Здравствуй, Хогвартс!

Гарри стоял и смотрел в окно, нервно кусая нижнюю губу. Времени было катастрофически мало, а он ещё ничего не сделал. Юноша мог бы прямо сейчас сорвать с себя мантию и пойти в спальню мальчиков, чтобы они вместе обсудили дальнейший план действий. Да ему просто хотелось увидеть счастье в таких знакомых и родных глазах. И он уже собрался воплотить в жизнь свою задумку, как с двух сторон послышались шаги. Это были Рон и Гермиона, севшие рядом на мягкий и уютный диван. Они выглядели уставшими, словно и не спали вовсе, но лёгкая улыбка всё же озарила их лица при виде друг друга. — Невилл ещё спит, я не стал его будить, — тихо сказал Рон, смотря на подругу. — Вы нашли её? Выручай-комнату? — спросила девушка, собирая волосы в пышный и не совсем аккуратный хвост. — Да. Теперь они нас точно не найдут! — с энтузиазмом воскликнул Уизли, но в следующую секунду его взгляд потух. — Вот бы Гарри был с нами. — Что ты такое говоришь, Рон? Он всегда с нами… Просто… — Гермиона неожиданно закрыла лицо ладонями и согнулась, кладя корпус на колени. Друг погладил её по спине, неуклюже пытаясь приободрить её. Парень просто не мог видеть гриффиндорку такой. — Всё в порядке, спасибо, — вяло улыбнулась та, взяв себя в руки. Гарри ошалело смотрел на своих друзей, пытаясь принять и осознать то, что возможно они думают, что Герой умер. Об этом не было сказано, но маг сразу понял. Сейчас, стоя за их спинами, Гарри вглядывался со всей своей скрупулёзностью в давно знакомые лица и силуэты, вслушивался в разговор любимых голосов, что долетали до его замершего сознания. Пришла пора открыться. Юноша ещё раз осмотрелся по привычке, а затем стянул с себя тонкую шелестящую ткань. Он понимал, что своим действием подрывает безопасность своих друзей, но когда-то это нужно было бы всё равно сделать. Всё равно когда-нибудь настал бы этот злополучный момент. «Неужели ты сделал это? Не думай, что я поглажу тебя по головке за это», — воображаемый голос Драко никак не хотел его покидать, и Гарри с твёрдостью сказать, что это только глюки. Рон и Гермиона резко встали и достали свои палочки, направляя на начинающего глупо улыбаться юношу. Рыжий уже хотел кинуться к другу, обнять, но девушка задержала его, смотря на Гарри суженными глазами. — Ты полная задница, Гарри Джеймс Поттер! — крикнула Гермиона, разом будя своим криком всю факультетскую гостиную. — И ты всё это время был здесь? С каких пор?! — Гермиона взяла подушку и кинула её в ошеломлённого Гарри. — Герми… — попытался успокоить её Рон. — Рональд, заткнись! — рявкнула волшебница, одним своим яростным взглядом заставившая его замолчать. — Мы… Мы так рады тебя видеть, идиот, — сказала она и с разбегу крепко обняла Гарри. — Ну ты даёшь, Гарри. Я же твой лучший друг! — ненатурально обиделся Уизли, обнимая его. — Ребята, я так по вам скучал. — Наверное, впервые за долгое время гриффиндорец чувствовал хоть какое-то облегчение. — Но как? Кто-то из Пожирателей сказал, что ты… что ты умер, но мы не верили этому, конечно же. А где Малфой? — Он в поместье. Его и крестражи захватили. — Что?! Этот хорёк… — яростно начал Рон, но Гарри его прервал. — Нет-нет! Драко здесь не причём. Я должен его спасти, — сказал Поттер, хмуря чёрные брови. — Что? Но это же опасно! — возразила Гермиона. — Меня это не волнует, вы же знаете. Тем более нужно забрать крестражи, а по возможности и уничтожить. Почему-то мне кажется, что теперь они все находятся под боком у Волан… — Рон зажал ладонью рот мага. — Не называй его имя! На нём Табу! — испуганно прощебетал долговязый. — Что? — Рон хотел сказать, что у назвавшего имя Того-кого-нельзя-называть будут большие проблемы, ведь только чокнутые или члены Ордена Феникса не побоятся произнести это вслух, — объяснила Гермиона, приглаживая стаявшие дыбом волосы. — Ясно, — прошептал Гарри, в задумчивости покусывая кровоточащую из-за частых надкусываний губу. — Ах да! Я хотел вам кое-что отдать. — Что это? — спросил Рон, пялясь на небольшой мешочек с монетами. — Это же элементарно, Рон. Это те же самые монеты, которые были у нас на пятом курсе! Где ты их достал? — Джордж и Фред достали. — Да ладно?! И как они? — спросил Уизли, взяв в руки одну из монет. — Всё нормально. Насколько нормально это может быть в данной ситуации, — нервно усмехнувшись, ответил Гарри. — Во всяком случае я пришёл сюда не для милых бесед. Раздайте это всему Отряду Дамблдора, так мы сможем взаимодействовать. Я не хочу, чтобы люди теряли надежду, в тёмные времена всегда нужно обращаться к свету. — Прям как Дамблдор, — удивлённо протянул Рон. — Мне ещё далеко до него. — Но почему ты не показался раньше? И разве ты не встретишься с остальными? — спросила Гермиона. — Это создаст ненужную суматоху, Пожиратели всегда смогут прочесть ваши мысли, — ответил гриффиндорец, расчёсывая пятернёй волосы. — Но они должны увидеть тебя! Тогда они поймут, что не всё потеряно! — воскликнул рыжий, не понимая решения Гарри. — Необязательно цепляться за что-то или кого-то в ожидании решения проблемы, нужно самим попытаться что-нибудь