Верь мне

Первая зима в Нью-Йорке сказалась на Роуз негативно, она простудилась, но к счастью с температурой она не мучилась. После той ссоры с Джеком, им пока не удалось вернуть прежние отношения. Они общались как хорошие знакомые, а некоторые просто не понимали, почему у них одинаковая фамилия. Со стороны они были похожи на брата и сестру, на хороших друзей, коллег, соседей по комнате, но не на влюбленных. Роуз вела себя холодно, но оставалась вежливой, не дерзила и не хамила. Молодой человек первое время даже не пытался наладить отношения, понимая, что лучше её сейчас не трогать. И только в конце декабря Доусон решил сделать первые шаги. Новый Год и Рождество они встретили в баре. Джек играл в карты, пил пиво вместе с Харрисом, который оставил там все свои деньги, полученные за пейзажи, а Роуз обслуживала столики чуть ли не всю ночь. Доусон предлагал ей сесть с ним или потанцевать, потому что музыканты в ту ночь тоже нашлись, но Роуз с натянутой улыбкой отказывалась и уходила на кухню. Не до танцев ей было. Сядь она хоть на минуту, Марта начнёт вычитать каждый цент за секунду бездельничества из зарплаты, а Чарли начнёт орать на весь бар. Парень так же встречал её с работы, но теперь даже не пытался поцеловать, потому что Бьюкейтер не горела желанием, и в знак приветствия лишь слегка улыбалась. Она теперь неплохо справлялась со своими обязанностями по работе, зарабатывала всю сумму без штрафов и вычиток, но он не собирался уходить от неё, да и Роуз признавалась себе, что не хочет терять Джека. Девушка пыталась прогнать засевшую в ней обиду, но как только она встречалась с глазами Джека, в голову лез тот вечер, тот разъярённый взгляд и слова, которые так её задели. К горлу подкатывал комок и ничего не оставалось, как просто сдерживать слёзы. Парень тоже преуспевал, разгружая тележки, доставляя товары до магазина. Рабочая сила была нужна, физический труд был прибыльным делом, особенно когда работаешь чуть ли не с утра до ночи. Теперь им хватало на еду, даже получилось поменять обоим одежду. Джек не сильно изменился, просто купил похожие брюки, рубашку и дешёвое пальто, а вот Роуз носила блузку с рукавами-фонариками, заправленную в длинную коричневую юбку, а сверху она накидывала самодельную шаль из пледа. Зеленое платье миссис Уитлок носить было нельзя. Когда тот пьяница разорвал лиф, Виктория зашила его, но швы постоянно расходились и Роуз надоело, что на неё постоянно пялятся. Так же, в гостинице старушки появился свет в коридорах, и можно было наблюдать, что разруха творилась не только в номерах заведения. Единственный раз за тот период времени, который они провели вместе в тёплой атмосфере, была ночь с 14 на 15 апреля 1913 года. После рабочего дня они не спали, вспоминая каждого, кого они знали, кого не нашли в списке на «Карпатии». Роуз даже зажгла одну свечку и поставила её на ночь к окну. В ту ночь Бьюкейтер вспомнила про свою мать, еле сдерживая слёзы вспоминая, какой она её видела в последний раз. Вспомнила о Кэле и как он её искал. Непроизвольно врезались в воспоминания и плачущие дети; люди, охваченные паникой; мёртвая тишина. В тот момент, Джек сидел рядом и сжимал её руку с такой нежностью и силой, которой он не причинял боль, а которой хотел показать, как она нужна ему. И Роуз представила: что бы было, если бы Хокли всё-таки нашёл её, или же она вышла на встречу к матери. А что бы было сейчас, если бы Джек не пережил ту ночь? Она бы просто не выдержала всего этого. Несмотря ни на что, он с ней, с ней его поддержка. Когда он рядом, ей спокойнее, ей хочется чувствовать его тепло. Бьюкейтер боялась представить, каково это, идти в мокром платье одной, без денег, протискиваясь сквозь толпу на улицах Нью-Йорка. Поэтому она не выдержала, позволила Джеку обнять себя и робко поцеловала его в губы, а затем снова опустила глаза. Сам Джек вспомнил о Томми, о малышке Коре. Он не мог вспомнить, видел ли он её на «Карпатии». Но больше всего Доусон скорбел по Фабрицио. Он даже рассказал Роуз, как они познакомились какими друзьями были, словно братья, были готовы ради друг друга на всё, и только катастрофа смогла их разлучить. Ему было тяжело окунаться в воспоминания, но и высказаться ему было необходимо. В газетах с утра напечатали статью о катастрофе прошлого года, ещё раз опубликовали список погибших пассажиров и расписали, какая помощь была оказана спасшимся после всего, а Молли Браун создала фонд для тех, кто потерял всё в ту ночь. Но молодые люди справлялись и без этой помощи. Если верить Джеку, то им бы вообще не помогли. Бьюкейтер вычитала это в одной из газет, которые раздавал тот самый мальчик. Выполнив своё обещание, она отнесла огромную стопку домой. Кипа газет теперь загромождала стол. Джек рассмеялся, но сказал, что они найдут им применение. Доусон продолжал рисовать и друзья с работы хвалили его талант. Один раз он нарисовал своего начальника и Рик, новый друг с работы, умолял нарисовать ему рога, даже поступило предложение прикрепить рисунок прямо к лобовому стеклу его автомобиля, но парень отказался, боясь потерять работу. Доусон очень переживал за происходящее между ним и Роуз, после того случая, он не знал как к ней подступиться. Бьюкейтер сказала, что простила его, но ему казалось, что это были лишь пустые слова. Поэтому молодой человек пытался найти любые способы вернуть доверие девушки, но со временем Роуз стала даже разговорчивее. Быстро смирившись с такой жизнью, она и забыла, к чему стремится на самом деле. Практически каждый вечер они прогуливались по центральным улицам Нью-Йорка, разговаривая о работе. Других тем не было, зато делились они друг другу всеми подробностями. Роуз успела наскучить эта дорога, от гостиницы до парка, от парка до площади и обратно. Так однообразно шли день за днём, неделя за неделей, а месяц за месяцем. Теперь они называли свой гостиничный номер «дом». В последнее время там было невыносимо. С каждый месяцем постояльцев становилось всё больше. Недавно рядом с их комнатой заселились пятеро мужчин — эмигрантов. Они говорили не на английском, шумели по ночам, и даже распевали песни. Ванная комната разрушалась буквально на глазах. Роуз заходила туда и замечала отсутствие кафеля в углах, сама ванна покрылась трещинами, а дно стало полностью жёлтым. Брезгливость ещё была при ней, но выхода другого не было. В декабре 1913 года пошёл сильный снег и из щелей шёл жуткий холод. Вот где и понадобились им газеты. Джек как мог плотно заполнил щели бумагой, но сквозняк всё равно остался. Складывая свои зарплаты, им так же не хватало на новое жильё. Они не потянут платить в два раза больше каждый месяц. Исчезла мечтательная Роуз, которая жаждала приключений, делилась не только новостями с работы, но и своими мыслями. По вечерам, она дома садилась на край стола и считала деньги, закончив подсчёты брала папку Джека, рассматривая новые работы, шла в ванну и ложилась спать. Голова была забита только работой, деньгами и портретами, которые рисует Доусон. Парень был рад, что хоть к этому интерес у неё остался. Папка, которую Джек успел приобрести, несмотря ни на что, толстела. В перерыве он либо шёл на оживлённые улицы и рисовал, либо приходил в бар к Роуз на обед и рисовал там, за столиком. Летом 1914 года Джек выгружал тележку рядом с баром, где работала Роуз, поэтому он решил забежать к ней. Там было много народу, тот же запах, как и два года назад, гул и тот же состав персонала. — Роуз! Все стынет, чёрт возьми! — раздался голос Чарли. — Да иду я! Иду! — крикнула в ответ Роуз, вырывая лист с блокнота и подходя к барной стойке. — Можно не кричать? Я помню про заказы. — Помнишь? Что-то не видно, — сказал мужчина, пихая в руки Бьюкейтер две тарелки. — Прекрати орать, Чарли, она уже несет их. Роуз натянуто улыбнулась женщине. — Уже несет, я сказала! — повысила голос Марта. Девушка вскинула брови и ушла к столикам. — Ваш заказ, — Бьюкейтер снова улыбнулась, дабы таким способом получить чаевые. Теперь она выглядела более менее лучше. Девушка начала есть и это было по ней видно. Появилось очертание фигуры, кости перестали выпирать как раньше, хотя она оставалась очень худенькой. Исчезли круги под глазами, а волосы отрасли до плеч и кончики кудряшек касались ткани блузки. — Твой женишок пришел, — сказала Марта, кивнув Доусону. Роуз обернулась и её губы расплылись в улыбке. Она быстро подошла к столику, держа в руках пустой поднос. — Привет, — сказала она, присев на стул и сразу схватив папку. Джек усмехнулся, наблюдая за ней. Девушка принялась рассматривать новые рисунки. Появились портреты рабочих: мужчина с бородой, в кепке и сигаретой в зубах, щурившись, он смотрел куда-то вверх. Молодой парень лежит на скамейке, он улыбался и тоже щурился от солнца. — Это Рик? — спросила Роуз. Джек продвинулся ближе и посмотрел на лист. — Да. — Если добавить кудри, будет чем-то напоминать… Томми. — Тем, что он ирландец? Парень с улыбкой посмотрел на Роуз. Теперь она могла делать причёски, но кудри были непослушны, поэтому через какое-то время они вылезали. А ведь девушка вышла из дома, подвязав волосы ленточкой. — Роуз… — М-м? Девушка не отрывала взгляд от рисунков, пересматривая старые работы. Она боялась посмотреть на Доусона, но тут он дотронулся до её руки и она подняла глаза. — То, что была тогда… — начал Джек, но я его тут же перебил громкий мужской голос. — Опять она сидит! — крикнул повар. — Взяла блокнот и подошла к столику! Быстро! — Вообще-то я принимаю заказ, — обернувшись, спокойной ответила Роуз. — Что ты там бормочешь?! — Если бы не кричал каждые пять минут, возможно, бы услышал, — прошептала Роуз и слегка рассмеялась, смотря на Джека. — Что она говорит, Марта?! Вы издеваетесь? — Я иду! — крикнула Бьюкейтер, выйдя из-за стола и переведя взгляд на Джека. — Дома поговорим. Как всегда? Молодой человек, улыбнувшись, кивнул. Девушка приняла заказы ещё у нескольких столиков и подошла к барной стойке, отдавая листок Чарли. И получив порцию нотаций, обернулась, улыбаясь. Её теперь не пугают его повышенный тон, она находит подобное поведение забавным и вообще, сегодня у неё на редкость хорошее настроение и даже парочка из бара не может его испортить. Роуз понесла готовую еду к столикам и в этот момент вошёл тот самый музыкант с волынкой. Девушка быстро зашагала на кухню к Марте и Чарли. — Там тот музыкант пришёл, — сказала она, зайдя внутрь. — Бегу, — отозвалась Марта, забирая тарелки со стола. Бьюкейтер толкнула дверь и выйдя в зал, замерла. Мужчина наигрывал что-то до боли знакомое, правда чего-то не хватало, но мотив был понятен. Девушка медленно перевела взгляд на Джека, тот тоже уставился на музыканта и еле заметно улыбался. — Это же Жозефина… — прошептала она. Тут Роуз сзади толкнула Марта. — Ну? Чего стоишь, надо деньги собирать. Ты с той стороны, я с этой. Я так понимаю с твоего женишка деньги не трясти? Так уж и быть, — женщина развернулась, бормоча себе под нос: — Какая старая песня… Бьюкейтер подошла к первому столику и криво улыбнулась, прислушиваясь к музыке. — Вам нравится наша музыка, сэр? Нужно будет заплатить нам, чтобы мы смогли выдать зарплату этому талантливому музыканту. Мужчина, сидевший за столом, нахмурился. — Он только что вошёл, а до этого я его не видел. Не буду я ничего платить. Рубашка его была измазана в саже, а руки были грубыми и огромными, даже ложка, которую он держал, казалась крохотной. Роуз была готова пожать плечами и уйти, но тут она поняла, что это вычтется из её зарплаты. — Эм… — она начала выдумывать. — Он был недавно болен и вот опять вернулся к нам и вообще, вы, я могу заметить, нечастый гость и просто не помните… — Это не ваш музыкант! — вдруг закричал посетитель. — Я видел как он играет на улице! Меня вам не обмануть, я не буду переплачивать! Музыка на время прервалась. Он, должно быть, перекричал Чарли. Роуз широко открыла глаза и часто начала хлопать ресницами. Сзади оказалась Марта. — Что случилось? — спросила она, косо глядя на Бьюкейтер. — Ничего, — дрожащим голос ответила Роуз. — Марта, ведь ты обсуживала этого… джентльмена? Почему ты не сказала, что теперь музыкант работает с нами, а я пою и за каждую песню нужно платить. — Чего?! — Летит Жозефина в крылатой машине… — начала петь Роуз, переводя взгляд с Марты на мужчину. — Всё выше, и выше, и выше летит… Тут мужчина, словно под гипнозом, кивнул и кинул на стол пятьдесят центов. — Так уж и быть, раз это у вас новшество, — пробормотал