Зеркальная комната

В начале весны по Троллинбургу разнеслась шокирующая новость. Статья, вышедшая в «Троллинбургской чернильнице», повергла некоторых волшебников в шок, а других заставила и вовсе засомневаться в правдивости ее содержания. Когда Ромка ворвался в комнату девочек со свежим номером газеты, было пять часов вечера. Белка заканчивала работу над очередной картиной, а Мила читала книгу, которую давеча взяла в Думгротской библиотеке. Меченосец залетел без стука, размахивая бумагой в правой руке. — Вы это еще не видели? — тяжело дыша, проговорил Ромка и сел на кровать Белки. Та хотела что-то возразить, но Ромка не дал ей вставить ни слова: — Судя по вашим лицам, точно не видели. В общем, — он сделал паузу, искоса поглядывая на Милу, — статья называется «Возвращение с того света является незаконным». У Милы сразу внутри все похолодело, так как она поняла о чем, а точнее о ком пойдет речь в этой статье. Ромка же, который не знал, что девушке уже давно известна вся правда, будто сомневался, стоит ли читать то, что там писали. Удивленная Белка отложила кисть и присела рядом с Ромкой. — В общем, — неуверенно начал он, — я не до конца уверен, что это правда и что это возможно, но… — Читай уже, — проговорила Мила, и Ромка кивнул.

ВОЗВРАЩЕНИЕ С ТОГО СВЕТА ЯВЛЯЕТСЯ НЕЗАКОННЫМ Вечером 28 февраля господин Сократ Суховский сделал официальное заявление. Он сообщил о том, что его приемный сын Гарик Смелый, который погиб почти три года назад при прохождении испытаний в борьбе за Золотой Тотем в Руинах Харакса, вернулся с того света.

Ромка прекратил чтение и посмотрел на Милу. Он ожидал увидеть какую угодно реакцию, но только не то спокойствие, что было у нее на лице. Белка же ошарашено ахнула и закрыла рот руками. Ее глаза сделались от шока и удивления как два огромных блюдца. Мила сидела молча, опустив глаза на свои руки, сложенные на коленях. Она решила рассказать друзьям правду. — Я давно об этом знаю, — тихо пробормотала меченоска. — Еще с Нового года, — она подняла глаза на своих друзей. Белка, казалось, сделалась еще более удивленной, а Ромка с непонимающим взглядом смотрел на Милу, которая неуверенно продолжила: — Я… я хотела рассказать, правда, но, — она замолчала, будто пыталась подобрать слова, — но я не знала как. Мне рассказал всю правду Лютов, а он узнал об этом от Амальгамы. Сначала, я сомневалась в правдивости его слов, а потом поняла, что мои видения не могут быть ошибочны… — Какие видения? — удивленно переспросил Ромка, но Белка его перебила. — Твои галлюцинации! — воскликнула она, но продолжила говорить уже шепотом: — Значит, это были никакие не галлюцинации. Мила кивнула. — Простите, что не рассказала раньше, но я боялась… — продолжила она, качая головой. — Не знаю, как объяснить. — Не надо объяснять, — сказал Ромка и пересел на кровать Милы, после чего приобнял ее за плечи, — мы все понимаем. Мила благодарно сжала руку друга, после чего потянулась к газете. — Что там дальше пишут? Ромка прокашлялся и продолжил чтение:

Суховский также сообщил, что он понимает всю тяжесть своего поступка, ведь ему пришлось прибегнуть к помощи некроманта, имени которого он не называет, и готов ответить за свое действие согласно законам Триуимвиата. — Я понимаю, что совершил тяжкое преступление, так как некромагия запрещена, — говорил он в своем заявлении. — И когда я шел на этот шаг, я понимал, что если у меня все получится, я не смогу всю жизнь скрывать своего сына от общественности, и что рано или поздно мне придется сознаться. Но при этом тот факт, что Гарик сейчас здесь, там, где он и должен быть, утешает меня и оттесняет иные мысли на второй план. Я ничуть не сожалею о содеянном. И готов принять наказание. Как удалось выяснить, прошло уже около трех месяцев с момента возвращения Гарика Смелого. Господин Суховский не сообщал об этом раньше, так как ждал, чтобы его сын немного оправился от, как он сказал, «долгого сна». Сразу же после заявления Сократ был взят под стражу, но второе лицо Триумвиата Владыка Мстислав добродушно сообщил, что до суда Суховский может находиться в своем особняке под домашним арестом. Также он прокомментировал, что против Гарика никаких обвинений выдвигаться не будет. — Господин Смелый не принимал участия в своем возвращении, — сказал он. — А невиновные должны находиться на свободе. Дата суда еще не назначена, но известно, что он должен состояться в течении ближайших трех недель. Мы будем и дальше держать вас в курсе всех событий.

