Полюбить игрушку

      Меня пугает тишина, воцарившаяся в доме. Она похожа на мёртвую, но принадлежит живым. Заполняет собой каждый тёмный уголок и расстояние между нами, вдруг резко ставшее непреодолимым, настойчиво проникает в уши, разрывая барабанные перепонки.       Мне следовало включить хотя бы телевизор, чтобы нарушить эту гнетущую тишину, но у меня нет сил даже встать со стула. Прошло уже четыре часа после того как Карстен заперся во второй спальне, а я всё также сижу и смотрю в никуда. На столе стоит почти опустевшая бутылка портвейна. Как ни странно, той же марки, что я пил в тот злополучный день. Наливаю в стакан жидкость и залпом выпиваю. Краем сознания вспоминаю, что она должна быть горькой и обжигающей, но абсолютно ничего не чувствую. Может быть, я просто умер от горя, не выдержав осуждающего голоса совести? Нет, я живой, но таковым себя не ощущаю.       На город опустилась ночь, но в доме не горел ни один прибор освещения. Его поглотила тьма. На ощупь я потянулся за бутылкой и вслепую вылил остатки портвейна в стакан, на удивление не расплескав ни капли. Признаков алкогольного опьянения не было. Я хотел отгородиться от реальности, забыть о том, что сегодня произошло, но у меня ничего не получилось. Наверное, это моё наказание за то, как я поступил с Карстеном.       Даже в кромешной тьме я вижу его мокрое от слёз лицо и глаза, вобравшие в себя, казалось бы, всю боль человечества. Он не заслужил такого отношения к себе. В конце концов, он всего лишь порядочный мальчик, которому перешла дорогу такая эгоистичная тварь как Андреас Худек. Я не раз задавался вопросом: нравился ли я ему ранее, ещё до того как начал проявлять к нему недвусмысленный интерес, или он просто сдался под моим напором? Что было бы, если я не подошёл к нему и не познакомился? Верно, ничего. Мы жили и учились бы как раньше, не подозревая о существовании друг друга, ведь в институте учится тысяча людей. Я бы не доставил Карстену столько страданий. У него появилась бы девушка, такая же чистая душой как и он сам, а я не порвал бы с Андреа. Но судьба распорядилась иначе, точнее я, перечеркнувший благоприятный исход событий. С этого дня уже ничто не будет прежним.       Жутко хотелось курить, и я достал пачку сигарет, наплевав на своё обещание никогда не курить в доме. Первая затяжка принесла призрачное успокоение. В темноте виднелся алый огонёк, указывающий на моё местоположение, но меня всё равно никто не искал. Я был ненужен Карстену.       Меня съедало чувство вины перед ним и отвращение к самому себе, причём я затрудняюсь ответить, что беспокоило сильнее. Хотелось попросить у него прощения и сказать, что готов отпустить, но секунды перетекали в минуты, а те растягивались на долгие часы, но я так и сидел в темноте и не мог сдвинуться с места. Карстен уйдёт и больше не вернётся, оставив меня одного, а это невыносимо для меня сейчас, когда я настолько привязался к нему.       Я бросил окурок в пепельницу и, отдавая себе отчёт о возможных последствиях, решил оставить всё как есть. Карстен будет жить у меня, и я буду зорко следить за любыми его передвижениями, чтобы тот даже не вздумал бежать. Конечно, в случае побега я смогу найти людей, готовых вернуть его мне, но не хотелось бы привлекать посторонних для разрешения нашего конфликта. Если понадобится, я буду жёстким с Карстеном, хоть он этого и не заслужил. Я должен буду следить за ним, предупреждая возможный бунт, который рано или поздно должен случиться, ибо у него сильно развито чувство независимости.       "Хоть раз будь му­жиком, Ан­дре­ас..." - в голове медленно всплыла фраза Карстена, больно резанувшая моё самолюбие. А я разве никогда не был мужиком, Карстен? Не путай меня с собой, пожалуйста. Это ты стелился подо мной, а не наоборот. Или тебе не хватало грубости, суровости или каких-либо других качеств, обычно приписываемых мужчинам? Если это так, то я смогу дать тебе всё это, но уверен ли ты в том, что не взвоешь в первый же день? Меня не стоит выводить из себя: будет только хуже.       Сегодня ты был злым. Очень злым, и меня это порядком напугало. Никогда не видел тебя таким и, надеюсь, больше не увижу. Надо же, каким ты стал ядовитым, Карстен. Неприятно, но я давно уже подозревал, что ты спокоен только внешне, а внутри тебя спит смертоносный вулкан, и не ошибся. Поздравляю, сегодня ты показал себя во всей красе.       "Ты не зна­ешь ни ад­ре­са, ни но­мера ко­го-ли­бо из чле­нов мо­ей семьи!" Тут ты изрядно просчитался, мой дорогой. Я знаю и адрес, и номера всех членов твоей семьи. Откуда? Вообще-то это мой маленький секрет, но я бы с удовольствием поделился с тобой, если бы ты задал мне этот вопрос. Дело в том, Карстен, что всегда найдутся люди, готовые слить нужную информацию за деньги. Я узнал её давно, когда наводил справки о тебе, и она спокойно лежала себе на одной из полочек моей памяти, ожидая своего часа. Ты, наверное, думал что даёшь мне знать только ту информацию, которую считаешь нужным, но на самом деле я всегда был на шаг впереди и некоторые факты твоей жизни были мне уже знакомы ранее. Гениально, не правда ли?       Поднявшись на второй этаж, я лёг в кровать, казавшуюся теперь такой большой и холодной без этого нежного ангела, сопящего рядом. Наверное, это как раз те мелочи, от которых нам очень тяжело отказаться. Мне не спалось, хотя я чувствовал себя как выжатый лимон. Я то укрывался с головой одеялом, то сбрасывал его, наслаждаясь прохладой. Из спальни, в которой заперся Карстен, не доносилось ни звука. Интересно, спит ли он? Наверное, нет, но я не могу знать наверняка. Мой мальчик всегда был слишком впечатлительным и после панических атак, временами врывавшихся в нашу безмятежную жизнь, он потом очень долго не мог уснуть. Скорее всего, и сейчас он бодрствует, лёжа на боку и подтянув колени к груди как эмбрион.       "Лов­ко же ты всё про­думал: мне дей­стви­тель­но не­куда де­вать­ся! Ты рад это­му, Ан­дре­ас?" Рад ли я? Конечно! Теперь у тебя нет другого выхода, кроме как остаться со мной. Ты ведь не хочешь, чтобы родители узнали о твоей маленькой слабости ко мне? Одно дело, когда сын-актив, - с этим ещё как-то можно смириться, - а вот если пассив, то вряд ли. К таким обычно относятся в сто раз хуже. Ну конечно же не хочешь, чтобы они узнали об этом, поэтому ты сейчас и заперся в спальне, несомненно, проклиная меня за то, что заставил остаться таким низким способом.       Поворочавшись на кровати и осознав, что долгожданный, очищающий разум сон не собирается в скором времени ко мне приходить, я встал и вышел из спальни. На кухне я выпил стакан ледяной воды, принёсшей долгожданную прохладу, которой мне так не хватало эти полчаса. Закурив сигарету, я невидящим взглядом уставился в окно. На душе было хуёво от событий сегодняшнего дня. Теперь Карстен ненавидит меня, и чем я заслужу его прощение? Да и вообще можно ли простить за такое?       Обуреваемый тяжёлыми мыслями, я поднялся на второй этаж и направился в свою спальню. Проходя мимо комнаты, в которой заперся Карстен, я почувствовал что-то неладное. Я остановился, пытаясь понять, что заставило меня насторожиться. По ногам прошёл холодок. Как странно. Сейчас не самое лучшее время для проветривания, а из комнаты шёл невообразимый холод. Какого чёрта, Карстен? Ты решил заболеть и тем самым отомстить мне? Что ж, очень продуманно с твоей стороны.       