Мир, в котором есть ты...

       *Глава полностью от лица Сиэля*        Вчера я твёрдо решил встать рано, чтобы Себастьян меня не ждал, и поэтому поставил будильник на пять утра. Дело не в том, что я такой добрый, воспитанный и его жалею, но вот как представлю, что он припёрся, а я ещё сплю, так сразу передёргивает. Он ведь опять меня подденет, а я лишь буду молча вскипать, боясь в таком состоянии сказать что-либо глупое, что поможет мне выглядеть идиотом в его глазах. Вот почему мнение чуть ли не всех людей на планете мне безразлично, а его нет?! Может потому, что он и не человек. Да какое это имеет значение.        Встать в пять утра... Сумасшествие...        Звенит будильник. Кто-то из моих неандертальцев-одноклассников сказал, цитирую: "такой доисторический телефон, как у меня, не разбивается, и им можно орехи колоть." Потом они ещё долго развивали эту тему и смеялись, прям так, как перебравшие соотечественники Лау. Вот у меня и появилась возможность проверить прочность телефона и своих нервов, кстати, тоже...        Встал. Дошёл до кухни. Налил себе воды. Выпил. Дошёл до ванной. Привёл свою скромную персону в порядок. Вернулся к себе. Оглядел комнату. По середине стоит большой старый чемодан. "Винтаж" и "антиквариат" - так сейчас говорят, а раньше, в мои времена, это было последнее достижение легкой промышленности. ("В мои времена" - как звучит-то!) Вещи уложены, я спокоен.        Можно ещё полежать...        Только бы не заснуть, а то в ночь на сегодня какой-то бред приснился. ***        Голоса, раздающиеся с кухни, привлекают моё внимание:        - Ещё надо будет накормить господина перед отъездом.        - Да, точняк, у меня как раз пицца осталась. В микроволновке разогреть - всего и делов-то...        - Думаю, это лишнее. Вы и так многое сделали. Спасибо. Дальше я сам справлюсь. По крайней мере насчёт завтрака будьте спокойны.        "Можно ещё полежать" - долежался, только на пять минут прилёг, а проспал невесть сколько. Слышу шаги, и что-то мне подсказывает, что их обладатель пришёл за мной. Незнамо зачем закрываю глаза. Что за детский сад? Будто он поверит, что я сплю!        Тихо отворяет дверь. Неслышно подходит к кровати и садиться рядом со мной. А я ведь почти на краю лежу! Главное сейчас не перестараться с маскировкой, а то либо буду дышать слишком сильно, либо перестану во все.        Гладит по голове. Запускает руку мне в волосы, останавливается, словно задумавшись, делает круговое движение не отрывая пальцев, потом резко отдёргивает её, слегка сжимает пряди, почти освободившись от их плена, и поправляет творческий беспорядок, который при желании не назовёшь причёской.        - Доброе утро, господин. Надеюсь не я стал причиной столь раннего пробуждения? - смеётся, а руку так и не убрал - вот же... "Ну ничего, скоро понедельник" - успокоил я себя.        - И тебе доброе утро, Себастьян. Ты, я смотрю, не утратил привычку появляться во время.        - Ой, я, кажется, запутался в одеяле. Помоги мне пожалуйста, - говорю машинально.        Рука с макушки перемещается к груди, дабы высвободить меня из плена. Ну конечно этому демону и в голову не пришло её отвести - со стороны, наверняка, создавалось впечатление будто он меня гладит, хотя, по сути так и есть.        Когда с мягким врагом было покончено, Себастьян убрал его в сторону:        - Вы так ждали меня, что легли в одежде, господин. Это льстит мне.        Я запустил в него подушкой. Надо же - попал. Себастьян видно не ожидал такого.        - Просто я понадеялся на твою пунктуальность, - я оправдываюсь?        - Господин, но во сколько вы меня ждали, если сейчас только восемь утра? - самый невинный тон.        Хватит с меня дискуссий, в которых я всегда проигрываю.        - Дай мне пять минут.        - Пожалуйста.        - А ты встать не хочешь?! Мне что, перелезать через тебя?        - Господин, при всём уважении, у вас вряд ли получится, ведь я сижу. Вот если бы я лежал рядом с вами, такой вариант был бы уместным.        