— Тут и фотография есть, — произнес Ромка, закончив чтение. — Хочешь посмотреть? — он неуверенно протянул Миле газету. Та сомневалась, хочет ли она увидеть его, но все-таки взяла бумагу в руки. Белка тоже подскочила со своего места и уставилась на изображение. Сначала Мила даже не узнала Гарика, но осознание, что это точно он, пришло само собой. Сейчас ему должно было быть двадцать четыре года, но выглядел он старше своих лет. Гарик сильно похудел, а плечи его осунулись, из-за чего он казался будто меньше ростом. Кожа была бледная, щеки впали, а под глазами залегли большие круги. Он не смотрел в камеру, взгляд его был направлен куда-то в сторону, из-за чего создавалось впечатление, что он стыдится чего-то и хочет, чтобы это все закончилось. После нескольких минут молчания Мила сказала вслух то, что думал на тот момент каждый: — Если они пишут, что это Гарик уже оправился, тот как же он выглядел три месяца назад? Когда только очнулся? — она не ждала, что ей кто-то ответит, поэтому интенсивно закачала головой. — Он совсем не такой, как в моих видениях. Там он был такой же, как и раньше. Словно, это вовсе и не Гарик… — Может, — подала голос Белка, — он тебе являлся таким, как и три года назад, потому что именно таким ты его и запомнила? — Наверное… — Я так и знал, — задумчиво пробормотал Ромка. Девочки смотрели на него озадачено и удивленно. Он встал с места и начал расхаживать по комнате. — Хоть я этого не говорил, — продолжил он, — я часто задумывался над тем, почему Сакраментум, наложенный Гариком на Лютова, продолжал действовать. — По лицам подруг он видел, что они еще не до конца понимают его мысль, поэтому решил объяснить подробнее: — Дело в том, что любое заклятие, наложенное волшебником, пусть и самым могущественным, рассеивается после его смерти. Даже на твоем, — Ромка на секунду замялся, глядя на Милу, — на твоем суде об этом ни раз упоминалось. В общем, я спрашивал у Вирта, были ли раньше такие случаи, искал в библиотеках, перерыл архив, к которому получил допуск все от того же Вирта, в общем, ни-че-го. В истории не было ни одного зафиксированного случая, когда заклинание продолжало иметь силу после смерти своего создателя. Я понимал, что этому могло быть только одно объяснение, но я никак не мог в это поверить. — Но так оно и оказалось, — за него закончила Мила. — Но почему ты мне ничего об этом не говорил? Ромка виновато пожал плечами. — Ты же понимаешь, что я не был уверен на сто процентов. И я даже представить не мог, что воскрешение вообще возможно. Нет, в практике, конечно, были случаи, но я не думал, что Суховский пойдет на такое. В девяти из десяти случаев люди сходят с ума сразу после воскрешения. В десяти из десяти — они меняются. Кто-то совсем чуть-чуть, а кто-то кардинально. Никто не возвращается таким, каким был до… — Хорошо, я поняла, — перебила его Мила. Сумбур, который творился сейчас у нее в голове, невозможно было бы описать словами. Но даже среди этого огромного числа мыслей отчетливо выделялась одна — он жив, и об этом знают все, так что их встреча не за горами.

