Полюбить игрушку

      Когда над городом возвышался рассвет, Карстен уже практически не отдавал себе отчёта, кто он и где находится. Он промёрз до костей и умирал с голоду. Ночью температура заметно снизилась, покрыв его уязвимое тело тонким слоем инея. Целый час он уже был не в состоянии пошевелить конечностями, которые покраснели и онемели. Его страшила мысль об обморожении и возможной ампутации, но при всём желании он не мог встать: тело словно примёрзло к ледяному асфальту и не менее ледяной кирпичной стене дома. Последние несколько часов шёл снег, покрывая его одеялом, которое не могло согреть. Изо рта вырывались клубы пара. Желудок скалывало от голода, сгибая парня пополам.       Небо было серым и мрачным, сквозь него едва пробивались тусклые лучи солнца, изо всех сил стараясь развеять тьму и заглянуть в окна спящим жителям города. Вскоре Карстен уловил отдалённый гул проезжающих автомобилей, который постепенно становился всё смелее и настойчивее. Вот уже первые жильцы начали выходить из своих квартир и идти на работу. Никто не замечал хрупкого, раздетого парня, вжавшегося между мусорным баком и балконом первого этажа - слабая попытка защититься от порывов обжигающего холодом ветра. Наверное, его принимали за бродягу или какого-нибудь пьяницу из соседнего двора. С такими люди обычно стараются не контактировать лишний раз: боятся.       Карстен, дрожа от холода, закрыл глаза и обхватил колени руками. Тихо, едва разлепляя замёрзшие, обветренные губы, он шепчет слова любимой песни, как никогда отражающие всю реальность его теперешнего состояния: "И я отрекаюсь от всего, только бы мне было, куда идти". Плевать, что сейчас не декабрь, - эта песня всегда его завораживала. Под неё ему хотелось умереть. Просто закрыть глаза и ждать, когда всё его тело постепенно превратится в глыбу льда. Умирать от холода совсем не страшно, уж кому как не Карстену это знать?       "Отрекаюсь от всего, чтобы был человек, к которому можно прийти". Вот только ему теперь некуда идти, а назад к Андреасу он не вернётся: слишком сильна обида, разъедающая его изнутри, словно кислота. Впервые в жизни ему захотелось убить человека, но так же нельзя. Пусть его бог накажет...       - Эй, ты в порядке? - голос доносится до Карстена глухо, словно сквозь толщу воды, возвращая его к реальности. Он пытается открыть глаза, но толстая корка льда на ресницах практически не даёт этого сделать. Когда ему это удаётся, он видит перед собой девушку, опустившуюся на колени, в лёгком пуховике и вязаной шапке с бубенчиками. Её щёки раскраснелись от холода, а ветер играет тёмно-каштановыми волосами, то и дело норовя ударить парня по лицу.       - Ты в порядке? - снова спрашивает она, и Карстен сначала по привычке кивает, а затем, спохватившись, качает головой. В горло словно воткнули железный кол, не давая выдавить ни звука. - Пойдём ко мне домой. Я помогу тебе, - сказала она и потянула за руки, помогая подняться. Едва парень встал на ноги, как они тут же подкосились, словно были набиты ватой. Девушка не удержала его и упала рядом, зарывшись коленями в снег. Поднявшись, она снова попробовала - на этот раз более удачно.       Она обхватила его рукой за талию и предложила опереться на неё, но Карстен повис на ней тяжеленной тряпичной куклой, кляня себя за то, что не может совладать с собственным телом. Девушка, пыхтя и отдуваясь, принялась тащить его в сторону подъезда, сама едва держась на ногах. Её сразу насторожил этот парень, сидящий в снегу в лёгкой одежде, поэтому она просто не могла пройти мимо, оставив его умирать в такой холод. Как бы там ни было, от хорошей жизни в снегу раздетыми не сидят.       Кое-как поднявшись на второй этаж, девушка облокотила парня о стену, одной рукой держа его ниже локтя, - если начнёт падать, у неё хотя бы будет возможность удержать его на ногах, - а другой вставляя ключ в замочную скважину. Кстати о ногах: судя по тому, что он то и дело норовит принять горизонтальное положение, они в лучшем случае сильно замерзли и онемели, а про худший она старалась вообще не думать.       Первым делом, когда они зашли в квартиру, девушка помогла снять с него верхнюю одежду и уложила в кровать, накрыв двумя теплыми одеялами. Парень дрожал так, что зубы стучали, а издалека казалось, будто одеяло трясется само по себе. Когда она его раздевала, то с облегчением отметила, что признаков обморожения не было, просто он ужасно замерз без тёплой одежды. Счастливчик да и только! Хотя счастливчик ли? Девушке хотелось задать ему множество вопросов, но она не спешила: если захочет - сам расскажет, а лезть в душу она не собиралась, ибо знает как это неприятно и больно.       