Полюбить игрушку

      Карстен сидел в комнате и играл в компьютер. Слева от него стояла остывшая кружка чая, некогда обжигающая и дымящая как паровоз. В Мюнхене было три часа дня, но погода стояла пасмурная, и ветер был достаточно сильный. В этом году что-то случилось с климатом, ведь, сколько он себя помнил, такого никогда не было в конце февраля. Тут и там по телевизору передают о похолодании и потеплении в тех местах, для которых это совершенно нехарактерно. Что будет дальше парень боялся загадывать, но мысли были отнюдь не радужными.       Неподалёку от старшего брата расположилась Аделина. Её каштановые волосы сегодня были заплетены в две аккуратные косички, перевязанные сиреневыми ленточками. Она сидела на кровати, подогнув под себя одну ногу, и её платье чуть сдвинулось в сторону, обнажая нежную кожу внутренней стороны бедра, но девочке не было до этого никакого дела: она сосредоточенно одевала Шрека в платье безымянной и теперь уже догола раздетой куклы, лежащей рядом. Карстен, заметив это, прыснул со смеху, но обошёлся без комментариев, мол, пусть одевает, если ей так хочется.       Через какое-то время в комнату вошла мама и позвала девочку одеваться: они должны были пойти в кино всей семьёй, но парень в последний момент отказался, сказав что хотел бы остаться дома и поспать пару часиков. В последнее время он чувствовал жуткую усталость, хотя ничего энергозатратного не делал. Создавалось впечатление, будто из него кто-то вытягивал все жизненные соки, делая его слабым и апатичным, но думать так не было никаких оснований, разве что Андреас с горя не занялся чёрной магией, в чём Карстен очень сильно сомневался.       Когда раздался звонок в дверь, парень остался сидеть в комнате: наверное, соседи пришли. Каково же было его удивление, когда через минуту к нему зашла мама и сказала, что это к нему. Внутри него зародилось плохое предчувствие, и он, медленно повернувшись на стуле, спросил кто пришёл.       - Парень где-то твоего роста, с белой чёлкой как у тебя была раньше и, если не ошибаюсь, зелёными глазами, - доложила мама, застёгивая молнию на куртке.       - Голубыми, - глухо подсказал Карстен, и мама кивнула, а затем добавила:       - Назвался Андреасом. Постой, а это случайно не тот самый Андреас, у которого ты жил в Берлине? - вдруг переспросила она, и парень ответил, что тот самый. "К сожалению", - так и хотелось добавить ему, но он сдержался. - Довольно приятный молодой человек, - одобрила она, завязывая лёгкий шарфик и глядя в зеркало, встроенное в шкаф-купе, и парень закатил глаза, пользуясь тем, что она этого не видит. - Жаль, что нам уже пора уходить, я бы очень хотела с ним познакомиться.       - Ничего, как-нибудь в другой раз, - мягко ответил Карстен, выдавив улыбку. - Скажи ему, что я сейчас выйду.       - Хорошо, - пообещала мама и выскользнула за дверь, оставив в комнате лёгкий запах духов с цветочными нотками.       Парень не мог поверить в то, что это случилось на самом деле. Какого чёрта Андреас приехал сюда? Неужели нельзя было просто оставить его в покое и подыскать себе другую игрушку? Неужели ещё не наигрался? Сердце замерло, когда закрылась входная дверь, оставив его один на один с человеком, которого он раньше неистово любил, а теперь с такой же силой ненавидел. Он понимал, что должен выйти и поговорить с ним, выгнать из дома и быть уверенным в том, что тот всё понял и больше не вернётся, но боялся встретиться с ним лицом к лицу. Боялся, что не сможет сохранить силу духа, что сдастся и, несмотря ни на что, пообещает простить. Карстен сжал руки в кулаки, призывая себя собраться, и помотал головой, пытаясь выкинуть из головы эти дурацкие мысли. Он должен довести дело до конца. Он должен остаться непреклонным, как бы искусно Андреас не заливался перед ним соловьём.       