***

На следующий день в Думгроте на Милу смотрели абсолютно все. Сначала она подумала, что забыла надеть форму и пошла в школу в пижаме, но с ее внешним видом все было в порядке. Тогда она вспомнила, что видела уже однажды эти взгляды, когда умер Гарик. Теперь они смотрели на нее так, потому что он вернулся. Создавалось впечатление, что каждый ученик, от мала до велика, знал о том, что три года назад Мила встречалась со Смелым. И все считали своей обязанностью одарить ее сочувствующим взглядом. Когда меченоска вошла в класс зельеварения, бурное обсуждение чего-то резко прекратилось. Как по волшебству все семикурсники резко замолчали и как один уставились на Милу. Ее это уже начинало раздражать и она хотела закричать на них, чтобы перестали пялиться, но вместо этого, крепко стиснув зубы, прошла вперед и села на свое место. Достав конспекты, девушка сделала вид, что внимательно их читает, хотя сама не понимала ни слова из того, что там было написано. Создалось впечатление, что даже воздух вокруг Милы был раскален. Она слышала перешептывания на задних партах, чувствовала на себе взгляды одногруппников, но старательно делала вид, что ничего этого не замечает. За пару минут до звонка на стул рядом с меченоской бухнулся Ромка и протянул ей большое зеленое яблоко. Она хотела отказаться, но все-таки взяла плод и с громким хрустом откусила большой кусок, вымещая всю злость на бедном фрукте. — Представляешь, что жуешь всех этих глазельщиков? — понимающе усмехнулся Ромка. — Жуй, жуй, яблочки полезны. И не бесись. Нервные клетки, они ведь не восстанавливаются. — Мила кивнула и еще раз смачно откусила от яблока, когда прозвенел звонок. Весь урок Мила была растеряна и невнимательна. Они в паре с Ромкой должны были приготовить сонное зелье, и у девушки все буквально валилось с рук. Сначала вместо корня тимьяна, она кинула в котел корень имбиря, потом переборщила с порошком из листьев лунной лилии, а под конец так вообще порезала палец, и когда капля крови попала в котел, всю аудиторию заволокло алым дымом, который у каждого студента вызвал дикий кашель. — Мила, у тебя все хорошо? — обеспокоенно спросила Акулина, с помощью заклинания устраняя дым. Этот вопрос оказался той самой точкой кипения, которая окончательно выводит из себя. Разозлившись пуще прежнего, Мила схватила свой рюкзак и практически прокричала: — Со мной все нормально! — громко хлопнув дверью, она вылетела из кабинета, надеясь, что за ней никто не пойдет. Сделав несколько глубоких вдохов, Мила немного успокоилась и даже пожалела о том, что так бурно отреагировала на невинный вопрос Акулины. Она уже хотела вернуться в кабинет, когда ее кто-то окликнул. Это оказался Лютов. Мила только сейчас поняла, что на уроке его не было. — Рудик, я как раз тебя искал, — как нечто очевидное произнес златодел. — Поболтать надо. — Искал? — удивленно переспросила Мила. — Вообще-то, я была на уроке, на котором ты тоже должен был быть. — Девушка перекинула рюкзак через плечо. — Ну, говори, раз надо. Лютов недовольно цокнул. — Не здесь же, — он схватил Милу за запястье и, открыв дверь в ближайший кабинет, затянул туда девушку. Это оказался класс Инверсий, и Мила мысленно поблагодарила высшие силы за то, что сейчас здесь ни у кого не было урока. А то неловко бы вышло. Она выдернула свою руку из хватки Лютова и отступила на шаг. То, что они временно отложили их войну и не нарушали перемирие на протяжении уже почти двух месяцев, не давало ему права так распускать руки. Потирая запястье, которое немного покраснело, меченоска недовольно пробормотала: — Так и о чем ты хотел поговорить? Лютов сложил руки на груди и, смотря на дверь, сказал: — Думаю, ты читала вчерашнюю статью в «Троллинбургской чернильнице»? — После короткого кивка Милы, он продолжил: — Так вот, будет суд над Суховским и над всеми, кто причастен к воскрешению Смелого. Если, конечно же, станет известно, кто еще был в этом задействован. И в прошлый раз по глупости я рассказал тебе, что тетя Амальгама тоже помогала Сократу. В общем, я хотел попросить, чтобы ты особо не болтала об этом. Ты