он. — Неужели ваша дыра начнёт процветать? Я здесь постоянно обедаю. Только гул рабочих. Не отдохнуть даже. Марта хотела что-то сказать, но увидев деньги, глаза женщины загорелись, как у хищницы, она схватила сначала монеты, потом отвела Роуз за плечи в центр зала. Бьюкейтер перестала петь и уставилась на музыканта. Тот улыбнулся беззубой улыбкой и начал играть песню заново. Бьюкейтер сообразила где начинать и снова запела. Она не помнила слов, пела два одинаковых куплета подряд, но голос у неё был восхитительный. Раньше Роуз иногда пела, когда оставалась в компании дам в том мире, но аккомпанимировали на фортепьяно и пела она другие песни. Марта собрала уже приличную сумму, обходя столики, ещё чуть-чуть и её слюни потекут на пол. Девушка стала центром внимания, но она даже не стеснялась, слегка покачивалась в такт музыки, хоть и звучание единственной волынки казалось скудным, но голос Роуз его дополнял. Поймав на себе взгляд Доусона, она улыбнулась, закончив петь. — И взлетает вверх. Куда? Вверх взлетает! — пропела она последнюю строчку и в баре зааплодировали. Роуз сделала реверанс и снова улыбнулась. Музыкант тоже присоединился к аплодисментам, в свою очередь девушка тоже захлопала в ладоши, как бы адресуя их мужчине. Она опомнилась: Марта забрала все деньги, сейчас и она, и музыкант останутся ни с чем. — Подождите одну секунду. Девушка влетела в кухню, когда Марта, жестикулируя, рассказывала Чарли: — Роуз стала петь! Наш рыжий барашек поёт! Посмотри, ты посмотри! И это только за одну песню, а если будет устраивать целые вечера? Бьюкейтер подошла и не стесняясь выдернула из её рук деньги. Марта возмущённо охнула, а девушка поставила палец к губам. Отсчитав чуть больше половины, она вернула пару монет женщине. — Ты совесть потеряла? — крикнул Чарли. — Аналогичный вопрос к вам! Деньги пополам и нужно отдать немного тому музыканту, без него ничего бы не вышло. А пела я, так что пятьдесят процентов мои. — Когда ты считать научилась, милочка? — рассмеялся мужчина. — Хорошо. Ты можешь попросить этого музыканта заходить к нам почаще? Девушка кивнула. Повар подошёл и вырвал из её рук монеты, снова пересчитав их. — Вот из своих пятидесяти процентов ему плати, а это наше. Бьюкейтер снова вышла в зал, её хотелось наброситься на этих двух, но она сдержала с себя и отсчитав ровно половину от своего заработка, вручила деньги музыканту. — Вы не могли помогать устраивать такие «концерты» почаще? Вы и заработаете, и посетителям приятно. Музыкант слегка кивнул. — С удовольствием, мисс, — прошепелявил он. — Я Дэвид Купер. — Роуз Доусон. Девушка прикусила губу, когда заметила, что Джек стоит справа от неё. Она попрощалась с музыкантом и медленно подошла к Доусону, протягивая ему заработанные деньги. Парень зажал в ладони монеты и слегка встряхнул их, а затем хитро улыбнулся. — Роуз Доусон… — Я представляюсь как мисс Доусон, — начала оправдываться девушка. — Просто моя фамилия слишком громкая и мне ничего другого в голову не пришло. — Что ж, я не против, — пожал плечами Джек. Молодой человек уже пообедал и нужно было спешить. Время перерыва кончилось, а он и так засиделся, слушая как поёт Роуз. Два сюрприза за день: она помнит песню, да ещё взяла его фамилию. Может быть Роуз и поцелует его. Ведь она начала улыбаться, смеяться, в ней снова проснулась жизнь, но всё равно чего-то не хватает. Чего-то главного. — Я пойду, мне пора. Роуз кивнула и потянулась к нему, чтобы обнять. Получилось неуклюже, словно они два подростка, которые очень сильно и давно друг другу нравятся. Девушка развернула голову, чтоб поцеловать его в щёку, Джек сделал тоже самое и их губы встретились. Бьюкейтер хотела отстраниться и уже упёрлась руками ему в плечи, но парень так сжал её в объятиях, поэтому у неё ничего не получилось. Хотя, она была рада, что не получилось выбраться. Марта толкнула Чарли в бок, когда он вышел что-то крича. Он тут же замолчал и оба уставились на целующуюся пару. — О, ну хватит, тут едят, а не…, а не… — пытался что-то вспомнить Чарли. — Марта, подскажи мне. Женщина цыкнула. — Идиот. Джек отпустил Роуз у которой явно закружилась голова, она встряхнула кудряшками и часто заморгала. — Ох, — она опустила взгляд. — Мне нужно работать, Джек. Удачи. Попрощавшись, Доусон вышел из бара в приподнятом настроении, прихватив с собой папку с рисунками. Рик О'Нейл, эмигрант из Ирландии, по совместительству новый друг Джека, уже ждал его около пустой тележки. — Где тебя носит, Пикассо? — сказал он, когда Джек появился в видимости. — Опять где-то остановился порисовать? Дай посмотреть. Рик постоянно называл Доусона разными художниками, хотя их стили рисования совершенно не совпадали. — Нет, я не рисовал, просто обедал, — пожал плечами Доусон. — А что это ты такой довольный? — прищурился ирландец. Это был крупный, высокий парень, со светло-медными волосами. Казалось, что он скорее блондин с оттенком рыжего. Рик хвастался своей щетиной. О'Нейл не брился, так как хотел отрастить себе густую бороду, он считал это признаком настоящего мужчины. — Или ты вкусно поел? Рик достал две сигареты и протянул одну Джеку. — А Чертёнок не должен здесь появиться? — спросил Джек. Чертёнком они называли своего начальника, потому что он был брюнет очень маленького роста, зато от его баса мог вздрогнуть любой. — Он сейчас привезёт новую тележку с товарами. Кажется нам придётся ехать в другую часть города. Там открылся новый магазин. — Надеюсь, нам за это много заплатят, — сказал Доусон. — У меня кончаются листы в папке. — Ты бы начал их продавать. Так и будешь копить? — спросил ирландец, выдыхая дым. Сколько раз художник это слышал. — Ха, думаешь это так легко? Помнишь Харриса с пейзажами? Сколько он продал своих работ? — За тот месяц ни одной. И, кстати, я давно его не видел. Джек кивнул, соглашаясь. Бен куда-то запропастился, у входа в парк его уже не было несколько дней. Молодой человек был неразговорчив. В мыслях вертелись последние два года, которые они тут прожили и в его голове постепенно складывалась картинка, как менялась Роуз. Что-то могло вернуть к жизни девушку, но что именно? Она снова улыбается, смеётся, её здоровье намного лучше, она не голодает, с условиями она тоже смирилась. — Знаешь, — прервал раздумья Джека Рик. — У Харриса была картина какого-то причала. Он, наверное, там не бывал, но место очень похоже на причал в Санта-Монике. Доусон, уставившись на дорогу, ответил: — Я там был, рисовал портреты и… Тут парень словно подскочил на месте. «Точно, — восклицал в уме он. — Я обещал Роуз свозить её туда!» — О'Нейл, ты гений! — художник больно ударил Рика по плечу. — Какая муха тебя укусила? — ирландец потер место удара и с недоумением посмотрел на Доусона. — Чем ты обедал, ненормальный? — Заткнись, Рик, — сквозь смех говорил парень и протянул руку. Молодой человек неуверенно ударил по ладони Джека. Вот, что ей не хватает. Нужно вывести Роуз за пределы Нью-Йорка, но для этого требуются деньги. Парень решил, что будет работать как проклятый, чтобы только накопить достаточную сумму. Он же и раньше путешествовал, несмотря на своё положение в обществе. Но сейчас нужно будет устроить потрясающий отпуск. И так прошел год. Год упорной работы с утра до ночи, без выходных. Нужно было накопить как можно больше денег, чтобы на славу отдохнуть в Санта-Монике. Он даже смог продать несколько портретов, правда, за гроши. Джек вспоминал, как он рисовал, прогуливался, веселился там до Парижа, и был уверен, что Роуз там понравится. Особенно после всего, что с ними случилось. Она как раз отдохнет. К счастью, плакать по вечерам в ванной Роуз перестала. Девушка смирилась, да и слезами она делала только хуже. В течение года, Бьюкейтер с пониманием относилась к тому, что Джек приходил поздно, уставший и не мог обмолвиться словом. Она думала, что он тоже хочет отсюда выбраться поскорее и делает все для этого, собственно как и она сама. Каждый день девушка приносила еду с бара, оставляла её на столе и, как бы не старалась бодрствовать, засыпала. Уж слишком поздно он возвращался. Доусон заставал её спящей за столом; поперек кровати; редко когда в самой постели и, собирая оставшиеся силы, укладывал её. Значит она его ждет, заботится и не охладела совсем. Больше подобных ссор не было. Просто в маленьком промежутке времени, когда они встречались, не хватало сил, чтоб начать серьезный разговор, если в этом кто-то нуждался. Бьюкейтер ловила себя на мысли, что безумно скучает. Ей надоело видеть лица Марты и Чарли, терпеть посетителей и разбираться с зарплатой. Роуз неплохо зарабатывала на пении. Музыкант к ним зачастил и по вечерам стали устраивать танцы. Марта сдирала деньги как могла и, скрепя сердце, отдавала половину девушке, а та делила заработок с Дэвидом. И этих денег хватало на еду, зарплата шла ей в карман, хотя Чарли опять начал задерживать её из-за чего Роуз бесилась и устраивала скандалы. «Я когда-нибудь сорвусь и разгромлю тут все», — однажды думала она, когда в день выдачи зарплаты на неё накричал мужчина. Бьюкейтер опять прогуливалась только от дома до работы, причем одна. Она постоянно с опаской оглядывалась по сторонам. Джек на работе, и на её крики маловероятно, что кто-то отзовется. За этот год волосы девушки стали чуть ниже плеч, на щеках снова горел румянец, а фигура уже почти приобрела прежние формы. В неё потихоньку возвращалась жизнь и она стала внешне похожа на прежнюю Роуз. Только вот мечта её не осуществилась. Да, она работала, пела, но не перед такой публикой ей хотелось выступать, петь ей тоже совсем не хотелось. Золотая клетка сменилась комнатой в гостинице, из неё выбраться хотелось даже больше. Уехать куда-то хотя бы на несколько дней, чтобы отдохнуть от этой рутины. С этими мыслями Бьюкейтер однажды сидела в гостинце, поздним зимним вечером 1915 года. Усевшись на кровать и обняв колени, она буравила взглядом все находящееся перед ней. До тошноты знакомый грязный цвет стены и пейзаж Харриса. Художника она не видела уже больше года, он куда-то исчез. Сейчас улица, которая была изображена на картине, немного поменялась. Открылись новые магазины, лавки. Парфюмерный магазин так разросся, что запах было слышно чуть ли не за милю. Теперь, в конце этой улицы, перед парком, была огромная телега с цветами. Просто потрясающее зрелище, а какой аромат! Но девушка не хотела прогуливаться там одна. И не только потому, что она боялась повтора того случая в парке. Завтра Роуз разрешили прийти попозже, ближе к вечеру, когда придет музыкант, значит она может дождаться Джека. Ужин уже остывал и девушка догадалась завернуть его в часть пледа, который она использовала как шаль. Джек уже шел домой по темным улицам. Раньше руки тяжело болтались внизу, пальцы еле держали папку с рисунками, а сейчас он не чувствовал сильной усталости. Мысль о том, что сумма, которую он планировал накопить, скоро будет лежать у него в кармане, его успокаивала и бодрила. Он носил все заработанные деньги с собой. Дома оставлять их нельзя, да и нужно было, чтобы для Роуз это был сюрприз. Доусон добрался до гостиницы и толкнул дверь комнаты. Девушка лежала на кровати в одежде, свесив одну руку, посапывала. На полу горела свечка, огонек подрагивал из-за сквозняка, но не потухал. Джек слабо улыбнулся, переставил свечку на стол и принялся разворачивать ужин. — Джек… — послышался сонный голос Роуз. Парень обернулся. — Что нарисовал? — сквозь сон поинтересовалась девушка. Джек усмехнулся и сел на пол около кровати. — Ничего… Бьюкейтер, не открывая глаза, начала водить рукой по кровати, чтобы найти ладонь парня. Они так давно не говорили, поэтому девушка не хотела упускать такую возможность, даже если она не могла разомкнуть веки. — Ужин я оставила, — сказала она, когда их пальцы переплелись. Джек приложил тыльную сторону её ладони к губам. Повисла тишина, Доусон положил голову на кровать, забыв про голод. Кажется, Роуз опять погрузилась в сон, но молодой человек не собирался вставать. Нарушил дремоту обоих громкий стук и звук разлетающегося стекла. Ветер к вечеру поднялся очень сильный, старое окно распахнулось и с силой ударилось о стену. Разбитое стекло долетело до середины комнаты, даже немного попав на постель. Джек вздрогнул, подняв голову. Роуз вскрикнула, резко села, распахнув глаза и схватившись за сердце. Сон сняло, как рукой. Холодный воздух ворвался в комнату из-за чего свечка тут же потухла. Взлохмаченные волосы девушки поднялись, кудри