Когда парень заснул, она поискала в аптечке лекарства, которые могли ей понадобиться в дальнейшем, а затем пошла на кухню готовить куриный бульон. Спохватившись, она дрожащими руками набрала номер начальницы и позвонила.       - Да, я чувствуя себя неважно: наверное, отравилась чем-то. Могу я сегодня не прийти на работу? - когда она получила согласие, то облегченно вздохнула и даже улыбнулась - впервые за это утро. - Да, конечно, я обязательно схожу к врачу. Еще раз большое Вам спасибо. Надеюсь, девочки справятся без меня.       Приготовив бульон, девушка заглянула в комнату и убедилась, что парень всё ещё спит. Его чёрные волосы разметались по подушке, и она машинально отметила про себя, что он крашеный брюнет. Также как и она - крашеная шатенка. Подойдя к зеркалу, встроенному в шкаф-купе, она стянула непослушные волосы в тугой хвост, но несколько прядей своевольно выскочили наружу, обрамляя круглое лицо с лёгким румянцем от мороза.       Сквозь плотную занавеску едва пробивались лучи утреннего солнца, но комната так и осталась покрытой таинственным полумраком. Девушка хотела впустить немного света, но потом передумала: пусть выспится как следует. Немного покоя и тепла ему не помешают, да и натерпелся он, видимо, достаточно за это время. В полумрачной обстановке её то и дело клонило в сон, но она изо всех сил с ним боролась: то бездумно бродила по небольшой квартирке, то просто садилась на деревянный стул возле письменного стола и смотрела в одну точку.       Квартира была маленькая, но своя. К тому же в ней она каждый день встречала с улыбкой, ведь все эти годы ей была неведома такая, вроде бы, банальная роскошь как личное пространство и место, в котором её никто не побеспокоит. Да, бывали и хорошие дни, но как бы там ни было она была безумно рада наконец переехать в своё собственное жилище и больше не делить маленькую заставленную вещами комнатку с подругами и сёстрами по несчастью в одном лице. Теперь она сильнее всего ощущала себя одинокой и никому не нужной, но одиночество - достойная плата за вожделенную свободу. Как бы там ни было, девушка находила в себе силы двигаться дальше, несмотря ни на что. Годы отчаяния и самобичевания не сломили её, она не потеряла веру в добрых людей и в каждом старалась разглядеть что-то хорошее.       Коротко мяукнув, в комнату слегка лениво, как и полагается кошкам, вошла любимица девушки - беспородная трёхцветная красавица по кличке Ника. Собственно, красавицей она стала совсем недавно, около трёх месяцев назад. Однажды, возвращаясь после тяжёлого рабочего дня домой, девушка услышала тихое мяуканье, едва уловимое сквозь стену ливня, обрушившегося на город, и от которого болезненно сжалось сердце. Стуча зубами от пронизывающего холода, она принялась искать источник звука и, наконец, нашла его в подвале. В нём не горел свет, но ориентиром ей служили две горящие зелёным точки в глубине. Она попыталась открыть решётку, преграждающую путь, но у неё ничего не вышло: то ли она была закрыта на ключ, то ли просто проржавела. Стиснув зубы, чтобы удержать себя от какого-нибудь ругательства, девушка одной рукой взялась за мокрую решётку, а другой стараясь удержать улетающий из-за сильных порывов ветра зонт, и позвала кошку. Кошка боязливо попятилась за поворот, в глубину подвала, но мяукнула в ответ, блеснув глазами. Девушка сжала кулаки в безмолвной ярости и решила достать её во что бы то ни стало.       Её упорство было вознаграждено почти через три часа, что она уговаривала кошку выйти наружу. Положение заметно усугубляли заливающие подвал потоки дождевой воды и леденящие кровь в жилах раскаты грома, но кошка всё-таки нашла в себе силы перебороть свой страх и выйти к промокшей до нитке и замёрзшей девушке. Так в её жизни появилась тощая трёхцветная Ника с облезшей шерстью и гниющими глазами, но теперь, спустя несколько месяцев, её было трудно узнать в грациозной, откормленной красавице с лоснящейся шерстью и загадочным зелёным взглядом. В трудную минуту, когда девушке казалось, что все надежды рушатся на глазах, Ника ложилась рядом с хозяйкой и добросовестно выслушивала всё то, что накопилось у неё на душе, а иногда даже играла роль носового платка, впитывая своей роскошной шерстью солёные слёзы и безгранично радуясь тому, что хозяйка хотя бы не сморкается в неё.       