поняла? — он выжидающе уставился на девушку. Мила поежилась под этим взглядом. — Я и не собиралась никому рассказывать, Лютов, — недовольно ответила она. Раздражение снова вернулось. — Мог и не напоминать. — Ну, я должен был подстраховаться, — прищурив глаза, златодел подозрительно посмотрел на меченоску: — Какая-то ты слишком нервная. Даже больше, чем обычно. Мила закрыла глаза, снова пытаясь успокоиться, но не смогла совладать с собой, и слова бурным потоком полились из ее рта: — Все, абсолютно все, смотрят на меня так, будто это я вернулась с Того света! — она говорила на повышенных тонах, но не кричала. — Такое чувство, что если кто-то из них не посмотрит на меня то ли сочувствующе, то ли с любопытством, то он просто взорвется на месте. И эти бесконечные перешептывания! Совсем за дуру меня держат, раз считают, что я ничего не слышу?! Такое чувство, что к концу сегодняшнего дня я сойду с ума. И знаешь, я уже начинаю сожалеть, что он вообще вернулся! Смысл последних слов дошел до нее только спустя пару мгновений. Она приложила руки ко рту и часто закачала головой. Ей даже самой себе было стыдно признаться, что эта мысль ни раз к ней приходила в голову, но она старательно гнала ее прочь. И только сейчас, в кабинете Инверсий, наедине с Лютовым, Мила произнесла эти слова вслух. Слова, о которых она моментально пожалела. Тяжело опустившись на ближайший стул, Мила прикрыла глаза и почти шепотом пробормотала: — Ради бога, забудь, что я сказала. — Да ладно, Рудик, — как ни в чем не бывало, проговорил Лютов, — кажется, тебе просто надо было выговориться. И в рамках нашего перемирия, ты решила выговориться мне. Златодел говорил так легко и беззаботно, будто его подменили абсолютно другим человеком. И голос этого человека действовал на Милу успокаивающе. Она встала со своего места и сделала шаг навстречу к парню. — Поверь, это было спонтанное, а не обдуманное решение, — усмехнулась она. — Намеренно я бы ни за что не стала с тобой откровенничать. Но, все-таки, спасибо, что выслушал, а не запустил в меня каким-нибудь атакующим заклинанием, чтобы я замолчала. Лютов улыбнулся. — Все равно бы, я не смог. — А, ну да, — кивнула Мила, вспомнив о Сакраментуме. — Ну, ты мог и без использования магии просто кинуть в меня стул. Думаю, это сработало бы не менее эффективно. Мила коротко хохотнула, а лицо златодела будто вытянулось от озарения. — Черт, что ж ты раньше не подсказала? И как я сам не догадался? Прозвенел звонок на перемену, и у девушки промелькнула в голове мысль, что следующий урок у них как раз Инверсии. Лютов, тем временем, улыбнулся так искренне, что у меченоски на секунду подкосились ноги от этой улыбки. И в следующее мгновение, она обнаружила, что стоит к нему ближе, чем стоило — так близко, что, смотря снизу вверх, она даже видела отражение своего лица в его черных, словно беззвездная ночь, глазах. На секунду, всего на миг, Мила забыла о том, кто она и что здесь делает, и уже готова была податься внутреннему порыву, когда дверь внезапно распахнулась и в кабинет вошел Иларий Кроха. Меченоска не могла объяснить, как она буквально в мгновение ока оказалась на противоположной от Лютова части класса. Почувствовав, как заалели ее щеки, она резко отвернулась к окну и стала старательно делать вид, что любуется пейзажами. Также девушка всеми силами пыталась восстановить сбившееся дыхание, но как только вспоминала о том, что только чуть не произошло, снова начинала тяжело дышать. Мысль о почти случившемся стояла у нее перед глазами, слова алые буквы на асфальте: ОНА ХОТЕЛА ПОЦЕЛОВАТЬ ЛЮТОВА! Новая волна ужаса накрыла ее после понимания того, что златодел вовсе и не сопротивлялся! Будто и сам хотел того же. Мила не могла думать больше ни о чем другом. Даже бесконечное множество взглядов и шепотков за спиной внезапно отошли на второй план. В данный момент ЭТА проблема казалась намного серьезнее. И когда она уже подумала о том, что смогла совладать с собой и успокоить сонм чувств, внезапно возникший в ней, новая мысль в голове словно ударила под дых: она жалела, что поцелуя так и не произошло.