затрепетали и устремились назад, полностью открывая лицо Роуз. От морозного воздуха она тут же прищурилась и соскочила с кровати. — Стой, там стекло! — остановил её Джек, который уже метался по комнате, пытаясь не наступить на осколки и придумать, чем закрыть пустую раму от окна. — Я спущусь к Виктории, может есть другая свободная комната. Надень что-нибудь. Доусон взял одеяло, от которого был отрезан кусок и накинул на плечи девушке. Роуз прислонилась к стене, дабы не стоять прям перед окном, но комната была настолько маленькая, что от холодного воздуха было не скрыться. Не хватало ещё и заболеть. Бьюкейтер хорошенько укуталась в одеяло, бросая взгляд то на осколки, то на дверь. Виктория может заставить их платить. В гостинице такая разруха, что можно каждую трещину свалить на постояльца и потребовать деньги. Стиснув зубы девушка подумала, что такой номер у старухи не пройдет. Ей нужно было заботиться обо всём, а не людям, которые здесь живут. Тем более, живут здесь не богачи. Джек вернулся вместе с Викторией. Та ошарашенно оглядела всю комнату. — Ох, это уже не в первый раз. Такое уже было, там до сих пор к раме прибита плотная ткань, но она всё равно пропускает ветер, — проговорила она. — Миссис Уитлок, мы же можем переехать в другую комнату? — спросил парень. — Все занято, даже та комната, где вместо стекла плотная ткань. — А нам как быть? За новое окно нужно заплатить, — вмешалась Роуз. — Я так добра ко всем, что прошу за проживание очень мало, — начала старушка. — Поэтому на все хлопоты мне не хватает средств. Бьюкейтер вжалась в стенку. Когда же они переедут? — Где взять плотную ткань? — на выдохе, раздраженно сказал Доусон. Девушка подметала пол, собирая все осколки. Джек разбудил соседей и объяснив ситуацию, попросил молоток и гвозди. Ткань дала им Уитлок. — Интересно, а если все окна разом выбьет, она тоже ткань предложит? — говорил парень, забивая маленькие корявые гвозди в раму. — Джек, не переусердствуй, а то и раму придется менять. — Тут все надо менять, — ответил он. Молодой человек был раздражен. Раньше он не обращал внимания на состояние комнаты, а теперь его это нервировало. Если менять стекло, то ему придется потратить часть денег, которую он накопил и поездку придется отложить не до весны, а до лета, может даже позже. После того как Роуз убрала все стекло, она укуталась в одеяло и легла в кровать, Джек сделал тоже самое, но лег прямо в пальто. — Боже, как холодно, — сказала Бьюкейтер. Доусон прижал её ближе к себе. Нет, так это оставлять нельзя. Неизвестно сколько еще таких холодных ночей они проведут, если не поменяют стекло. Конечно, лучше поменять всё окно, чтобы больше такого не произошло. Но Роуз денег тратить не должна, чтобы она снова не начала голодать. — Я могу снова отрезать волосы, чтобы… — Даже не думай об этом, Роуз, — перебил её Джек. Девушка время от времени вздрагивала. Расслабиться не получалось, она была напряжена, хоть и укутана в одеяло. Благо, что холод был не таким, как в ту ночь, но Доусон всё равно старался не спать, хотя в сон его жутко клонило. Джек ушел рано и вернулся днём, с Риком, стеклом и замазкой для окон, которую они сделали заранее. Доусон даже притащил деревяшки, чтобы как-то закрепить окно от ударов. Молодой человек попросил Роуз выйти из комнаты на какое-то время. У девушки было время до работы, поэтому она решила остаться дома, взяв у Виктории пару книжек, чтобы почитать. Но сейчас она стояла за дверью. Прислонившись к стене, она нервно топала ногой и тихо напевала песню, которая заела после очередного вечера в баре. Мимо время от времени проходили другие постояльцы и Бьюкейтер приветствовала их, мило улыбаясь. За дверью их комнаты был слышен удар молотка и смех молодых людей. Послышался громкий стук, а затем голос Рика: — Джек, ты идиот! Роуз дернулась с места и хотела уже войти, но опять послышался смех. «Они там окно чинят или дурачатся?» — подумала она. И всё же открыв дверь мягко спросила: — Как успехи? Стекло уже было на месте. Вокруг него неаккуратно была намазана замазка, теперь они занимались укреплением рамы. Рик держал в руках две скрепленные между собой деревяшки, а Доусон стоял с молотком в руках. — Мы почти закончили, — начал парень с улыбкой. — Еще пару минут, просто здесь такой шум и тебе лучше подождать в коридоре. — Доусон, — рявкнул О'Нейл. — Шевелись уже! — Хо-хо, — парень покрутил молоток в руках. — Ты сказал, что у тебя сегодня выходной на той фабрике, а разгружаю я уже какой день за тебя. Кстати, спасибо. — Сейчас опять уронишь молоток, Доусон. Давай быстрее. Стоящая в дверях Роуз потупила взгляд. Джек работает за Рика и говорит ему за это спасибо. А Рик уступил ему свою смену, пусть даже у него есть и другая работа. Что происходит? «И вообще, за это все он наверняка отдал большие деньги или нет..», — подумала она. Опять раздался стук молотка, девушка вышла и закрыла дверь. Бьюкейтер погрузилась в свои мысли. Да, она понимала, что он просто хочет заработать больше денег, потому что разделяет с ней желание съехать отсюда, но как его друг так спокойно относится к тому, что смену забрал Джек. «Если на фабрике много платили, он бы не пошел на вторую работу, — в уме рассуждала Роуз. — Зачем тогда он уступил свою смену?» Через пару минут вышли двое молодых людей и Рик торжественно заявил: — Перекур! Девушка улыбнулась, проводила взглядом «мастеров» и зашла в комнату. Ничего не изменилось. Молоток и деревянное крепление лежало на подоконнике, а пальто Джека валялось на полу. Бьюкейтер подняла его и хотела положить на кровать, но увидела что один из карманов полон. Лазить по чужим вещам нехорошо, но это, по мнению Роуз, чужой вещью не считалось. Она прислушалась, не идет ли кто, и смело достала из кармана что-то завернутое в бумагу. Стараясь оставить все как есть, она отодвинула краешек. Там была завернута не очень толстая стопка денег, но всё же девушка в первые за это время видит столько сразу. Бьюкейтер быстро сунула все обратно в карман и упала на колени перед столом, стараясь быстрее вытащить пальто Хокли о котором она успешно забыла и вспомнила только сейчас. Оно покрылось слоем пыли и признаков, что его кто-то трогал нет, но Роуз должна была удостовериться, что камень на месте. У Джека не было столько денег сколько стоит этот бриллиант, но может парень правда его продал по дешевке, просто не подумав. Ощупав пальто, Бьюкейтер наткнулась на ожерелье и облегченно выдохнула. Теперь у нее возник новый вопрос — откуда столько денег? Почему Джек молчал? Она положила пальто обратно под стол, встала, отряхнула юбку и села на кровать. Нужно успокоиться и сделать вид, что ничего не было, а когда они останутся наедине, поговорить. Джек и Рик вернулись о чем-то беседуя, застав Роуз сидящей на кровати с книгой. Она улыбнулась обоим, кивнула и направилась к двери. — Не буду мешать. Молодые люди, закончив работу, похвалили друг друга и пожали руки. Бьюкейтер уже пыталась оттереть подоконник от замазки, вооружившись тряпкой и ловила себя на мысли, что поговорить нужно сейчас, иначе она не найдет себе место. — Пойдем, нам всё равно по пути, — говорил Джек надевая пальто. Рик согласно кивнул, но тут вмешалась девушка. — Джек, останься на пару минут, пожалуйста. Молодые люди переглянулись. О'Нейл пожал плечами, улыбнулся Роуз и вышел. Бьюкейтер бросила тряпку и подошла к Джеку, отряхнув руки. — Что-то случилось? — настороженно поинтересовался парень, облокотившись о стол. — Рик же работает на фабрике, верно? Доусон кивнул. — Зачем ему вторая работа? — У него семья. Жена и маленький ребенок, хочет радовать их каждый день. — Поэтому ты сейчас работаешь за него? Девушка устроила настоящий допрос, но на лице не было никаких эмоций. Поэтому было непонятно: возмущена она или нет. — Элис, его жена, она вместе с сыном уехала к родителям в Техас, поэтому я попросился временно работать и за него. Нам же нужны сейчас деньги. Джек нервничал, но старался отвечать так, будто в его кармане нет свертка с деньгами. Но тут по его телу пробежала дрожь, кажется его возлюбленная всё знает. — Нам нужны деньги, — согласилась девушка. — Нам нужно много денег, чтоб съехать отсюда. Но, Джек, зачем ты держишь деньги в тайне от меня? Парень опустил взгляд, вытащил из кармана бумажный сверток и кинул на стол. Теперь его лицо было каменным. Что-то скрывать от неё — чревато ссорой. — Я хотел сделать сюрприз. Роуз подняла одну бровь и вопросительно посмотрела на него. — Помнишь я рассказывал про пирс в Санта-Монике? Катание на лошадях по пляжу, американские горки… Это около Лос-Анджелеса. У девушка задрожали руки и уголки губ поползли вверх. — Я подумал, что было бы неплохо съездить туда. Ты отвлечешься. Отдохнешь. Забудешь на время про этот бар. Джек был согласен с тем, что они еле сводят концы с концами. Думал, что сейчас она предложит на эти деньги переехать на новое место, но на всю комнату раздался радостный визг. — Санта-Моника? О Боже, Джек! — она повисла на его шее, крепко заключив в объятия. — Я так этого хочу. Да плевать на все, я очень рада, безумно рада, Джек. Парень такой реакции не ожидал. Рассмеявшись, он приподнял её на руки, обхватив за талию. — Значит мы едем? Ты не хочешь потратиться на что-то другое? — Нет. Смотри, как вы хорошо починили окно! — льстила девушка, хитро улыбаясь. — Да и мы сейчас не так уж и голодаем, а Виктория будет рада, что её задержавшиеся постояльцы пробудут здесь еще немного, — проговорила она и тут же опустила глаза, прикусила губу. — Ты не злишься за то, что я полезла к тебе в карман? Джек отрицательно помотал головой, продолжая улыбаться и наблюдать за реакцией девушки. — Чудно. А когда поедем? — Ну, — вздохнул парень. — Я немного потратился на окно, но быстро восполню это. Думаю, что к лету мы будем там. — Да, да, — кивнула Роуз. — Летом самый лучший вариант. Я помогу заработать, придется потрудиться. Молодой человек нахмурился. — Не вздумай опять голодать. Бьюкейтер рассмеялась. — Нет, просто нужно будет шире улыбаться, громче петь и больше давить на Марту и Чарли, чтоб не задерживали зарплату. Но последнее — самое тяжелое. Джек рассмеялся вместе с ней, снова заключив в объятия и мягко поцеловал в губы. Роуз ответила ему тем же, чувствовалась жадность и желание продолжения, но тут дверь пнул ногой Рик. — Э! Ну сколько можно тебя ждать? , — грубо сказал он, а потом вежливо добавил: — Прости, Роуз. Бьюкейтер улыбнулась и заботливо поправила воротник рубашки молодого человека. — Иди. Удачного дня. Джек вышел из комнаты, толкнув в плечо своего друга. — До свидания, миссис Доусон, — шутливо сказал О'Нейл. Девушка снова широко улыбнулась. — Мисс… Мисс Доусон. Все месяцы до середины июля 1915 года, Роуз приходила на работу, как на праздник. Широко улыбалась посетителям, быстро разносила еду, не грубила Чарли и Марте, ведь отпроситься на внеплановый отпуск будет трудно. Крича посетителям вслед: «Приходите ещё!», она ловила на себе косые взгляды и усмешки, но её это не беспокоило, зато была надежда, что чаевые станут больше. — Марта, миленькая, ведь это ты всему меня научила, — говорила Роуз, когда зарплату в очередной раз задерживали. — Поговори с Чарли, мне сейчас очень нужны эти деньги. — Но мне самой зарплаты не выдают, — возмущенно отвечала женщина. — Да это же беспредел! Смотри, сколько всего мы делаем! Где наша заслуженные деньги? Когда Дэвид приходил с волынкой, она тащила его в центр зала, начинала петь и пританцовывать. А по вечерам, вообще заставляла посетителей танцевать с ней. Мужчины охотно шли, но Бьюкейтер старалась не подпускать их к себе близко, так как не все были с положительными намерениями и в трезвом состоянии. Деньги посетители стали отдавать лично ей, но с Мартой и Чарли всё равно приходилось делить выручку. Как-то в один вечер после шумных танцев, женщина ждала, что Роуз начнет жаловаться на усталость и пойдет домой, но вместо этого, девушка шустро убрала грязную посуду и схватив тряпку, начала мыть пол. Но Бьюкейтер все равно не удалось получить больше, чем она получала обычно. Волосы повторно отрезать она не будет, где же еще найти деньги? Ведь, если она поможет Джеку быстрее накопить, они быстрее поедут в Лос-Анджелес. Доусон продолжал работать в том же духе, уже прошло три месяца. Теплело, начиналась весна и с каждый днем все больше не терпелось осуществить желаемое. Да и еще Элис О'Нейл с ребенком вернулась в Нью-Йорк и теперь они с Риком снова работали