Мир, в котором есть ты...

       *Глава полностью от лица Сиэля*        - Просыпайся, - лишь отворачиваюсь на другой бок и натягиваю повыше одеяло.        - Вставай, соня, тебе в школу идти.        "Идти в школу" - три слова, а сколько боли. Учиться не проблема, даже сидеть в школе не проблема, а вот встать рано утром и добираться до той самой школы - вот это проблема. Уверен со мной согласятся и те, кто живёт от школы в двух шагах, и те, кому ехать на автобусе минут сорок, как мне.        - Сиэль!        - Сейчас...        - Ну всё, - холодные ладони забираются под одеяло и принимаются меня щекотать.        Против воли начинаю смеяться. Пытаюсь отбиться, несильно естественно (несильно бью в смысле, а пытаюсь ещё как), но куда там. Пытаюсь спрятаться под одеялом, но оно летит в сторону.        - Встаю я, встаю, - выдыхаю, как только удаётся отползти на относительно безопасное расстояние.        Сажусь на кровати, потягиваюсь и потираю глаза. В окна пробивается солнечный свет, заливая собой помещение и осветляя лик Себастьяна до невозможного.       Вся квартира пропитана магией утра, и даже на кухне, даже в темной одежде, он словно светится изнутри. А впрочем, может, так и есть...        - Я хотел спросить тебя, - начал он, задумчиво мешая кофе, - почему именно дядя?        - ... И именно я? - с видом философа-мыслителя, да такого, что все древние греки позавидуют, добавил он после небольшой паузы. Конец этой простой фразы утонул где-то в неведанном, словно драгоценность, опускаясь на дно океана, а тихий голос казался донельзя громким, несмотря на абсурдность ощущения, и древняя мощь чувствовалась в нём, слабо прикрытая пеленой шёлка.        Только Себастьян простым логичным вопросом мог вызвать такую безмолвную, спокойную бурю эмоций. И опять то, что он давал было противоречивым. Таким присущим для всех, и в то же время доступным не каждому. Таким близким и неощутимым, как солнечный свет, заполнивший квартиру, и таким далеким и материальным, как, скажем, звезды.        Хотя всё относительно.        И мои чувства относительны... Относятся к нему.        - Дядя - первое что пришло на ум. И потом это больше внушает доверия, чем, допустим, опекун. На второй вопрос я отвечать не собираюсь, считаю ответ очевидным.        Так прошёл завтрак. Себастьян хотел проводить меня до школы, но я отказался, и мы разошлись у подъезда. Он было предложил подождать со мной автобуса, но замолк на полуслове.        Себастьян работал в какой-то финансовой компании на чужого человека. Он говорил, что работа не отнимает много времени и что его полностью устраивает. Ну не знаю, меня лично вполне устраивало, когда он был моим дворецким. Я это к тому, что мне неприятен факт наличия над ним начальника. Возможно, вспомнив о его работе с утра, я предпочёл ехать один. ***        "С чего начать рабочую неделю у студентов?" - задаются вопросом завучи, или кто там составляет расписание. - "Правильно, начнём-ка самый тяжелый день с геометрии! У них семь уроков? Так прекрасно же!"        "Очень прекрасно,"- думаю я, поднимаясь по лестнице. Мисс Фокс как всегда придёт ко звонку, поэтому перед кабинетом уже столпились мои одноклассники. Кивнув скорее себе, чем кому-либо из них, я отошёл к стене, откуда любоваться видом из окна.        В нашем классе шестнадцать человек, не считая меня, а сейчас ещё меньше - не все подошли. Взяв явно не школьные сумки на колени, девочки сидели на скамейке, весело и громко обсуждая крайне важные вещи, наподобие "а тот актер та-а-акой красивый".        На соседней лавке, бросив рюкзаки к ногам, вальяжно развалились три друга, а точнее заводила и его подпевка: Майлс Харви, Томас Гилберт и Джек Диккерсон. Друзей пока не было, а вот враги наметились. И, казалось бы, делить нечего, но эта разумом обделенная скотина постоянно старалась меня унизить или оскорбить. Бесполезная трата времени, но каждый развлекается как может. Вот и сейчас он открывает свой рот, ещё не придумав что сказать:        - Эй, Фантомхайв, чего такой кислый? Мамку вызвали? Поправил препода, а тот обиделся?        - Откуда ты знаешь? - полюбопытствовал я, наиграв изумление настолько, чтобы даже до них дошло.        - Я всё знаю!        - Помечтай, говорят: "не вредно".        - Знаешь, что?!... - вскакивая, воскликнул Майлс.        Но развить мысль не успел, потому что только поднявшись на этаж, Ник заорал на весь коридор:        - Нам что-нибудь по геометрии задали?        Он перевёлся к нам недавно и был довольно общительным, но тем не менее никто о нём практически ничего не знал. Полное имя его было Николас, однако он хорошо дал понять, что не в восторге от такого и называть его так не стоит. Сегодня ему повезло, и Шерил, радуясь выходу нового альбома её любимого исполнителя, любезно предоставила свою тетрадку.        Как только он закончил своё черное дело и, поблагодарив леди, культурно надувающую жвачные пузыри, вернул ей оригинал, пришла Сьюзен, сверкая своей помадой.        Едва приготовились к уроку, как прозвенел звонок. Без особого желания поднявшись с мест и снова вернувшись в сидячие положение, мы устремили свои "взоры" на учителя в ожидании чуда. Урок выдался увлекательным: повторили пройденный материал, и, быстро решив однотипные задачки, я пялился в окно, находя здание напротив "шедевром топора".        После звонка десятиминутная перемена полетела незаметно, и класс стадом поплелся на химию слушать про молекулы и валентность элементов. Сладкая дрёма восстановила наши силы до отметки "удовлетворительно". А то созерцать перекошенные заспанные лица надоело.        Вторая перемена была длинной, чтобы дети могли позавтракать. Обычно я брал что-либо с собой, но сегодня не стал. Зачем? Я позавтракал дома, а вернусь туда, и Себастьян меня накормит. Вкусно накормит. Даже не сомневаюсь.        Далее у нас едет физкультура, что после "сытного" перерыва весьма кстати. От предыдущего класса в раздевалке остался ужасный смрад, будто сгнило что-то органические, и дыхательный процесс стал почти невозможным. Поэтому развесив форму на крючки, я поспешил в зал. Наверно, первый раз за всё время.        Звонок, плавно перетекающий в громкий свист, известил о начале занятия. Роджер нас пересчитал, потом ещё раз пересчитал (видимо с первого раза не судьба) и заставил пробежать пятнадцать кругов по залу. Именно заставил - ненавижу физкультуру. Сам пусть бегает, я же предпочитаю умственную работу.        После привычной разминки, повторяющейся из урока в урок, отрабатывали передачи в волейболе. Мой дорогой одноклассник чуть не залепил мне в голову мячом, чисто случайно, разумеется, и когда позже он упал, споткнувшись о собственные шнурки, я почему-то не сильно расстроился.        История - вечный диалог двух-трех учеников с учителем. Остальные присоединяются только если их спросят, спешно шелестя страницами книги. Сегодня Эмили в ударе и дала нам писать определения слов на листочках, предварительно конфисковав учебники и тетради.        Моя горячо любимая география, где мы снова исписали разворот тетради и послушали про особенности рельефа Великобритании... Ведь это же естественно, что доучившись до восьмого класса, ученик не знает о своей стране элементарных вещей! Нет? Это вы так считаете, а создатели программы - по-другому. Поэтому я и сказал Себастьяну, что меня не всё устраивает. Не люблю, когда считаю идиотом.        Биология человека, где многим интереснее конец учебника с репродуктивной системой, нежели наш десятый параграф.        МХК «Скульптуры Древней Греции», но что говорить про скульптуры, если часть класса и про Грецию почти ничего не знает.        