***

Вся учебная неделя для Милы была сущим адом. Так ей казалось. С одной стороны ей отовсюду мерещились бесконечные взгляды со стороны студентов, а с другой — Лютов. Хоть и на самом деле все страсти улеглись уже на второй день, Мила была уверена, что на нее все продолжают смотреть, а Лютов поджидает за каждым углом. Но тот, в свою очередь, вел себя как обычно, будто ничего не произошло. И к концу недели девушка начала уже и сама задумываться о том, а было ли что-то вообще? Может на нервной почве она нафантазировала с три короба и теперь сама же и мучается? Вопросов было слишком много, и тогда она решила, что как только поедет в Плутиху на выходные, наконец воспользуется тем, что, как обещал синьор Буффонади, должно подсказать ответы и направить на правильный путь — зеркалом. Все то время, что оно у нее находилось, она к нему ни разу не притронулась, боясь увидеть нечто пугающее. Но сейчас личные проблемы накрыли ее с головой, поэтому иного выхода девушка не видела. Плутиха встретила Милу распутицей на дорогах после дождей и прохладным ранневесенним воздухом. Природа вокруг словно просыпалась после долгого зимнего сна, привнося с собой что-то новое и приятное. Когда Акулина с Гурием пошли знакомиться с какими-то новыми соседями, Мила незамедлительно помчалась в свою комнату на второй этаж. Плотно закрыв за собой дверь, она полезла под кровать и достала оттуда небольшой сундук. Сверху лежали старые конспекты Милы, которые она специально не выкидывала, а вот под ними находилась та самая шкатулка, которую ей подарил Массимо. Немного в стороне лежала серебряная цепочка с морионом, завернутая в шелковый платок. Не долго думая, Мила достала все содержимое сундука и трясущимися от волнения руками развернула платок и открыла шкатулку. Когда обе вещи — зеркало и цепочка — оказались у нее в руках, девушка словно ощутила некое притяжение между ними. Она понимала, что если зеркало некогда принадлежало Терасу Квиту, а после и его теще, то и у кулона должна была быть такая судьба. Но как так получилось, что шкатулка с зеркалом долгое время покоилась на чердаке в доме Массимо в Италии, а амулет оказался у нее в кармане в Троллинбурге? Эта загадка не давала Миле покоя на протяжении уже ни одного месяца, но даже примерных предположений у нее не было. Тянуть не было смысла — да и что такого она может там увидеть? — и Мила аккуратно вставила черный камень в пустующее отверстие на конце ручки зеркала. И ничего не произошло. Мила удивленно повертела зеркало в руках, ожидая, когда по нему пройдет словно водная рябь, как это было в ее снах, но оно оставалось самым обычным — в нем отражалась только сама меченоска и окружающая ее обстановка. Волна непонимания, а потом и злости, прошлась по ее телу и она расстроенная закинула зеркало в сундук и захлопнула крышку. Немного успокоившись, она снова его достала и заново попробовала вставить камень. Безрезультатно. Смотря на свое отражение, она угрюмо проговорила: — Ну, укажи мне правильный путь! — но, видимо, слова тоже не оказывали никакого влияния на магический предмет. Уже спокойно убрав все на свои места, девушка вздохнула и тяжело бухнулась на кровать. В какой-то степени Мила даже чувствовала себя обманутой. Но нет, не Массимо Буффонади, который отдал ей зеркало, а самой собой. После того сна она так была уверена, что зеркало действительно волшебное и с помощью мориона в нем можно было бы разглядеть что-то. Она обманула сама себя. Но самое главное, что Мила сейчас не знала, что ей делать со всей сложившейся ситуацией.