вместе. После этого парень стал зарабатывать меньше и поездка была под угрозой. Джек под вечер плелся в бар, уже подходя, он услышал звуки волынки и голос Роуз. Она, запыхаясь, пританцовывала в центре, огибая другие танцующие фигуры и напевая песню. Музыка смолкла, все аплодировали друг другу. — Роуз, за работу, — сказала Марта. Девушка, тяжело дыша, взяла полный поднос и понесла к столику. Волосы у нее были забраны, хоть и пару прядей выбивались из прически, на щеках горел румянец и она приветливо улыбалась каждому. Доусон зашел в тот момент, когда она несла кружку с пивом музыканту, а затем резво побежала обратно к стойке и что-то говорила Марте. Женщина кивнула в сторону только что зашедшего молодого человека и Роуз тут же обернулась. — Не увлекайся там, тебе еще столики обслуживать, — сказала Марта. Бьюкейтер прижала поднос к груди и подошла к Джеку, который уже сел за тот же столик, за который всегда садился раньше. — Мистер Великий Художник, — девушка улыбаясь, изящно протянула руку, чтобы забрать папку с рисунками. — Там нет ничего нового, Роуз. Джек всё равно протянул ей то, что она просила. Девушка положила поднос на стол и открыла папку, там действительно ничего не изменилось. — Нет вдохновения? — Времени. Рик вышел на работу, Элис вернулась. — Ох, жаль, — пробормотала Роуз. — То есть… В смысле, не жаль, что они вернулись, а жаль, что… Джек рассмеялся. — Я понял тебя, — улыбался тот. — Ты опять начала стесняться говорить то, что думаешь? Доусон потянул её за руку, усаживая рядом. — Нет, — ответила девушка, листая рисунки, которые она уже просматривала не раз. — Как карьера певицы? — Надеюсь, что эта карьера закончится вскоре, — кивая, усмехнулась она. — Я не хочу петь. Пару секунд паузы и Бьюкейтер шёпотом добавила: — Петь, особенно здесь… Раздался громкий удар и внимание молодых людей устремилось в другой конец зала. Невысокий, но крепкий мужчина перевернул стол за которым играли в карты, все полетело на пол. — Ты жульничал! Он обращался ко второму мужчине, который спокойно сидел на стуле, держа в руках сигарету. — Интересно, как? — спросил он. В то же мгновение первый мужчина взбесился и сметая перед собой стулья, схватил второго за грудки. — Чарли! — закричала Марта, не выражая никаких эмоций. Подобное случалось довольно часто. Девушка хотела подняться, но Джек схватил её за запястье. — Роуз, не вмешивайся. Чарли неторопливо вышел из кухни и направился к зачинщиками драки. — Вы не будете драться в моём баре! Этого только не хватало. — Я тоже предлагаю решить все мирно, — рассмеялся тот, которого до сих пор держали за грудки. — Возьмите еще пива, да сыграйте ещё раз, — предложил повар. Мужчина резко отпустил второго, тот отряхнулся и поправил воротник. Стол подняли, собрали карты и за игру сели трое мужчин. Бьюкейтер оторвала от этой сцены взгляд только когда услышала шелест бумаги у себя под ухом. Джек доставал пару банкнот из свертка и уже заворачивал оставшееся обратно. — Что ты делаешь? — шепотом спросила она. — Спрячь это пока у себя, — парень сунул бумажный сверток ей в руки. — Джек? — Не волнуйся, — прошептал он, а потом громко добавил: — Я играю с вами! «Он сумасшедший?» — подумала Роуз. Доусон встал и подошел к столу, где собрались играть в карты. — А деньги у тебя есть? — с издевкой спросил мужчина, держа в зубах сигарету. Парень продемонстрировал две купюры и бросил одну из них на стол в качестве ставки. Бьюкейтер недоумевая прижала сверток себе и закрыла его подносом. Марта и Чарли были в зале, поэтому нужно быстрее придумать куда спрятать деньги. Роуз забежала на кухню и бросила поднос на стол. «Нет, прятать здесь нельзя, — в уме рассуждала девушка. — Куда же..?» Сверток был не очень толстым. Она встала спиной ко входу, отойдя в конец кухни и начала расстёгивать пуговицы блузки. Зацепив бумажный сверток поясом юбки, она застегнулась и аккуратно заправила блузку обратно. Роуз спрятала вовремя, в этот момент зашел Чарли. — Что ты здесь делаешь? — Работаю, — огрызнулась она и тут же улыбнулась самой приветливый улыбкой. - Ну, столик около окна ждет свой суп, я не хотела смотреть на драку и решила сама забрать… Если он готов, конечно. Мужчина кинул на нее взгляд, нахмурив брови. — Не готово еще, пусть подождут. — Конечно. — Иди принеси пиво тем недоумкам, который чуть все не разнесли. И твой женишок играет с ними за компанию, — Чарли рассмеялся. — Ой зря! Тот прохвост отлично играет в карты, ему везет. Роуз вышла и подошла к барной стойке с подносом, забрала четыре кружки пива, которые налила Марта и отнесла к столу, где играли в карты. Встретившись взглядом с Джеком, она увидела в его глазах азарт и уверенность. «Ох, если он всё проиграет, придется отложить поездку, а вдруг он не остановится? Нет, в таком случае, я ему сверток не отдам», — думала она, возвращаясь на кухню. Роуз ничего не понимала в картах. Она разносила еду, поглядывая на игру и пыталась понять проигрывает Джек или нет, но его лицо было каменным и не выражало ничего. В очередной раз, когда она вышла из кухни с подносом еды, раздался мужской голос. — Ха, ребята! Не ваш день, у меня Фулл. Не везет в картах, повезет в любви, парни. Судя по реакции, он опять выигрывает. — Я говорил, он жульничает! — чуть ли не завизжал второй. — Выигрывает — не значит жульничает, — сказал Джек, после того как выдохнул дым от сигареты. Бьюкейтер совсем запуталась. — Марта, — тихо начала она. — Ты разбираешься во всем этом? — Нет. Но могу сказать, что вот тот худощавый выиграет постоянно. — Черт, — пробормотала Роуз, поймав на себе насмешливый взгляд женщины. Девушка нервничала. Стоя у барной стойки, она стучала пальцами по столешнице и смотрела на играющих. Попытки привлечь взгляд Джека были тщетными, он был занят игрой и так сосредоточен, словно занят чем-то крайне важным. На самом деле, Доусон действительно сел за этот стол не ради развлечения. Он хотел выиграть приличную сумму, чтобы побыстрей отправиться в путешествие, которое запланировал. Прошло время, никто больше не восхищался вслух своими комбинациями, был слышен только шелест карт, звон монет, который вместе с бумажными купюрами ставили на ставки. Кто-то даже поставил свой портсигар. Девушку это злило, она так не поняла, что там происходит, а теперь с той стороны вообще была тишина. Тут Джек резко выдохнул. — Вскрываемся? Мужчины начали кидать открытые карты на стол. У всех были огорченные лица, только Доусон и тот мужчина сидели с каменным лицом. Парень поднял глаза, только они не вскрывались. Роуз поставила заказанное дальним столиком блюдо на стол и поспешила к игрокам. Встав за спиной Джека, она чуть наклонилась и пыталась что-то понять. Мужчина, сидящий напротив рассматривал лицо Роуз, пытаясь найти в нем отражение комбинации карт парня, но она только нахмурилась и выпрямилась. — Флеш, — наконец сказал он и кинул карты на стол. Доусон расплылся в улыбке. — Каре. Двое мужчин ахнули. Наконец этого худощавого кто-то обыграл. И даже тот нервный тип не закричал о жульничестве. Бьюкейтер хлопала ресницами и когда Джек начал собирать со стола деньги, спросила: — Ты выиграл? — А ты во мне сомневалась? — обернувшись ответил он вопросом на вопрос. — Нет, — соврала девушка. Мужчина, который до конца верил в свою победу, схватился за голову. Доусон собрал все деньги, а портсигар оставил на столе. Зачем он ему? Тем более, на нём криво было выгравировано чьё-то имя. Марта позвала Роуз и она ушла на кухню. Джек встал со своего места. — Мне везет в картах, — сказал он и посмотрел вслед уходящей девушки. — Да и в любви тоже. Оставив с пустыми карманами всех играющих, Доусон направился к своему месту. Нужно подождать Роуз и вместе пойти домой. А пока можно порисовать. Например, того мужчину, который до сих пор не верил в свой проигрыш. — Мне как никогда везёт, — говорил Джек, когда они зашли в комнату. Роуз, слушая его, улыбалась. По дороге он рассказывал ей как он выиграл билет, как некий Свен нервничал, как Фабри взбесился, когда подумал, что они проиграли все, что у них есть. Тогда Доусон сказал, что им нечего терять, а сейчас он мог потерять не только деньги, но и время. Они бы точно не смоги поехать ближе к лету. А ещё бы Роуз не на шутку разозлилась. Сейчас она была рада его победе, тем более сумма была немаленькая. Она кинула ключи от комнаты на стол и в этот момент Джек подхватил её на руки из-за чего она взвизгнула. — В тот раз я выиграл билет на «Титаник» и встретил тебя, в этот раз мы поедем на пирс в Санта-Монику! — Джек, поставь меня, — сквозь смех сказала Роуз. Доусон бросил её на кровать, которая и так еле стояла на своих ножках, и навис над ней, уперевшись руками в кровать. — А где сверток? — вдруг вспомнил парень. Бьюкейтер широко раскрыла глаза и приложила ладонь к своим губам. — Ты их забыла там?! Девушка тут же рассмеялась и начала расстёгивать блузку. — Я их надёжно спрятала, — сказал она. Вытащив сверток, она протянула его Джеку, но тот отложил его в сторону. — Не будешь пересчитывать вместе с выигрышем? — поинтересовалась Роуз. Доусон продолжал паузу, рассматривая её. — Не сейчас… Его руки потянулись к не расстегнутым пуговицам. Под блузкой у девушки была та самая заношенная сорочка. Лямки были немного надорваны и она стала желтоватого цвета от частой стирки не щадящими шёлк средствами. Он приподнял её до груди, оголил живот и начал покрывать его поцелуями. Роуз чувствовала угрызения совести. Она была холодна с ним чуть больше года, просто не подпускала к себе, а теперь она ясно понимала, что зря, что слова действительно были сказаны с горяча и она просто довела молодого человека до такого состояния. Бьюкейтер избавилась от всех лишних мыслей, когда почувствовала прилив тепла и дрожь, Джек добрался до ключиц и шеи. Он жадно покрывал её поцелуями, обдавая жарким дыханием. Её тело покрылось мурашками, сердце забилось быстрее, а глаза рефлекторно закрылись. Доусон поцеловал девушку в губы, его руки оказались у неё под спиной и помогали приподняться, чтоб избавиться от блузки. Роуз послушно привстала, не отрываясь от поцелуя. Затем она занялась его рубашкой, ловко расстегивая пуговицу за пуговицей. Руки у неё дрожали, но от этой дрожи не хотелось избавляться. Он нежно поглаживал Роуз по волосам, продолжал целовать шею из-за чего Бьюкейтер чуть запрокинула голову назад. Она уже утонула в его объятиях, забыла про все на свете, но звук открывающийся двери заставил обоих вздрогнуть и вернуться к реальности. Доусон быстро встал на пол, развернувшись лицом к двери. В проеме стояла Виктория с молотком и маленькой охапкой гвоздиков. Парень стиснул зубы и засунул руки в карманы брюк. Роуз, сидя на кровати, пыталась быстрее надеть блузку, но не успев застегнуть просто прикрылась пледом. — Сынок, у меня полка отвалилась. Все заперлись, а у вас было открыто. Ты мне не поможешь? Джек обернулся и посмотрел на девушку, затем, вздохнув ответил — Конечно, миссис Уитлок. Доусон ушел вместе со старушкой. Роуз проводила их взглядом, упала на подушку и раздраженно хлопнув руками по кровати, вцепилась руками в простыню. Джек всё же пересчитал деньги. По его мнению осталось накопить совсем немного, да и до мая было ещё довольно много времени. Роуз выполняла всю работу, которой её нагружали, вежливо разговаривала с Чарли, даже если он кричал, не перечила Марте. Она боялась, что этот отпуск может превратиться в её увольнение, хотя в этом баре она была важным работником. Ей хотелось уйти оттуда поскорей, но так будет меньше денег, а значит опять голод и еще много других забот. Как-то в конце мая Марта, придя на работу, бросила газету на стол и ушла на кухню. Девушка была не занята и села, положив голову на руки, пробегала глазами по строчкам. Первая страница была вся о высшем свете, результаты скачек, чьи-то грандиозные свадьбы. — Не одной выставки… — вздохнув, пробормотала Роуз. Хотя, в таком в виде на выставки, которые она посещала раньше, её не пустят. Бьюкейтер перевернула хрустящий лист, пахнувший свежей печатью и нависла над заголовком «Театральное училище». На странице были размещены фотографии студентов в разных сценических костюмах. Это были аристократы, возможно, нувориши, но у них были деньги на обучение, а вот Роуз с Джеком еле накопили на поездку. Девушка тяжело вздохнула. Развернувшись на стуле, она посмотрела на дверь кухни и прислушалась. Кажется, Марта с Чарли что-то бурно обсуждали и выходить не собирались. Она вырвала