И вот, наконец, последний урок, которой пролетел незаметно. Седьмым у нас был английский, и Эндра снова меня задержала, не забыв задать объемное домашнее задание всему классу.        - Сиэль, ты ведь не забыл сказать дяде, чтобы тот пришел сегодня?        - Нет.        - Нет, не забыл или нет, не сказал? - улыбнулась она.        - Он должен прийти сейчас. Если вы не против, я спущусь встретить его.        Получив разрешение, спокойно выхожу из класса, чинно иду по мгновенно опустевшему коридору. Сбегаю вниз по лестнице и вижу только спешно выходящих детей. "Что ж, подожду," - плюхаюсь на скамейку.        Прошло минут пять и вот Себастьян входит, с легкостью отворяя деревянную дверь, объясняется с охранником... и тут он замечает меня.        В его глазах загорается огонёк, а на устах расцветает улыбка, которая из доброй быстро превращается в хитрую, но не перестает быть немного счастливый. Молчим. Он кладёт мне руку на плечо и не убирает её до самой двери в класс. Стук в тишине отдается эхом, и услышав "да", мы заходим.        - Извините, что заставил вас ждать.        - Ничего, проходите, - не отрываясь от журнала произносит учитель, но словно вспомнив о том, какие гости, поворачивается, выпрямившись в кресле.        Оценивающе смотрит и вдруг выдает:        - А вы похожи.        Пауза. Смотрю на Себастьяна, тот лишь улыбается (слегка благосклонно, должен заметить).        - Спасибо, - чуть склоняет голову.        - О! А... да, рада, что вы нашли время прийти, мистер...        - Михаэлис. Себастьян Михаэлис.        Ага. Прямо агент её Величества.        - У вас другая фамилия, - видимо, что-то случилось - обычно Эндра предельно тактична, - позвольте спросить, а каким родственником в приходитесь Сиэлю?        - Довольно дальним.        - Насколько?..        "Дядя дяди был внебрачным сыном моего двоюродного прадедушки?" - гениально. Нет слов.        Меня деликатно просят удалится, и я выхожу, однако, как истинный благовоспитанный дворянин, сажусь на скамейку у самой двери, прилипая к ней ушами.        Она спрашивает о моих родителях, о прошлой жизни и той, которая сейчас, и о том, почему из такой большой семьи именно Себастьян взял меня. Как она сказала: "Вы ведь почти не родной человек?" Прям вижу его взгляд в душу: "Что вы! Что вы!".        - Я долгое время жил за границей, и когда Европа, с её менталитетом и проблемами, мне надоела, я решил ненадолго вернуться в Англию, вырваться из той рутины. Квартира встретила меня одиночеством, хотя я, впрочем, к нему привык, но здесь оно было просто удушающим. Тогда я подумал навестить своих родственников, живших неподалёку.        У нас не такая уж большая семья, как вы полагаете: многие умерли, многие разъехались и потеряли связи, кто-то когда-то от чего-то отрёкся... Наверно, и правда, как показывает история, дворянские роды, как и остальные другие, постепенно угасают. И как бы это не было печально, это естественно. Кто-то вместо семьи, создает компании, и вместо родных детей воспитывает преемников, которым почти всегда безразлична троюродная тетушка учителя и кроме, разве что благодарности, они к ней ничего не испытывают. Никакой любви. И это тоже вполне естественно.        Но я отвлёкся. Так вот...        Да, вы правы мы почти чужие люди, но как-то давно я приезжал погостить к родителям Сиэля и нашёл этих людей людьми с большой буквы. Они были мне рады, хотя мы, помнится, даже не были знакомы раньше. И поэтому я подумал, что будет возможным и обоюдно приятным навестить их сейчас, несмотря на прошедшее время. То, что я узнал по приезду повергало меня в шок. Даже в голове не укладывалось. Но на фоне этих событий меня ждал неожиданный сюрприз: я не знал, что у Рэйчел есть сын. И я понял, что взять его к себе - это меньшее, что я могу для них сделать.        - А Сиэль? Он ведь не знал вас? Как он к этому отнёсся?        - Ну, его реакция была вполне предсказуемой, однако мы быстро нашли общий язык, - и тут его взгляд скользнул на замочную скважину, сквозь которую я наблюдал за ними. Все разошлись и никто бы не увидел моего позора, поэтому я, не стесняясь, подсматривал в дверной замок.        От его взгляда мне стало не по себе, и я сел на лавку, прижавшись спиной к стене. Себастьян же понизил голос, и его перестало быть слышно. О чем они говорили, я мог судить из довольно громких вопросов, реплик и дополнений Эндры. Она всегда так: когда волнуется или приключилось что-то пустяковое говорит громко, а когда произошло что-то серьёзное - тихо.        Но я больше не вслушивался в разговор. Рассказ был такой правдоподобный и местами трогательный, что я и сам почти поверил в доброго дядю Себастьяна. Он и правда, если разобраться, был добр ко мне, но все это было ложью. С самого начала.        Эх, Эндра, знала бы ты, что говоришь с демоном, который врёт тебе в глаза, ещё так, что ты будешь переживать из-за этой несуществующий истории!        А мои родители... Мы не то что бы избегали этой темы, мы её никогда не затрагивали. По крайней мере сейчас. Это совсем другое, нежели "Господин, не падайте духом, вы ведь продолжается дело своего отца!"        Имя мамы с его уст... Она было сказано впервые, но с такой теплотой, что я верю ему. Создаётся впечатление, что он говорит о родном человеке, хотя я-то знаю, что это лишь игра. Он не знал их раньше - и это правда. Я ведь сам попросил его сыграть. Он сыграл - это лишь актёрское мастерство. Но, может так сказал из-за меня... или мне показалось...        - Сиэль, - мисс Уэллс вышла из кабинета, - пойдем, я хочу ещё кое о чём поговорить.        Я сел за парту рядом с Себастьяном, так и не сумев посмотреть на него.        - Скажи, твои взаимоотношения с одноклассниками...Тебя никто не обижает?        - Что? - она серьёзно?!        - Просто ты хотел найти в классе друзей, но обычно один и как-то неохотно идёшь на контакт.        - Я присматриваюсь.        Она кивнула и отпустили нас с миром. ***        Я обратил внимание, что мы сели в другой автобус только когда он повернул на светофоре вместо того, чтобы ехать прямо как положено. Взяв Себастьяна за рукав, я встал, подняв его руку, и немного потянул её на себя. Он не шевельнулся, а лишь испытывающе посмотрел на меня.        Прозвенел звонок, и автобус дёрнулся - он почти проехал остановку, водитель решил что никто не выходит. Я не устоял на ногах и почти впечатался в лобовое стекло (мы сидели на первых местах второго этажа), но Себастьян удержал меня, усадив на колени. Предупреждение женским голосом о начале движения. Я разозлился.        - Себастьян, мало того, что ты молчишь всю дорогу, так ещё соображаешь медленно! До тебя не дошло что ли, что мы не тот маршрут выбрали? Молодец, теперь ещё остановку проехали, и чтобы сделать пересадку, идти черти сколько придется.        - Мы не домой. Вернее домой, но не сразу.        - А куда тогда?        - Погуляем немного.        Я отвернулся к окну, и просидел так до конца поездки. На его коленях. ***        - Ты серьёзно?! Опять парк! Что кроме парка мест для прогулок нет?        - Парк помогает расслабиться. Сделай глубокий вздох и успокойся.        Интересно, портфель с учебниками достаточно тяжёлый?        - Себастьян, ты побегать захотел?        - А ты не хочешь?        - Очень смешно. Я не люблю бегать.        - Знаешь, твоя учительница говорила, что учитель физкультуры жаловался на твою лень.        - Это не лень, а выборочное участие. Впрочем, ему не понять.        - А ещё она говорила...        - Слышал я, что она говорила. А вот что ты ей говорил для меня загадка. Что, не хотел, чтобы я знал какого ты обо мне мнения?        - Нет, дело не в этом. Просто я мог случайно тебе обидеть.        - У меня создаётся впечатление, что ты целый день шутишь. Причём несмешно.        