предпринять. Я уверен, что они понимают это. И… — Гарри?! — удивился Невилл, с силой протирая глаза, чтобы убедиться в реальности происходящего. — Это ты?! — Да, это я. Привет, Невилл, — вяло улыбнулся брюнет, явно не обрадованный тем, что кто-то ещё увидел его. Невилл стоял с улыбкой от уха до уха и жутко напоминал того милого мальчишку-первокурсника, чей взгляд ещё не омрачился войной. И Гарри был этому очень рад видеть в этом возмужавшем юноше детский восторг и радость. Ведь они так нужны были сейчас. Гриффиндорец подбежал к магу и крепко обнял его, радуясь возвращению друга. Вскоре в гостиную сбежался весь факультет, некоторые даже расплакались от счастья, почувствовав наконец спасительное облегчение. Они все подходили и пытались дотронуться до Гарри или сказать ему что-нибудь, а самому юноше оставалось только натянуто улыбаться и рассеянно отвечать на их реплики. — Мистер Поттер? — прозвучал голос, который подросток узнал бы из миллиардов. — Что я дала Гермионе Грейнджер на третьем курсе? — прошептала женщина, подойдя к Гарри и приставив палочку к его горлу. — Маховик времени, профессор, — ответил парень, вновь ощущая себя на уроке Трансфигурации. — Как же я рада вас видеть, — улыбнулась профессор, тепло обнимая ученика. Черты её лица разгладились, счастливая улыбка украсила тонкие губы, делая её разом моложе и добрее. Гарри не мог не ответить на её объятия, а поэтому позволил окружить себя тем теплом, которого ему так долго не доставало. — Ну что же, — начал юноша, оглядывая взглядом собравшихся, — рад всех вас видеть. И я бы остался, но не могу. Говорить мне тоже некогда. Я ухожу сегодня ночью, но перед этим хотел бы отдать кое-что вам, профессор, и членам Отряда Дамблдора. Думаю, вам знакомы эти монеты, — Гарри открыл мешочек и положил его на стол. — Также я бы хотел связаться с Орденом Феникса, если это возможно. — Первокурсники и все остальные жадно ловили его слова, явно ожидая продолжения. — А куда ты уходишь, Гарри? — спросил Симус. — Это задание Дамблдора, я не могу его не выполнить, — уклончиво ответил маг, не желая вдаваться в подробности. Он вообще хотел стереть из памяти своё появление у всех, кроме Гермионы, которая (он был уверен) сможет сдержать этот секрет, если он попросит. — Мистер Поттер, а Вы правда летали на гиппогрифе? — спросил какой-то мальчишка первокурсник с стоящими дыбом светлыми волосами. На его щеке была длинная царапина, шрам от которой останется навсегда. Не такой судьбы Герой хотел для детей. — Эм, да, но вам, молодой человек, ещё рановато, — улыбнулся юноша, вспоминая третий курс. — И зовите меня просто Гарри, хорошо? — Конечно, Гарри! — отозвался хор голосов. — Так, вам всем пора умываться и одеваться. Скоро начнутся занятия, — сказала профессор Макгонагалл, похлопав для привлечения внимания. — Сегодня Снейп созывает собрание, — сказала она Гарри. — Хм, думаю, я пойду с вами. — Но… — Я пойду с вами, профессор, — тоном, не терпящим возражений, сказал Гарри, заставляя Минерву дрогнуть от стали в голосе мальчика. — Хорошо, в пять часов у Большого зала ждите меня. А затем Гарри ожидала карусель ужаса. Ходя невидимкой за своим друзьями, юноша тревожно оглядывался по сторонам, каждый раз натыкаясь на грустные и замученные лица. Холод сковал его тело, ему даже казалось, что он сможет выпустить пар изо рта, но то было лишь обманом сознания. Сидя на уроках, которые были просто отвратительными, магу хотелось сбросить свою броню и крикнуть во весь голос, что он здесь. Хотелось выставить Пожирателей ко всем чертям из Хогвартса, так как они не имели право находиться здесь. На Магловедении студентам промывали мозги по поводу маглов. Это было настолько дико и нелепо, что хотелось блевать. Гарри казалось, что даже некоторые слизеринцы понимали это, но стоически держались, не желая приобретать себе проблем. На Защите от тёмных искусств отрабатывались непростительные заклинания. На провинившихся учениках. В один прекрасный момент гриффиндорец не выдержал и невербально поджёг мантию учителя. Невилл сказал, что это сделал он, получив порцию Круциатуса. Дальше Гарри пришлось сдерживаться. Находясь на грани срыва, маг сидел на подоконнике в гостиной. Ему хотелось реветь от безысходности и рвать всё на кусочки, но он не мог себе этого позволить, кусая губу, заставляя её вновь кровоточить. Атмосфера Хогвартса, когда-то бывшего родным домом, угнетала. Давление ощущалось абсолютно со всех сторон. Гарри вновь задумался о младшекурсниках, которые были слишком малы для этого. Юноша со стоном откинулся назад, сильно ударяясь о каменную стенку. За окном чёрными и уродливыми кляксами летали дементоры, высасывая жизнь из всего, что попадётся им под руку. Был октябрь, а холод стоял несусветный. Серое небо садилось всё ниже с каждой секундой, и Гарри казалось, что в один раз оно раздавит всех людей. Ему даже хотелось, чтобы так случилось. «Драко, если ты меня слышишь, я не знаю как, то, пожалуйста, ответь мне. Я… Я не могу без тебя». Это было до жути банально, но Гарри было на это наплевать. Они не виделись