Подойдя к зеркалу, он недовольно отметил, что выглядит слишком взволнованным. Некстати в голове всплыла фраза Андреаса, что его эмоции тот с лёгкостью может прочесть, едва взглянув на его лицо. Парень расчесал тёмные волосы, взъерошил их и снова расчесал. Волнение давало о себе знать сухостью во рту и влажностью ладоней, но с этим он уже ничего не мог сделать. Выходить из комнаты совершенно не хотелось, но парень решил, что тянуть дальше не имеет смысла да и по-детски это как-то. "Лучше рано, чем поздно", - рассудил он и толкнул дверь. Тем более у него не возникало желания, чтобы Андреас, потеряв терпение и расхрабрившись от того, что кроме них в доме никого нет, зашёл к нему в комнату. На этот счёт в голове крутились непристойные мысли, от которых его передёргивало.       - Решил сменить имидж, Карсти? - приподнял правую бровь Андреас, едва тот появился в поле зрения. - Что ж, тебе так даже больше идёт.       - Зачем ты пришёл? - без обиняков спросил парень, недовольно отметив про себя тот факт, что с момента их расставания тот стал выглядеть даже лучше, чего нельзя было сказать о Карстене, который сбросил пару килограммов и заметно осунулся.       - Что, даже не пригласишь войти и выпить кофе? - удивился парень и, ухмыльнувшись, взглянул на него своими холодными глазами. На нём был каштановый вязаный пуловер и потёртые чёрные джинсы, выцветшие на коленках. Несмотря на это, он выглядел всё-также неотразимо даже в обычной одежде.       Так и не дождавшись приглашения, парень улыбнулся краешком губ и медленно расшнуровал кеды под неотрывным и отнюдь не одобряющим взглядом Карстена, но казалось, что тому нет никакого дела до этого. Он знал, что ему здесь не рады, но вёл себя слишком самоуверенно, если не сказать нахально, что в свою очередь бесило Карстена.       Андреас безошибочно нашёл кухню, и в голове у парня зародились мысли о том, что это не простое совпадение, а нечто большее. Поставив чайник греться, блондин сел за стол и устремил на Карстена выжидающий взгляд. Повисло тяжёлое молчание, когда двое парней начали буравить друг друга глазами - голубой и карий, - говорящими не хуже любых слов.       Когда чайник вскипел, Андреас приготовил себе кофе, - опять-таки уверенно ориентируясь в чужой кухне. Отпив пару глотков, он недовольно скривился, и это не ускользнуло от Карстена.       - Не нравится - не пей, - язвительно бросил он. - А то ещё отравишься дешёвым растворимым кофе, продаваемом в супермаркетах: ты ведь только натуральный пьёшь.       - А зачем размениваться, соглашаясь на меньшее, Карсти? - блондин одарил его ледяной улыбкой, от которой тот болезненно поёжился. Ему было неприятно видеть его таким надменным и холодным, а не дружелюбным и приятным в общении. С ужасом парень подумал о том, что скорее всего тот всегда был таким, просто рядом с Карстеном он становился другим. "Играл", - сообразил парень, чувствуя себя обманутым.       - Ну да, я совсем забыл, что это не в твоих правилах, - в той же манере ответил Карстен, и тот одобрительно кивнул, даже не почувствовав укора или просто не обратив на это внимание. Забывшись, он отхлебнул ещё кофе, но тут же отодвинул кружку на край стола. Карстен лишь хмыкнул, едва остановившись, чтобы не выпустить в его сторону очередную колкость, но вовремя передумал: зачем уподобляться Андреасу?       - Зачем ты пришёл? - снова спросил Карстен без тени улыбки. - Неужели не видишь, что тебе тут не рады? Уходи.       - Возвращайся, - попросил Андреас, но парень лишь покачал головой и указал рукой на дверь. Полностью проигнорировав этот жест, блондин продолжил: - Признайся ведь, что ты тоже скучаешь. Тебе плохо без меня. Одиноко. Ты по полночи не можешь уснуть из-за воспоминаний, которые прорываются наружу намного сильнее в это время суток, зато днём валишься от усталости. Не отрицай: я это точно знаю. Сам чувствую то же самое.       - Прекрати, - оборвал его Карстен. - Я больше тебе не верю. Ты просто играешь со мной, - мне это не нужно. Я попросил тебя по-хорошему уйти из моей жизни, но ты даже этого не можешь сделать. Скажи, Андреас, как мне теперь относиться к тебе? Во мне не осталось ни капли уважения к тебе.       - Ты мне нужен, Карсти, - просто ответил он. - Нужно бороться за то, что тебе дорого. Я бы сказал, что ты бы поступил также на моём месте, но зачем обманывать себя? Ты бы исчез, словно тебя никогда и не было, а всё знаешь почему? Потому что ты слабый. Только слабый бы так поступил, но я не такой и никогда им не буду, как бы сильно тебе этого не хотелось.       