Полюбить игрушку

      Я сидел в столовой в доме моих родителей и доедал бифштекс с отварным картофелем, который приготовила Греттель, временами делая глоток красного вина. На этот раз мы ужинали в тесном семейном кругу, потому что теперь мне некого было сватать, но так даже лучше. Смотрю на своих родителей и не могу нарадоваться на них: они уже двадцать с лишним лет вместе, а ведут себя так, словно знакомы от силы года два. Иногда мне кажется, что с каждым днём их чувства друг к другу разгораются всё сильнее и сильнее. Вот вам самая настоящая, образцовая семья, о которой невозможно даже мечтать. Ни ссор, ни одного упрёка или грубого слова - одним словом, идиллия.       Отец отрезал ножом небольшой кусок мяса, тщательно прожевал и внимательно посмотрел на меня. Что-то в его взгляде насторожило меня, и я не ошибся.       - Андреас, ты стал таким взрослым, - начал отец, но запнулся, явно не собираясь сказать именно это. - Полагаю, сейчас у тебя не самый лучший период жизни, но всё образуется.       Я недоумённо уставился на него, затем перевёл взгляд на мать. Чёрт возьми, о чём он сейчас говорит?       - Мы с отцом имеем в виду ваше расставание с Андреа, - пояснила она и нервно улыбнулась. - Понимаю, как тебе сейчас обидно, что она тебя бросила, но, может быть, это к лучшему. Как ты думаешь?       Я медленно кивнул и сделал большой глоток вина, поражаясь нахальности или гордости, - не знаю, что именно преобладало, - этой девчонки. Так-так, значит, это она меня бросила? Да уж, Андреа любит уходить красиво.       - У вас с ней всё серьёзно было? - спросил отец и тут же добавил: - Можешь не отвечать, если не хочешь. В конце концов это твоя жизнь, и мы не имеем права допытываться у тебя о ваших отношениях.       - Нет, пап, всё нормально, - улыбнулся я. - У нас не было серьёзных отношений.       - То есть.. - начал отец и замолчал, так и не договорив. Я кивнул:       - Ну да, мы пару раз переспали и всё.       Мой беспечный ответ подействовал на родителей ошеломляюще: отец поперхнулся вином и начал кашлять, а мать принялась смущённо теребить конец льняной скатерти. Собственно, что я такого сказал? Пару минут назад он говорил о том, что я уже взрослый, а теперь смотрит так, словно был уверен, что я в свои двадцать до сих пор девственник, - ну это же смешно!       - Тебе сейчас нравится кто-нибудь? - спросила мама, когда они пришли в себя, готовые продолжать беседу.       "Да, ещё как!" - хочется ответить мне, но я лишь качаю головой и вижу их сочувственные взгляды. Надо же, они действительно думают, что я любил Андреа и теперь страдаю, чувствуя себя отверженным. Как бы не так! Мне похуй на эту девчонку, лишь бы не напоминала о себе и не лезла в мою жизнь.       Внезапно я осознал всю плачевность положения, и настроение сразу же испортилось. Я никогда не смогу привести Карстена в свой дом и представить его родителям, как своего парня. В голове с отвратительной чёткостью стоит крик отца: "Ты мне больше не сын!" Я вижу мать, заливающуюся слезами стыда за своего единственного ребёнка, который не оправдал её надежд. Внутри всё похолодело, и я за раз осушил бокал, но поток мыслей было уже не остановить.       Мы будем вынуждены постоянно скрывать наши отношения. Я никогда не смогу гулять с ним, держась за руки, или поцеловать, как делают это остальные парочки, не боясь встретить осуждающие взгляды или разрушающий тишину крик: "Пидоры!" Нам придётся вести двойную игру: прикидываться друзьями, сожителями и лишь дома, за семью замками, быть самими собой. Да какие к чёрту сожители? Все знают, что я достаточно богат, чтобы самому содержать свой дом, и мне совершенно не нужен человек, помогающий с оплатой налогов и прочей херни за проживание. Пойдут слухи, что мы геи, начнётся прессинг.       Я слишком известен для того, чтобы мои предпочтения не были замечены обществом, и на меня начнут выливать тонны грязи, марая не только моё честное имя, но и имя моей семьи, которая даже ни о чём сейчас не догадывается. Но я больше всего переживаю не за себя, а за Карстена. Мой мальчик слишком раним и быстро сломается под непрекращающимся шёпотом злых языков и пальцами, беспрестанно тыкающими в него. Это будет слишком жестоко по отношении к нему, но с этим ничего нельзя поделать.       - Андреас, ты меня слушаешь? - окликнул меня отец и помахал руками, призывая обратить на него внимание.       - Прости, я немного задумался, - грустно улыбнулся я и доел последний кусок мяса, сиротливо лежащий на тарелке.       - С тобой всё в порядке? - переспросил отец, с беспокойством глядя на меня. - На тебе лица нет.       - Карл, ну что ты привязался к нашему сыну? - одёрнула его мама. - Неужели не видишь, что он переживает? Сынок, всё будет хорошо, - теперь она повернулась ко мне. - Значит, Андреа не была твоей истинной парой. Ты обязательно встретишь хорошую девушку, стоит только подождать. Не расстраивайся так, - она взяла мою руку в свою и начала гладить большим пальцем, - безотказно действующий, успокаивающий жест.       - Конечно, мам. Переживу, - я улыбнулся, и мы какое-то время сидели молча, глядя друг на друга. Я всегда знал, что между нами есть особая связь и в такие моменты она чувствуется особенно сильно.       Стоя у порога, я поцеловал маму в щёку и пожал отцу руку, прощаясь. Мне пришлось пообещать им, что буду звонить и заходить в гости на выходные, после чего дверь в отчий дом затворилась, оставляя меня один на один с враждебным миром.

***

      Дома меня ждал Карстен. Ну, как ждал? Правильнее будет сказать, что он мирно спал на диване под гомон телевизора. На груди лежал учебник по философии, который равномерно вздымался и опускался в такт его дыханию. Я улыбнулся и положил книгу на стол, попутно выключив телевизор, который никто не слушал.       Философия всегда была за гранью моего понимания, а потому навевала скуку и идущую с ней рядом сонливость, с которой я никогда не воевал, сидя на лекции. Мне никто не делал замечаний: просто не имеет права. В конце концов каждый держится за свою работу железной хваткой и её смена не входила в планы ни одного человека в стенах этого университета.       Уходя, я задержал свой взгляд на Карстене несколько дольше обычного. Ничего удивительного: даже спящим он выглядел чертовски соблазнительно и в то же время невинно. Наверное, так смотрит насильник на свою жертву, одетую в лёгкое белое платье, с которого стекают потоки дождя, словно специально делая более заметными те прелести, которые с лёгкостью могла бы скрыть сухая одежда, и улыбается своей жуткой улыбкой, замечая как девушка в ужасе жмётся в угол, боясь даже позвать на помощь...       Карстен будил во мне чувства сродни этому. Я мог часами смотреть на эти слегка подрагивающие во сне ресницы и приоткрытые губы, слушать его невнятное бормотание, когда он переворачивается на другой бок, и чувствовать на расстоянии его сердце, бьющееся в унисон с моим. Что же ты сотворил со мной, мой дорогой и горячо любимый Карстен, ведь я никогда не был сентиментальным!       За последнее время наши отношения заметно улучшились, в том числе и в постели. Больше он не боялся меня и спокойно принимал мои ласки, но робость так и осталась, хотя я не считаю это качество недостатком, скорее наоборот: было в нём определённое очарование, делающее его самим собой. Постепенно он привыкал к роли нижнего и через пару недель уже мог получать удовольствие от секса, и это не могло меня не радовать. В отличие от меня он не был зависим от него, но на мои недвусмысленные предложения отвечал согласием. Он был нежным и послушным партнёром, с которым действительно было приятно проводить время в постели и хотелось просыпаться вместе, а не бежать после секса к себе домой, радуясь благоприятному стечению обстоятельств.       Я поднялся по лестнице и направился в комнату, намереваясь поиграть в компьютер. Покопавшись в огромном списке всевозможных игр, я остановился на гонках: возможно, не очень увлекательно, зато время пролетит незаметно. Я включил колонки, и комнату огласил рёв мотора. Моё лицо тронула довольная улыбка: ненавижу тишину в доме, поэтому всегда стараюсь заполнить её чем-либо.       - Давно вернулся? - раздался голос Карстена, и от неожиданности я подпрыгнул на стуле, - роковая ошибка, - хромированный "Ламборджини" не справился с управлением и на бешеной скорости врезался в столб. Я дрожащими пальцами нажал на паузу и крутанулся на стуле, поворачиваясь лицом к нему.       - Около часа назад, - ответил я, пытаясь унять колотящееся в груди сердце. Видимо, вид у меня оставлял желать лучшего, потому что Карстен виновато добавил:       - Извини, я не хотел тебя пугать.       - Ничего, всё нормально, - я сделал над собой усилие и улыбнулся. - Выспался?       - Весьма, - парень усмехнулся и сел на кровать. - Философский сон расслабляет. Даже не заметил как уснул.       Я пересел к нему и игриво провёл пальцем по его груди: - Надеюсь, ты набрался сил? Они тебе понадобятся.       - Андреас, ты просто сексуальный маньяк! - в притворном ужасе воскликнул парень и постарался оттолкнуть меня, но я перехватил его руки и хищно улыбнулся, глядя в глаза.       - Будь хорошим мальчиком, не буди во мне зверя, иначе я за себя не ручаюсь.       Парень закатил глаза, - это была большая ошибка, - и я, повалив его на кровать, начал щекотать. Раздался крик Карстена, тщетно старающегося выбраться из под меня. Он извивался всем телом и пихался, но меня этим было не пронять.       - Андреас, хватит, - закричал он, давясь от смеха, - я больше не могу.       - Будешь ещё меня пугать?       - Нет, обещаю!       - Тогда ладно, - смилостивился я и прекратил эту своеобразную пытку. Я сидел на его бёдрах и видел, как вздымается его грудь под футболкой, а глаза блестят весельем.       Не удержавшись, я поцеловал его властно и жадно и был приятно удивлён, когда он ответил мне тем же. Когда мы отстранились друг от друга, в наших глазах пылало желание. Я нетерпеливо стянул с него футболку и отбросил в сторону, покрывая его грудь влажными поцелуями. Мои руки расстегнули молнию на джинсах, но отнюдь не спешили снимать их, а медленно пробрались через открывшийся путь к его паху и принялись гладить и слегка сжимать его. Парень застонал и заёрзал подо мной, но издал недовольный звук, когда я прекратил, несомненно, приятные манипуляции с его плотью.       - Как ты относишься к тому, чтобы привнести разнообразие в наши прелюдии? - спросил я, озарённый внезапно вспыхнувшей в голове мыслью.       - О чём ты? - спросил Карстен и уставился на меня туманным взглядом.       - Может, сделаешь мне минет? - предложил я, и парень нервно сглотнул. С минуту он ничего не мог понять и смотрел на меня как баран на новые ворота, но потом слабо выдавил:       - Я не умею.       - Научу, - спокойно ответил я и ободряюще улыбнулся. - В этом нет ничего сложного. Ты ведь помнишь, как я это делал? - парень медленно кивнул. - Ну так что?       - Я попытаюсь, - сказал Карстен и слабо улыбнулся. Ну что же ты струсил, малыш? Я ведь хочу не только дарить, но ещё и получать удовольствие.       Его нервные пальцы расстегнули ширинку джинсов, и я выгнулся, помогая стянуть их, а заодно и трусы. Парень смущённо прятал взгляд, терзая нижнюю губу и сидя на коленях. Я не торопил его: пусть соберётся с мыслями. Наконец он взглянул на мой член и придвинулся ближе, но что-то отвлекло его. Он смотрел в одну точку чуть выше лобка, и я не мог понять, что его так заинтересовало.       Внезапно я почувствовал тяжесть в воздухе, словно перед грозой, и это мне очень не понравилось. С Карстеном происходило что-то странное: с каждой убегающей секундой он становился всё мрачнее. Краска медленно сходила с его лица, делая его похожим на ангела, высеченного из мрамора на городском кладбище. Он весь дрожал, хватая ртом воздух как рыба, выброшенная течением на берег, и не мог сделать ни вдоха. Сообразив, что всё пошло не так, я натянул трусы и сел рядом с ним.       - Эй, что случилось? - я взял его за плечи и слегка встряхнул, но он никак не отреагировал, всё также продолжая смотреть вперёд невидящим взглядом. - Карстен, что с тобой, чёрт возьми? - рявкнул я, испытывая такое чувство страха, которое не испытывал ни за одним просмотром фильмов ужаса. Он пугал меня своим странным поведением, и мне очень хотелось взять и убежать подальше, но это глупо: ему нужно помочь.       