Зеркальная комната

У Милы трусились руки, когда она писала Вирту письмо; у нее подкашивались ноги, когда она шла до Гурия и в кабинет к Владыке Велемиру; и прямо сейчас, когда она рассказывала о своих догадках друзьям, у нее дрожал голос. — Этого просто не может быть, — пробормотала Белка, нервно теребя в руках носовой платок. Трое друзей сидели на Заброшенной террасе во время обеденного перерыва. Мила смогла рассказать все Ромке и Белке только на следующий день, когда эмоции немного утихли, а нервы пришли в порядок. — Может, — спустя несколько минут ответил ей Ромка и, встав с места, стал расхаживать из стороны в сторону. — Я полностью уверен, что Мила правильно обо всем догадалась. Другой причины, объясняющей такое поведение Мстислава-Многолика, просто нет. К тому же, — он подошел к своему рюкзаку и достал оттуда сложенную вдвое газету, — вчера был суд над Суховским. — Ромка замолчал, смотря куда-то перед собой, будто о чем-то размышляя. — То, к чему его приговорили, даже наказанием нельзя назвать. Мила немного грубее, чем стоило, выхватила из рук Лапшина газету. Нужная статья нашлась сразу же на первой странице. На фотографии под статьей были изображены улыбающиеся господин Суховский и Владыка Мстислав, которые пожимали друг другу руки, смотря при этом в камеру. Под изображением значилось: «Из личного архива Сократа Суховского». — Читай вслух, — попросила Белка, пристраиваясь рядом.

ОТЦОВСКАЯ ЛЮБОВЬ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ НАКАЗАНА

Накануне вечером состоялся суд над господином Сократом Суховским, обвиняемым в незаконном использовании некромагии не своими руками. До этого три недели он находился под домашним арестом в собственном особняке Северные Грифоны, под постоянным наблюдением людей из Розыскной палаты. Судебное заседание, которое вел лично Владыка Мстислав, проходило за закрытыми дверями, и никто из наших журналистов не был на него допущен. Как нам стало известно позже, в результате разбирательства Господин Суховский полностью признал свою вину, как и делал это ранее. По решению второго лица Триумвирата ему было назначено следующее наказание — тридцать дней тюремного заключения и подписка о невыезде из Троллинбурга в течении года после освобождения. Многие персоны, которые следили за этим делом, были удивлены такому «несерьезному» наказанию и интересовались у Владыки Мстислава, «не легко ли отделался Суховский?». — Я могу прекрасно понять Сократа, — прокомментировал в ответ Владыка. — Только лишь отцовская любовь подтолкнула его на такой поступок. А смягчило наказание чистосердечное признание обвиняемого, а так же его полное раскаяние. Могу вас уверить, что я вынес самый верный приговор. Сейчас господин Суховский находится в одной из камер Верхнего уровня тюрьмы Менгира, но пообщаться с ним нам не удалось — бдительные охранники не пропускают журналистов даже на Верхний уровень.

Мила замолчала. Еще раз пробежавшись глазами по напечатанным строчкам, она удивленно посмотрела на своих друзей. — Месяц? — голосом, полным сомнения спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь. — Всего лишь месяц? По лицу Ромки было понятно, что он озадачен не меньше. Дунув на челку, Лапшин зачем-то осмотрелся по сторонам, будто что-то услышал, но, махнув головой, сел рядом с Милой. — За время, что я работаю у Вирта, нам приходилось иметь дело с некромантами, — начал он, смотря перед собой. — И их преступления были не такими серьезными, как успешное возращение человека с Того света. Но при этом, минимально наказание, полученное ими, десять лет на Нижнем уровне. Мила покачала головой, словно что-то не поняла. — Что это вообще за уровни? — спросила он у Ромки. — Ну, в тюрьме Менгира существует три уровня, — начал объяснение Лапшин. — Верхний — для мелких преступников, приговоренных не больше, чем на полгода. На Среднем заключены те, срок наказания которых от полугода до пяти лет. А вот на Нижнем уровне — самые опасные преступники, с самыми большими сроками. Этот уровень лучше всех охраняется, и дисциплина там такая строгая, что многие заключенные нередко сходят с ума после пребывания там. Мила как-то совсем не весело усмехнулась, медленно комкая газету в руках. — Значит, — задумчиво пробормотала она, — меня бы посадили на Нижний уровень. Надо будет еще раз, много раз, сказать Вирту спасибо. Но это сейчас не главное. — Знаете, — в первый раз подала голос Белка, — такое чувство, что если бы отец Гарика сам не признался, что виновен, то его бы и вовсе оправдали. Ромка уставился на Векшу во все глаза, словно она открыла ему сейчас какую-то тайну. — Белка, ты права как никогда, — спустя минуту заговорил Лапшин. — И это только подтверждает тот факт, что Мстислав заинтересован в том, чтобы Суховский оставался при Гарике как можно дольше. Мила закивала. — Да, да, — опять развернув газету, Мила уставилась на фотографию под статьей. — Теперь только осталось понять, зачем ему это надо?