слишком давно, и юноша чувствовал зудящую пустоту внутри себя. Пустоту, пропадающую, когда Драко находился с ним. Наверное, блондин ему нравился. Как человек, конечно. Гарри слегка покраснел и прислонился лбом к холодному окну, пытаясь остыть. Маг решил попытаться позвать Дэна. «Эй, ты меня слышишь? Дэн, ответь, прошу… Надеюсь, ещё услышу тебя». Как же он был близок к правде, посылая это сообщение адресату, место нахождения которого не знал. — Гарри, куда ты исчез?! Мы волновались! — сообщила Гермиона, прорываясь сквозь купол мага. — Ты ведь на окне сидишь? — Я не мог смотреть на всё это, простите, — виновато сказал Гарри, стягивая с себя мантию-невидимку. — Это не твоя вина. — Точно! Гарри, мы уверены, что ты победишь этого гада, — чересчур уверенно сказал Рон, как-то сочувственно хлопая брюнета по плечу. — Но мы не совсем за этим пришли. — Мы бы хотели, чтобы ты пришёл в Выручай комнату. Стой! Мы знаем, что это опасно, но люди хотят тебя видеть. Им очень нужен свет, — отчаянно посмотрела в глаза друга Гермиона, пытаясь там что-то найти. — Когда сбор? — спросил юный маг, даже не пытаясь возразить. — Они уже там. У Пожирателей сейчас собрание наедине со Снейпом, так что они не могут поймать нас. Я надеюсь. — Пошли, а то уже четыре часа. Скоро мне надо будет идти на собрание. Гарри вновь скрылся с глаз долой, накидывая мантию. Он на всякий случай взял в руку палочку, чтобы в случае чего отразить нападение. Юноша отметил, что останется абсолютно беспомощным, если её у него отберут. Маг почувствовал себя ущербным, жалким, а поэтому решил научиться простейшим невербальным заклинаниям, чтобы хоть какой-то козырь Гарри смог бы вытащить из кармана. Гриффиндорец заметил, что не видал ни одного привидения за целый день. Даже Пивз отмалчивался. И эта гробовая и нагнетающая тишина казалась чужой в этом месте, где даже во время каникул было намного живее. А на праздники тем более. Вдруг Гарри вспомнил. Сегодня был Хэллоуин. Но не было никакой атмосферы веселья, и лишь холодная отчуждённость замка создавала мрачный образ, который хоть как-то мог быть связан с Днём всех святых. С днём, когда его родители умерли. Именно тогда на его лбу появился этот злополучный шрам и статус «Мальчика-который-выжил». Но Гарри отдал бы всё на свете, чтобы просто хотя бы один день посидеть в окружении своей семьи и друзей, всех тех, кто ушёл из жизни слишком рано. Юноша представил себя сидящим за столом, а его окружали призраки, тянущие к нему свои полупрозрачные руки. От этой картины гриффиндорец зябко поёжился, обнаруживая, что они стоят посреди средних размеров комнаты, в которой был камин, а также несколько несколько гамаков с эмблемами факультетов, крепящихся непонятно куда. С них разом соскочили Невилл, Полумна, до этого задумчиво смотревшая в потолок. Симус, Дин, Лаванда и остальные ребята встали с пола, увидев Рона и Гермиону. Их гамаки, кстати, здесь тоже присутствовали. Студенты смотрели на них с мольбой в глазах, они желали увидать Гарри. Это было почти что наваждение для почти сдавшихся подростков, словно глоток свежего воздуха, которого самому гриффиндорцу уже давно пережал Волан-де-Морт. Маг не стал их томить, поэтому почти сразу же снял с себя мантию-невидимку. Все взгляды были сосредоточены на нём. В глазах некоторых чумазых девчонок стояли слёзы. Они все разом кинулись к нему, принимаясь обнимать и выпрашивать что-то. Только минут через пять Гарри удалось вырваться из этого плена. — Привет. Как видите, со мной всё в порядке, — улыбнулся уголками губ подросток, разводя руки в стороны, показывая всего себя. — И поверьте, всё и будет в порядке. Сколько раз мы все вместе преодолевали какие-то барьеры? Достаточно много, чтобы стать сильными для победы над всеми ними. Я очень ценю то, что вы делаете, правда. Я восхищён вашей стойкостью и мужеством. Мы на середине пути, в конце которого победа будет у нас. — Гарри обвёл взглядом аудиторию. — Другого выхода нет. Вы отлично справляетесь, правда. Верьте в себя, в счастливый конец, не опускайте руки. Вы, как самые старшие, очень нужны младшекурсникам. Не забывайте об этом, хорошо? — Ты опять уйдёшь, Гарри? — спросил Джастин Финч-Флетчли, проигнорировав вопрос мага. — Я вынужден. Миссия ещё не пройдена. Осталось немного. — Гарри врал. Безбожно врал, вселял надежды на скорый счастливый конец, но он не мог иначе, смотря в эти доверчивые и измученные глаза, покрасневшими от слёз и недосыпа. — А что делать нам? — спросила Чжоу, выходя вперёд. Странно, гриффиндорец её не заметил. — Не сдаваться, конечно, — задумчиво протянула Полумна, вновь сев в гамак и болтая ногами. — Гарри хотел сказать, что мы не должны опускать руки не смотря ни на что. Ведь вместе мы представляем большую угрозу. — Спасибо, Полумна, — с благодарностью обратился к девушке маг, радуясь, что у них есть эта чудесная девушка. — Именно это я и хочу сказать. Кстати, Гермиона, вы раздали им монеты? — Да, — кивнула девушка. — Хорошо. Теперь я всегда буду с вами на связи. И не волнуйтесь, если я вам не отвечаю. Значит, у меня есть веская на то