Войдя в комнату, кошка подошла к девушке и привычным движением сильных лап забралась на колени, требуя так ею любимых поглаживаний и почесывания за чёрным ушком и белой грудкой. Девушка обрадовалась тому, что пришла её любимица и отвлекла от охватившей сонливости, поэтому полностью переключилась на кошку. Когда парень перевернулся на другой бок, Ника, до этого находившаяся в приятном неведении, выгнулась и, повернувшись к хозяйке, принялась недовольно мяукать, то и дело бросая взгляды на нежданного гостя.       - Тише, милая, не разбуди его, - ласково прошептала девушка в самое ухо пушистой любимице. - Не беспокойся, он хороший. Не знаю, почему я в этом так уверена, но это так.       Ника снова мяукнула, теперь уже успокоившись, и беззвучно спрыгнула на пол. Если говорить начистоту, она мяукала постоянно, чем бы ни занималась. Незнакомый человек пришёл бы в ужас и с осуждением отметил, что у этой кошки буквально не закрывается рот, но сама девушка была рада её разговорчивости. Когда она только переехала в эту квартиру, её не покидало чувство одиночества, покинутости всеми. Целыми днями в доме работал телевизор - он создавал приятную иллюзию того, что она не одна, разгонял своим бодрым голосом гнетущую тишину, от которой ей хотелось свернуться калачиком на заправленной кровати и плакать. С появлением Ники телевизор стал использоваться по назначению: кошка взяла на себя обязанность поддерживать и не давать упасть духом своей молодой хозяйке.       Кошка легкой поступью пушистых лапок подошла к кровати, на которой спал странный гость, и застыла рядом, глядя на него снизу вверх. Ника топталась на месте и тихо пофыркивала, и девушка сразу поняла в чём дело: он занял её место, и ей это не нравилось. Обычно Ника спала рядом с ней на кровати, положив голову на подушку - ну ни в чём не отставала от своей юной хозяйки! - и собственнически положив лапу ей на грудь. Когда девушка уходила на работу, кровать была в полном распоряжении её питомицы, которая нежилась на стёганом одеяле, вытянувшись во весь свой небольшой рост и прогнувшись в спинке, или свернувшись клубочком и прикрыв мягкой белой лапкой с небольшим рыжим пятнышком у большого пальца свой носик. Ника проводила на кровати большую часть времени, поэтому появление на её законном месте постороннего человека вызвало у неё недоумение. Всё-таки Ника, как и большинство кошачьих, была эгоисткой до кончиков усов.       Девушка слишком поздно разгадала истинные намерения своей питомицы и когда окликнула её, та уже вся подобралась и, делая вид, будто ничего не слышала, бесшумно запрыгнула на кровать. Сердце девушки бешено заколотилось в груди, а ладони взмокли: разбудит же, негодница! Она подошла и попробовала согнать Нику, но та пригнулась, поджала уши, но с места не сдвинулась. Попытка взять кошку на руки и перенести на пол тоже не увенчались успехом: она вцепилась когтями в подушку - в катастрофической близости от лица парня, слегка посапывающего и даже не догадывающегося о том, что сейчас творится прямо перед его носом.       Не помня себя от злости, девушка ушла на кухню и вскипятила чайник. Бросив в кружку пакетик чёрного чая с ароматом корицы и наполнив её кипятком, девушка села на видавший виды деревянный стул с облупившимися кое-где ножками и обхватила голову руками. Да что же, в конце концов, нашло на её всегда послушную Нику? Совсем на неё не похоже. Неужто испугалась постороннего человека? Хотя нет, тут же отбросила она эту мысль, та ведь, наоборот, уходить от него не желает. И это та самая Ника, которая в первый же день после того, как она её принесла из подвала, забилась в щель между стеной и тяжеленным шкафом для книг и не желала выходить оттуда даже поесть?       - Совсем на неё не похоже, - пробормотала девушка и отпила ароматный чай из кружки. Снег за окном прекратился, успев за это время скрыть большинство следов соседей, отправившихся на работу этим утром. А вот она осталась дома, хотя совсем не планировала этого. Надо же, первый больничный за полтора года! "Алисия, да это настоящий рекорд!" - мысленно похвалила она себя и не смогла сдержать улыбку, которая сразу же погасла: ей не нравилось своё имя. Она снова повторила его, ворочая языком и кривясь от приторно-сладкого звучания. Сколько она ни думала об этом, так и не смогла понять, почему именно Алисия, а ни какая-нибудь Анна или Гретель? Да и вообще, кто именно предложил её так назвать: фрау Ланге или же Сара? Вопросы, вопросы, вопросы, - были бы ещё ответы на них!       