциальному грабителю будет очень и очень больно. Она прокралась в гостиную, стараясь услышать хоть что-нибудь за дурацким тихим, раздражающим шумом-галлюцинацией. Нож умело держала у бедра, готовясь, если вдруг, вогнать его по самую рукоятку в горло или руку нападавшего. Вот только где нападавшие-то? Видимо, всё-таки ошиблась. Никого нет. Она огляделась, расслабляя руку, в которой держала свое оружие. Тихо. Все тихо. Она просто забыла запереть дверь. Все хорошо. Она развернулась, чтобы вернуться на крыльцо за пакетами, и испуганно отскочила, громко ахнув. Ужас на долгое мгновение ослепил её, не дав сфокусировать взгляд, она замахала бесполезным ножом, пытаясь отпугнуть неподвижно стоявшего перед ней человека в чёрном лёгком плаще. Отступая, она споткнулась о кресло и чуть не упала, при этом едва не выколов сама себе глаз. Человек не шевелился, не пытался подойти. Губы растягивала усмешка. Пересекая нос, на лице лежал полузаживший шрам, плохо залеченный и оттого покрывшийся мокнущей корочкой. Один глаз, задетый порезом, был слеп, а второй, живой и с жутковатым выражением, неотрывно следил за Милкой. Быстрые шаги за спиной - Милку подхватили за локти и грубо оттолкнули к дивану. Издав придушенный вопль, она рухнула на подушки. Ноги зажало любезно подтолкнутым кем-то журнальным столиком. Нож выпал из руки, и она него наступила нога в ботинке, придавив заодно и пальцы девушки, когда та пыталась поднять единственное своё оружие. Ахнув, Милка задергалась, стараясь первернуться и встать. Её поведение не понравилось нападавшим, чья-то дурно пахнущая рука схватила её за волосы и как следует тряхнула, выдирая целую прядь с корнем. - А ну заткнись! - её крик оборвал крепкий хлесткий удар по губам, - Молчи, сука. - Не сильно её избивай, на это уговора не было, - раздался над головой хриплый женский голос. - Ты тоже молчи! - рявкнул тот, что держал Милку за волосы, - Без тебя знаю. - Тащи её сюда, - приказал третий голос, очевидно, тот, кого Милка увидела первым - со шрамом, - В центр. Резкий тычок под дых, и её, ослепленную от боли и страха, вытащили на середину комнаты, швырнув на пол, при этом заботясь о том, чтобы она хорошенько ударилась головой о пол. Перед глазами все поплыло. - Принеси полотенце, а то будет визжать как свинья. Женщина прошла мимо, быстрым шагом устремившись на кухню. - Подними её. Сильный пинок по ребрам: - Вставай, сука. - Я сказал поднять, а не бить... - вздохнул человек со шрамом, - Ты же знаешь, это не по правилам. Не оставляй слишком много следов, в этот век технологий могут определить размер и вид обуви по одному лишь синяку от пинка. Милка, свернувшись на полу в калачик, тяжело дышала. И молилась, только бы не узнали, что она беременна... Только бы не узнали... Она же мать. Нельзя так. Только бы не узнали. - Встань, я сказал! - Да прекрати ты, - снова голос женщины, - Просто подними её. - Заткнись! Или хочешь занять её место?! - истерично выкрикнул псих. Детиш схватили за локти и довольно грубо, но уже не так больно, потянули вверх. Лёгкий удар по колену, чтобы стала на ноги и держала равновесие. Задохнувшись в беззвучной истерике, Милка лишь стояла, опустив голову. Шаг вперёд. Два тонких пальца в чёрных кожаных перчатках ткнулись в её подбородок и потянули его вверх, заставляя девушку вскинуть голову. Перед её лицом оказался абсолютно не обеспокоенный ничем человек в чёрном. Тот самый, со шрамом. - Узнала меня, малышка? Ну конечно, узнала. И как она могла не узнать этих трёх людей: спокойный головорез с царапиной поперёк лица, приземистый псих с тростью и единственная женщина, зимой и летом не снимавшая лёгкую шапку из тёмного материала. Троица из свиты мафии, укравшей Дума и её саму. Какие люди... Увидев в её глазах узнавание и страх, человек отпустил её подбородок и удовлетворённо кивнул: - Умница. Значит, ты и помнишь, почему мы здесь, не так ли? Разумеется. Чтобы отомстить за тот побег. Господи... А если они и к Думу решили наведаться?! Хоть он и переехал на другой конец города сразу после