Прочерк слева

Так прошло три месяца. Они были схожи между собой, но все же происходило по мелким частям нечто более крупное и значительное. Медленно менялось все, кроме Хинима, который был тревожим этими изменениями, не пропуская из виду ничего, но совершенно не поддаваясь им и даже остерегаясь в некоторой степени, а вообще, все это никак не отображалось внешне. Донхэ же практически был противоположен. Он не вдумывался в происходящее: не давал этому оценок, отчета, принимал как самобытное и не пытался сопротивляться. Первый месяц был в меру спокоен. Младший был озабочен страхами, комплексами, испытывал душевный дискомфорт, пугаясь самого себя, отторгая. Но в голове постоянно звучали слова Хинима, и однажды Донхэ решил, что он прав. Он больше старался заниматься делами, отбрасывая мысли далеко, сбивавшие его с пути, всегда поправлял себя в мыслях, вбивая себе, что все в порядке, все идет так, как надо, все так и должно быть. Старший не испытывал в себе никакой борьбы, разве что наблюдал за мучениями младшего, за каждым изменением состояния, уже абсолютно не вмешиваясь. Он пустил Донхэ на самотек, но постоянно держал под невидимым контролем. Второй месяц был более мирным. Донхэ чувствовал себя гораздо легче, почти избавившись от угнетающих чувств и мыслей, а также он избавился от хифобии настолько, насколько это было возможно: все немного Хинима побаивались, кто знал, что он мог выкинуть? Хичоль отбросил свою чрезмерную бдительность, заметив, что парень чувствует себя лучше. Между ними исчезла та напряженность, которая создавалась из-за страха одного из них. Каждый занимался своим делом, оставаясь абсолютно всем довольным: Хичоль праздновал свою победу – он убедился лишний раз, что нет ничего, что бы не смогло ему достаться, также он занимался своей работой. Донхэ тоже занимался своей работой, график был очень удобным – платили больше, чем на предыдущих его местах работы, а времени он проводил за работой гораздо меньше. Также времени было достаточно на уход за матерью, которая больше не видела ни синяков под глазами сына, ни странной нервозности и чрезмерной усталости, в общем, она была рада за него. Третий месяц ознаменовался новыми изменениями. Оба вроде уже как полностью привыкли друг к другу, в особенности Донхэ. Парень часто ластился к Хиниму, как маленький щенок, уже совершенно перестав его бояться, но постоянно натыкался на его холодность и отчужденность: Хиним пресекал его действия подобного характера. Однажды он решил вернуть парня на землю, пояснив ситуацию: - Донхэ, у нас с тобой просто секс. Секс. И не больше. Не путай, пожалуйста. Но, кажется, Донхэ пропустил это мимо ушей. Это немного раздражало Хинима, он считал, что это не приведет ни к чему хорошему. За все это время Донхэ сломал приличное количество вещей. Что-то можно было починить, что-то оставалось только выкинуть. Страдали вещи разных размеров: от ручных часов до огромного телевизора, который Донхэ «просто выключил», так как Хиним сам забыл это сделать, уходя. Многие вещи ломались просто от неаккуратности, в некоторых Донхэ хотел «разобраться». Естественно, он отрабатывал все вещи, прекратив сопротивляться действиям Хичоля и всему в общем, уверив в правильность происходящего. Больше не сдерживались стоны, почти исчез стыд, парень раскрепостился. Хиним же уменьшал и уменьшал ласки, практически сводя весь акт к поцелую, прикосновению и, собственно, фрикциям. Этого Донхэ хватало вполне, чтобы испытать удовольствие, но он все равно лез к хозяину в поисках хоть какой-то ласки после секса. Вообще, удивительно до безумия для Донхэ было то, что Хиним совсем не ругался или злился из-за сломанных вещей. Пока однажды он не сломал рабочий ноутбук старшего, и тот действительно разозлился. Он, не сказав Донхэ ни слова, отделал его так, что младший ещё неделю на него обижался. Хиниму стало его немного жалко, когда он понял, что парень спокойно сидеть не может, но он вспомнил свою технику и подумал, что младший ещё легко отделался. Также Донхэ хорошо запомнил один случай, произошедший за этот промежуток времени, который очень его заинтересовал. Это произошло во втором месяце. Хиним отправил его в магазин за продуктами. Все покупки уместились в один пакет, который мог порваться в любой момент. Донхэ торопился в квартиру Хичоля, чтобы пораньше освободиться. Он услышал звонок телефона, поспешив его достать, не заметил парня. Тот нечаянно задел его пакет, тоже не заметив Донхэ. Пакет упал, рассыпав свое содержимое, парень бросился собирать все, а Донхэ начал рыться в своих карманах в поиске жужжащего телефона. Парень протянул уже собранный пакет, когда Донхэ ответил на звонок: -Да, Хичоль? В этот момент лицо парня сильно переменилось, Донхэ уже было хотел взять пакет, как парень опустил его, практически демонстративно выбросил, и тот шлепнулся с гораздо более громким шумом. Парень пошел дальше, пройдясь злобным взглядом по Донхэ. Последний немножко «офигел», но требовательный голос Хичоля в трубке заставил его ответить: -Все в порядке, задумался, - Донхэ провожал взглядом парня, не понимая, что того так разозлило. Пакет лежал на земле, от того швырка разбились стеклянные банки, Донхэ говорил с Хичолем, который интересовался, как скоро тот дойдет до дома и все ли купил, на обратном пути в магазин он не мог выкинуть того парня из головы, создавая различные версии такого поведения.