Развей мою тьму

Нет средства согреться, если вдруг остановилось сердце. Нет средства от смерти на свете. Нет средства вернуться, если не получится проснуться. Нет средства от смерти, не похожей на ветер.

      Разбудил его звук военного рожка, возвещавший, как он понял, о начинающейся битве. А вот Шантиэля, похоже, это не волновало — он все также дрых кверху пузом, посапывая. Зорат застонал, пошевелившись — все тело затекло. Огурец тут же напомнил о себе тянущей болью. И тут произошло то, чего юноша совсем не ожидал. — Шантиэль, где ты там, вся битва без нас пройдет! В шатер влетел молодой эльф. Его светлые волосы шелком разливались по военному плащу, покрывавшем кольчугу, а и так большие сиреневые глаза распахнулись в немом удивлении, когда взгляд со спящего Шантиэля переместился на вампира. — Ааа, это… Я хотел… О прародительница! Шантиэль! Эльф подскочил на кровати, сонно рассматривая гостя. — Риналис, что ты тут делаешь? — Ну, там битва, а ты тут, а я… А тут такое… — замямлил блондин, переводя взгляд с друга на пленника. Шантиэль тоже посмотрел по направлению его взгляда. — Черт! Риналис, вышел отсюда, быстро. Белобрысый моментально испарился. Эльф встал с кровати и направился к вампиру. Тут же вход в шатер вновь отогнулся, и в ней появилась моська блондина. — Нет, а так-то очень даже соблазнительный. Теперь я понимаю, почему ты в шатре торчишь целыми днями. — Риналис! — заорал рыжий. Любопытная моська исчезла. Шантиэль присел возле пленника и ухватился за торчавший кончик огурца, медленно потянув его на себя. — Ммм, — застонал Зорат от ощущения пустоты в заднем проходе. Эльф застыл, рассматривая медленно закрывающуюся дырочку, влажно блестевшую от смазки. Жар тут же ударил в пах, скручивая внизу живота тугую спираль возбуждения. Не выдержав, он приспустил штаны и пристроился сзади, приставляя мгновенно затвердевший член к такой манящей глубине. Зорат, который уже было расслабился, вскрикнул от неожиданного проникновения. Эльф вошел одним махом, на всю длину, со шлепком впечатываясь в ягодицы. Крепко, до синяков сжимая гладкие бедра вампира, он дергал их на себя, затем отталкивал, позволяя головке чуть выскользнуть из тугого колечка. Все ускоряя темп, он уже рычал от возбуждения. Зорат максимально широко расставил ноги, раскрываясь полностью, впуская в себя до конца, и лишь в коротких, почти беззвучных стонах приоткрывая рот и хватая глоток воздуха. Острое, яркое ощущение накрыло его с головой, и он кончил, даже не прикоснувшись к члену. Тут же почувствовал, как содрогается внутри него Шантиэль, заполняя горячим семенем. Он навалился на него сверху, шумно дыша в затылок. — Ты тяжелый, — прохрипел Зорат. Парень с влажным звуком вышел из него, откидываясь на шкуры. Потянул за узлы веревки, развязывая юношу и тот с блаженством вытянулся, разминая затекшее тело. Эльф притянул его к себе, горячей ладонью поглаживая бок и живот вампира, который в умиротворении прикрыл глаза и пригрелся в объятьях. Через несколько минут до него вдруг дошло, что он сейчас нежится в руках своего врага, который насилует его, используя как подстилку, и заставляет проводить ночь с огурцом в заднице. Зорат дернулся, выпутываясь из кольца рук. Рыжий недоуменно посмотрел на него, а затем понял всю абсурдность ситуации и засмеялся. — Я же говорил, что тебе понравится. — Да иди ты, урод! Смех эльфа оборвался, а глаза налились свинцовой тяжестью. — Это я-то урод? Что ж ты так вдохновенно стонешь подо мной и подмахиваешь своей аппетитной попкой? — Тебе это приснилось! Не было такого! — огрызнулся вампир, повышая голос. — Ну конечно, — Шантиэль встал и, одевшись в доспехи, вышел из шатра, больше не произнеся ни слова. Зорат подтянул колени к подбородку, а затем спрятал в них свое лицо, вспомнив, в какой унизительной позе его увидел чужой эльф. Чужой? А Шантиэль — свой что ли? Что за бред. Он тряхнул головой, прогоняя дурацкие мысли. И все же, какой стыд! Тем временем эльф отправился на поле боя, но когда он туда пришел, битва уже заканчивалась. — Ты вовремя, — с усмешкой сказал подошедший Риналис. — Раньше тебя было не вытащить с места сражения, а теперь и поганой метлой не загонишь. Хотя, сейчас я понимаю причину этого. Сексуальная такая причина. Дашь присунуть пару раз? — Друг, ты совсем обнаглел. Угомонись уже. И так каждый вечер наведываешься к местным шлюхам. А это — моя добыча! — почти зло закончил Шантиэль. — Ладно, не горячись. Шлюхи — это не то. А вот вампирчик — ммм. От одного воспоминания у меня уже встает. Не знаю, почему меня так на них тянет. Я бы тоже хотел себе в палатку такого. Ты бы меня вообще тогда не видел, я бы не выходил из него, — засмеялся над своими же словами блондин. — Ну, так захвати. — Это тебе по рангу можно держать пленных, ты же маршал, а мне-то кто разрешит? — в его словах прозвучала досада. Они вернулись обратно в лагерь, но в шатер возвращаться не спешили, проезжая дальше к городу. Там, в местной таверне, подавали восхитительное эльфийское вино и гномий самогон. Риналис как всегда подозвал к себе милого мальчика в почти прозрачной тунике и парными бронзовыми браслетами на руках — меткой шлюхи. Шантиэль, несмотря на все подколки