Его била сильная дрожь, но она была вызвана не холодом, а чем-то другим, но чем? Блядь, да что же случилось в конце концов?! Медленно, словно отходя от наркоза, он поднял голову и посмотрел на меня пустыми, до смерти перепуганными глазами, округлившимися настолько, что занимали пол лица, и я почувствовал как моё тело покрывается гусиной кожей. Наверное, я даже на смертном одре буду помнить этот взгляд, означающий потрясение, боль и немое страдание.       Парень был бледен как мел, его губы дрожали, пытаясь сказать что-то, но у него не получалось.       - Это... - начал было он, но закончить фразу ему не удалось. Его дыхание стало резким и прерывистым, словно дыхание астматика, чувствующего удушье. Тревога молоточком стучала у меня в висках и отдавалась ноющей болью в зубах.       - Это... - снова попытался сказать Карстен и снова запнулся, не в силах совладать с дрожью в голосе. Какое-то время он молчал, выразительно глядя на меня, и я, не выдержав этот взгляд, уставился в стену. Воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая тяжёлым дыханием Карстена.       - Это... Это был ты! - вдруг резко заорал парень, и я от неожиданности отшатнулся, но не удержался и упал на спину. Затылок пронзила ноющая боль, но сейчас были вещи поважнее будущей шишки на голове.       - О чём ты? - спросил я, сбитый с толку его поведением, таким нехарактерным для него.       - Это был ты! - снова повторил он и затем пояснил, цедя сквозь зубы: - Это был ты в маске и твоя стая шакалов, напавшая на меня и заставившая отсосать у тебя! - он ткнул в меня пальцем, с ненавистью глядя в глаза, вливая в них всю свою боль и презрение, отравляющие не хуже цианида калия.       - Какой же я был слепой, - горько улыбнулся Карстен. - На протяжении трёх месяцев я не мог спать спокойно. Едва я засыпал, мне снились темнота, насилие и унижение, но это оказалось далеко не самым ужасным, по сравнении с тем, что я узнал всего пару минут назад. Какая же ты всё-таки мразь, Андреас, - он смерил меня презрительным взглядом, от которого внутри всё сжалось.       В отличие от Карстена у меня был жар. Пот мелкими капельками выступил на лбу, а одна даже скатилась вдоль носа. Я почти ничего не соображал, но слова Карстена впивались в мозг как лезвия ножей, медленно убивая меня. Всё кончено. Такой исход событий я не предвидел, уверенный в том, что моя тайна останется в секрете, но я слишком недооценил его. Карстен далеко не глуп, и в глубине души я уже знаю, чем всё это закончится, но не хочу верить в это.       - Я был таким наивным, - между тем продолжал парень, ходя из угла в угол и не сводя с меня карих, почти чёрных от неудержимой злобы глаз. - Я искренне верил в то, что ты тоже любишь меня, но ты в очередной раз обманывал меня.       - Неправда, я действительно люблю тебя.       - Заткнись! - рявкнул он, сверкнув глазами. - Слышать ничего не желаю. Ты итак слишком долго вешал мне лапшу на уши.       Он сделал паузу, о чём-то задумавшись, а затем вдруг разразился резким, немного истеричным смехом, который прервался также быстро как и начался.       - Надо же, ты тогда жалел меня и всячески старался успокоить, говоря, что эти отморозки больше не придут. Скажи мне, Худек, это ведь было забавно для тебя, не правда ли? Убеждать меня в этом, зная, что главный насильник, мать твою, ты! А я даже не подозревал об этом, представляешь? Я не мог даже допустить мысль о том, что это, возможно, был ты! Какой приятный, - он буквально выплюнул это слово, - сюрприз!       - Это был не я, Карстен, - начал оправдываться я, но он посмотрел на меня с жалостью и покачал головой.       - Хоть раз будь мужиком, Андреас, и признайся. Или кишка тонка для этого?       Никогда в жизни я не чувствовал себя так паршиво как сейчас. Я был подавлен и унижен, но хуже всего было то, что я это заслужил. На меня никогда в жизни никто не орал, и я растерялся, не зная как вести себя в такой ситуации. Непреодолимое желание было забиться в самый тёмный угол и закрыть голову руками, отгораживаясь от ужасной реальности. Невыносимо больно было слышать как Карстен кричит на меня, видеть его ненавидящий взгляд, от которого сжималось сердце. Слышать это от него, человека, который ни при каких обстоятельствах не повышал голоса.       - Как ты узнал об этом? - бесцветным голосом спросил я, признавая поражение. Парень внимательно посмотрел на меня.       - Как ни странно, по родинке в форме полумесяца. Я очень наблюдательный.       - Не спорю, - потрясённо пробормотал я, смотря прямо перед собой невидящим взглядом. Как же всё до банальности просто! Но от этого мне лучше не стало, скорее наоборот. Родинка. Одна-единственная маленькая родинка, мать её дери, разрушила всю нашу жизнь! Но как он её заметил, когда вокруг было не видно ровным счётом ничего? Ответ пришёл почти сразу: когда Михаэль включил камеру, на пару секунд вспышка света озарила меня, но этого ведь не могло хватить для того, чтобы хоть что-то разглядеть и запомнить? Ах да, Карстен же признался, что довольно наблюдателен...       Парень ходил по комнате и собирал немногочисленные вещи, которые решил перенести ко мне. Я понимал, что скоро он уйдёт из моей жизни, и осознание этого было невыносимо. Он больше ничего не говорил, да это и не требовалось: он итак сказал достаточно.       Когда вещи были собраны, Карстен спустился вниз, и я последовал за ним, словно безвольная тень. Я должен не допустить, чтобы он ушёл от меня, потому что если сейчас позволю ему это, - назад он уже не вернётся, как бы я не умолял. Из любой ситуации есть выход, но не всегда он очевиден для нас. Как его удержать? Обидно, что такой вопрос я задаю именно сейчас, когда даже глупцу понятно, что между нами всё кончено.       - Не уходи! - вырвалась у меня фраза, так и вертящаяся на языке. Она эхом отозвалась в тишине моего дома, облетая его со слабой надеждой, едва уловимой в безжизненной интонации. Парень покачал головой и взялся за дверную ручку. У меня оставались лишь считанные секунды, надо было что-то делать, но что? Ответ пришёл мгновенно, и я закричал:       - У тебя нет другого выхода!       Парень замер и медленно обернулся: - Объясни, - потребовал он.       - У меня есть видео с того вечера, - я увидел как Карстен вздрогнул, устремив на меня потрясённый взгляд.       - Твои условия? - коротко бросил он.       - Остаться со мной и забыть о том, что тогда случилось. Прошедшее не воротишь, и ты знаешь это не хуже меня. В противном случае я пришлю это видео твоей семье. Думаю, их оно не оставит равнодушными.       - Ты лжёшь! - заорал Карстен. - Ты не знаешь ни адреса, ни номера кого-либо из членов моей семьи!       Я снисходительно покачал головой и назвал данные, после чего заметил как его руки сжались в кулаки, а ногти беспощадно вонзились в кожу, но он вряд ли чувствовал сейчас боль, по крайней мере физическую. Он смотрел на меня глазами жертвы, осознающей свою неминуемую гибель, и по его щекам текли слёзы. Его била нервная дрожь, дыхание было сбивчивым. Я чувствовал себя последней сволочью перед ним, но отступать уже поздно - раз начал, то нужно идти до конца. Мне не хотелось прибегать к шантажу, но на тот момент я не знал другого способа да и сейчас не знаю. Отчаяние застилало глаза, и из меня вырвались эти ужасные слова, тяжело повисшие в воздухе. Но как бы то ни было, они заставили Карстена остановиться.       - Как же я тебя ненавижу, - чуть слышно прошептал он. - Ты даже здесь умудрился опустить меня, втоптать в грязь! - резкий и немного визгливый крик противно резанул слух. - Мразь поганая! Ловко же ты всё продумал: мне действительно некуда деваться! Ты рад этому, Андреас? - я молчал, и он продолжил: - Да, ты не ослышался: я останусь, но это будет тяжёлым грузом висеть на твоей совести. Конечно, если она у тебя вообще есть, в чём я сильно сомневаюсь!       Карстен замолчал, обессиленный внезапной вспышкой гнева, и медленно сполз по стене. Он закрыл лицо руками и разрыдался, осознавая полнейшую безысходность, причиной которой стал никто другой как я сам. Парень, всего полчаса назад бывший его самым близким человеком.