причина. — Кстати, где Малфой? Очень странно, что его нет. Он должен чувствовать себя просто прекрасно, ведь теперь Он у власти, а его папочка всегда был на его стороне, — поинтересовался Симус. — Об этом я тоже хотел поговорить, — Гарри глубоко вздохнул, пытаясь придумать достоверный рассказ. — Др… Малфой теперь на нашей стороне. — Что?! Как?! — сразу же послышался вой удивлённых голосов. — Мы сами были в шоке, но поверьте, так оно и есть. Даже если звучит мерзко, — сказал Рон, пытаясь утихомирить народ. — Каждый имеет право на второй шанс. Ведь в каждом из нас есть свет, — почти прошептала Полумна, но её услышали, перед этим закрыв рты. — Да, — Гарри в который раз почувствовал тепло и дружескую любовь по отношению к подруге. — И не надо спорить. Малфой очень помог, доказав свою преданность, — сказал Гарри, чувствуя, что эти слова принадлежат не ему. — Я ещё свяжусь с вами. А теперь мне нужно идти, простите. Ещё увидимся, — попрощался он, накрывая себя мантией-невидимкой. Его ждало ещё одно собрание. Вот только на него Гарри не приглашали, да и опасность быть раскрытым велика, но юноша упрямо нёсся вниз по ступеням, полагая, что придёт немного раньше профессора Макгонагалл. Маг опёрся о каменную стену, сел на холодный пол, прижав колени к себе. Как же ему было холодно. Внутри него разлеглась ледяная пустыня, с каждым днём всё сильнее захватывая островки тепла. А всё началось с пещеры. То был последний день, когда Гарри видел Дамблдора. Гриффиндорец посмотрел на свои неестественно белые руки с ярко выделяющимся голубыми венами, протянувшимися плотными, но хрупкими нитями через всю ладонь, предплечье, убегая далеко. Туда, где находились шрамы от Сектумсемпры. Заклинания, чуть не убившего его. Бледные полоски стали напоминанием о том дне, когда Мальчик-который-выжил чуть не испустил последний вдох. Гарри стал дышать на свои ладони, которые он тёр друг о друга, чтобы хоть как-то согреться. Но гриффиндорец понимал, что никогда не сможет этого сделать… Ибо руки мертвецов забрали его сердце, оставив на его месте ледяной кристалл, медленно губящий парня. Неожиданно дождь забарабанил по крышам. Вскоре тяжёлые капли с звонким звуком ударялись о лужи, созданные ими же. Гарри встал и зашагал к окну, чтобы насладиться прекрасным и завораживающим зрелищем. Послышался гром. Сверкнула молния, осветив чёрные силуэты дементоров, которым было абсолютно наплевать на окружающую обстановку. Они делали своё дело. Гарри усмехнулся, подумав, что скоро станет похож на этих бездушных кукол, высасывающих души из живых существ в надежде заполнить пустоту внутри себя. Но у них ничего не получается, а поэтому, не желая осознавать очевидного, они продолжали воровать чужую жизнь, поддерживая видимость своей. — Я больше так не могу, — послышался надрывный шёпот девушки. — Я… Я думала, что всё станет лучше, когда Он станет главным… Как же я была глупа и слепа. Как мы все ошибались! — чуть ли не взревела незнакомка, но её остановил другой голос, успокаивающий и неожиданно мягкий, мужской. — Знаешь, я всегда не поддерживал их точку зрения. Точнее… Поддерживал, но не до такого маниакального безумства… — Ты ведь знаешь, что мы трупы из-за этих слов? — усмехнувшись, спросила девушка. Пара вышла из-за угла, и Гарри смог получше их рассмотреть. Это были слизеринцы. Какой-то парень и девушка, напомнившая ему Асторию Гринграсс. Её идеально уложенные светлые волосы, безупречный образ придавал ей ещё больше опасности и безумства. Красные глаза, быстро смотрящие по сторонам, и бегущая вниз по подбородку струя крови, глухой плач… Парень же выглядел не так опрятно, но сохранял спокойствие. Хотя и под его глазами появились тёмные круги, а неестественная бледность сделали его похожим на мертвеца из пещеры. Не хватало только белых глаз. — Мы все здесь трупы! — Тшшш, всё будет хорошо. — Хорошо?! Ты помнишь, ушёл Малфой? Теперь его поступок мне не кажется глупым. Он был самым умным, понимаешь? — И где он теперь, Астория? Где?! — вдруг сорвался парень. — Прости. Просто… Нужно быть осторожнее, хорошо? — Хорошо, Артемис, — тихо ответила блондинка, низко склонив голову. Дальше они шли в полной тишине, даже не смотря друг на друга. Гарри никак не мог отойти от увиденной картины. Он почувствовал себя гадко, став свидетелем чьей-то слабости. Драко его бы точно убил за это. Неужели слизеринцы тоже страдали и переживали? Они понимали, что это утопия, что жизнь, построенная на безжалостной диктатуре и страхе, не будет хорошей. Вот только другие люди, вбившие себе в мозг, что студенты зелёно-серебряного факультета представляют из себя мерзких трусов, поддерживающих Волан-де-Морта, не видели этого. Просто не хотели видеть нечто иное, чем привычные всем образы. Его думы прервали шаги. Звонкий стук каблуков о каменный пол. Профессор Макгонагалл, гордо подняв голову, уверенной поступью шла в кабинет директора. Гарри не знал как, но женщина ощутила его присутствие, коротко посмотрев на то место, где по её предположениям находился гриффиндорец. Вскоре они оказались у статуи горгульи, скрипящим