По его инициативе мы сели на скамейку, находившуюся в небольшом ответвлении от основной дорожки.        - Ты сегодня не в настроение. Что-то случилось?        - Скажи, откуда у демона потребность в работе?        - Так ты из-за этого расстроился, - Себастьян опустил мне руку на плечо и стал его поглаживать.        - Нет, мне абсолютно наплевать, поэтому и спрашиваю.        - Общение с людьми даёт мне энергию.        - Почему тогда ты не можешь брать эту энергию у меня? Я вполне могу тебе её давать.        - Не стоит, солнышко.        - Как ты меня назвал?!        - Никак, - он перевел взгляд в сторону. Там девочка лет пяти пыталась залезть на вершину лазелки, а мама её отговаривала.        Я закрыл лицо ладонями, положив локти на колени.        - Но если хочешь, я тоже могу тебя так называть, - я видел его улыбку закрытыми глазами.        Возможно, до него наконец дошло, что мне не до шуток:        - Когда я упомянул твою маму, ты очень удивился, и я подумал, что мне не следовало этого делать. Извини. В разговоре я мог сказать что-либо неприятное для тебе, вернее, ты мог бы меня неправильно понять.        - Я тебе поверил.        Выпрямившись, я посмотрел ему в глаза.        - Ты говорил о моих родителях с такой теплотой, но ты даже не думал о них, когда заключал со мной контракт. Да что ты! Я сам не думал о них тогда. То есть думал, но вряд ли бы они оценили мои действия. Может быть мою смерть они сочли бы более достойным поступком?        - Не думаю, - Себастьян приблизился ко мне, - они очень любили тебя.        - Ты прости, конечно, но сделка с демоном - это падение. И мало кто найдёт этому оправдание. И мало кто согласится на такое.        - Да, но тебе ведь оно не нужно. А люди, у таких людей обычно очень тонкая грань собственного достоинства.        - В смысле?        - Человек, решившийся на такое либо алчный, готовый идти по головам, либо отчаявшийся.        - И к кому ты меня относишь?        - Ко второму.        - Но я ведь...        - Ко второму и закроем эту тему. Сиэль, у каждого поступка есть мотив.        - Почему ты тогда остался со мной?        - Я уже ответил.        - Я не вижу твоего мотива.        - Я обещал тебе быть рядом всегда.        - Ты обещал своему хозяину. А я, как видишь, уже не являюсь таковым.        - Я обещал тебе. Так что если ты хочешь со мной спорить, - сказал он, глядя на мой уже открытый рот, - можешь, конечно, но это не рационально.        Я не знал, что говорить, поэтому молчал. Вроде бы и вопросов не было, но недосказанность осталось. Хотелось сказать ему сейчас, но я не мог. Долго расписывать свои чувства, казалось неподходящим, а выразится короче не получилось бы. Я не готов произнести слово на букву «л». Пока не готов.        - Спасибо.        - Не за что, - легкий поцелуй в щёку, - пойдем, а то становится прохладно. ***        Закончив с уроками, я пришёл на кухню. Себастьян, видимо, решив меня порадовать, приготовил, первый раз за всё время, черничный пирог, который мы с удовольствием съели. Завтра или послезавтра, или, может, позже, но я обязательно задам все интересующие меня вопросы, а, возможно, он и сам расскажет, когда сочтёт уместным.        Сейчас же мне не хотелось портить ощущение гармонии, и некой завершенности, возникшей после дня. Чувство, что с каждым днём я приближаюсь к ответам, давало мне энергию и желание двигаться вперёд. Не хотелось также уж очень торопить события, но это "вроде нет, но всё-таки да" скоро мне надоест.        Поэтому, когда мы ложимся, я сам обнимаю Себастьяна и целую на ночь. В ответ на его якобы удивленный взгляд, говорю: "ну ты ведь не хочешь, чтобы я замерз." Он смеётся и получает подушкой, которую сам же возвращает на место.        В небе загораются первые звезды, а я думаю о том, что вообще-то хорошо, что он не мой родной дядя. Ведь так больше перспектив, не правда ли?