***

Следующие несколько ночей Мила почти не спала — едва девушке удавалось задремать, как ей сразу начинали сниться кошмары, в которых Гарик-Многолик на ее глазах по одному убивал ее друзей и близких. Она вскакивала с кровати в холодном поту и на трясущихся ногах шла в ванную, чтобы смыть с себя пот, а иногда и слезы. После очередного такого пробуждения, когда до рассвета оставалось не больше получаса, Мила поняла, что пытаться уснуть бесполезно. На цыпочках пройдя мимо Белки, девушка подошла к окну и взобралась на подоконник. Смотря на свое отражение в оконном стекле, меченоска размышляла о том, что слишком много всего произошло за последнее время. Ее буквально выводил из себя тот факт, что как только у нее все начинало более или менее налаживаться в жизни, обязательно происходило какое-то событие, которое разрушало ко всем чертям с таким трудом добытое спокойствие. Мила не почувствовала, как ее тело стало медленно погружаться в сон. Всего мгновение — и она уже не сидит на подоконнике в своей спальне в Думгроте, а расхаживает по небольшому помещению, стены которого сверху донизу завешаны разными зеркалами. Она опять очутилась в Зеркальной комнате. Но на этот раз здесь не было ни коридоров, ни дверей — только четыре зеркальные стены. А еще здесь было очень холодно, как тогда, когда она очутилась в комнате изо льда. Переминаясь с ноги на ногу в попытках согреться, Мила прошлась вдоль стен, вглядываясь за зеркальную поверхность. Как и в предыдущие разы, она нигде не видела своего отражение — только пустоту. Вдруг Мила услышала звук капающей воды и повернулась в ту сторону, откуда он исходил. В одном из зеркал внезапно появилось изображение — но не отражение Милы, а Белка, которая закрывала лицо руками. Меченоска подошла туда и протянула пальцы к стеклу. Не успела она его коснуться, как ее подруга убрала руки, и Мила увидела, что она плакала — ее глаза были красными и опухшими от слез. Изображение исчезло, а потом вновь где-то будто закапала вода. Мила повернулась туда и обнаружила, что с одного из зеркал прямо на нее смотрит Владыка Велемир. Он как-то укоризненно качал головой и что-то говорил — Мила четко видела, как двигаются его губы, — но при этом не было слышно ни звука. Когда и это изображение пропало, Мила огляделась по сторонам, ожидая, когда появится следующее — и оно не заставило себя ждать. После еле слышного «кап» в небольшом овальном зеркале появилась Злата Соболь. Мила не видела ее уже около двух лет, но при этом сразу узнала — ее внешность не забывается. Злата как-то торжествующе улыбалась, смотря куда-то в бок, а глаза ее горели радостным огнем. Соболь исчезла также быстро, как и появилась. А следом, почти в соседнем зеркале, возник Нил Лютов. По выражению его лица можно было понять, что он рассержен, а по позе — упрямо сложенным на груди руках, — что еще и напряжен. Создавалось впечатление, что он будто выуживает из кого-то информацию, причем делает это весьма требовательно. После того, как Лютов пропал, в Зеркальной комнате на несколько мгновений воцарилась полнейшая тишина. Но в следующий же миг вновь где-то закапала вода, и в одном из зеркал появились сразу двое — Мстислав и Гарик. Мила с широко раскрытыми глазами наблюдала за тем, как два абсолютно разных лица словно сливаются в одно — медленно, будто растягивая мгновение. Мила хотела закричать, но не успела, так как резко распахнула глаза и уставилась на белый откос окна перед собой. Ее дыхание, на удивление, было спокойным, но при этом она чувствовала, что вся дрожит, словно от холода. В комнате стало совсем светло и, успокоив себя мыслями, что это был только сон и не более, Мила уже хотела встать и пойти в ванную умываться, когда прямо перед ее глазами, на оконном стекле, стал четко проявляться какой-то силуэт. Сначала девушке было не понятно, что ей показывает ее Северное Око, но когда силуэт увеличился в размерах, Мила заворожено уставилась на возникшую перед ней черную розу, со всех сторон уплетенную прутьями в шипах. И когда изображение стало размером с ладонь взрослого человека, меченоска заметила, что с острых шипов густыми каплями стекает кровь. Мила дернулась от неожиданности, в результате чего чуть не свалилась с подоконника, и в то же мгновение ее видение Аримаспу растаяло.