страницу со статьей о университете, сложила в несколько раз и положила в маленький кармашек на юбке. Вот куда она хочет. Театр! Она не хочет не петь, не танцевать, она хотела быть актрисой. Но без образования её возьмут только официанткой в буфет, хотя даже туда сейчас не возьмут. Настроение слегка испортилось из-за желания, которое исполнится не скоро, а может об этом вообще стоит забыть. Да и не самое время думать об образовании. Когда-то Руфь говорила, что образование девушка получает, чтобы удачно выйти замуж, но из-за долгов денег на университет у них тогда не было и очень вовремя появился Каледон Хокли. Очередной рабочий день закончился. Бьюкейтер взяла с собой немного еды, вышла из бара, и, развернув голову, увидела улыбающегося Джека. Он сегодня не приходил на обед, поэтому Роуз первым делом спросила об этом. — Нужно было закончить кое-какие дела, — ответил парень. Он явно сдерживал улыбку, а в глазах играли искры, но девушка не придала этому значения. — Снова привезли полные тележки? Молодые люди направились в сторону гостиницы. — Нет, я помогал Рику только утром. Теперь он будет работать за двоих какое-то время. Девушка косо посмотрела на Джека и снова перевела взгляд на дорогу. Что он имел ввиду — она так и не поняла. Доусон с усмешкой смотрел в сторону. — А ты отпросилась на три недели у своего жуткого начальства? Бьюкейтер резко остановилась, а молодой человек, не убирая улыбку с лица, прошел чуть вперед и тоже встал на месте. — Джек? — девушка приподняла одну бровь. — Через пять дней мы будем в поезде, — он повернулся посмотреть на её реакцию. — Мы едем в Лос-Анджелес, Роуз. Девушка потеряла дар речи, потом её губы расплылись в улыбке и вырвался радостный крик. — Да! Бьюкейтер бросилась на шею парню и взяв в ладони его лицо, принялась расцеловывать. Доусон успел поймать её и еле устоял на ногах. Он зажмурился, прижимая Роуз крепче и рассмеялся. — Мы едем туда! О Боже, Джек! О Боже… Ой, я не сказала ничего Марте! — вдруг опомнилась она. — Ничего, скажешь завтра. — Они не отпустят меня… — девушка поджала губы. — Тогда они потеряют незаменимого работника. — Я пойду и скажу сейчас, иначе я не усну, — улыбнулась Роуз и развернулась. Отбежав на небольшое расстояние, она остановилась и вернулась к парню, отдала ему ужин завёрнутый в бумажный пакет, поцеловала в губы и, придерживая юбку, побежала обратно в бар. Джек рассмеялся и развернул бумагу, откусывая сэндвич, который был в ней завернут. Роуз долго не появлялась и Доусон решил зайти за ней. Из кухни доносились крики Марты, Чарли, даже девушки. Кажется на пол полетела посуда. Был слышен звук битого стекла, оскорбления, брань. Затем дверь резко распахнулась и ударилась о стену. — Ты должна нам за посуду! — кричала женщина. — Да мне плевать! — во весь голос отвечала Роуз. — Я работала здесь до изнеможения, без отпуска и практически без выходных. А вы даже не можете отпустить меня. Вы бесчувственные люди. Лучше я умру с голоду, чем проработаю здесь ещё хоть день. Не видать вам денег от музыканта. Я увольняюсь! Раньше Роуз боялась потерять работу, а теперь она сама от неё отказалась. — Ты не можешь уволиться! — раздался голос Чарли. Бьюкейтер кинула на пол свой сложенный фартук. — Уже уволилась. Счастливо оставаться. Джек переступил порог бара. — Что произошло? — Я заявлю на него в полицию, — чуть не истерично заорал Чарли, указывая пальцем на молодого человека. — Через три года? И что же вы скажете? Роуз вытолкнула Доусона на улицу и быстро пошла прочь от этого места. — Ты сдохнешь на улице! Как-будто кто-то возьмет тебя на работу, недотепа! — рассмеялся мужчина вслед, опираясь на проем. Доусон развернулся и сжав кулаки направился обратно. Он взбесился не на шутку. Сколько Роуз мучилась с этими ненормальными, сколько работала на них, а теперь они позволяют себе её оскорблять. Бьюкейтер поспешно схватила его за рукав и попыталась притянуть к себе. — Не надо, Джек. Он даже этого не достоин. — Проваливайте! Парень кинул на повара яростный взгляд, но подчинился Роуз и пошел рядом с ней. — Чарли, как же я теперь одна?! — раздался голос Марты. — Заткнись! — огрызнулся мужчина, вернувшись обратно в помещение. Бьюкейтер быстро шла по улице, с силой сжимая в руках юбку. Доусон шел рядом, но расспрашивать её не решался, хотя он частично слышал что там происходит. Роуз не отказали в отпуске, но сказали, что потом месяц она будет работать бесплатно и выручку за песни полностью отдавать им. Терпение девушки лопнуло. Она хотела показаться сильной, что теперь справится сама и найдет работу намного лучше. Бьюкейтер так думала, когда шла до гостиницы. Хватит с неё всего этого, она многому научилась и ей это пригодится. Она влетела в холл, за ней быстро шел Джек. Виктория не успела их поприветствовать, потому что молодые люди уже бежали по лестнице вверх. Доусон ждал момента, когда Роуз зайдет, они закроют дверь и она выскажется. Но вместо этого девушка села на кровать, закрыла лицо руками и расплакалась. Опять слезы, она не смогла больше сдерживаться. Молодой человек, подлетел к ней, бросив папку и бумажный пакет на стол. — Я больше не могу работать там, Джек, — сквозь слезы, заикаясь говорила Бьюкейтер. — Просто не могу. — Роуз, это пустяк, все хорошо. — Нет, это не пустяк, — она убрала руки от лица. — Неблагодарные. Это бесчестно! Я хочу работать, я могу работать, но не с такими людьми, не там. — Все верно, — улыбнулся Джек, вытирая слезы с её щек тыльной стороной ладони. — Ты будешь работать не там и не с ними. Ты отдохнешь, я обещаю, что мы чудесно проведем время в Лос-Анджелесе. Тебе запомнится это на всю жизнь. А Марта и Чарли уже жалеют, что потеряли тебя. Бьюкейтер слушала его, шмыгая носом. Она была похожа на ребенка у которого отняли игрушку, а сейчас её утешают. — Джек, я найду работу. Начну с завтрашнего дня и… — Нет, ты будешь отдыхать все это время. Мы заплатили Виктории на два месяца вперед, денег у нас пока предостаточно. А ты должна набраться сил, — парень пождал губы. — Потому что на поезде придется ехать чуть больше недели туда и обратно, это нужно вытерпеть. — Я уже ездила на поездах. — Первым классом? Тишина, тихие разговоры, дорогая выпивка? — парень усмехнулся. — Это будет бар Чарли на колесах. — Я вытерплю. Главное, что не я буду разносить еду и выслушивать грязные комплименты. Джек улыбнулся и поцеловал руку девушки. — А пока можешь купить себе новый костюм. Ты же не сможешь сидеть по-ковбойски в юбке. Роуз рассмеялась, шмыгнув носом. — Нет, я лучше оставлю эти деньги, — Бьюкейтер вытащила газетный лист из кармана и развернув, показала Джеку. — Обучение слишком дорогое, я даже не знаю сколько мне придется копить. Без образования мне не попасть в театр. — Нам, — поправил парень, читая статью. — Мы что-нибудь придумаем. Буду продолжать работать, может опять выиграю деньги в карты. В конце концов ограблю банк. — Нет! Молодой человек рассмеялся. — Правда, ты поступишь туда. Рано или поздно, поверь. Шансов мало, но Джек верил, что так оно и будет. Он уже не мог жить сегодняшним днем, хоть и старался. Теперь ему просто приходилось знать, что будет завтра куда он пойдет и с кем встретится. Доусон стал жить не только для себя и его это даже радовало. Он загорелся идеей Роуз. В голове всплыло воспоминание, как она рассказывала кем хочет стать. Как она горела этим, как делилась своими мыслями, описывая это в самых ярких красках. Да, она должна поступить. Пусть это будет завтра или через несколько лет. Хотя, чтобы это случилось завтра, им на голову должен свалиться мешок с деньгами. Но завтра Джек снова пойдет на работу, а Роуз отправится по магазинам. И ронять слезы он девушке больше не даст. — А пока мы уедем, — он достал два билета на поезд и положил ей на колени. — Всё же, пройдись по магазинам. Девушка рассмотрела два билета и на её лице появилась улыбка. Доусон вытер последние слёзы и крепко поцеловал Роуз в губы. «Бар на колесах». Джек верно описал вагон поезда в котором они ехали. Только, Роуз бы сказала, что здесь целых три бара. Не успели они сесть на свои места, как заиграла музыка и все начали петь какую-то дорожную песню. Дети бегали в проходе, играя в догонялки. Родители пытались их усадить, но поймать шустрых ребят не удавалось. Рядом с молодыми людьми спал выпивший перед отъездом тучный мужчина, а перед ними ехала семья с маленьким ребенком, который никак не мог уснуть от шума колес. Бьюкейтер вела себя спокойно. Она взяла потрепанный томик сонет Шекспира у Виктории и погрузилась в чтение. Сидения были деревянные, пол между скамьями был загроможден чемоданами. Роуз и Джек взяли один, который им тоже дала Уитлок, но вещей там было мало. Она решила оставить платье и пальто Хокли дома и черт с ними, если их украдут вместе с бриллиантом. Доусон волновался за то, что девушка еще не прочувствовала всех неудобств и ночью, когда спать будет невыносимо, она выйдет из себя. Но все ночи, которые им нужно было проехать Бьюкейтер была спокойна, только успела себе набить небольшую шишку. Прислонившись к стеклу, она уснула, а поезд сильно тряхнуло. Но над этим она только посмеялась. Для нее было счастьем, когда поезд делал остановки и она выходила вместе с Джеком подышать воздухом и купить чего-нибудь вкусного. На половине пути нужно было сделать пересадку и было видно, как девушка устала, но держалась и не подавала виду. Джека постоянно звали выпить, но он отказывался, говоря, что жена не разрешит. Роуз хихикала, делала строгий вид и на приглашение выпить отрицательно мотала головой, скрестив руки на груди. Доусону было легко, ему привычно. Он даже нашел общий язык с маленьким мальчиком и с радостью порисовал с ним в своей папке. Девушка наблюдала за ними с улыбкой и хвалила навыки маленького Гарри, так представился мальчик. На последних днях поездки суставы ломило как у старухи, хотелось выпрямить и поскорее принять ванну. В вагоне с каждым днем запах ухудшался, поэтому каждая остановка была раем. Джек постоянно следил за реакцией Роуз и придумывал как успокоить её в случае чего. Но все это ему не понадобились. Приехали они ночью. Город рассмотреть не получилось из-за темноты и усталости. Девушка повисла на его руке, когда Доусон искал гостиницу. Бьюкейтер была готова ко всему: к разрушенной комнате, общественной ванне и шумным соседям. Гостиница от вокзала находилась далеко и пришлось спрашивать у прохожих. Но через час поисков ночлег на дни отдыха был найден. В холле был свет. Не богатая обстановка, но довольно неплохой ремонт. Без трещин, тараканов, паутин, а главное был свет. Девушка рухнула на твердое кресло в холле, пока Джек разговаривал с мужчиной за стойкой. Она положила голову на подлокотник, веки потяжелели и Роуз погрузилась в сон. Как ей показалось, буквально через секунду её разбудили. — Роуз, немного осталось, пойдем. Доусон устало улыбался, держа в одной руке чемодан, а в другой небольшой ключик, видимо от их комнаты. — Да… — хрипло сказала она и поднялась с места. Роуз плохо помнила как они дошли сюда от вокзала, как она разделась и легла спать. Девушка лежала и с удивлением рассматривала обстановку вокруг себя. Маленькая комната, но чуть больше чем в Нью-Йорке, двухместная кровать с железной спинкой и прутьями. Старый деревянный стол и стул. Окно с пожелтевшими занавесками, подоконник на котором стоял пустой цветочный горшок. Керосиновая лампа на полу, а рядом с ней открытый чемодан. Здесь было намного лучше, чем дома. Трещины были замазаны, сквозняк не гулял по комнате, паутина с пылью не скапливались по углам, а пружины не впивались в спину. — Уже проснулась? В дверях стоял Джек, держа в руках тонкое полотенце. — Если я в раю, то мне здесь нравится. — Неплохо, правда? — продолжая улыбаться, сказал Джек. — Я достал полотенце. Ванна здесь общая, но намного лучше чем у Виктории. Одежда и волосы пахли вагоном поезда. И целая неделя без ванны. Девушка опомнилась, быстро соскочила с кровати. — Охотно верю! Она выхватила полотенце и скрылась за дверью. — Ой… Роуз снова показалась в комнате. — В конце коридора, верно? Джек усмехнулся. — Верно. Ноги сами несли её к ванной и она не сдерживала улыбки. Дверь была закрыта и пришлось немного подождать. Она встала облокотившись о стену и прижав к себе полотенце. «О, скорей бы», — думала девушка. Целая неделя и ещё несколько минут? Её терпение может лопнуть. Спустя минуту из ванной комнаты вышла девушка. — Доброе утро, — тоненьким голоском сказала