За столом девушку неумолимо клонило в сон: увы, прошлой ночью ей так и не удалось сомкнуть глаз из-за грохочущей музыки соседей снизу, которые то ли отмечали чей-то день рождения, то ли просто "обмывали" полученную зарплату таким незатейливым способом. Алисия уже привыкла и к таким концертам, и к любительскому пению караоке в микрофон - хотя без микрофона эффект был практически тем же, ибо картонные стены с лёгкостью пропускали любой звук,- и даже к шумным разборкам под окном: просто она жила в неблагополучном районе на окраине Мюнхена, в который приличные немцы никогда не забредают, да и что им делать среди этого убожества? Здесь мусор в пакетах выбрасывают из окна - если повезёт и человек хорошо его завязал, то он будет лежать на асфальте, а если нет - его содержимое. Порою выглянешь из окна полюбоваться рассветом, и прямо на твоих глазах с верхнего этажа летит чёрный полиэтиленовый пакет и глухо ухает о землю. Ну какое тут может быть поэтическое настроение?!       Пожалуй, хуже всего то, что этот мусор никто не убирает: спецмашины, наверное, даже не знают, что этот район существует. Хотя она бы нисколько не удивилась, узнав о том, что его нет на карте города. Хуже всего приходится летом, когда при высокой температуре содержимое пакетов начинает гнить, а над их поверхностью начинают клубиться мухи. Когда-никогда какая-нибудь бродяжка - их в её районе полным полно - забежит, пороет мокрым чёрным носом в пакете и съест хотя бы часть этой гадости. Но собаки ведь тоже не дураки: что попало есть не будут, поэтому как можно быстрее стараешься пройти это место, закрывая нос ладонью.       Алисия и рада бы была жить в более приличном месте, но у неё не было другого выбора да и квартирка, хоть и маленькая, обшарпанная и практически без мебели, досталась ей бесплатно в подарок на восемнадцатилетие от приюта, точнее от фрау Ланге - его основательницы, которая души в ней не чаяла. По сути она была ей вместо матери, которой у неё никогда не было.       Допив чай, девушка зашла в комнату и остолбенела: Ника лежала на подушке чуть выше головы парня и водила лапой по его чёрным волосам, то сжимая их в коготках, то разжимая и тем самым освобождая из своеобразного плена. Когда вошла Алисия, кошка подняла на неё свои зелёные глаза, зажмурилась и довольно мяукнула.       - Ш-ш-ш, - приложила палец к губам девушка, - если разбудишь - останешься без ужина, понятно?       Кошка моргнула и отвернулась от хозяйки, снова заострив своё внимание на госте, который теперь лежал на спине. Не удержавшись, девушка на цыпочках подошла к кровати и внимательно посмотрела на него, отметив про себя, что он во-первых, достаточно красив, хотя и совершенно не в её вкусе, а во-вторых, явно из зажиточного района. Интересно, как он оказался здесь, в этом забытом богом месте на окраине города?       Девушка буквально валилась с ног от усталости, но в доме не было даже дивана, чтобы прилечь, только кровать, занимавшая добрую половину и без того небольшой комнаты да телевизор на десять каналов, который сейчас нельзя было включить по понятным причинам. Оставался только стул в кухне, деревянный и протяжно скрипящий, когда на него садились. Однажды Алисия зацепилась капроновыми колготками за неизвестно откуда взявшуюся щепку и порвала их, а после этого швырнула этот злополучный стул в стену, села на пол и разрыдалась: до собеседования оставалось полчаса, двадцать минут из которых ушло бы на тряску в маршрутном автобусе. Годы, проведённые в приюте, сделали её сильной, поэтому она утёрла слёзы - благо, что на лице не было ни грамма косметики, - сняла испорченные колготки и отправилась на собеседование с голыми ногами, но вместо юбки надела брюки. Конечно, она жутко замёрзла зимой без колготок. Конечно, она опоздала аж на пятнадцать минут на первое в её жизни собеседование. Зато на работу её всё-таки взяли, а это - главное.       Осторожно, чтобы не оцарапать ноги, она села на тот самый стул и уронила голову на стол. Веки сразу потяжелели, глаза закрылись, и прежде чем Алисия успела подумать о том, что скажет тот парень, увидев её в таком положении, заснула. Ника и парень тоже спали. Словом, маленькая квартирка, всеми забытая на окраине города, погрузилась в сон, хотя за окном только набирал силы полдень.