***

Двадцатый день рождения Милы — 28 марта — выпал на пятницу. После последней пары, которой было зельеварение, Ромка и Белка, подозрительно переглядываясь, подошли к подруге, которая убирала учебник и тетрадь с конспектами в сумку. — Мила, — как бы невзначай начал Лапшин, — а тебе не надо остаться, чтобы помочь Акулине сейчас? — Ага, — вторила Белка, — на часик, или около того. Ромка выпучил глаза и толкнул Векшу локтем в бок — судя по всему, время было уточнять необязательно. Едва посмотрев в хитрые глаза друзей, Мила сразу поняла, что они явно готовили ей какой-то сюрприз, и чтобы он состоялся, им надо было деть именинницу куда-то на некоторое время. Едва сдерживая смех, Мила кивнула. — Так и быть, я помогу прибраться Акулине в подсобке. — Меченоска заметила, как облегченно выдохнула Белка. — В ее положении это не так легко сделать. — Ну, вот и хорошо, — поспешно сказал ей Ромка и, схватив Белку за руку, буквально вытянул ее из кабинета, пока Мила не передумала. Провожая взглядом друзей, Мила усмехнулась и пробормотала себе под нос: — Просто мастера сюрпризов. Акулина сидела в своем кабинете и складывала конспекты. Не смотря на то, что на ней была надета свободная футболка, живот явно выделялся — Варивода была уже на пятом месяце беременности. Завидев в дверном проеме свою подопечную, Акулина удивленно подняла брови, тем самым будто спрашивая, что она тут делает? — Тебе ничем не надо помочь? — вместо ответа спросила Мила. — Просто Ромка с Белкой устраиваются мне сюрприз, и им срочно понадобилось избавиться от меня на часик. — Ничем, — засмеялась Акулина, а потом ее лицо будто засияло от озарения. — Хотя можешь расставить те колбочки, — она пальцем указала на полку с зельями, — по алфавиту. Лучшее занятие в двадцатый день рождения! — Варивода с детским задором подмигнула Миле и вернулась к своему занятию. Мила не ожидала, что расстановка колбочек займет так много времени — когда она вышла от Акулины, коридоры Думгрота были пусты. Решив, что ее друзья уже явно все приготовили, девушка решила сразу направиться в Львиный Зев. Проходя мимо кабинета метаморфоз, Мила услышала за ближайшим поворотом приближающиеся к ней шаги. Решив сначала посмотреть, кто до сих пор задержался в школе, она аккуратно высунула из-за угла голову, а потом резко убрала ее обратно — немного спешащей походкой в ее направлении шел Лютов. После того случая Мила старательно избегала златодела. Иногда на уроках, она чувствовала на себе его взгляд, но никак не реагировала. Когда он даже случайно приближался к ней ближе, чем на пять метров, Мила спешила как можно скорее ретироваться куда-нибудь, лишь бы вообще с ним не пересекаться. Ромку и Белку немало удивляло такое поведение подруги, и как-то вечером Векша даже спросила ее об этом, но Мила поспешила перевести тему разговора в другое русло, и больше к ней не возвращалась. Сейчас Мила нервно осматривалась по сторонам в поисках укрытия — единственным местом, где можно было переждать, пока Лютов пройдет дальше, был кабинет метаморфоз. Мысленно молясь, чтобы он был открыт, меченоска дернула на себя дверь и та охотно поддалась. Облегченно выдохнув, Мила услышала, что звук шагов был уже очень близко, поэтому поспешила войти в класс, как можно тише прикрыв за собой створки дверей. Бросив рюкзак на пол, она продолжила держать ручку двери, чтобы никто не смог снаружи ее открыть, как вдруг услышала непонятный шорох за своей спиной. Резко повернувшись, она увидела, как прямо из воздуха перед ней материализовался Лютов. В ужасе раскрыв глаза, Мила толкнула дверь, но в ту же секунду златодел махнул рукой, раздался какой-то щелчок, и та оказалась закрыта. Продолжая стоять спиной ко входу, Мила испугано смотрела на