Я толкнул дверь, которая безропотно поддалась, и замер, словно громом поражённый. Окно было распахнуто настежь, и ветер с остервенением трепал занавески. На подоконнике спиной ко мне стоял Карстен и заворожённо глядел вниз. Сердце пропустило несколько тревожных ударов, и я забыл как дышать. Неужели он собирается спрыгнуть? Нет, этого просто не может быть! Я не хочу в это верить, но других объяснений происходящему не было, и это сводило с ума.       - Карстен, - мягко позвал я его, стараясь не напугать.       Парень резко обернулся и крикнул, чтобы я не приближался к нему, иначе он прыгнет. Свет луны освещал его спину, поэтому лицо было в тени, но даже такого скудного освещения хватило, чтобы заметить как он дрожит и испуганно смотрит на меня, словно зверь, попавший в ловушку. Что бы не решил Карстен, сейчас он был явно не в себе, а это опасно прежде всего для него самого.       - Не глупи, - осторожно осадил его я. - Второй этаж - слишком маленькая высота для того, чтобы разбиться. В худшем случае ты сломаешь себе что-нибудь.       - Были случаи, когда человек погибал, упав и с первого этажа, - упрямо возразил парень.       - И вешался с помощью галстука, обвязанного вокруг дверной ручки, - продолжил я. - Вот только скажи мне, ты действительно так уверен в своей уникальности? - Карстен замер и сжал кулаки. - Не будь дураком, слезь с подоконника и ложись спать.       - Да пошёл ты, - выплюнул парень и смерил меня уничтожающим взглядом. - Если я всё-таки разобьюсь насмерть, ты всю жизнь будешь винить себя, и это будет отличным наказанием для такого ублюдка как ты, Андреас. Проваливай отсюда! - с этими словами он повернулся ко мне спиной и встал на самый край подоконника.       Его холодная решимость напугала меня. Действительно, я потом всю жизнь буду винить себя за то, что он выпрыгнул из окна, чёрт возьми, моего собственного дома. Я не могу этого допустить и просто обязан прекратить эту тупую сцену подготовки к суициду!       - Не приближайся! - заорал он, когда я решительно направился к нему. - Стой, где стоишь!       - Карстен Шеффер, спустись с подоконника, - ледяным тоном приказал я, и парень замер, явно поражённый: я никогда не повышал на него голоса. - Немедленно!       Парень не шевелился, и тишину нарушало лишь его прерывистое дыхание с редкими всхлипами.       - Я сказал немедленно! - гаркнул я, и он вздрогнул, устремив поражённый взгляд на меня, но всё-таки медленно спустился. В два шага я пересёк комнату и оказался рядом с Карстеном, залепив ему пощёчину такой силы, что он не удержался на ногах и упал на пол. Наверное, в его глазах я сейчас казался очень злым, но на самом деле всё было не так. Это обычное состояние для меня - злиться, когда испытываешь сильное чувство страха. В такие моменты я сравниваю себя с животным, оказавшимся в ловушке и пятящимся, но всё равно рычащим и пытающимся атаковать своего врага в лице человека.       Карстен сидел на полу, прикрывая лицо руками, боясь возможного последующего удара. В болезненном свете луны его фигура выглядела слишком худой и беззащитной, и мне стало стыдно за то, что я поднял на него руку, но злость отнюдь не проходила, и я рывком поставил его на ноги.       - Если ещё раз ты выкинешь что-то подобное, я собственноручно убью тебя, понял? - прошипел я, глядя в его расширившиеся глаза.       - Мне можно начинать? - спокойно спросил парень, и я опешил.       - О чём ты?       - Андреас, а ты не подумал, что я, возможно, действительно хочу умереть после той правды, что мне открылась? Поверь, это была вовсе не показательная сцена, просто ты как всегда появился не вовремя, - упрекнул меня он, и я закрыл глаза, пытаясь подавить охватывающую тело ярость. Как будто я сам не понимаю, насколько это всё было серьёзно!       - Я не позволю тебе умереть, Карстен, - как можно более спокойно возразил я. - Хочешь ты этого или нет - мне плевать.       - Ну ещё бы, - зло ухмыльнулся он, и в его глазах застыли льдинки презрения. - Тебе всегда было плевать на всё, что не имеет прямого отношения к твоей персоне. Ну давай, ударь меня, я же вижу, что тебе это нравится! - воскликнул он, видя что я уже на пределе. Сукин сын, какого чёрта ты нарываешься?       Я промолчал и направился к выходу, но меня остановил насмешливый выкрик Карстена:       - Опять бежишь, Андреас? Как это на тебя похоже.       Я остановился и в безмолвной ярости сжал руки в кулаки. Меня ранили его язвительные слова, которыми он так щедро разбрасывался, и в то же время злили, заставляя ненавидеть его всеми фибрами души. Где мой спокойный, покладистый мальчик, которого я привык видеть? Бога ради, скажите, что это за чудовище в моей комнате?!       Помедлив какое-то время под неотрывным взглядом Карстена, словно прожигающим меня насквозь, я молча вышел, но не прошло и минуты, как я снова вернулся. Парень, снисходительно улыбаясь, следил за тем, как я закрывал спальню на ключ. Я положил его в задний карман джинсов, затем закрыл распахнутое окно и как можно спокойнее встретил его усмехающийся взгляд.       - Я теперь под домашним арестом, да? - спросил он. - Или же ты решил воспользоваться тем, что мне некуда бежать и... - парень не успел договорить, когда я резко оборвал его:       - Заткнись! Ты именно под домашним арестом и ничего более, понял? С этого дня ты большую часть времени будешь проводить в этой комнате. На улицу даже и не помышляй выйти, а если попытаешься сбежать, - я многозначительно хмыкнул, - что ж, тебе же хуже будет. Что касается универа, то ты ходить в него не будешь: я позабочусь об этом. Усёк?       Парень с ненавистью глядел на меня, но молчал, за что ему отдельное спасибо. Не говоря ни слова, он завалился на кровать и отвернулся к стене. Я какое-то время стоял и смотрел на него, пытаясь не сорваться. Неудержимо хотелось запрыгнуть на постель и оттрахать его как последнюю шлюху, чтобы он навсегда забыл о своём сарказме, обильно посылаемому в мой адрес.       - Уходи, - бросил он, когда понял, что уходить я не собираюсь. - Мне неприятно твоё общество.       - Как бы не так, - огрызнулся я и вальяжно развалился в кресле неподалёку от кровати, намереваясь провести в нём всю ночь и встретить рассвет назло Карстену. - Это мой дом и я буду сидеть там, где посчитаю нужным сидеть.       - Ну да, совсем забыл, что это я нахожусь здесь на птичьих правах, - снова съязвил он, тем самым опять выводя меня из себя. Я посчитал нужным промолчать, и Карстен, недовольно бурча себе что-то под нос и ворочаясь, вскоре затих.       Когда тёмные краски за окном начали медленно светлеть, уступая место близящемуся рассвету, я всё так же неподвижно сидел в кресле и смотрел в никуда. Спать не хотелось, хотя я был уверен, что через пару часов меня накроет ужасная усталость. Тишину нарушало лишь тихое сопение Карстена. Закрываю глаза и представляю, что все эти события - всего лишь кошмарный сон. Скоро он проснётся, зевнёт и удивлённо спросит, почему я так рано встал, а я улыбнусь и отвечу, что боялся разбудить его. Он подвинется, я лягу рядом, и мы, обнявшись, проспим до обеда...       Нет, это был не сон. Здесь всё по-настоящему, и так как раньше уже не будет. Не будет мило улыбающегося Карстена, не будет той безмятежности, с которой мы жили до сегодняшнего дня. Рано или поздно всё тайное становится явным, но я даже представить себе не мог, что правда вскроется так скоро.       "Ненавижу тебя!" - в голове доносится крик Карстена, и я вздрагиваю, осознав, что на какое-то время задремал. Оглядываю комнату растерянным взглядом, но там всё без изменений. Тяжело вздыхаю и смотрю в окно на просыпающуюся природу.       - А я люблю тебя, - в пол голоса ответил я и добавил, косясь в сторону спящего парня. - Специфически.