голосом спросившей пароль. Юноша старался шагать в такт с профессором, чтобы не привлекать подозрения в свой адрес. — Все здесь, — сказал Снейп, держа руки за спиной и смотря в окно. — Я собрал вас, чтобы обсудить упразднение такого предмета как Магловедение. — Что?! — взвилась Алекто Кэрроу, преподававшая этот предмет. — Не думаю, что внушение ученикам, что маглы — тупые животные, является нужным. — Но… Но, — ошарашено проблеяла женщина. — У нас престижное заведение, которое не должно обращать на них внимание. Ученики сами в состоянии всё понять, поэтому этот предмет, на котором вы даже не продвигаетесь дальше, профессор Кэрроу, нам не нужен, — пояснил мужчина, вызвав волну негодования у Кэрроу и непонимание у других учителей. Но Гарри понимал, что Снейп хотел оградить студентов от этой безумной, хотел воспрепятствовать хоть как-то моральному разложению детей. И эта новая сторона, неожиданно открывавшаяся для гриффиндорца, заставила чувствовать некую благодарность и даже уважение. Ведь Волан-де-Морт узнает о решении Снейпа и поинтересуется, чем мужчина руководствовался. Слизеринцу придётся закрывать свой разум ещё тщательнее, чтобы не выдать себя, чтобы не открыть ему то хорошее, что осталось в этом одиноком и совершенно печальном человеке. — Поднимите руки, кто согласен с этим предложением. — Поднял руки весь старый состав учителей, оставив в гордом одиночестве брата и сестру Кэрроу. — Хорошо. С этого момента предмета Магловедение больше не существует. На этом всё. Все ушли. Все, кроме Минервы и Гарри. Юноша смотрел на эту сильную женщину, которая ничем не выдавала своих настоящих чувств. — Я, кажется, сказал, что все могут быть свободны, — холодно сказал Северус, читая какой-то пергамент. — Зачем? — Гарри чувствовал себя меж двух айсбергов, которые вот-вот столкнуться и раздавят маленький кораблик, непонятно как оказавшегося между этих ледяных гигантов. — Северус, я знаю вас с самого детства. Не думаю, что вы можете от меня что-либо скрыть, — женщина вытащила из своего кармана козырь, давя на больную точку нового директора. — Вы всё прекрасно слышали, не заставляйте меня сомневаться в вашей компетенции. — Снейп имел ввиду возраст женщины. И Макгонагалл его прекрасно поняла, недовольно поджав тонкие губы. — Не понимаю людей, которые хотят казаться ещё хуже, чем они есть, — напоследок сказала она, поняв чем руководствовался мужчина, принимая это решение. И не смотря на холод в её голосе, лёд в глазах немного растаял. Северус напряжённо застыл, переставая читать, но не убирая листок от лица. Слова, как бы не хотел он этого признавать, заставили образоваться небольшой трещине на барьере. Гарри остался подольше, пытаясь разглядеть лицо профессора. — Не стойте, как истукан, Поттер. Идите, — сказал Снейп, разом переворачивая все внутренности гриффиндорца. Он внимательно осмотрел себя, не замечая никаких видимых частей своего тела. — Идите в подземелье, пройдёте тунель, затем направо, налево, прямо, дойдёте до стены, закроете глаза и пройдёте сквозь неё. — Спасибо, сэр, — ответил Гарри, понимая, что, может быть, совершает больше ошибку, выдавая себя. Но какая теперь разница? Ему дали чёткую инструкцию по выполнению этого задания. Он выбежал за деканом своего факультета, всё ещё не понимая, что только что произошло. Как Снейп смог увидеть его? Неужели он чем-то выдал себя? А что ещё самое интересное, это то, откуда директор знал, что Гарри бежит в поместье. Эта мысль остановила гриффиндорца, уже дошедшего до картины Полной дамы. А вдруг Волан-де-Морту тоже известно о его планах? «Нет, — успокоил себя маг, — иначе бы меня уже вели к нему». — Профессор, я должен идти, — голос Гарри после долгой тишины звучал как тот самый гром, что никак не переставал греметь. Юноша не снял мантию, оставшись невидимым. — Я понимаю, Поттер, — ответила женщина. — Будьте осторожнее. И не смейте не вернуться. — Я вас не разочарую, профессор, — улыбнувшись, сказал Гарри. — Передайте всем, чтобы не теряли веру в себя. А затем Гарри побежал на Астрономическую башню. Он мчался туда, как ненормальный, не желая больше терять ни секунды. Ему было наплевать на глухие звуки, что создавались, когда он шагал. Перед его глазами маячил образ Драко, запертого в сыром подвале. Он заставлял гриффиндорца ещё сильнее поднажать. Дождь залил всю площадку Астрономической башни, каплями разбиваясь о каменный пол. Молнии сверкали из-за всех сил, словно боги вели между собой войну. Гарри захотелось заорать во всё горло, вываливая в пустоту всё то, что накопилось у него внутри. Чтобы хоть как-то попытаться извлечь из себя ледяной кристалл. Маг засвистел что есть сил, чувствуя, что Бродяга его услышит. И он был прав. Словно ангел смерти фестрал появился из тьмы, освещаемый светом молний. Это было воистину жуткое и прекрасное зрелище: скелет, обтянутый чёрной кожей, счастливо летит к нему сквозь грозу, не замечая её. Бродяга приземлялся на площадку Астрономической башни. Конь подставлялся под ласковые руки Гарри, гладящие его по голове. После приветствия маг запрыгнул