Браво, Томас!

— Я кое-что забыл. — В дверях стоял хмурый, словно чем-то разозленный, Томас. Ньюту, стоявшему напротив все в тех же смешных пижамных штанах, начинало казаться, что в последнее время к нему слишком уж зачастили непрошенные гости. И Томас был в первых рядах этих гостей. Ньют, в привычной своей манере выгнул бровь, чуть отступая назад, и дал пройти студенту внутрь квартиры, небрежно скинуть легкий рюкзак возле двери и снять кожаную, не по погоде легкую куртку. Все движения были столь небрежны и привычны, что Ньюту на пару секунд показалось, что Томас у него дома не в четвертый раз, а, по крайней мере, в сотый. Наблюдая, как парень прыгает на одной ноге в попытке стряхнуть обувь со второй, мужчина с глубоким вдохом прислонился к ближайшей стене и спросил: — И что же ты забыл? Голос Ньюта до сих пор отдавал легким хрипом и время от времени подводил, так что заданный вопрос прозвучал больше как интимный полушепот, чем недовольное бурчание недавно проснувшегося человека. Самочувствие было ни к черту. Ньюта до сих пор шатало, хотя вчерашнее утро с попойки, которую они устроили на его кухне с Алби и тем же пресловутым Томасом, было гораздо неприятнее сегодняшнего. Но то, что его сдернули с кровати, пока он чинно смотрел в потолок и думал, чем бы таким бесполезным сегодня заняться, Ньюта категорически не устраивало. Томас же, услышав вопрос, вздрогнул, наконец, разулся и, выпрямившись, преодолел сравнительно небольшое расстояние между ним и Ньютом. Тому пришлось упереться лопатками в стену, стараясь оставить хоть сколько-нибудь личного пространства. Профессор удивленно округлил глаза, когда ему на бедра легли горячие руки не в меру серьезного Томаса, но комментировать ситуацию не стал. Томас наклонился вперед, так, что можно было почувствовать исходящий от него тонкий ментоловый запах сигарет, заглянул опешившему преподавателю в глаза, клыкасто ухмыльнулся и нахально выдохнул прямо в губы, за секунду до того, как впиться в них поцелуем: — Вам отсосать. Ньют остолбенел. Томас целовал настойчиво, подчиняя себе вцепившегося ему в плечи Ньюта, кусал его губы и проталкивал в рот язык. Ньют же, в первые секунды по-идиотски стоявший столбом, теперь всеми силами пытался отцепить от себя обнаглевшего студента, руки которого уже залезли ему под майку, оглаживая бока и скользя подушечками пальцев по прессу. Не смотря на протестующее мычание блондина, Томас ухмыльнулся сквозь поцелуй и опустил руки ниже, легкими касаниями дотрагиваясь до нежной кожи и чуть оттягивая резинку, но тут же отпуская ее. Дыхание Ньюта стало сбиваться то ли от нехватки воздуха, то ли от прикосновений умелых рук Томаса, а попытки вырваться из сильной и цепкой хватки слабели с каждой секундой. Пальцы, сильно сжимающие плечи Томаса, начали царапать ткань, притягивая горячее тело ближе. Видимо, у Ньюта случилось помутнение рассудка, и он начал отвечать на поцелуи с не меньшим энтузиазмом, чем целовал его Томас. Оторвавшись от припухших губ, брюнет скользнул ниже, двигаясь вдоль линии подбородка, шеи и ключицы. Болезненно-светлая кожа начала покрываться розоватыми пятнами от легких укусов, от которых Томас просто не мог удержаться. Ньют тихо гортанно застонал, откидывая голову назад, и прогнулся в пояснице, подставляя бедра под руки Томаса. Тот на секунду оторвался от вылизывания шеи и посмотрел на блондина слегка затуманенным взглядом. Поймав взгляд Ньюта, Томас ухмыльнулся, пошловато облизнулся, демонстративно проведя острым языком по нижней губе, от чего мужчину бросило в дрожь, и, наконец, запустил руки в штаны к Ньюту, обхватывая горячими ладонями округлую задницу и выбивая еще один стон. Коротко поцеловав преподавателя в губы, Томас медленно, будто издеваясь, опустился на колени, попутно спуская с него мешавшие домашние штаны вместе с трусами и беря в руку уже вставший член. Ньют чуть не задохнулся, когда Томас провел языком по всей длине члена и тут же обхватил припухлыми губами головку. Блондину не оставалось ничего, кроме как стонать в такт движениям рта партнера, который с каждым разом вбирал в себя больше и больше, помогая себе языком. Его горячие руки вернулись на свое законное место на худощавой заднице Ньюта и теперь сжимали ее с такой силой, что мужчине казалось, что на ней останутся синяки. Ньют беспрерывно стонал, стараясь подавить стойкое желание начать подаваться бедрами вперед, вдалбливаясь в рот Томаса еще глубже. Единственное, что он мог себе позволить - это мягко зарыться длинными пальцами в волосы стоявшего на коленях парня и задавать нужный темп. Когда Ньют готов был уже вцепиться в волосы Томаса со всей силы и вдолбиться в него по самую глотку, на периферии сознания настойчиво задребезжал будильник, вырывая блондина из неги. Ньют судорожно вздохнул и... проснулся. Лежа на кровати и вглядываясь в залитый солнечными лучами потолок, Ньют медленно приходил в себя, фильтруя обрушившуюся на него с пробуждением информацию. Все было очень и очень плохо, раз он начал просыпаться после мокрых снов, в которых фигурировал проклятый Томас, со стояком в штанах и полным, беспросветным сумбуром в голове. — Вашу гребаную мать, — прошептал Ньют, накрывая лицо подушкой и отстраненно думая, что он бы сейчас был очень не против сдохнуть.