она, увидев Роуз. — Доброе утро, — ответила она, улыбнувшись, и скрылась в ванной. Помещение было маленькое. Одна раковина; за стеной стоял унитаз; по стенам, по потолку шли трубы, а по середине стояла ванна. Роуз едва сдерживала восторженный визг. Она была этому безумно рада. Все было чисто, на дне ванной почти не был виден жёлтый налёт, а рядом с ней стоял огромный чан с краном. Девушка машинально дотронулась до него и резко отдернула руку. — Горячая! Тут же открыв все краны, она стала наполнять ванну и снимать с себя одежду. В одно мгновение Роуз полностью расслабилась. Вода согревала, дарила комфорт и ощущение лёгкости. Все это время она лежала в еле теплой воде, а сейчас она была готова вариться в кипятке, как рак. Было раннее утро. Через окно пробивались лучи яркого солнца и манило на улицу. Девушка рвалась между двумя наслаждениями, прокручивая в голове описание пирса из уст Джека. Ей так хотелось увидеть это своими глазами. — Ещё десять минут полежу и всё, — сказала она самой себе. Наконец-то Джек дождался пока Роуз вернется из ванны и оденется. Когда она пыталась сделать себе прическу, не смотрясь в зеркало, так как его не было, то параллельно рассказывала ему, как ей уже здесь нравится. Доусон слушал её и радовался, что он смог так поднять ей настроение. Он боялся, что после поезда она не отойдет. — Ты готова? — Думаю, — протянула девушка, цепляя кудри единственной заколкой. - Да. Из нелепой прически девушки выскочили пару локонов. Роуз раздраженно вздохнула. — Так даже лучше, — улыбнулся парень. — Честно. Пойдем, нам сегодня многое надо сделать. Они вышли на улицу. Роуз нашла много сходства с Нью-Йорком. Практически такие же улицы, магазины, лавки, цветочницы, мальчики с газетами. Оживлен каждый уголок в центре и солнечно, будто самый разгар лета. Джек вел её за руку, шагая всё прямо и прямо, ловко обгоняя прохожих. Девушка немного отставала, плетясь сзади, так осматривала всё вокруг себя. Тут он сорвался с места, увлекая Роуз за собой. — Джек! Куда мы бежим?! — испуганно крикнула она. Девушка чуть не споткнулась, быстро заработав ногами. Юбка хоть и широкая, но бегать в ней всё равно не удобно. Доусон выбежал на проезжую часть и она поняла, что молодой человек бежит за небольшим открытым трамваем. Отпустив Бьюкейтер, он схватился за перила и запрыгнул, подтянувшись, потом быстро развернулся подтянул Роуз к себе, которая все это время еле бежала и чуть не отстала от трамвая, благо он замедлил ход. Раздался гудок, водитель был недоволен тем, что молодые люди не сели с остановки, а решили забежать на ходу. — Джек, — говорила она, задыхаясь. — Ты сумасшедший! Что это было? Пассажиры косо смотрели на них. Кто-то хихикал, а кто-то бурчал себе под нос, выражая своё недовольство. Какая-то пожилая старушка схватилась за сердце, боясь, что Роуз споткнётся и попадёт под колёса. — Мы же не хотим долго ждать? — с улыбкой ответил он. — Но покалечиться я тоже не хочу, — сдерживая смех, протянула девушка. Ей даже понравилось, испугаться толком она не успела. Они неторопливо ехали по улице, Роуз успевала рассматривать каждое здание и парки, которые они проезжали. Хотя, всё так же напоминало ей Нью-Йорк. Аристократки уже одевали легкие платья, над головами у них были светлые, тонкие зонтики с кружевными оборками, которые тенью падали им на лицо. При всём при этом на них еще были летние шляпки. Роуз вспомнила, как ей было неудобно так ходить. А еще тонкие перчатки, чтобы кожа не покрылась пятнами. — Смотри, — Джек указал на улицу, которая была заставлена портретами, пейзажами и карикатурами. — Уличные художники? — Да, когда-то и я сидел среди них, но больше любил рисовать на пирсе. Только никто, наверное, ничего не заработал. Устроили бесплатную выставку, а половина, наверняка, проходят, насмехаясь. — Ну и плевать, они просто не понимают, — резко сказала девушка. Прошло уже около получаса. Роуз прислонилась к холодным поручням и продолжала смотреть на город. Он не захватывал, но её ждало нечто большее. Когда трамвай остановился на конечной остановке, они вышли и опять перед глазами был город. До пирса было ещё немного. Джек папку сегодня с собой не взял, но Роуз не придала этому значения, хотя спросить всё же надо было, он же с ней не расстается. Пришлось пройти пару миль по улицам, на которых кипела жизнь. Опять на каждом шагу стояли цветочницы с огромными корзинами разных цветов и аромат их перебивал все запахи на улице. Девушка притормозила около одного уличного художника. Чуть склонив голову, но не подходя, чтобы не мешать, она наблюдала за процессом написания работы. Он рисовал огромную телегу с цветами, нанося мазки разными кисточками. Краску он наносил прямо как Моне. Она видела однажды что-то похожее у него. Художник исподлобья посмотрел на неё и слегка улыбнулся. На пару секунд он прекратил работу, уставившись куда-то вдаль. Роуз посмотрела туда же, куда и он. Телегу перегородил ему Джек и он терпеливо ждал, пока он отойдет. Доусон подошел к девушке с тремя совсем маленькими белыми кустовыми розочками и переплетал их стебельки в один. Девушка вопросительно переводила взгляд то на цветочницу, то на руки Джека. Наконец он скрепил три цветочка и попытался вставить своеобразное украшением ей волосы. Девушка улыбнулась и ждала, пока тот закончит, но кудри Роуз не хотели держать цветы. — Дай я, — сказала она, немного усмехнувшись. Бьюкейтер ловко закрепила единственной заколкой три розочки, правда теперь волосы были распущенны и только пряди с боков закреплялись сзади. — Спасибо, — Роуз поблагодарила парня за новое своеобразное украшение. Взявшись за руки они опять направились в сторону пирса. Пришлось поймать извозчика с телегой сена, нужно было проехать ещё небольшое расстояние. Джек заплатил мужчине и посадив Роуз на огромный стог сена, забрался сам. После часа утомительной езды на колком сене, под солнцем, в воздухе почувствовался запах морской соли. Легкий ветер с океана придавал свежести в жаркий день, Роуз пока видела перед собой лишь пустую дорогу, признаков города уже не было видно. Джек осматривался по сторонам, вспоминая всё вокруг. Он сказал, что город поменялся с того момента, когда парень был здесь в последний раз, что не удивительно. Он кивнул девушке, как бы говоря, что скоро они будут на месте. И правда, вскоре небольшая телега повернула и остановилась. Бьюкейтер ахнула. Шум прибоя; белый песок; волны, которые заглатывает берег, окутывая их пеной. На фоне ярко-голубого неба, без единого облачка, была огромная, как змея, горка и колесо обозрения. Ближе к набережной стояли небольшие лавочки с разными угощениями и сувенирами. Небольшое строение, где находился местный бар с летней террасой. Мальчишки из простых семей бегали босиком по песку, забегая в воду и убегая от волн. Их родители сидели на камнях около набережной, устроив небольшой пикник. В конце, где располагались аттракционы, были слышны радостные крики и визг. Прогуливались здесь так же и аристократы. Дамы шли под руку с джентльменами по набережным и каменистым дорожкам, укрываясь зонтами от солнечного света. На углу здания, где был бар, в небольшой беседке стоял большой фотоаппарат на деревянной подставке и мужчина приглашал сфотографироваться не только состоятельных людей. Сквозь шум прибоя, крики и голоса девушка услышала ржание лошадей и это была не та лошадь, которая привезла их сюда. — Роуз. Бьюкейтер опустила взгляд вниз, хлопая ресницами. — Спуститься не хочешь? Джек уже стоял внизу и, улыбаясь, протягивал ей руки. Девушка подалась вперед и аккуратно спрыгнула вниз. Молодой человек успел поймать её за талию, смягчил приземление. — Джек, здесь потрясающе! — Роуз не отводила взгляда с окружающего вида. Парень довольно улыбнулся и снова взял её за руки. — Идем, —, а затем обратился к извозчику: — Большое спасибо! Мужчина махнул рукой, улыбнувшись и ударил кнутом по шее лошади. Парень потянул её в сторону аттракционов. — Мы идем туда? — радость, любопытство и страх мигом смешались у девушки. — Да, на американские горки, помнишь? — Пока нас не стошнит, — добавила она. — Они такие огромные! — Там нет ничего страшного, поверь мне. Они шли вдоль по набережной. Девушка осматривалась и про себя радовалась, как ребенок, всему, что видела. Ей хотелось показать на что-то для неё новое пальцем и закричать: «О! Смотри, смотри!». Она была на пляжах раньше, но ей не разрешали подходить к морю или вставать на песок, так как это был риск испортить наряд, а американские горки с колесом она видела впервые. Девушка даже ускорила шаг, чтобы быстрее дойти. — Роуз, не торопись у нас куча времени. Джек посмеивался над её нетерпеливостью, но девушка этого совершенно не стеснялась. — Ничего страшного?! — ошарашено спросила Роуз, когда они близко подошли к горкам и были куплены билеты. — Боже, я упаду там в обморок! Они же просто огромные! Американские горки устремлялись ввысь. Большая деревянная конструкция напоминающая рельсы и маленький паровозик с открытым верхом. Горка сначала была совсем немного поднята над землей, затем постепенно поднималась вверх, все выше и выше, и кажется, что можно достать до неба рукой, но резкий спуск вниз не позволял этого делать и этот спуск шел прямо до земли, создавая ощущение, что ты вот-вот разобьёшься. Джек рассмеялся. — Это так кажется. Там есть ремень безопасности, рядом буду сидеть я. Тебе нечего бояться, трусишка. — Ты сумасшедший, — выдохнула она и обиженно протянула: — Я не трусишка. Просто боюсь, что после этого я проваляюсь в гостинице и не смогу насладиться всем остальным здесь. — Успеешь, честное слово, — Доусон обнял её за плечи одной рукой и подтолкнул к небольшой возвышенности, где стоял мужчина и проверял билеты. Молодой человек в забавной полосатой форме забрал билеты у Джека и ткнул их на какое-то приспособление, напоминающее большую иглу. Доусон забрался в один из вагончиков и помог сесть Роуз. Девушка еще раз посмотрела на самую высокую точку горки и вся жизнь пронеслась перед глазами. Она неуверенно посмотрела вперед и почувствовала чьи-то руки на своей талии. Джек застегивал ей ремень. — Туго? — Можно ещё туже, — ответила она. — Роуз, ты не вылетишь отсюда. Я могу держать тебя одной рукой, если хочешь. — Нет, я не трусиха! Парень снова рассмеялся. Внутри девушки будто случались спазмы, дыхание учащалось, а пальцы непроизвольно стучали по турникету, в который она вцепилась мертвой хваткой. Джек же развалился на сидении, с улыбкой наблюдал за Бьюкейтер и только когда цепь вагонеток тронулась с места, он тоже взялся за турникет. Роуз напряглась, но глаза пока закрывать не стала. Всё тряслось, было ощущение небольшой качки, колеса громко, со скрипом бились о рельсы. «Надеюсь, что это так и должно быть», — пронеслось у неё в голове. Они сидели в третьем вагоне и обзор на всё был потрясающий. Первый плавный спуск и плавный небольшой подъем. И вот они уже поднялись от земли на несколько метров, ещё один и ещё, пока шло все плавно, мягко. Город уже почти как на ладони. По истине потрясающая картина. — Какой вид! — сказала Роуз, забыв про свой страх. Вагонетка поднялась уже с довольно большой скоростью наверх и девушка вздрогнула. Еще немного и рельсы будто кончаются! — Джек! — Да? — спросил он, чуть повысив голос. — Держи меня! Доусон крепко взялся одной рукой за турникет, второй обвил талию Роуз и максимально, на сколько позволял ремень, протянул к себе. — О Боже… — последнее слово девушки перед оглушительным визгом. Цепь вагонеток устремилась вниз, Бьюкейтер зажмурилась, а её пальцы побелели от хватки. Ветер растрепал все волосы и не давал нормально вздохнуть, так как резким порывом бил в лицо. Джек радостно кричал, говорил Роуз, чтобы та открыла глаза. — Летит Жозефина в крылатой машине! — кричал он, сквозь смех. — Джек! Замолчи! Не смешно! О Господи! Девушка открыла глаза. Они снова внизу, но цепь дальше устремляется по кругу, теперь уже не так плавно, а с довольно большой скоростью. Она то жмурилась, то открывала глаза. Визг сменялся радостными криками и словами: «Джек! Боже!» Парень отпустил турникет и поднял одну руку вверх, так же крича от острых ощущений. — Возьмись за эту штуку! — кричала Роуз, — Держись! Снова визг перед резким спуском. У девушки перехватило дыхание из-за того, что та не успела закрыть глаза. Цветы, закрепленные в волосах, улетели из-за сильного ветра, а заколка еле держалась на волосах. Резкая остановка внизу, молодые люди