Полюбить игрушку

      Михаэль заявился ко мне, как обычно, не предупреждая. Его синие волосы снова идеально собраны в виде ёжика, а на лице ни намёка на недавнее нападение.       - Отлично выглядишь, - не поскупился на похвалу я, и парень напомнил мне, что с того неприятного дня прошла целая вечность.       Михаэль любит всё преувеличивать и его то и дело бросает из одной крайности в другую. Помню, когда мы ещё учились в школе, он подошёл ко мне и сказал, что собирается стать эмо кидом. Я тогда дико ржал, но на следующий день я понял, что его слова не были шуткой. Через неделю Михаэля отпиздили его же одноклассники, после чего он снова стал моим другом, пафосным распиздяем, но хотя бы не эмо.       Парень по-хозяйски уселся в кресло и закинул ногу на ногу. Я растянулся на огромном диване и уставился на него. - Рассказывай, чего пришёл?       - А разве я не могу прийти просто так? - поинтересовался он. - К другу детства? - я покачал головой и ухмыльнулся: этот сукин сын никогда не ходит ко мне просто так - либо пожрать, либо напиться, либо принести плохие новости. Последнее его качество бесило меня, ибо всегда портило настроение, но и оно иногда оказывалось полезным.       - В принципе, ты прав, - нехотя признался Михаэль. - У меня к тебе плохие новости.       Я закатил глаза: ну кто бы сомневался. Между тем парень продолжил: - По городу ходят не очень лестные слухи о вас с Карстеном. Говорят, что вы геи, а кто-то даже видел, как вы лижитесь на улице.       - Ложь, пиздёж и провокация! - заявил я, меча глазами молнии. Мне вдруг стало плохо от одной мысли, что кто-то знает о наших отношениях. Перед глазами пронёсся заголовок газеты, где на первой полосе написано: "Сенсация! Андреас Худек оказался геем! Спешите увидеть его парня первыми!"       - Это неправда, - пробормотал я, скорее уверяя себя, чем оправдываясь.       Я всегда полагал, что наши отношения абсолютно нормальны, но Михаэль открыл мне глаза. Действительно, меня знают многие и мне не нужна огласка. Узнав о моём новом увлечении, родители сразу же лишат меня всех благ, а в худшем случае просто откажутся признавать во мне своего сына. Они люди старого порядка, а иными словами - гомофобы до мозга костей, поэтому если они узнают о Карстене, то мне не сдобровать.       - Вообще-то мне есть все основания тебе не верить, - скептически заметил Михаэль, внимательно глядя на меня. - Вас по отдельности уже давно никто не видел.       - Мы не педики, - процедил я сквозь зубы и, если бы умел убивать взглядом, то Михаэль бы уже давно полулежал в моём кресле без признаков жизни. Что он о себе возомнил? Мне не нужны лекции о нравственности, как-нибудь сам разберусь.       - Да ладно тебе, Андреас, - усмехнулся Михаэль. - Уж мне-то можешь и не врать. Я ведь из лучших побуждений тебе это говорю. Так сказать, предупредить, чтобы были более осторожными. Бдительность, знаешь ли, в таких делах нужна отменная. К тому же я помню малыша Ларса, так что уж мне-то лапшу на уши можешь не вешать.       Я похолодел: мне так хотелось забыть его и никогда больше не вспоминать, но Михаэль разбередил во мне зарубцевавшуюся рану, и она снова начала кровоточить, как тогда, когда узнал, что Ларс вскрыл себе вены. Это было в седьмом классе, мы были влюблены и верили, что наши чувства никогда не остынут. Мы закрылись в школьном туалете, и я попросил его сделать мне минет. Малыш Ларс никогда не соглашался, и мы ограничивались обычными поцелуями и лапанием задниц друг друга, так что мы особо не расстраивались. Но в тот день он согласился, злосчастный день, погубивший моего мальчика.       Я до сих пор не понимаю, откуда об этом узнали его одноклассники, но новость о том, что Ларс отсосал у какого-то мальчишки из параллельного класса, облетела всю школу. Его начали обзывать и всячески унижать, но это он ещё, скрипя сердце, мог вынести. Однажды вечером, когда он возвращался из школы, на него напали семеро одноклассников и изнасиловали, пустили по кругу, так сказать, и это стало последней каплей.       Его родители много работали и поздно возвращались домой. В этот ужасный день он был один, и его никто не мог спасти. Он взял небольшой ножик, набрал в ванну воды и вскрыл вены. Когда вернулись родители, мальчик был уже мёртв. Я, заметив, что Ларс на следующий день не появился в школе, хотя никогда не пропускал ни одного, даже пустячного урока, пришёл к нему домой, но застал там его мать и отца в трауре. Я был на похоронах и до сих пор вспоминаю ту боль и отчаяние, когда его гроб засыпали землёй, словно это было вчера.       - Сейчас ему было бы девятнадцать, - прошептал я, и глаза предательски наполнились слезами. Нет, с того момента я никогда больше не плакал. Я отвернулся и сглотнул комок в горле, который доставлял ужасную боль.       - Прости, друг, я не хотел, - виновато оправдывался Михаэль, заметив, как его слова губительно подействовали на меня. Через пятнадцать минут я уже был в порядке, и мы общались так, словно и не было того разговора, но постепенно мы вернулись к нашим баранам.       - И как твой Карстен в постели? - поинтересовался он. - Ему нравится быть снизу или как?       - Мы ещё не трахались, - признался я, и парень дико заржал, причём аж до слёз.       - Дреас, ты чё, серьёзно? Я тебя прямо-таки не узнаю. Не заболел ли? - я смерил его уничижительным взглядом, но он продолжил: - Сколько вы уже общаетесь? Месяц? Два?       - Три, - подсказал я, и тот присвистнул.       - И ты его за это время ни разу не трахнул? Стареешь, мужик! Я бы на твоём месте нагнул бы его максимум через месяц, а ты уже третий тянешь. С чего бы это, а? Или у вас любовь - не ебаться?       - Он меня не хочет, - холодно заметил я, и эта фраза задела меня за живое. - А я не хочу его насиловать.       - Ну, хотя бы минет он тебе сделал? - не унимался Михаэль. Когда я покачал головой, парень воскликнул: - Слушай, не обижайся, конечно, но ты долбоёб. Уж на эту мелочь-то мог развести!       Я не желал комментировать свои действия, поэтому мы какое-то время молчали, буравя друг друга взглядом: голубой и серый. Наконец, парень встал с кресла и уселся рядом со мной.       - Послушай, Дреас, у меня есть идея, как уломать его, - начал он, но я перебил его:       - Заткнись, я не хочу его принуждать. Как я потом ему в глаза смотреть буду, ты подумал?       - Он даже не узнает, что это был ты, - ухмыльнулся Михаэль и изложил мне примерный план действий. Когда он закончил, я аж присвистнул:       - Никогда бы не подумал, что скажу это, но ты гений. Остаётся один вопрос: чем нам заняться до десяти часов вечера?       Парень закатил глаза и уставился на меня, как на идиота: - Как это чем? Мы просто напьёмся!       - Ну, тогда пиздуй в магазин, - приказал я и хлопнул его по плечу, поражаясь тому, как он вообще додумался до такого. Действительно, с этим не должно возникнуть никаких проблем. Карстен ни о чём не догадается, а я смогу получить хотя бы часть того, чего так долго желал.