***

— То есть, ты скорефанился с нашим угрюмым блондинчиком, который в первые пять минут кажется легкой добычей и сущим ангелом? И настолько, что вы устраиваете совместные попойки у него дома, обмениваетесь секретами и смотрите «Секс в большом городе» с ведерком мороженого? — Минхо практически лежал на столе, всем своим видом выражая крайнюю заинтересованность в разговоре. — Минхо, — угрожающе начал Томас, — во-первых, завали хлебало, — азиат лишь презрительно хмыкнул, не соглашаясь, — а во-вторых, не утрируй, ничего подобного не было, ты сам прекрасно знаешь, мы просто немного выпили и я ушел домой, оставив двух лучших друзей обмениваться не интересными мне сплетнями и трясти старческими костями. — На этом моменте Томас скривился, показывая все свое иррационально-негативное отношение к дружбе Ньюта и Алби. — А еще я прекрасно знаю твою способность умалчивать обо всех важных деталях происходящего. — Возмущенный Минхо хлопнул рукой по столу, привлекая к себе внимание поздних посетителей дешевой пивной, в которую они с Томасом попали почти случайно. — Поэтому выкладывай все, включая то, какого цвета в этот день было на профессоре Бронсе нижнее белье. — А может, ты еще хочешь знать, в какой тональности мистер Бронс стонет и почему мне каждый день снятся сны с его участием? М? — зло зашипел Томас, подаваясь вперед. Брови Минхо взметнулись вверх, выражая крайнюю степень удивления. — Или все же освободить тебя от таких интимных подробностей, чертов пронырливый журналюга, — Томас нахмурился и откинулся на спинку своего стула, беря в руку стакан с пивом, — красные. — Что – красные? — не въехал с первого раза Минхо, смешно округлив глаза. — Тогда на нем было красное нижнее белье, — с совершенно серьезным выражением лица проговорил Томас. Минхо громко и продолжительно расхохотался. — Вот уже до чего докатились, — отсмеявшись, проговорил азиат, вытирая выступившие на глазах слезы рукавом, — а теперь давай, в красках рассказывай, что там у тебя с нашим незабвенным преподавателем физики, которого скоро, я думаю, будут сравнивать с самим Дьяволом. Хотя, этот чувак, по сравнению с мистером Бронсом, – сущая лапочка, которая даже не пытается заикаться о квантовой механике, физике Эйнштейна и не стращает нас сопроматом на следующем курсе, который ведет, к слову, тоже он. — А что тут рассказывать, — Томас смущенно уткнулся в собственный медленно пустеющий стакан с пивом, — моя крыша окончательно поехала. Как бы неприятно мне было это признавать, но дерьмо случается. Я окончательно и бесповоротно втрескался в нашего препода. Как малолетка, ей-богу. И теперь даже не представляю, что мне делать. — Томас издал горестный вздох, роняя голову на стол и вслушиваясь в монотонно-раздражающие завывания каких-то мужиков, разносившиеся по всему бару. — Ну, например, страдать чуть тише, — раздался ворчливый бас у Томаса над головой. Студент от неожиданности подпрыгнул, чуть не перевернул остатки пива и удивленно воззрился на возвышающегося над ним грузного человека. Спустя пару мгновений и пару пропущенных ударов сердца Томас опознал в нем личность, которую хотел бы сейчас видеть меньше всего на свете – Алби. Живот Томаса предательски скрутило, будто там разлили чан с кислотой, которая всячески пыталась разъесть внутренности, из головы предательски вымело все связные мысли, которые вообще могли там поселиться. А еще парень был практически на сто процентов уверен, что обалдевший Минхо, как только афроамериканец отойдет от их столика, засыплет его такой кучей вопросов, что легче будет пустить пулю себе в лоб, чем ответить на них и ни разу не завалиться на какой-нибудь досадной мелочи. — Не смотри на меня такими испуганными глазами, считай, что я просто шел мимо и ничего не слышал, — усмехнулся Алби, выдержав трагическую паузу и поймав на себе ошалевший