Лютова, будто ожидая атаки. Тот, в свою очередь, удивленно уставился на меченоску, словно не понимая причину ее такого поведения. — Что за дела, Рудик? — с ноткой раздражения в голосе спросил златодел, упрямо уставившись на Милу. — Не понимаю, о чем ты, — проговорила в ответ та, старательно избегая его взгляда. — Выпусти меня, Лютов, а то я решу, что ты какой-то маньяк. Парень усмехнулся и с упрямым видом сложил руки на груди. — Сначала ответь на мой вопрос, — как какую-то прописную истину произнес он. — На какой? — Мила кинула короткий взгляд на Лютова, а потом сразу же отвернулась. — Не изображай дуру, Рудик, — уже с толикой злости ответил ей златодел. — Какого черта ты меня так старательно избегаешь? Или я что-то не понимаю, или ты что-то себе напридумывала. Мила почувствовала, как предательски заалели ее щеки. Чтобы скрыть это, она отошла на несколько шагов от двери в сторону учительского стола. Стоя спиной к Лютову, она думала над ответом, но тот, судя по всему, уже и сам обо всем догадался. — Стоп, — Мила услышала, как немного дрогнул от неожиданности его голос. — Ты тогда решила, — он усмехнулся, — что я хотел тебя поцеловать? Эти слова, произнесенные Лютовым вслух, заставили Милу покраснеть еще больше, если это вообще было возможно. Ей хотелось закричать ему в ответ, что все еще хуже, и что это она хотела его поцеловать, но не смогла даже пошевелиться. Она понимала, что реагирует не только как какая-то сумасшедшая, но еще и как маленькая девочка, но ничего не могла с этим поделать. Видимо догадавшись, что ответа не последует, Лютов бросил напоследок: — Поверь, Рудик, если бы я хотел тебя поцеловать, — он замолчал, будто что-то обдумывая, — я бы поцеловал. Мила слышала, как снова щелкнул замок в двери, и как Лютов сделал несколько шагов. Обнаружив, что снова в состоянии двигаться, она поспешно повернулась и, не думая о том, что говорит, бросила ему вслед: — А ты не хотел? — Мила видела, как замерла в воздухе занесенная над дверной ручкой правая рука Лютова. Было заметно, что все его тело будто натянулось по струнке от напряжения. Внутренний голос Милы в это самое мгновение громко кричал: «ДА ЧТО ЖЕ ТЫ, ДУРА, НЕСЕШЬ?!», но она всеми силами его игнорировала и продолжала упрямо смотреть на затылок златодела. Поведя плечами, Лютов резко повернулся к Миле лицом и широкими шагами подошел к ней. Когда от меченоски его отделял всего один шаг, златодел замер, будто не решаясь его сделать. Не долго сомневаясь, он тряхнул головой и подошел. Грубо схватив девушку за плечи, он почти прорычал ей в лицо: — Завтра я буду жалеть об этом. Мила не успела даже моргнуть, когда Лютов наклонился к ее лицу и буквально впился в ее губы своими. На автомате закрыв глаза, она думала о том, что должна оттолкнуть парня, но ее руки как-то безжизненно повисли вдоль туловища, да и вообще все тело будто онемело. Поцелуй был грубым, без доли нежности и ласки, но Мила только и думала о том, какие у Лютова мягкие губы. Девушка не знала, сколько прошло времени, но в какой-то момент ей просто стало не хватать воздуха. Будто почувствовав тоже самое, златодел отстранился от нее, продолжая сжимать за плечи. Мила снизу вверх смотрела на Лютова, глупо хлопая ресницами и не зная, что делать дальше. — Черт, — почти прошептал он и, отпустив меченоску, вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Обретя способность двигаться, Мила нащупала ближайшую опору — ей оказался учительский стол — и тяжело опустилась на нее, продолжая упорно сверлись взглядом дверь, будто ожидая, что Лютов вернется назад. Прошло не меньше пяти минут, когда она встала и, подобрав у двери рюкзак, вышла в коридор. Сейчас Мила была уверена только в одном — этот день рождения она вряд ли забудет.