Я вскочил и, весь красный, преодолел расстояние до ванны секунд за тридцать - рекорд. ***        Всю дорогу, я думал о том, каково жильё Себастьяна, как мы, собственно, будем жить и какого чёрта я вообще на это согласился. Не знаю что занимало его мысли, но сам Себастьян молчал и видно был далеко от того вагона метро, на котором мы ехали.        Кстати, раз уж зашёл разговор о метро, не сказать пару слов об этом виде транспорта просто недопустимо. По сравнению с тем, что было в 19 веке, оно стало просто огромным. Шесть зон. И при этом Гринвич только вторая, а ведь раньше это вообще пригород был!        Вагон кажется крошечным, но на деле довольно вместительный. Когда состав выезжает из туннеля, места между ним и сводом арки почти нет. Всё рассчитано с поразительной точностью. Неплохо, очень неплохо. Я предпочитаю наземный транспорт, но здесь есть большое преимущество в виде отсутствия всяческих пробок. Хотя вопрос «что быстрее?» спорный - ведь в центр Лондона на машине въезжать проблематично, поэтому заторов мало, а состава иногда приходится ждать чуть ли не по 15 минут.        Также существует приятный бонус в виде эскалатора. Сейчас мы как раз по нему поднимаемся. За время поездки я пришёл к выводу, что абсолютно не представляю, что меня ждёт.        Может это будет маленькая квартирка на окраине, а может шикарный дом в центре. Я так увлёкся размышлениями, что совершенно не обратил внимания ни на количество времени, ни на сам маршрут.        Но к ужасу для себя заметил, что уж слишком часто я следую за Себастьяном, ни о чём не думая. Мне нравится полностью ему доверять, полагаться на него. Это недопустимо! Нужно себя контролировать, чтобы не попадать в глупые ситуации. Чтобы он не догадался.        Я, конечно, предполагал, но тем не менее, последняя мысль меня обескуражила.        Я хочу, чтобы он знал, но боюсь его реакции. Я совершенно не знаю, что ожидать, не представляю. Может посмеётся, может разозлится, а может просто примет к сведению. Последний расклад меня не устраивал больше других. Я боялся его безразличия.        Но ведь он сам меня поцеловал. Может посмеяться хотел? Нет, ведь если так, то он бы не продолжал сейчас. Правда, то в губы, а эти нет. Но тот один, а этих много.        Мысли путались в голове. На сей раз мне на помощь пришёл турникет, преграждая путь к выходу. Волей не волей понадобилось поднапрячь память, вспоминая, куда дел карту. ***        Неприметный пятиэтажный дом, стоящий в стороне от остальных и предоставлявший возможность обойти себя со всех сторон. Довольно редкое явление в Лондоне, где, обычно, дома соединены между собой. Место удобное, наверняка хорошо просматривается ближайшая территория. Согласен со мной, Себастьян?        Квартира моего «дядечки» на последнем этаже. Тут всего две двери. Очень неплохо, если учесть, что в доме один подъезд. Народу мало будет.        Наша справа. Открывает, и с торжественным видом пропускает меня внутрь. Останавливаюсь на пороге, и стою там до тех пор, пока Себастьян не закрывает дверь и не встаёт рядом, предварительно отставив чемодан к стенке.        - Чувствуйте себя как дома, господин! - с улыбкой произносит он.        - Хватит. Хватит играть со мной! Видишь?! - разворачиваюсь и хватаю его за руку, поднимая так, чтобы он мог видеть тыльную сторону своей ладони.        Пентаграмма исчезла и отсюда. Я ещё тогда заметил, при первой встречи, но подумал, что мне показалось.        - Ты ведь знаешь, что это значит, не так ли? Я больше не твой господин, а ты не мой слуга. Прекрати так меня звать. Что за очередная игра?        - Я думал, так будет привычнее, - он пожал плечами.        Он, конечно, прав. Я разорался сам не знаю почему. Выдержка, самообладание, холодность - все они помахали мне рукой. Мысль о том, что ему безразлична наша встреча, наша судьба сильно меня ударила.        (Уже «наша». Когда это она успела стать одной на двоих?)        Если ему всё равно, зачем забрал меня? Чтобы потом забрать душу? Но если он хотел, почему не сделал это тогда, в переулке? А может ли он совершить подобное без печати? Почему она исчезла?        - Но кем же мне быть тогда? - вопрос вырвал меня из раздумий. Что ж, пора вспомнить про мой коварный план.        - Дядей.        - В смысле? - он растерялся. Маленькая победа.        - В самом прямом. С этого момента ты мой дядя, который забрал меня под свою опеку и с которым я живу сейчас. Ты мой дальней родственник. Ты часто ездишь по заграницам и поэтому не смог прийти раньше.        - А Сиэль Фантомхайв стало быть мой любимый племянник. Тогда мне не допустимо обращаться к нему на «Вы».        - Именно. Просто схватываешь на лету.        Он пропустил мою фразу мимо ушей. Повесил плащ на вешалку и обратился ко мне:        - Тогда что стоишь, прям как не родной? Раздевайся, я покажу тебе дом.        Очень непривычно слушать такое обращение к себе, но мне нравится. Чувствую, скоро привыкну.        - Не переигрывай.        - Не волнуйся.        - Больно надо.        Просторный холл плавно перетекал в кухню и освещался светом её окна. Справа стоял небольшой комод, по-видимому, для обуви. Дальше находились две двери. Странно, что такие комнаты близко к входу в квартиру. На противоположной стене висит зеркало. В этом даже что-то есть: вышел из ванной - оглядел себя любимого. Как раз отсюда во весь рост себя увидишь. Рядом с зеркалом шкаф. А точнее сказать рядом и два ящика под. Гардероб такой получается. Кушетка и причудливая зонтница под старину. А может на самом деле старинная - кто её знает.        Кухня и тут же обеденный стол. Полукругом идут холодильник, который так к месту встал за выступ ванной комнаты, плита, духовка и ещё какие-то шкафчики. Замыкает цепь угловой диван, расположившийся рядом с гарнитуром. По середине стоит стол без острых углов, что делает его весьма приятным.        - Рассмотришь кухню, когда будешь кушать, - нарушил воцарившуюся тишину Себастьян.        Напротив холодильника был коридор поменьше, и от него отходили три двери. Осторожно приоткрываю ближайшую. Так, на всякий случай. Ну мало ли что там.        Средних размеров комната в спокойной бело-сине-коричневой гамме: белые обои с синим растительным узором и коричневая мебель. Шкаф, кажется, самый простой, но на деле едва заметная отделка оживляла его, добавляя «изюминку». У окна стол, а рядом с ним книжный шкаф, с закрытыми первыми полками, который прекрасно вписался в расстояние между стеной и началом окна. Но в этой комнате есть ещё окна. Они не обычные, потому что располагаются на потолке. Да, тут идёт покатая крыша, и часть комнаты имеет необычный наклоненный потолок. Кровать как раз стоит так, что с неё можно смотреть в те самые окна. Сама она не большая и не маленькая, но уж больно манящая. Видимо сказывается то, что я не выспался. За ней странная высокая тумба, очень похожая на ту, что стоит в классе под доской. Различные детали интерьера - настольная лампа, например - придают какое-то очарование комнате. Вообще очень уютно тут.        - Моя комната.        - Угу.        Хочу посмотреть как Себастьян спит. Ну а что? Я, кстати, никогда не видел его спящим. И, кстати, это совсем не «кстати».        Дальше кабинет. Ну что сказать, кабинет как кабинет. Со вкусом.Тут есть деревянный рабочий стол, кресло, диван. Тоже имеется окно. Из вещей необычных, по крайней мере тех, которые меня удивили, это два больших глобуса: один обычный, современная карта, исполненная под старину, а второй с картой звездного неба; и растение, большое такое, с широкими листьями. Внушительных размеров библиотека, в которой отлично соседствовали древние фолианты и современные книги, обветшалые свитки и таблица Менделеева.        Может быть я бы и спросил Себастьяна, что она-то тут делает, но моё внимание привлекла, пожалуй единственная фотография, которую мне удалось пока увидеть в доме. Подхожу ближе и вижу себя, обрамлённого тонкой серебряной рамкой, смеющегося, расслабленного, но такого естественного что ли. Фотография точно сделана без моего разрешения и, уж тем более, ведома. Во-первых, когда меня фотографируют я всегда стою с идеально прямой спиной, и с лицом лишенным каких-либо эмоций. Ну кроме тех случаев, когда их надо показать. Во-вторых я никогда, ладно, почти никогда, не смеюсь. Чтобы меня сфотографировать в таком состоянии надо хорошо постараться. Однако мне бесспорно нравится это изображение. Но что оно делает у Себастьяна и как к нему попало?        - И как это понимать? - в ответ тишина, оборачиваюсь и вижу, нахожусь в комнате один. Когда он только успел уйти?        Последняя комната предназначалась для меня. Она была чуть меньше первой, но места для комфортной жизни вполне хватало. Кровать, стол, стул, шкаф, тумбочка, кресло, книжная полка и зеркало. Всё, что нужно, да только видно, что комната не использовалась. Себастьян, конечно, хорошо постарался, но тут не было такого уюта, как в его спальне. Как я уже сказал, дело в том, что она пустовала.        Себастьян вошёл с мои чемоданом в руках.        - Надеюсь тебе понравилось. Если что-то понадобится - скажи.        Смотрю на него, он выглядит слегка обеспокоенным. Улыбаюсь:        - Спасибо, вижу ты старался. Мне очень приятно... Нет, всё что нужно уже есть.        По-моему он ожидал чего-то другого. Ну, в принципе, не удивительно, учитывая то, как я отреагировал на привычное обращение к себе. Вроде бы он хотел как лучше, но мне всё равно показалось, что таким образом он лишь намекает мне, что теперь не я хозяин и что наше положение весьма условное, хотя говорит совсем другое.        Надо было орать, чтобы сейчас выражать свою признательность. Такой контраст возникает потому, что я его люблю и обращаю внимание на всё, больше вдаваясь в подробности, чем следовало бы. Ещё, как оказалось, я часто себя накручиваю. Но, всё же надеюсь, что он ответит на мои чувства, хех, если, конечно, переживёт их проявление.        - Что ж, хорошо. Я пойду приготовлю тебе завтрак. А ты пока переоденься, вымой руки и приходи, если хочешь. Думаю, можешь распаковать вещи позже, - он подбирал слова, - Финни очень хотел погулять всем вместе. Мэйлин согласилась, сославшись на то, что мы давно не виделись. А Бард честно сказал, что давно ищет повод поесть мороженое. Так что я пойду, а то придётся есть быстро.        Я последовал его совету. Всё сделав, я пришёл в кухню и молча наблюдал как он готовит. Себастьян так быстро и так ловко открывал-закрывал те самые шкафчики, что-то резал, что-то перемешивал. Пахло вкусно.        В итоге на столе оказалась рыба, запечённая в яйцах и украшенная зеленью. Себастьян достал две тарелки и две чашки, на вид настоящий китайский фарфор, даже узор в их стиле. Столовые приборы оказались рядом с тарелками и я едва удержался, чтобы не начать есть сразу. Как давно я не ел его кулинарные шедевры. Меж тем он налил нам чай. И тут-то я осознал, что мы будем есть вместе. Чёрт. Очень не хотелось опозориться, хотя я ел при нём, но сидеть за одним столом - это совершенно другое.        Вроде всё прошло нормально. Я даже настолько увлёкся, что позволил себе забыть про осанку. Вот наш завтрак подошёл к концу, и Себастьян отправил меня готовится к прогулке, взяв мытье посуды на себя.        Вскоре я был готов, но и Себастьян не заставил себя ждать. Без фрака он смотрелся необычно, но темно-синий, слегка удлиненный, чуть-чуть приталенный пиджак с белой футболкой выглядел и официально, и совершенно непринужденно одновременно. Черные джины сидели на нём отлично. А вот обувь, похоже, осталось неизменной.        - Не замерзнешь? - он оглядел меня с ног до головы.        - Нет.        - Ну смотри.        - Себастьян, нам обязательно идти?        - А ты не хочешь? - ответил вопросом на вопрос.        - Не то, что бы нет, но мы ведь так и не поговорили.        - У нас будет достаточно времени по дороге.        - Я-то думал ты понимаешь, что о таких делах не разговаривают на улице.        - Тогда поговорим вечером, - с этими словами он направился к двери.        - Почему все, кого я спрашиваю откладывают разговор? - иду за ним.        - Что ты хочешь узнать? - останавливается и поворачивается ко мне.        - Почему? - смотрю на него снизу вверх.        - Что почему?        - Всё почему?        Он смотрит на меня как-то особенно, потом берёт за руку.        - Думаю, ты знаешь ответ.        Тянет меня за собой к двери, и я опять и снова за ним следую, совершенно ни о чём не думая. ***        Мы погуляли по Сент. Джеймс парку, поели мороженое, как и хотел Бард, дошли до Вестминстерского Собора, оттуда к аббатству, обошли, на сколько возможно, Парламент, взошли на мост. Как говорится ничто не предвещало беды. Пока они не обратили внимание на Него. Нет, ну ладно там восхитились и дальше пошли, так нет, "давайте прокатимся".        Я решил что это шутка и вплоть до дальнего от моста конца здания Аквариума наслаждался жизнью, но когда стали говорить про билеты - я понял, что попал.        - Идите без меня, я не пойду, - Финни крайне восторженный до этого момента искренне удивился и спросил что-то у Себастьяна, но тот лишь сказал, что Сиэль шутит. Бывший садовник так обрадовался, что и не обратил внимания на "непозволительное" обращение ко мне - тем лучше сейчас. А Себастьян, скотина, меня предал.        Я поднял взгляд вверх и оценил масштабы бедствия. Оно же высоченное, London Eye, и мне предстоит на нем прокатиться.        - Себастьян, я же сказал, что не пойду, или ты значение слов забыл?        - Сиэль, прекращай вредничать. Для них это важно, да тебе лишним не будет, посетишь достопримечательность родного города как никак, - остальные ушли за билетами, оставив нас одних, поэтому мы могли говорить спокойно.        - Я не вредничаю.        - А что тогда?        - Я бо... опасаюсь я.        - Мы же летали с тобой, тебя нравилось.        - Это другое. Там ты держал меня, я знал, что не упаду, что ты не отпустишь, - по-моему я сказал лишнее. Однако Себастьян по-прежнему улыбается.        - Ты и сейчас не упадёшь, а я, если хочешь, и сейчас буду тебя держать и не отпущу. Ты ведь сам говорил, что человек должен преодолевать страхи, разве нет?        - Да... но там будет много народу.        - Ну и что?        Народу оказалось не так много, туристы видно каникул ждут. Себастьян как и обещал держал меня за руку, и мне было спокойней, хотя, периодически, посещали мысли о том, что если продолжу так сжимать - оторву. Пока я стоял на безопасном расстояние от края застеклённой, наверняка, очень прочным стеклом кабины, мои домочадцы , два японца и, вроде бы, итальянец буквально бегали туда-сюда стараясь рассмотреть получше здания, пофотографироваться и, возможно, почитать про некоторые заинтересовавшие их объекты. Впрочем, скоро я к ним присоединился, каким-то чудом умудряясь делать всё тоже самое держа Себастьяна за руку.        Бард развлекался со своим телефоном фотографирую не только виды, но всех нас, а также японцев уже на их «мыльницу».        Эта часть дня прошла замечательно. Говорю так не потому, что остальное было плохо, а потому, что день ещё не кончился.        Домой мы возвращались с Себастьяном, неспеша идя по улицам и наслаждаясь вечером. ***        Когда пришли домой и привели себя в надлежащий вид, Себастьян сказал:        - Я обещал поговорить с тобой. Что ты хотел узнать? Прежде, чем ты ответишь, знай - ты можешь спрашивать всё, что тебя волнует, не стесняйся, я постараюсь ответить и помочь, если потребуется.        - Ээ... спасибо. Но разве не ты сказал, что я всё сам знаю. Я тебе верю, поэтому что не понимаю сейчас, пойму потом. А уж потом уточню детали у тебя.        - Да, так будет лучше. Прежде, чем услышать, в данном вопросе, что-либо от меня, ты должен сам понять кое-что.        После этого разговора я разбирал вещи, а Себастьян наблюдал за мной, устроившись на стуле. Он мне не мешал, хотя я немного стеснялся, зато его присутствие побуждало меня идеально сложить свитер, еще раз расправить складки брюк и всё такое прочее. Он следил за мной, но вдруг его взгляд привлекла одна вещица, гибрид книги и тетради, под названием дневник. Мой дневник.        Себастьян приподнялся и взял «мой документ» прежде, чем я успел что-то пискнуть. До этого он смотрел только глазами.        - Что тут у нас? - спросил он у самого себя, хотя прекрасно знал ответ. Сейчас он напомнил мне Гробовщика, частенько смотрящего на всё, как сумасшедший учёный на свои опыты.        - Отдай, - сказал я строго, но вспомнив о чём-то, я не имею сейчас в виду правила хорошего тона, добавил, - пожалуйста.        - Отдам, только лишь посмотрю какие оценки у моего Сиэля, - что?        - Ммм... ты отличник, молодец! А вот почерк, оставляет желать лучшего. Заняться с тобой чистописанием?        Издевается и не краснеет.        - Тебе реально это важно?        - Да.        Похожу и протягиваю руки, дабы забрать мою гордость. Однако мне не удаётся - Себастьян неожиданно заносит её за головой. Я делаю выпад вперёд, но ступни скользят по паркету, я не удерживаюсь и падаю к нему в объятия.        Он будто не обращает внимания, а вновь продолжает листать мой дневник. И всё бы ничего, но вот только я лежу на нем, а он, видите ли, для удобства, поднял книжицу надо мной, и его руки, таким образом, почти захватывают меня в кольцо.        - И замечаний нет. Ты просто умничка!        - Очень смешно, - кое-как выдавил я из себя.        - Да брось, я серьёзно. Сколько тебе ещё надо времени? Я, пожалуй, уже пойду готовить. Хорошо? - он так резко меняет тему становясь, как бы так сказать, по-другому родным, чем минуту назад обнимая меня, довольно крепко прижатого к себе.        Ужин был великолепным. Мы говорили обо всём и не о чём, наплевав на золотое правило "когда я ем - я глух и нем". Я и не заметил как стемнело окончательно.        Я приготовился ко сну. Очень хотелось поцеловать Себастьяна перед этой ответственной миссией, как это принято у нормальных людей, без всяких мыслей, хотя бы просто, как дядю. Однако я лишь сухо пожелал ему спокойно ночи, получив более жизнерадостный ответ. Но, к моему сожалению, поцелуя за ним не последовало, да и я сам поспешил скрыться в комнате.        Я лежал и думал. Думал не о смысле жизни, не о моем предназначении и даже не о моей странной истории, а о том, что мы наконец вместе пусть нет на столько близко, как мне, может быть, того хотелось, но все же рядом.        Сегодня я понял, что люблю не только ходить за Себастьяном следом, но и держать его за руку. Люблю попытаться поддеть его, а потом неожиданно сказать что-то приятно. Люблю его любить.        Спустя какое-то время я также понял, что не могу заснуть. Меня что-то тревожило, не давало покоя. И тогда я решился попытать счастья.        Я встал и пошёл к Себастьяну.        У него горел свет. Сам же он читал. Я мог наблюдать за этим сквозь приоткрытую дверь. Я уж подумал, может мне уйти незамеченным, как он отложил книгу и внимательно посмотрел на меня:        - Что случилось?        - А что должно было случиться? Я гуляю...        - Сиэль.        - Я не могу уснуть. Мне как-то не как, - браво, просто мастер строить фразы, но точнее сейчас выразиться не мог.        - Иди сюда и закрой дверь.        Я выполняю его просьбу. Подхожу к кровати. Он лежит почти на середине, но всё же ближе ко мне.        - Залезай.        - Что?        - Залезай, говорю.        И я послушался. Всё-таки перелезть через него оказалось не таким сложным занятием, даже приятным, несмотря на некоторые неудобства. Зато сейчас, временно сидя на Себастьяне, я отметил, что рубашка моя коротковата...        Вот я уже лежу рядом. Но быстро отворачиваюсь на другой бок, следя за тем, чтобы между нами было место. Он придвигается ко мне поближе, обнимает и прижимает к себе. От его руки, легший на моём живот исходит жар. Приятно, но я, если честно, не люблю когда меня кто-либо за живот трогает. Это моё личное пространство. Я вообще не люблю, когда меня кто-либо трогает. Кроме Себастьяна. (В его случае я стесняюсь)        Его голова ложится рядом с моей, легонько опираясь. Он целует меня в щёку:        - Спи спокойно, ничто тебя не потревожит.        Оцепляю его руку от моего "личного пространства", набираюсь смелости и целую её. Ну а что? Ему можно, а мне нельзя.        - Ты тоже. Спасибо за день.        - Ничего не бойся.        - Обещаю, - отвечаю вместо "больно надо" и почему-то радуюсь этому.        Рука же возвращается на место. Я не против. Я люблю тебя, Себастьян.