подались вперед, уперевшись руками в турникет. Бьюкейтер сидела вся растрёпанная и тяжело дышала. Доусон радостно выдохнул и принялся расстёгивать ремни безопасности. Вдруг девушка заразительно рассмеялась, когда встала на твердую землю. Молодой человек вопросительно посмотрел на неё. — О, Джек, это было… — Бьюкейтер приложила ладонь к груди и пыталась отдышаться. — Великолепно! — А ты боялась. Девушка начала закреплять свои волосы заново, найдя заколку в запутанных волосах. — Ой, розы унесло ветром… — Ничего страшного, куплю новые. — Давай еще раз, — сказала девушка, держа в зубах заколку и что-то делая с волосами. — Хо-хо! — удивленно произнес Джек. — Кто-то был готов спрыгнуть, когда мы только трогались с места. — Я сказала, что я не боюсь, — с улыбкой ответила она. — Ты видел какой там вид? Если бы они хоть немного задержали нас наверху, я бы рассмотрела всё. — В этом суть: подъем и резкий спуск. — Я думала, мы разобьёмся! И как это дерево выдержало это всё, — девушка закончила прическу, закрепив все волосы на затылке. — Но это не важно, мы прокатимся ещё раз? — Конечно! Время прошло незаметно. Они прокатились еще три раза, правда с большими перерывами. Но под конец у Роуз все-таки закружилась голова. Желание девушки посмотреть на город с высоты всё же исполнилось. Они прокатились на колесе обозрения, там было не так весело как на горках, но вид, который так хотела рассмотреть девушка, открылся перед ней во всей красе. С одной стороны кабинки было видно весь город, по улицами которого двигались маленькие фигурки. С другой стороны открывался вид на океан, вода блестела, а на поверхности было небольшое волнение. Когда солнце опускалось, зрелище было волшебным. В перерывах между катанием они полакомились мороженым. Роуз ела медленно, смаковала, уж очень давно она его не ела. И девушка бы с удовольствием съела ещё два рожка, но побоялась проваляться весь отпуск с больным горлом, а впереди еще столько интересного и веселого. День закончился так, как и начинался. Сначала уже на пустой телеге до города, на трамвае до гостиницы. Бьюкейтер чувствовала какую-то духовную легкость, но физически она утомилась. — Вставай, Джек! Девушка проснулась раньше Доусона. Он обещал ей насыщенное продолжение, поэтому чем раньше они поедут, тем больше пробудут там. На город ей смотреть не хотелось. Роуз сидела на кровати, полностью готовая к новому дню. Мягко проводя руками по спине молодого человека, она пыталась его разбудить, но это только убаюкивало Джека. — Ну же! — Бьюкейтер надавила на тело парня и резко отпустила так, что кровать пошатнулась. — Роуз… — сонно, с усмешкой протянул Доусон. — Ещё слишком рано… — Вчера было всё так насыщенно, восхитительно, но мне мало! Повисла пауза, девушка ждала реакции. Но её не последовало. Она наигранно вздохнула. — Ещё пять минут… — пробормотал Джек. Бьюкейтер сползла с кровати и осмотрелась по сторонам, придумывая чем же разбудить возлюбленного. Бить его подушкой? Или прыснуть водой в лицо? Нет, это слишком жестоко. Роуз взяла со столика томик сонет Шекспира, который привезла с собой. Открыв книжечку, она села обратно на кровать и принялась громко, жестикулируя читать первые строчки. — Да, это правда: где я ни бывал, пред кем шута ни корчил площадного, как дешево богатство продавал, и оскорблял любовь любовью новой! Джек накрылся одеялом с головой, но девушка сдаваться не собиралась. Она стащила с него одеяло, продолжая читать в полный голос. — Да, это правда: правде не в упор, в глаза смотрел я, а куда-то мимо, на юность вновь нашел мой беглый взор, блуждая, он признал тебя любимой. Бьюкейтер вскрикнула и уронила книгу, когда парень резко притянул её к себе, завалил на кровать и лег на неё всем весом. Роуз рассмеялась, пытаясь отпихнуть его от себя, но Джек впился в её губы. Сквозь поцелуй были слышны смешки девушки. — Доброе утро, — сказала она с улыбкой, когда Доусон отстранился. Роуз одержала победу над сонливостью молодого человека. Теперь он собирался, а она заправляла кровать, так как прислуги здесь не было. Получилось не очень аккуратно, но главная цель девушки была просто накрыть всё покрывалом. Потом она нетерпеливо ёрзала на стуле и ждала пока Доусон будет готов, изредка поглядывая в окно. Солнце уже встало, но на улице было свежо и оживленные улицы, и только начавшие свою работу трамваи, манили скорее выбежать из комнаты. Дорога до пирса была точно такая же, как и вчера. Те же улицы, даже тот же извозчик с телегой. Джек познакомился с ним, завели разговор о городе и узнали, что сегодня в Санта-Монике ярмарка. И мужчина не врал. Появилось ещё больше полных телег, лавок с разными сладостями, выпечкой, лавки с чем-то горячим. Кажется это было мясо на вертеле, аромат стоял на всю площадь. Но кроме съестного продавали товары для дома, строительные материалы, ткани, шали, перчатки, зонтики и украшения, правда без драгоценных камней, но выглядели они очень изящно. Ближе к полудню заиграла музыка, даже начали проводить какие-то конкурсы и викторины, но в них не участвовал высший слой общества, который спокойно прогуливался по набережной точно так же как и вчера. Роуз как ребенок рассматривала всё с блеском в глазах. Она даже отстала от Джека и потерялась в хаотично двигающийся толпе. Но панику или испуг она не чувствовала. Пробегалась глазами по людям, Роуз пыталась найти знакомое лицо, но тщетно. Вдруг сзади её кто-то нежно обнял за талию. Конечно же это был Доусон. Они стояли перед небольшой возвышенностью, напоминающей сцену на которой стоял мужчина в клетчатой рубашке и соломенной шляпе. Он проводил конкурс, завязывая двум девушкам глаза и давал пробовать разные лакомства, а затем следовал вопрос: «Что вы сейчас съели?». За правильный ответ давался небольшой презент в виде конфеты, маленького цветочка или разноцветного флажка. Молодые люди стояли перед сценой и наблюдали за происходящим. За одним конкурсом сразу шел другой, участвовали как дети, так и старики. Потом ведущий предложил отдохнуть и похвастаться своими навыками. — Итак, — начал мужчина. — Я уверен, что среди вас много талантливых людей. Не стесняйтесь, выходите на сцену, спойте, станцуйте, расскажите что-нибудь. За всё — вкусное вознаграждение. Ну что вы? Не стесняйтесь! Сегодня нечего стесняться! В толпе послышались смешки, кто-то начал подталкивать сцене своих друзей и родных, но те сопротивлялись, смеясь. Некоторые даже густо краснели. — Может быть кто-то хочет сыграть на музыкальном инструменте? Наши ребята с удовольствием вам помогут, — ведущий осмотрел толпу. — Может у вас есть любимые стихи или вы сочиняете сами? Мы хотим, что бы все чувствовали себя одной семьей! Здесь! В Санта-Монике! — Шекспир? — довольно громко спросила Роуз, игриво улыбаясь. Все взгляды устремились на неё, люди сразу образовали проход к сцене. — Да, пожалуйста, мисс, поднимайтесь! Аплодисменты! Джек высвободил девушку из объятий. Он был удивлен и рад одновременно. Бьюкейтер помог подняться на возвышенность ведущий, затем попросил тишину. Роуз осмотрела толпу. Все смотрели на неё, абсолютно все. Кто-то улыбался, кто смотрел с надменностью, с безразличием, с любопытством. Но её это ни сколько не сбивало, она не чувствовала себя скованно. Ей очень хотелось выступить перед большой публикой, не такой, как была в баре. Но петь она не собиралась. Несколько сонет Шекспира она выучила наизусть, просто зачитывая несколько раз. В поезде на это была куча времени. Девушка улыбнулась и начала рассказывать три самых любимых сонета. С такой легкостью, с эмоциями, чувствами она доносила до зрителя каждую строчку. Делая ударения на нужные слова, где-то мягко и грациозно жестикулировала. Бьюкейтер даже представила себя самим Уильямом Шекспиром и к кому он мог обращаться с таким сонетом. Некоторые внизу начали переглядываться, кто-то будто узнавал свою историю в этих строчках. Некоторые даже пустили слезу, настолько было приятно её слушать, ей хотели верить. И когда она закончила раздались громкие аплодисменты. Роуз поклонилась в легком реверансе. Джек был изумлен. Он знал, что её мечта была связана с театром, но чтобы так. Доусон так же громко аплодировал, подняв руки прямо перед своим лицом, чтоб показать, насколько это было потрясающе. Донести до зрителя так, что в голове строчки сонеты вертелись чуть ли не у каждого. Девушке вручили небольшой букетик полевых цветов. Парень быстро подошел к сцене, опередив ведущего, чтоб помочь ей слезть и показать уже размечтавшимся молодым людям, что она занята. — Я думаю некоторым понадобится врач, — начал он. — Что? Все было настолько плохо? — Думаю, все чуть не упали в обморок от нахлынувших чувств. Это было волшебно, Роуз. — Спасибо, — засмущавшись, сказала она, сжимая в руках букетик. Теперь она окончательно решила, что хочет быть актрисой театра. Но все раздумья об этом она решила отложить до возвращения в Нью-Йорк. Сейчас они снова идут прокатиться на американских горках, походить ещё по ярмарке, а потом в бар, где обещали танцы и музыку. Если силы останутся. — О, Боже, — смеялась Роуз, поднимаясь по лестнице гостиницы. — Он сумасшедший, честное слово. Так дергаться в танце. Я думала, что у него приступ случится, а ведь мужчина в возрасте уже. — Он полон сил и хотел покорить всех дам, собравшихся в баре, — с улыбкой отвечал Джек. — У него это получилось, — снова рассмеявшись сказала Бьюкейтер. — Он потом сел играть в карты, видел сколько женщин вокруг собралось? Заметь, судя по его опечаленному лицу, он проигрывал. Роуз и Джек уехали раньше, чем вчера. Они успели утомиться, так как девушка притащила Доусона туда очень рано. Но Бьюкейтер не чувствовала жуткой усталости. Они прекрасно провели время в баре. Вспомнив все уроки танцев Джека, которые он давал ей на «Титанике», она танцевала вместе с ним. Даже на ноги не наступала и движения делала уверенно. Пиво попробовать ей удалось. Правда много она не пила, полное отсутствие алкоголя три года и сразу полный стакан пива могли плохо на ней сказаться. Но вскоре веселье опьянило её. Жевательный табак она пробовать не решилась. Уж слишком у него противный запах, а пол в баре, который весь был в табачной жиже, вызывал жуткое отвращение. Роуз прокручивала у себя в голове весь день, вспомнились самые яркие моменты, хотя всё можно было назвать одним ярким событием. Букетик принести в гостиницу ей не удалось. Он потрепался после первой поездки на американских горках, а после второй она вообще не нашла его рядом с собой. Вкус лимонада она запомнит на всю жизнь. Когда солнце поднялось и началось пекло, он так утолил жажду, его вкус был в меру кислым и в меру сладким, нельзя было не облизнуться; заварные пирожные и подкопчённая свинина. Последнее было просто восхитительным на вкус, но много в жару её не съешь. А ещё леденцы в виде разных животных. Давно Роуз не ела сладкое, как и Джек, но за день они наверстали упущенное. — Устала? — поинтересовался Джек, когда Роуз уже сидела на кровати и пыталась расплести волосы, которые запутались от ветра. — Совсем нет, — честно ответила девушка, улыбнувшись и зажмурившись от боли, которую причинила сама себе, вынимая заколку из волос. Парень топтался на месте, хлопая себя по карману. — На ярмарке я увидел вот это и подумал, что тебе понравится. Парень достал мешочек в котором лежал небольшой гребень для волос с маленькими розочками из дерева, выкрашенный в белый цвет. Зубцы были неровные, но прочные. Продавец обещал что густую копну волос он обязательно выдержит. Джек в этом совершенно не разбирался. — О, Джек, какая прелесть, — Роуз поднялась, приняла подарок и начала его рассматривать. Если с помощью этого гребешка делать высокую прическу, то он удержит копну волос, а если закалывать несколько прядей, то гребень будет тянуть волосы вниз. — Мне правда очень нравится. Когда ты успел его купить? — Когда ты потерялась в толпе, — с улыбкой ответил он. — Ты специально отошел, верно? Парень усмехнулся. — Я вернусь через минуту. Доусон вышел за дверь. Нужно было раздобыть чистые листы. Завтра он планировал покататься на лошадях по пляжу и заранее отложил определенную сумму, а потом на пирсе можно «поймать» пару интересных портретов. Роуз будет только рада. Девушка села на стул, всё так же рассматривая гребень. Жаль зеркала в комнате не было, так бы она попробовала сделать с обновкой разные прически. Бьюкейтер положила гребешок обратно в мешочек, оставила на тумбочке и начала расстёгивать