Карстен не знал, что на это ответить, поэтому просто молчал, уставившись в пол. В одном Андреас прав: он бы действительно капитулировал, ушёл и никогда бы не вернулся назад. Он считал это решение истинно верным, но у блондина было другое мнение на этот счёт. Так кто же из них прав?       - Тебе ведь было хорошо со мной, - не унимался Андреас, не сводя с него глаз. - По крайней мере ты не жаловался. Неужели не хочешь вернуть всё назад? Неужели тебе нравится рушить то, что мы создавали с тобой на протяжении стольких месяцев?       - Это ты всё разрушил, не находишь? Как я могу забыть всю ту боль, что ты мне причинил, и жить дальше, помня об этом двадцать четыре часа в сутки? Улыбаться тебе в лицо и делать вид, что ничего не произошло, или что я всё забыл? Ты ведь знаешь, что я не смогу.       - Я же говорил тебе, что жалею об этом! - рявкнул Андреас, потеряв терпение. - Сколько раз ещё мне это стоит повторить? Что я могу сделать, чтобы ты меня простил?       - Просто исчезни из моей жизни. Так будет лучше.       - Для кого лучше? - снова взвился Андреас, резко встав со стула и поравнявшись с парнем. - Для тебя? Или, может быть, для меня? Может хватит заниматься самообманом? Посмотри правде в глаза: нам плохо друг без друга, так к чему эта грёбаная гордость? Просто забудь об этом и живи дальше.       - Такое не забывается, - процедил сквозь зубы Карстен и направился в сторону коридора, заставляя парня последовать за ним.       - А что по-твоему забывается? - спросил он. - Те хорошие моменты, которых было немало? Ну да, ты ведь помнишь только плохие! Ты, наверное, прокручиваешь их в голове по сто раз в день, словно чёртов мазохист.       - Да пошёл ты! Убирайся из моего дома.       Глаза Андреаса превратились в две узенькие щёлочки - так всегда бывает, когда он сильно злится, - а нижняя губа обиженно вытянулась вперёд. Всё его тело напряглось, словно готовясь к прыжку, и Карстен боязливо попятился. Молниеносно метнувшись к парню, блондин прижал его к стене и впился губами в грубом, отчаянном поцелуе. На какие-то доли секунды Карстен растерялся и даже немного испугался, не ожидав такого выпада, но затем взял себя в руки и что есть силы оттолкнул его от себя. Коридор в прихожей был довольно узким, поэтому он неплохо припечатал Андреаса к противоположной стене.       - Вот, значит, как ты со мной, - зло процедил блондин, потирая ушибленную спину. - Гордый, да? Посмотрим, где твоя гордость будет, когда ты на коленях будешь умолять меня вернуться к тебе.       - Спустись с небес на землю, ублюдок, - этого никогда не будет, понятно тебе? - рявкнул Карстен, чувствуя закипающую злость на него за этот вопиющий поступок.       - Не хочешь по-хорошему, так будет по-плохому. Заметь, Карстен, ты сам напросился. Я заставлю тебя вернуться ко мне, и попомни мои слова: ты самолично ко мне придёшь, вот только захочу ли я тебя принять? - оскалился блондин, и его глаза недобро заблестели, словно льдинки.       - Не дождёшься, - заявил Карстен, силой выпихнув парня за дверь. - Надеюсь больше тебя не увидеть!       - Зря надеешься, - донёсся приглушённый голос из-за двери, и вскоре послышались удаляющиеся шаги. Он ушёл. Карстен несколько минут стоял и смотрел на закрытую дверь цвета бургундского вина, за которой скрылся Андреас. Почему он просто не оставит его в покое? Почему угрожает? Слишком много "почему", но ни одного вразумительного "потому что". Карстен обессиленно сполз по стене и взъерошил волосы на затылке. Эта полемика ужасно вымотала его, но что-то подсказывало ему, что дальше будет только хуже.       Парень не знал точно, сколько времени занял визит Андреаса, но был уверен в том, что ему нужно торопиться: скоро придут родители, и они ничего не должны заподозрить. Они с Андреасом чудесно провели время, разговаривая и попивая чай на кухне. Для большей убедительности он, пожалуй, даже оставит недопитую кружку его кофе на столе. Когда родители вернутся, Карстен скажет, что тот приехал отдать какую-то забытую у него дома, но очень важную вещь. Когда они вернутся, он будет улыбаться так, словно этот день не был занесён им в список самых худших в жизни.