на своего нового друга, и они вместе сорвались с высоты вниз. Они могли бы умереть. Гарри усмехнулся, крепче вцепляясь в гриву фестрала. Было бы глупо умереть вот так. Хотя, возможно, и красиво в каком-то смысле этого слова. С Гарри чудом не соскользнула мантия, уже не скрывающая его, а только мешающая. Дождь лил, нещадно обрушивая на путников свой гнев. И юноше это нравилось. Нравилось ощущение полёта, опасности, бегущих капель по его незащищённой коже. Через минут десять полёта внизу показалось поместье Малфой, прекрасное и одинокое в своём великолепии. Четырёхэтажный особняк с небольшими башнями, расположенными симметрично, красивым и жутким садом и невидимым защитным куполом, через который Гарри должен пролететь. Если у него не получится сделать это незаметно, то ему конец. Это походило на безумие, но именно сейчас, находясь так близко к смерти, Мальчик-который-выжил чувствовал себя живым. Он чувствовал бешено колотящееся в груди горячее сердце, а не ледышку, кровь, которую сильнейший насос гонял по всему организму. И это было чудесно. Не хватало только Драко, чтобы друг также смог бы полюбоваться всем этим великолепием, разделить его вместе с ним. А барьер был всё ближе. Гарри чувствовал его, неумолимо приближаясь к границе. А ещё юноша знал, что Волан-де-Морта в особняке нет. Эта связь сыграла на этот раз в его пользу. Гарри был очень рад этому. Со всей своей гриффиндорской безрассудностью, маг ускорился будучи буквально в десяти метрах от купола. Его ноги почти касались длинной травы, обволакивающей их своими щупальцами. Юноше захотелось громко смеяться, но он сдержался, проникая на территорию врага. Теперь ему нужно было быть предельно собранным и острожным в этом гадюшнике смерти. Кольцо горело, чувствуя рядом свою вторую половинку. Гарри оставил Бродягу в саду, чем-то напоминающим лес из Страны чудес. Высокие чёрные, словно сгоревшие, деревья были своеобразной защитой поместья, лабиринтом, в конце которого игрока ждёт приз. Их толстые стебли нельзя было обхватить руками, а свисающие крючковатые ветки напоминали костяные руки, жаждущие заполучить живое существо в свои объятия. Тусклый свет проникал сквозь редкие просветы, и казалось, что ещё немного и из воздуха появится широкая улыбка Чеширского кота. Гарри чувствовал себя Алисой, ищущей правильную дорогу. Под ногами шуршали грязные листья и сухие ветки, напоминавшие обгорелые кости. Маг понял, где он находился. Это был сад костей. Сад несбыточных надежд, выброшенных на помойку трудов, разбитых сердец, детских разбитых мечтаний, которых взрослые так бережно вырвали из груди ребёнка и брезгливо скинули с обрыва в этот сад смерти. И ему нужно дойти до конца, чтобы вернуться обратно. Как бы парадоксально это не звучало, ситуация была такова. План у него был простой и ясный, но была одна проблема: его ещё нужно было привести в действие. Неожиданно вспомнились строки из «Алисы в стране чудес»: «Не грусти. Рано или поздно все станет понятно, все станет на свои места и выстроится в единую красивую схему, как кружева. Станет понятно, зачем все было нужно, потому что все будет правильно». Эти слова его подбодрили, даже воспоминание о том, что его заперли в чулане на три дня после того, как тётя Петуния узнала, что он взял почитать эту книжку у Дадли, которому она была совершенно не нужна, но который устроил большую истерику по этому поводу. Книгу у него, конечно, отобрали, но мудрые строки навсегда сохранились в растрёпанной голове мальчика. Сейчас, идя по этим джунглям, Гарри очень надеялся, что всё когда-нибудь встанет на свои места и закончится. Это было его главным желанием. Странно, что юноша не попал ни в какие ловушки. А может, его уже ждали? «Нет, — сказал себе Гарри, — вероятность этого слишком мала. Или? ..» За свои старания он был вознаграждён величественным видом поместья Малфой. Он очень надеялся, что его связь с Волан-де-Мортом сыграет в его пользу, а не против. Нельзя исключать, что Пожиратели знают и ждут его. Но отступать Гарри не видел смысла, чувствуя прилипшую к коже одежду. Гроза всё никак не прекращалась, отыгрываясь за все те дни, когда властвовали тишина и спокойствие на небосводе. Кольцо Гарри загорелось. Оно светилось так, как никогда ранее. Золотой свет стал его путеводной звездой. Её тёплый свет направлял его не в сторону парадного входа, а куда-то в сторону, опять уводя в какие-то жуткие дебри. И маг терпеливо и безропотно шёл туда, всё же оглядываясь по сторонам. Сейчас он как никогда был рад подарку Драко. Юноша шёл сквозь кусты шиповника, чьи иглы цеплялись за мантию, оттягивая её назад и порываясь порвать тонкую ткань. Но Гарри не позволил отобрать у него не только единственное напоминание о семье, Хогвартсе, но и главное оружие. Отважно пройдя этот путь, гриффиндорец наткнулся на старую дверь в погреб. Но скорее это всего был вход в подземелье. Туда то ему и надо. Гарри аккуратно открыл ветхие ворота, стараясь не создавать лишний шум. Капли дождя барабанили по крыше, стекая вниз. Юноша поспешил залезть внутрь, что бы его там не