***

Примерно через пару недель, после занятий в понедельник, Мила с друзьями решили пойти в «Слепую курицу». Уже давно они все вместе никуда не выбирались, а любимое у всех студентов кафе лучше всего подходило для проведения вечера в приятной компании. Мила решила сначала забежать в Львиный Зев и покормить Шалопая, сказав Ромке и Белке не ждать ее. — Закажите мне крокодамус и какую-нибудь вкусняшку, — отойдя недалеко от друзей, крикнула им вслед Мила и побежала до своего дома факультета. Не смотря на то, что занятия должны были у всех уже закончиться, народу в Львином Зеве было мало — и практически все были студентами Младшего Дума. Усмехнувшись мысли, что старшекурсникам, как всегда, не сидится на месте, девушка поднялась по лестнице в их с Белкой комнату. Шалопай спал на своем коврике, и Мила решила его не будить. Как можно тише она насыпала ему в миску около двух десятков печеньев и также бесшумно удалилась. Путь до центра города не занял много времени. Настроение у Милы было приподнятое. Наверное, впервые за последний месяц. И внутри теплилось предчувствие чего-то хорошего, что обязательно должно случиться. На улице заметно потеплело, чувствовалось, что весна все сильнее вступает в свои права. Как успела заметить Мила, некоторые жители Троллинбурга, которые встречались ей по пути, уже успели снять теплую верхнюю одежду, отдавая предпочтение легким курткам. До «Слепой курицы» оставалась всего пара кварталов, когда Милу кто-то окликнул по имени. Сначала она решила, что ей показалось и уже хотела продолжить путь, когда оклик повторился, но уже громче, что свидетельствовало о том, что окликающий человек подошел ближе. Настолько близко, что Мила смогла узнать голос. Его голос. Внутренне она понимала, что надо обернуться. И что она хочет обернуться. Но девушка не могла сделать ни единого движения, словно в ней заклинил какой-то механизм. Словно кто-то применил на ней останавливающее заклинание, и теперь она не сможет пошевелиться, пока ее не расколдуют. И этим «антизаклятием» оказалось легкое касание чьей-то руки до ее плеча. В одно мгновение мир пришел в движение, будто и не было этой секундной паузы, и Мила обернулась. Она знала, что рано или поздно это должно случиться, в какие-то дни она даже ждала этого, но не сегодня, не сейчас. Не так быстро. И когда Мила решила, что уже смогла оправиться от шока, новая волна удивления словно накрыла ее с головой. За прошедшие три недели с момента выхода статьи она уже успела подготовить себя к тому, что она увидит. Она ожидала, что увидит его таким, каким он предстал на фотографии. Она просто не могла поверить своим глазам, но перед ней стоял Гарик. Именно Гарик — такой, каким она его помнила. Таким, каким он был до… до всего того, что с ним случилось. Создавалось впечатление, что он даже не постарел ни на день. Он будто и не уходил. — Мила Рудик, — Гарик помахал рукой перед ее лицом, — вызывает Земля. Прием. Эта фраза, которую она столько раз слышала в своих видениях и снах, сработала как ведро ледяной воды, резко вылитое на спящего человека. Мила глубоко вдохнула, не заметив до этого, как затаила дыхание, и неосознанно отступила на шаг. Видя все эмоции, которые буквально за секунду выразило лицо девушки, Гарик и сам чуть отступил и поднял вверх руки, словно сдаваясь. В его глазах отчетливо читались смешавшиеся в одно радость, печаль, испуг и что-то еще, так легко неуловимое. — Прости, не хотел тебя напугать, — он говорил искренне, и его голос действовал на Милу как успокаивающее зелье. — Я думал, ты читала то, что пишут в газетах. И уже давно знаешь, что я, — парень на секунду задумался, будто подбирая слова, — ну, вернулся. Мила была еще испугана и растеряна, но уже немного расслабилась под действием его голоса и взгляда таких знакомых и родных синих глаз. — Но… — наконец подала голос девушка, — но как? Разве это… возможно? — она старалась не смотреть ему в глаза напрямую, будто стыдясь чего-то или боясь увидеть там что-то, что может ее напугать. Гарик, видимо, понимал всю сложившуюся ситуацию и догадывался о ее чувствах, поэтому вел себя сдержанно и даже отстраненно. — Это не первый случай воскрешения человека, — начал было Гарик, но девушка его перебила и затрясла головой. — Нет, я не об этом, — чуть дрожащим голосом проговорила Мила. — Я видела тебя… твое фото в газете. Там ты был… другой, — только сейчас меченоска подняла глаза и посмотрела прямо на Гарика. — Прошло всего три недели, ты не мог так быстро… восстановиться. Ни одна магия на это не способна. Гарик, судя по всему, был озадачен не меньше девушки. Ее слова словно открывали ему глаза на всю ситуацию — он и сам не понимал, как так быстро смог пойти на поправку. — Знаешь, — неуверенно начал он, — когда отца посадили под домашний арест, Владыка Мстислав стал лично следить за моим восстановлением. Он приводил к нам в дом разных знахарей и приносил лекарства. Меня очень удивила эта… забота. Но при этом я премного благодарен ему, потому что все его методы лечения работают. Как видишь, — он указал на себя, — я практически в норме. Стоило ему улыбнуться, как Мила почувствовала, что земля будто уходит у нее из-под ног. Быстро отогнав это чувство, она отвела глаза в сторону. Ей казалось, что она слышит, как крутятся шестеренки у нее в мозгу, будто запуская какой-то механизм. События прошедших месяцев сливались в одно, образуя огромный ком из осознания. И она все поняла. Широко раскрыв глаза, она снова посмотрела на Гарика, видя как и его выражение лица поменялось, стоило ему только взглянуть на изменившиеся эмоции в глазах девушки. Мила была уверена в своей догадке на девяносто девять процентов. Но в то же время, она абсолютно не хотела этому верить. Ей казалось, что такого просто не может произойти. Она не позволит этому случиться. Но пока все обстояло именно так, как есть. Не мог просто так Мстислав простить чье-то воскрешение из мертвых. Он не мог закрыть глаза на то, что более трех лет господин Суховский обманывал закон. И был просто немыслим тот факт, что Владыка проявлял к кому-то такую заботу и беспокойство. Всему этому Мила находила только одно объяснение — Многолик хотел заполучить тело Гарика. Именно Смелый должен был стать его следующим воплощением.