***

      Вечером они всей семьёй как обычно ужинали, расположившись за прямоугольным столом, покрытым белой ажурной скатертью. Телефон отца как обычно лежал рядом с ним - производственная необходимость, как он частенько шутил. Дело в том, что практически все детали предстоящих договоров с поставщиками в последнее время оговариваются через Интернет. С помощью него получается и уточняется необходимая информация, устанавливается точная дата выполнения услуг, - именно этим и занимался его отец, поэтому он никогда не расставался со своим телефоном.       Раздался звук пришедшего сообщения. Отец нахмурился и пробормотал, что не одобряет современных "юзеров", которые вместо того, чтобы позвонить и оговорить всё за считанные минуты, забрасывают короткими сообщениями, тем самым только тратя время впустую. Он взял телефон в руки и открыл текст сообщения. "Господин Ральф Шеффер, Вы можете гордиться своим сыном: он подаёт неплохие надежды в сфере оказания услуг!" Мужчина нахмурился и взглянул на сына, а затем перевёл снова на экран.       - Дорогой, что-то случилось? - поинтересовалась мама, заметив неоднозначную реакцию мужа на пришедшее сообщение. Ответом ей было лишь молчание, и они с сыном переглянулись: наверное, возникли какие-то проблемы на работе.       Ральф Шеффер перечитал короткое предложение, затем снова и снова, чувствуя какой-то подвох. Положение усугубляло то, что номер был неопределённым. Значит, это не его коллеги по работе, а кто-то совершенно посторонний. Но откуда он знает про его сына? Эта фраза: "Он подаёт неплохие надежды в сфере оказания услуг" прокручивается у него в голове раз за разом, и иголочка плохого предчувствия больно уколола в какое-то чувствительное место. Ох, не к добру это сообщение!       После текста было прикреплено какое-то видео, но мужчина не торопился его просматривать: боялся. В тягостном молчании он допивает свой кофе, намеренно оттягивая время, смотрит в одну точку левее от центра стола и кожей чувствует на себе взгляды жены и сына. Лина как ни в чём не бывало запихивает в рот шоколадную конфету и, поблагодарив, выходит из-за стола. В гостиной включаются мультики. Том и Джерри - понимает он.       Карстен сидит напротив и уже минут пять держит в руках кружку с чаем: он снова ушёл в себя, и это случается с ним всё чаще и чаще. С ним вообще произошли какие-то значительные перемены и дело тут не только во внешности. У него создавалось впечатление, что полгода, проведённые в столице, сломали его, сделали несчастным, но сын этого никогда не признает. Раньше он не был таким задумчивым, а во взгляде не читалось чувство усталости вперемежку с печалью. Ральф всерьёз начинал задумываться о том, что зря разрешил ему учиться в Берлине, так далеко от родного дома. В глубине души он очень боялся того, что Карстен связался с плохой компанией, и эти значительные перемены в нём связаны с этим.       Словно отойдя ото сна, Карстен оглядывает стол, встаёт и убирает грязные тарелки в раковину. Достав из шкафчика пакетик с заваркой, он пару раз окунает его в воду, чтобы она приобрела слегка коричневатый оттенок и сразу же вынимает. Он слышит, как мама шелестит обёрткой от карамели, и идёт на своё место. В это время отец включает присланное ему видео, и до парня доносится жуткий, сдавливаемый смех двух мужчин.       Карстен замирает на месте и хватает губами воздух в тщетной попытке не задохнуться: этот смех преследовал его во снах на протяжении нескольких месяцев, жестоко вырывая из забытья и окуная в ледяную воду реальности. Кружка разбивается вдребезги, выскользнув из ослабевших пальцев и разлетевшись на тысячи мелких осколков, но никто не бросается их убирать. Вместо этого его родители потрясённо смотрят то на него, то на экран телефона, то снова на него. Перед глазами у Карстена всё расплывается от слёз, и он медленно пятится назад, прикрывая рот рукой и, словно отрицая то, что произошло самое худшее, о чём он только мог подумать, мотая головой. Только дойдя до коридора, он сбрасывает с себя оцепенение и, рыдая, выбегает из дома.       