возвращения... Нет, не трогайте его! Она прошептала эти слова, зная, что все равно они не будут услышаны. Невысокий схватил её за локти, с такой силой, словно задался идеей выдрать у неё прямо из-под кожи суставы; женщина, сжав челюсти девушки, заставила её открыть рот, куда затолкала скомканное вафельное полотенце. Милка едва не задохнулась, крупные слёзы покатились по щекам. - Нагибайся. Боже, нет... - Нагибайся! - удар тростью по коленям. Давясь рыданиями, Милка наклонилась вперёд. - Ниже! Не зли меня! Стараясь не упасть от усталости и ужаса, она потянулась ещё ниже и почти коснулась носом собственных ног. Она не могла сделать вдох. Край полотенца щекотал глотку, почти вызывая рвотный рефлекс. Руки связали шнуром от пылесоса за спиной, причём, судя по достаточно слабым, щадящим узлам, это делала женщина. Ноги Детиш тряслись, она давилась собственным криком и не могла даже просто думать о том, как спастись. Холодные грубые руки стянули с её бедер джинсы. Она попыталась выпрямиться, но сильная ладонь придавила её голову, не позволяя сделать это. Негромкие переговоры, звук рвущейся ткани трусиков, раздувающееся в груди, готовое лопнуть сердце, тихое кап-кап-кап её слёз по полу... К счастью, все закончилось быстро. Будь у неё возможность говорить и не будь она так напугана, она бы обязательно с презрением сказала «Слабак!» или «Импотент!». Но боже, это было до безумия больно, её внутренности превратились в кипящее варево, полное яда, медленно отравляющего её. Она не могла кричать, пальцы дергались, да ещё частые тычки тростью по коленями не позволяли ей ни присесть, ни хотя бы согнуть ноги. Она умирала. Вся нижняя часть её тела стала просто чёрной дырой, но в ней была не пустота. Она была наполнена болью, и она вбирала в себя остатки её плоти. Наконец её толкнули в бок, позволяя упасть на пол. Дергаясь в конвульсиях, Милка выгнулась на ковре, широко распахнутыми глазами следя за троицей мучителей. Между бёдрами было тепло и липко от крови. Её мутило. Скорей бы все закончилось... Слишком больно. Женщина отвернулась от неё, и явно все это время тоже стояла спиной. Мужчина со шрамом рассеянно перебирал в пальцах что-то блестящее и постукивающее, и тоже не обращал на лежащую на полу измученную девушку ни малейшего внимания. Лишь один из них смотрел на неё. Псих с тростью со странным выражением рассматривал её обнажённый живот. Футболка выбилась и задралась почти до груди. Легко узнаваемую округлость было нечем скрыть. Милка задержала дыхание. - Да она ж в залете, - присвистнул низкий. Остальные тоже склонились над девушкой, - Это в корне меняет дело... - Наверняка от того, как его... Кристофа, - задумчиво добавил со шрамом, - Как интересно. - Погодите, - вмешалась женщина. В её голосе послышалось беспокойство, - Это не обсуждалось. - Мало ли что обсуждалось! - прорычал низкорослый, - Ты тут вообще никто. - Я слежу, чтобы ты не сделал ничего лишнего и не попался. Псих странно ухмыльнулся. Милка задергалась, пытаясь высвободить руки. Он потянулся через её голову куда-то к дивану. Затем, зажав что-то в руке, рывком перевернул узницу на спину, придавив ее ноги коленом, чтобы не лягалась. Если бы она могла, она бы кричала... К беззащитному оголенному животу безумец поднёс то, что поднял с пола и все это время держал в руке, пряча от девушки. Это был нож - тот самый, которым Милка пыталась защищаться. У неё помутилось в голове. - Стой! - выкрикнула женщина, - Ты с ума сошёл? Не делай этого! - Заткнись, - негромко отрезал тот. Желание поскорее проникнуть в нутро пленницы отбило него напрочь тягу спорить и доказывать своё мнение. В маленьких безумных глазках вспыхнуло пламя - раз, два - и все скрылось за пустотой. Перед самым лицом Милки проскользило лезвие, ловя блики. Детиш издала тихий стон, который не был услышан. Нет... Только не это... Только не ребёнок... Он просто замахнулся и ударил. Острым концом прямо по животу Милки. А потом, наслаждаясь тем, как выгибается в другую сторону её тело, медленно провёл выше, выламывая её изнутри.