друга, решил остаться в одиночестве, мечтая вернуться к своему личному источнику возбуждения. А тем временем в шатре сидел раздосадованный вампир, зло сверкая красными глазами. А его состояние было вызвано злостью на самого себя. Он позволил взять себя в плен, поиметь, связать в развратной позе с овощем в заднице, позволить еще кому-то это увидеть (на этом месте он начинал представлять, что Шантиэль вытаскивает его на поле боя, где множество его товарищей и эльфов и оставляет в таком виде), и, наконец, он получал удовольствие, действительно подмахивая попкой, особенно в последний раз. Позор! Как он сможет смотреть в лицо своим друзьям? Хотя, увидит ли он когда-нибудь еще своих друзей? Зорат знал, что если не родители, то хотя бы государство должно было его выкупить, ведь он занимал далеко не последнюю должность в войсках. Но прошла уже почти неделя, а эльф ничего не говорил. Может, про него забыли? Он оказался никому не нужен? Вампир тряхнул головой, отгоняя детские страхи. Решено, надо бежать! Рыжий вернулся поздним вечером, слегка навеселе. Чуткий нюх вампира сразу уловил пары вина, да и блестящие глаза трудно было не заметить. Сам он есть не стал, но пленника покормил, оставив перед ним тарелку с виноградом. Затем улегся на кровать, схватив недочитанную книгу. Зорат решил, что лучшего случая, чем выпивший эльф, нельзя и пожелать. Он вытянулся на шкурах, выпятив обнаженную попку, и медленно поднес виноградинку к губам. Глаза эльфа застыли где-то на верхней строчке книги, на самом деле косясь на то, как юркий язычок вампира скользит по гладкой кожице фрукта. Затем виноград погружается в створку мягких губ, почти исчезая между ними, и вновь появляясь. Шантиэль целую минуту наблюдал за столь возбуждающим зрелищем, но на второй виноградине книжка полетела в сторону, шмякаясь об пол, а сам эльф полетел к вампиру, напрыгивая сверху и впиваясь в губы. Он даже не сразу понял, что его смущает, но, прервав страстный поцелуй, с удивлением взглянул на юношу. Тот ему отвечал! Ласкал его язык и прикусывал губы. — Хочу тебя… — прошептал Зорат на его изумленный взгляд, и у эльфа сорвало крышу. Он целовал его везде, легкими поцелуями-бабочками порхая по шее, груди, животу и даже ногам. Вампир тем временем пытался его раздеть, но скованные руки сильно мешали. — Расстегни, неудобно, — томным голосом прошептал он. Эльф замутненным взглядом посмотрел на цепь, на вампира, помедлил немного, но все же решился. Подскочив, вынул из сундука ключ и расстегнул оковы. Безумие тут же продолжилось. Зорат торопливо стягивал с парня рубашку и штаны, оглаживая освобожденными руками мускулистое тело, острые лопатки, крепкие ягодицы. Шантиэль лизнул языком пупок любовника и неожиданно заглотил торчащий кверху член. Зорат застонал, заметался по шкурам от острого, пронзившего наслаждения, а эльф все глубже погружал в себя орудие юноши, поднимаясь выше, щекоча языком дырочку на конце. Вампир не сдержался и взял его за голову, но не толкая, а лишь слегка направляя движения, двигая бедрами навстречу, пока не излился прямо в горло любовника. Тот все проглотил, еще и начисто облизав головку. После он спустился ниже, вылизывая вход в его тело, засовывая язык как можно глубже. Он этих движений вампир вновь возбудился, и, широко разведя ноги, с благодарным стоном принял в себя член эльфа. Его движения были не торопливыми, глубокими, чувственными. Вампир гладил его спину и ягодицы, подаваясь навстречу, сжимая коленями бока. Когда он уже начал сходить с ума от наслаждения, Шантиэль взял его под бедра, поднимая их кверху, высоко задирая ноги и разводя ягодицы в стороны, сам встал на колени, выпрямившись, и с силой начал вбиваться в тело юноши, натягивая его на себя до звучных шлепков. Зорат выгнулся до хруста в позвонках, забрызгивая спермой свой живот, через несколько секунд за ним последовал и Шантиэль, упираясь лбом в грудь любовника и с силой стиснув его ягодицы. Еще не отойдя от ярких вспышек перед глазами, он почувствовал острую боль в шее, горячий язык и губы, обхватывающие рану, чтобы не пролить ни одной капли. «Конечно, — подумал эльф, — Зорат проголодался, сколько дней прошло с тех пор, как я его кормил?». Но вскоре он почувствовал слабость, а вампир и не думал останавливаться. Тогда Шантиэль попытался его оттолкнуть, но тот уже набрал силы, питаясь кровью, а эльф, наоборот, ослабел. Поэтому вампир просто прижал его еще сильнее, высасывая остатки жизни через две маленькие точки. Потолок шатра поплыл перед глазами эльфа, холод липкими пальцами ластился к ногам, поднимаясь все выше. Шантиэлю казалось, что сердце замедлило свой ход, словно замерзая, медленно подкралась темнота, пока, наконец, не накрыла его своим куполом. «Вот и все, как глупо» — успело промелькнуть в голове эльфа. Зорат отпустил безжизненное тело, прикрыв его шкурами. Вот он и почти на свободе, но, смотря на бледное обескровленное лицо своей жертвы, радости он не чувствовал. Даже наоборот, что-то сжималось в груди, причиняя боль. Позволив себе еще несколько минут посмотреть на врага, любовника, пленителя — вампир не знал, как точнее назвать Шантиэля, он надел его одежду, накинул красный плащ и вышел в ночь.