Холодный ветер пощёчиной бьёт его по мокрому от слёз лицу, словно стараясь окончательно добить, растоптать и полностью уничтожить. Вслед ему оборачиваются прохожие, но он бежит изо всех сил, не разбирая дороги - только бы подальше от всего этого кошмара, ставшего явью. Перед глазами стоят отец и мать, потрясённо глядящие на своего сына, впервые видя его в таком свете. Какой позор! Теперь ему некуда идти: он не вернётся домой, после такого ему просто не хватит смелости посмотреть в глаза родителям. Унижен до глубины души, втоптан в грязь тяжёлой подошвой этого сукина сына, Андреаса. Да как он мог так поступить с ним? Этот удар ниже пояса снова заставил его упасть на колени, почувствовать себя несчастным и сломанным.       "Сломанная, выброшенная за ненадобностью игрушка, которая отказывалась работать тогда, когда этого хотел её хозяин", - пронеслось в голове Карстена, и он медленно сполз по стене дома в какой-то подворотне, закрыв лицо ладонями. Он подтянул колени к груди и позволил себе полностью раствориться в своём отчаянии. Никогда он не чувствовал себя настолько плохо как сейчас. В прошлый раз было проще: парень пережил свою личную трагедию самостоятельно, горстями глотая антидепрессанты и забываясь беспокойным сном, лёжа в холодной постели. Сейчас всё совершенно не так. На этот раз Андреас пошёл дальше и посвятил в эту тайну его родителей, показал им сломленного, униженного сына, о существовании которого они даже не подозревали. Господи, до чего же ему сейчас стыдно!       После того как были выплаканы все слёзы и первая волна боли немного утихла, парень осознал, что ужасно замёрз. Из одежды на нём были лишь потёртые домашние джинсы и футболка, и Карстен с удивлением отметил, что несмотря на то, что он в тот момент был не в состоянии что-либо соображать, всё-таки надел кеды. Хорошо хотя бы, что не босиком выбежал из дома!       Карстен огляделся и увидел, что находится в каком-то незнакомом дворе, а точнее в узком проулочке между домами, где две машины не разъедутся. Кое-где валялись пластиковые бутылки и прочий мусор, выброшенный невоспитанными гражданами. Глядя на это, Карстен догадался, что достаточно удалился от своего района, где на каждом шагу стоят мусорные баки, а за выброс мусора в неположенном месте взимают большие штрафы. Неблагополучный район - что может быть хуже для растоптанного парня, потерявшего последнюю каплю чувства собственного достоинства? Правильно, ничего.       Боясь застудить почки, парень медленно встал с промёрзшей земли и вытер всё ещё мокрое лицо ладонью. По сути на улице было не холодно, но отсутствие подходящей одежды сыграло решающую роль, - парня начала бить сильная дрожь да так, что зубы стучали. Нет, как бы там ни было, назад он не вернётся. Он не сможет посмотреть в глаза матери и отцу, видевшими то отвратительное видео: уж слишком низко он пал перед ними. Как они теперь будут к нему относиться парень не знал, да это было и неважно, ведь лучше умереть, чем вынести весь этот позор, что накликал на него Андреас.       - Сука! - рявкает Карстен и что есть силы бьёт кулаком в стену. Боль действует отрезвляюще, она заставляет почувствовать, что он всё ещё живой, но это его не особо радует теперь. Руку словно пробивает насквозь электрическим током, костяшки пальцев разбиты в кровь. Где-то вдалеке слышен гул автомобилей, но там, где находится Карстен, совершенно безлюдно. За всё это время никто не зашёл и не вышел из близлежащих домов, не выглянул в окно посмотреть, кто же так шумит. Наверное, это и к лучшему, ведь сейчас ему очень не хотелось, чтобы кто-то видел его слабость: хватит и родителей, ставших потрясёнными свидетелями того, как губительно столица относится к наивным провинциалам. На примере их собственного сына: Андреас объясняет доходчиво.