ждало. — Люмос, — прошептал подросток, и при его словах пар клубами вылетел из его рта. Здесь было ужасно холодно. — Отлично. Сад смерти пройден, теперь новый этап — Лабиринт смерти. А что, неплохо звучит, — невесело усмехнулся Гарри, освещая длинный тунель. На полу была какая-то грязь, на стенах была… кровь. Её было немного, но брюнет всё равно почувствовал страх, который так старался сдерживать. Он шёл вперёд, создавая хлюпающие неприятные звуки, упрямо продолжая свой путь. «Идите в подземелье, пройдёте тунель, затем направо, налево, прямо, дойдёте до стены, закроете глаза и пройдёте сквозь него.» Гарри мог и не верить Снейпу, но почему-то мысль о лжи профессора Гарри отмёл сразу же, решительно веря в достоверность информации. Вскоре перед ним оказалось три пути, юноша повернул направо, чувствуя дежавю. Это место подозрительно напоминала трубы Хогвартса. Казалось, что сейчас выползет Василиск, и их игра вновь начнётся. Но ничего не произошло. Он повернул налево, спустился по лестнице вниз. Кольцо горело и светилось всё сильнее. Гарри был у цели. Осталось дойти до стены. Юноша перешёл на лёгкий бег, часть мантии, упав на плечи, обнажила голову героя. — Гарри?! — воскликнул кто-то сбоку, когда гриффиндорец уже видел эту чёртову стену. Но маг повернул голову на знакомый голос и с ужасом отпрыгнул от человека, вцепившегося в прутья решётки. Это был Дэн. — Мерлин великий, — прошептал Гарри, всё никак не отойдя от шока. — Это я, Дэниэл, помнишь? — спросил его двойник без шрама. — Н-но как? — Мы с Томом были в коме, а затем вернулись в свои тела, но ненадолго. Затем какой-то водоворот выбросил нас в какую-то комнату со склепом посередине. Там был Волан-де-Морт. Настоящий. — Тут всё по-настоящему. И… Ты сказал «мы»? — Прошу прощения, надо было сразу выйти на свет божий, потому что ты именно им перед нами и предстал. — Перед ним был Драко, нет, перед ним был Том. Немного другие черты, всё то же изящество, но немного другого рода. Более тёплые глаза и широкая улыбка, но сами губы были в запекшейся крови. И не только губы. Левая бровь была рассечена, порез на правой щеке, содранная кожа костяшках. Да и Дэн не выглядел лучше. Чёрные волосы были в крови, нос был разбит, а на шее был страшный порез, который мог убить его, но не убил. — Привет. Я всегда хотел вас увидеть, — первое, что пришло в голову, сказал Гарри. — Значит, та комната не только во времени, но и в пространстве перемещает. — Возможно, и в неё ходит Он. Не знаем зачем, но это нечто важное. Кстати, Драко за той стеной, — сообщил Дэн. — Я знаю, спасибо. Мы придём за вами, обещаю, — поклялся Гарри, залечивая раны друзей-двойников. — Мы и не сомневались, Поттер, — сказал Том, шевеля пальцами рук. — Спасибо. Гарри кивнул, закрывая глаза и выставляя левую руку вперёд. Ему нужно было пройти сквозь стену, которая чем-то напомнила ему проход на вокзале Кингс-Кросс. Словно сейчас перед ним появится большой поезд и платформа в клубах дыма, но он увидел изувеченного молодого человека с опущенной головой, чьи изящные руки сковали цепи. Ноги еле-еле держали его вес, то и дело подкашиваясь. Гарри подбежал к пленнику собственного дома, бережно обнимая Драко. Злость и обида оттеснили ледяной кристалл. «Как они могли?! Они… Они получат по заслугам». На смену этим эмоциям пришла радость и нежность, захотелось держать это подрагивающее существо в кольце рук и тихо нашёптывать на ухо всякую сентиментальную чепуху. Драко медленно, словно увяз в болоте, поднял голову и посмотрел серыми пустыми глазами на Гарри. Из его глаз вдруг потекли слёзы, которые тот не смог контролировать. Слизеринец был совершенно измотан и истощён. — Зачем ты меня мучаешь? Ты ведь мёртв, — спросил Драко без каких-либо эмоций. — Что? Нет! Я здесь, я жив, — сказал Гарри, вжимаясь в тёплое тело так, чтобы блондин почувствовал, что жизнь ещё теплиться в его теле. — Чувствуешь? — Зачем ты опять пришёл? Почему не оставишь меня?! — маг перешёл на истерику, вырываясь из объятий. — Слушай, успокойся. Это правда я, Хорёк, — Гарри взял его лицо в свои ладони, удивляясь холодности кожи. — Прости, что так долго. И Гарри сделал это. Он накрыл дрожащие и солёные от слёз губы бывшего врага своими, упиваясь этим моментом. Юноша понял, чего ему не хватало всё это время. Почему ему было так плохо одному. Нет, плохо без Драко. Как долго он был слеп и глух к правде. И как же права была Джинни. Девушка сразу всё поняла, но не оставила попыток добиться своего, хотя уже в заранее знала о исходе партии. Ледышка внутри медленно плавилась под огнём чувств, пожирающим внутри абсолютно всё. Ему не хотелось страстно наброситься на Драко, зная, что сейчас это совершенно не нужно. Гарри просто хотел дарить ему тепло и нежность, всё то хорошее, что в нём осталось, разделить со слизеринцем, начавшим отвечать на незатейливые ласки. Это было лучше. Намного лучше поцелуев с Чжоу или Джинни. С ними не было того вулкана ощущений, не было растекающейся по кровеносным сосудам лавы, бешено бьющегося сердца. С ними не заканчивался так необходимый организму кислород