взгляд двух студентов. — Приятно оставаться, молодежь. Как только широкая спина афроамериканца скрылась за поворотом, на Томаса воззрилась пара любопытнейших глаз, горящих похлеще Олимпийского Огня и явно жаждущих подробностей: что это было, зачем и вообще как, Томми, олень ты сизокрылый! — Ни слова больше, — с кислой миной проворчал Томас, выставляя руку вперед и пытаясь предотвратить допрос до его начала. Минхо лишь горестно вздохнул и обиженно отвернулся в сторону, переключая все свое внимание на миловидную официантку, обслуживавшую соседний столик. Вечер был безнадежно испорчен. Алби перехватил Томаса уже практически у выхода. Грубо схватив за плечо, он уверенным шагом прошествовал в ближайший закуток, в который доползал разве что тусклый свет из основного коридора. Вжав парня в стену, Алби навис над ним большой, слабо различимой из-за плохого освещения горой, сгустком надвигающихся проблем и неприятностей. Томас шумно сглотнул. У него не было ровно никакого желания хоть как-то контактировать с огромным, внушающим только страх и легкое отвращение после пережитого с ним секса мужчиной. Томасу хотелось заорать как девчонка, оттолкнуть от себя мучителя и сбежать к одному очень заносчивому блондину, чтобы тот отпоил его чаем, накормил печеньем и всласть поиздевался над его взъерошенным и испуганным видом. — Итак, принцесса, — вкрадчиво начал Алби. У Томаса по спине пробежал табун мурашек, неприятно холодивших кожу. — Предлагаю взаимовыгодную сделку. Я ничего не рассказываю нашему общему знакомому о твоей прошлой и не слишком пристойной работе, чем обеспечиваю тебе полную свободу действий в попытке борьбы за его задницу и сердце, а ты время от времени по моему первому зову мчишься на крыльях ночи, исполняя роль послушной резиновой куклы с умелым ртом. Как тебе такое заманчивое предложение? — последние слова были сказаны в самое ухо, опаляя горячим дыханием чувствительную в этих местах кожу. Томаса передернуло. Это было отвратительно и неправильно. Хуже, чем он мог себе представить в самых ужасных снах. — Я больше не занимаюсь подобным. — Парень пытался, чтобы его голос звучал уверенно, но получилось лишь надрывное мычание с явно пробивающейся паникой. Томас мысленно дал себе затрещину. — Да ну. Но ради Ньюта-то можно потерпеть, — хмыкнул Алби, наклонившись еще ближе, — не думаю, что он захочет иметь дело с парнем, которого успело отодрать больше сотни человек. Это, как минимум, не гигиенично. — Тридцать восемь, — голос Томаса предательски дрогнул, — у меня было всего тридцать восемь клиентов. Я быстро покончил с этим делом. — Не имеет значения, — Алби презрительно хмыкнул, сжав плечо Томаса сильнее. Парню вдруг подумалось, что завтра там, наверняка останутся ужасные синеватые отметины, которые будут раздражать и напоминать об этом разговоре одним только своим видом, — ты был шлюхой, Томас. Шлюхой, которая берет за секс деньги, крутит своей задницей на прощание и уходит, хлопнув дверью. И Ньюту это точно не понравится. Томас зажмурился, стараясь собрать в кучу упорно расползающиеся по всей черепной коробке мысли. Он не мог упустить хотя бы один мизерный шанс заполучить Ньюта, завоевать его доверие и стать к нему как можно ближе. Стиснув зубы и грязно выругавшись про себя, Томас решился. —Черт с тобой, гребаный провокатор, — парень широко распахнул глаза и негодующе уставился на ухмылявшегося Алби, — я согласен. Но как только я смогу добиться взаимности у Ньюта, то ты съебешься из нашей с ним жизни навсегда. Тебе понятно, сука? — Яснее некуда, — Алби хмыкнул, отступив на шаг назад, — а теперь на колени, будешь доставлять мне удовольствие. Томас подавил подступающую к горлу тошноту и желание врезать по нахальной роже. Опустившись на колени и расстегнув мужчине ширинку, Томас подумал, что Ньют вообще не умеет выбирать себе друзей.