в лёгких, с ними не хотелось разделить вечность. Они не могли вернуть то тёплое из глубин чёрных холодных вод, не могли растопить лёд, освобождая место для горячего сердца. Возможно, это были желания, подписываемые юношеским максимализмом, но Гарри уже давно не был глупым юнцом. А они всё стояли не в силах отдалиться друг от друга даже на миллиметр. Казалось, что подходящие друг другу пазлы склеились раз и навсегда без возможности разделения. Гриффиндорец большими пальцами поглаживал узкую и хрупкую шею Драко, даря необходимое тепло. Мантия-невидимка давно упала на пол, забытая и одиноко лежащая на каменном полу. И Гарри убил бы Авадой любого, кто осмелился бы сейчас зайти и помешать им. Слишком долгожданным был поцелуй, слишком сильные эмоции и чувства он вызывал. Но всему когда-то приходит конец. Дыхание было на пределе, поэтому маг отстранился, но Драко потянулся вслед за ним, недовольный таким решением. Они столкнулись лбами и стояли с закрытыми глазами, впитывая каждый вздох и выдох друг друга, выжигая в памяти и сердце этот слишком ценный момент. — Гарри… Это правда ты, — хрипло сказал Драко. И не передать тот взгляд, которым он смотрел на своего… человека, которого он никому не отдаст. Сейчас блондин проклинал эти чёртовы железяки, сжимающие его кисти. Так хотелось потрогать, обнять, ощутить целиком. Слизеринец понял, что и не жил вовсе до этого момента, притворяясь одной из картонных декораций в их сумасшедшем спектакле. — Понял наконец-то? — Н-но как? — Сейчас это неважно. Я нашёл тебя. И Дэна с Томом тоже, кстати. — Что? — удивлённо спросил Драко. — Они за стеной, — сказал Гарри, указывая на барьер, в котором образуется дверь, когда через неё проходишь. Исчезает она только тогда, когда посетители ушли на довольно большое расстояние. — Тихо! — прошипел блондин. — Кто-то идёт. — Я рядом, — Гарри поцеловал его в краешек губ, затем накинул на себя мантию-невидимку. В комнату влетела напуганная и бледная Нарцисса. Она сразу же подбежала к сыну, но не пыталась обнять или хоть как-то дотронуться. — Поттер жив. И Лорд знает это, знал всегда. Ему кажется, что мальчик скоро будет здесь, поэтому направляется сюда. Он приказал мне… Приказал мне стереть тебе память, так как знает, что вы с Поттером… близки. — Что?! — крикнул Драко, вскинув голову. — Он хочет, чтобы ты создавал видимость вашей дружбы, но в конце предал его и передал Ему. — Нет, — прошептал Драко, опуская голову. — Я поставлю тебе блок. Он всего лишь сдер… — Нарцисса! И что же ты здесь делаешь? — спросила Беллатрисса, врываясь в комнату. Она безумно скалилась, накручивая на палочку длинную чёрную прядь. — Исполняю поручение Лорда, — холодно ответила женщина, превращаясь в миссис Малфой. — И что же так долго? — театрально изумилась Пожирательница, надув губы. — Мне разве нельзя поговорить с собственным сыном? — ощетинилась блондинка в ответ. — Конечно же можно! Но… Что ты говоришь — это важно. — Беллатрисса, кажется, не заметила холодности в свой адрес, продолжая гнуть свою линию. — Я говорю только то, что нужно. — Ну так вперёд. Алохомора! — наручники раскрылись благодаря элементарному заклинанию. Драко упал на пол. — Обливиэйт! — воскликнула Нарцисса, направив палочку на собственного сына. Беллатрисса отвернулась, разглядывая комнату. В это время миссис Малфой очертила круг и другие непонятные фигуры над головой сына, шепча: «Obice». — Он пришёл! Пошли, Цисси, нам нужно поприветствовать господина! — Безумная схватила сестру за руку, таща за собой. А в то время Драко медленно приходил в себя, мутным взглядом обходя помещение. Юноша медленно встал, шатаясь. Придя в себя, слизеринец с удивлением смотрел на себя, явно не понимая, какого чёрта здесь происходит. Этот был сигнал для Гарри. Будучи невидимым, гриффиндорец схватил ничего не понимающего блондина за руку, прорываясь сквозь барьер. Драко пытался кричать и вырываться, но маг наложил на него заклинание, не позволяющее воспроизводить какие-либо звуки. Он вскрыл замок на клетке Дэна и Тома, которые сразу же поспешили за невидимкой и шокированным Драко, во все глаза смотревшим на двойников. Малфой начал сомневаться в здравости своего рассудка, ведомый непонятно кем. — Свернёте направо, затем налево, пройдёте тунель и выйдете через ветхую дверь. Посвистите и к вам прилетит Бродяга. Кто-нибудь из вас видел смерть? — спросил голос, очень напоминающий голос… Поттера. — Я, — ответил Дэн, отлично понимая, что значит этот вопрос. — Хорошо, увидите обтянутый кожей скелет лошади, не пугайтесь, это Бродяга. Садитесь на него и летите куда подальше. Живо! — прикрикнул Гарри. Двойники кивнули и со всех ног побежали по указанному пути. — Поттер?! Какого чёрта? — спросил Драко, пытаясь вырваться из стального захвата. — Не сейчас, — отмахнулся гриффиндорец, пытаясь найти выход из затруднительного положения. — Гарри Поттер! — по туннелю разнёсся властный шипящий голос. — Невежливо покидать чужой дом, даже не поприветствовав его хозяев. — Лорд Волан-де-Морт во всём своём великолепии стоял на другом конце тёмного коридора.