блузку. Её не смущало то, что Джек скоро зайдет, он видел её во всех самых непристойных образах. Сколько она уже не носила корсет? Хотя забыть как он её стягивал — невозможно. Но странно то, что и без этого предмета нижнего белья, её талия осталась практический такой же. Возможно, это из-за того, что она потеряла вес, а теперь снова приходит форму. Сорочка которая была стирана много раз растянулась. Лямки не держались на плечах, а ткань протерлась, стала тонкой и просвечивала. Роуз, развернувшись, повесила блузку на спинку стула в тот момент, когда зашел Джек со свитком из чистых листов, перемотанный ленточкой. Внизу была лавка, поэтому до закрытия он успел приобрести всё, что ему нужно. Доусон, посмотрев на девушку, словно увидел в первый раз. Он оставил листы на столе, закрыл дверь на ключ и дёрнул за ручку. Она сидела к нему спиной в сорочке и панталонах. Шея была полностью оголена, но рыжие кудри всё же прятали её. Роуз складывала юбку на коленях, пытаясь не помять. Парень медленно подошёл сзади, легким движением перекинул её волосы на одну сторону и положил руки на плечи, поглаживая их. Бьюкейтер слегка улыбнулась, не отрываясь от юбки, сейчас её руки были заняты ниткой, ещё немного и шов мог разойтись, поэтому она пыталась сделать маленький узелок. Но в ту же секунду ей стало плевать на это. Она резко подняла глаза и почувствовала мурашки, которые тут же рассыпались по её телу. — Виктории же здесь нет… — сказал Джек, проведя пальцами от мочки до плеча. Остановившись на ключицах, он дотронулся губами с другой стороны, свободной рукой пытаясь стянуть сорочку. Роуз сначала неуверенно запрокинула одну руку назад, обняв парня и запустив пальцы в его волосы. Голову она наклонила чуть влево, как бы разрешая Джеку продолжать покрывать шею поцелуями. Сердце начало биться быстрее, разгоняя по телу жар. Рука молодого человека скользнула на живот, обхватив за талию, он поднял девушку, после чего откинул стул и повернув её к себе. Юбка Роуз, которую она так аккуратно складывала, полетела на пол. Бьюкейтер почувствовала прилив сил и желания, когда встретилась глазами с Джеком. Скованность, которая еле мелькала, вовсе исчезла. Одной рукой он опять провел по шее, заставляя приблизиться девушку, а второй поглаживал по спине, опускаясь ниже. Их губы встретились и Роуз непроизвольно издала тихий стон, он просто рвался наружу. Поцелуй пылкий, полный желания, но одновременно нежный, с небольшими паузами. Джек будто ловил и наслаждался дыханием Бьюкейтер, которое учащалось с каждым его прикосновением. Девушка сама не заметила, как ноги её подкосились, помогая Доусону уложить её на кровать. Теперь им никто не помешает. Существуют только они и никого больше. И этой ночью можно отдаться всем своим сокровенным желаниям. Молодые люди были снова на пирсе в Санта-Монике. Это место, где каждый мог найти себе развлечение по душе. Очередной сюрприз не удался, так как Джек попросил Роуз одеть штаны, которые она купила ещё в Нью-Йорке, потому что в юбке можно сидеть только в женском седле. Штаны расклешенные от колена чем-то напоминали юбку, но всё в этом было гораздо удобнее. Сверху она одела ту же блузку, правда не заправляя её и завязала волосы в косичку на бок, кудри из которой лезли наружу. Делать причёску с новым гребешком девушка не стала, так как боялась потерять или сломать его. Они шли за руку в противоположную сторону от аттракционов и парень рассказывал ей про тот период времени, когда он приехал сюда впервые. Роуз с улыбкой слушала и даже рассказала о том, как первый раз села на лошадь, ещё когда её отец был жив. Они прошли ресторан с летней террасой, который находился от них довольно далеко. Территорию ограждал белый забор со своеобразным узором и фигурные кусты, которые росли по периметру. Там сидели дамы в изящных прогулочных платьях и джентльмены, от солнца их спасали большие белые зонты, стоящие у каждого места. Играла музыка, а вокруг столиков кружились официанты в красивой форме. — Нам разве можно сюда? — в шутку спросила Роуз. — Мы идём дальше, — ответила Джек. — Осталось совсем немного. Наконец, на смену песку и камням появилась трава. Это выглядело немного неестественно, будто её здесь кто-то выращивал. Может так оно и было. Девушка подняла глаза и увидела совсем небольшое деревянное строение из которого доносилось ржание лошадей. Около конюшни стоял молодой парень, в пилотке из газеты и с соломинкой во рту. Он пожал Доусону руку и представился, но Роуз не услышала имени, её внимание привлёкла лошадь в стойле, тёмно-бурого цвета, с короткой гривой. Последний раз она сидела верхом в далеком 1909 году. У одной из подруг, которая имела собственную конюшню. Бьюкейтер медленно приподняла руку, чтобы не напугать животное и аккуратно положила ладонь ему на нос, слегка поглаживая. — Привет, — с улыбкой поздоровалась она. Лошадь не сопротивлялась и не отворачивалась. — Кажется, вы ей нравитесь, мисс, — сказал конюх. — Не могли бы вы отойти, я её оседлаю. Так понимаю, вам нужно два коня для прогулки? Доусон только открыл рот, но девушка его перебила. — Нет, — вдруг ответила Роуз. — Мы же можем покататься на одном? Девушка кинула взгляд на Джека, тот ответил кивком. — Конечно. Доусон расплатился с молодым человеком. Роуз вышла вместе с ним из конюшни и как всегда, у девушки не хватало терпения. Она оглядывалась, посматривая, не готов ли конь, а парень улыбался, видя, как она вся светится. Коня звали Геркулес. Покататься на лошадях стоило дорого. Если взять сразу две лошади они останутся в другом городе совершенно без денег, а потом еще и всю дорогу домой. Конюх прекрасно справлялся с единственными тремя лошадьми в маленькой конюшне, всем уделял внимание и все животные были ухожены, сразу видно, что это его любимое дело. Но так как он всегда должен находиться рядом с теми, кто решил прокатиться, за конюшней следила девочка лет пятнадцати. Она была очень похожа на молодого человека, видимо это была его сестра. Коня вывели с мужским седлом, уздами, полностью готовым. Он шел спокойно, не сопротивляясь, хоть и спуск к пляжу был довольно крутым. Роуз и Джек шли сзади. Доусон поддерживал девушку, обняв за талию, чтобы та не споткнулась. А она могла, ибо сейчас она полностью отдалась чистой детской радости, которая играла в ней. Перед ними снова открылся пляж, вдали плавали небольшие лодки под парусами, над головой кружили чайки на фоне голубого неба. Ветер приятно ласкал лицо, а воздух был чистым и свежим. Геркулес уже спокойно стоял на песке, не боясь небольших волн, которые иногда били ему по копытам. — Ну, вот, — сказал конюх. — Могу помочь забраться вам, мисс. Джек махнул рукой, как бы говоря, что поможет ей сам. Роуз подошла к коню, пытаясь еще раз встретиться с ним взглядом. — Геркулес, верно? — переспросила она, проведя рукой по гриве. — Да, он очень дружелюбный и любит полакомиться чем-нибудь вкусным. Девушка осмотрела животное ещё раз. Она помнила как слезать, но вот как залезать в мужское седло? Сейчас придется сильно раздвинуть ноги. Благо, она в штанах. Бьюкейтер не представляла, как бы она это сделала, если бы даже была в широкой юбке до пола. — Смотри, ставишь ногу сюда, — Джек показал на стремя. — Я тебя подсажу. Держись за седло. Поставив ногу на стремя, как и сказал парень, она попыталась подтянуться, но тут же опустилась обратно на песок. Геркулес вздернул головой, но в этот момент за уздечку его держал конюх. Роуз почувствовала себя неловко, всё же она ездила верхом и весьма неплохо, а теперь выглядит нелепо после долгих лет без практики. Она повторила ещё раз, Джек подтолкнул её сначала держа за талию, а потом за бёдра. И вот Роуз уже сидела верхом. — О-о-о, — протянула она. — Даже удобнее, хотя непривычно. Девушка почувствовала даже небольшой страх, но пыталась держаться уверенно, ровно держа спину и высоко закинув подбородок. Бьюкейтер опустила глаза вниз, посмотрев на свои брюки, пытаясь представить, как она выглядит со стороны и не задралось ли ничего. Потом она наклонилась вперед, чтобы дать возможность залезть Джеку. Она убрала ноги со стремени и почувствовала, как ловко, с первой попытки залез Доусон. Девушка даже удивилась. — Я что-то ещё помню с тех пор, когда мы последний раз с отцом так катались. Правда седло тогда было самодельное, — Джек уже обратился к конюху: — Долго на таком не просидишь. — Мне не терпится, — вдруг сказала Бьюкейтер, когда ей в руки вручили уздечку. — Ладно, вам нужно слегка ударить… — конюх не договорил. Геркулес медленно двинулся с места. Девушка уже выполнила все, чтобы конь пошел, из-за чего парень дернулся назад. Как никак она помнит как управлять и то, что ей так все подробно объясняют её немного раздражало. В мужском седле было непривычно. Раньше её ноги были соединены на одну сторону, она держала уздечку в кожаных перчатках, а то и вообще её лошадь вели впереди, но даже тогда она боялась разгоняться, да и возможности не было, поэтому она любила медленную езду. Доусон быстро схватил её за талию и усмехнулся. Тела плавно подавались веред, но если держать спину и максимально надавить на стремя, то положение зафиксировать можно и трясти так не будет. Но ноги девушки болтались, поэтому небольшая качка ей была гарантирована. — Правда, так удобнее! — честно сказала она, обернувшись. Удобно, особенно когда сзади обнимает Джек. — Может отдашь уздечку мне? — приблизившись к её уху, сказал парень. Девушка послушалась. Доусон чуть прибавил силы, когда снова ударил уздечкой. Геркулес пошел быстрее. Роуз затрясло, но её это совершенно не смущало, она прижалась к Джеку спиной и смотрела то по сторонам, то вниз на пену, которая шипела, доходя до песка. Конюх всегда находился неподалеку и был начеку. Территория, по которой можно было кататься была не слишком большая, но этого было достаточно, чтобы получить наслаждение. — Мы так катались с отцом, — начал Джек. — Сначала я впереди, мне было лет десять. Потом менялся с мамой. Папа ладил с лошадьми, он вообще любил животных. — А меня обучали верховой езде, — говорила Роуз, положив голову Джеку на плечо, стараясь не закрывать обзор. — У нас даже была своя конюшня, но я без желания занималась этим, а после смерти отца её продали, потом я пожалела. Я даже не помню сколько и какие лошади там были. Я их, признаться, в детстве боялась, зато потом, постарше, у подруги, мы катались по вечерам, наворачивая круги у неё в поместье, но над душой рядом всегда кто-то был, ехал рядом верхом. А наши матери сидели, смотря на нас, и попивали чай. Вдали были видны колесо обозрения и американская горка. Доносились радостные крики, визг и музыка. Конюх тоже брел где-то неподалеку, но Роуз это не беспокоило, его даже не было видно. Она снова погрузилась в атмосферу, будто кроме неё и Джека больше никого нет. Девушка готова была молиться, чтобы сегодняшний день не заканчивался. Все обещания, которые он давал ей, за эти дни воплотились в жизнь. Бьюкейтер наслаждалась буквально каждой секундой. Она хотела развернуться и крепко обнять его, но ей в таком сидячем положении никак этого не сделать, поэтому просто прижалась к нему ещё крепче, позволив щеке Джека прикоснуться к её. Прогулка была успокаивающей, даже романтичной. Геркулес шёл не очень быстро, слушался Доусона и не обращал внимания на то, что Роуз, иногда случайно била его по бокам. Животное будто понимало, что он должен слушаться только удара уздечки. — Мисс! — вдруг кто-то позвал Бьюкейтер. Она нехотя повернула голову. На деревянном пирсе стоял мужчина, что-то державший в руках. Перед ним стоял огромный фотоаппарат на деревянной подставке. — Не хотите запечатлеть вашу прогулку? — кричал он. — Почему бы и нет, — тихо сказал парень, обращаясь к Роуз. Бьюкейтер улыбнулась. Ей хотелось иметь хоть одну фотографию с этой поездки. — Было бы здорово, — громко ответила девушка мужчине. — Тогда вам нужно подъехать ближе, там потрясающий вид. Фотография выйдет отличной, я вам обещаю. Джек ударил уздечкой. Конюх сразу прибавил шаг, следуя за ними. Парень встал на то место, куда их просил подъехать фотограф и развернул Геркулеса к фотоаппарату. Затем, он отдал Роуз уздечку, а сам обнял за талию, опустив подбородок ей на плечо. — Нужно будет не двигаться несколько секунд, пока я не махну рукой, — сказал мужчина, залезая под темную ткань. Сзади были отчетливо видны все те же колесо обозрения и американские горки, как главное развлечение Санта-Моники. Девушка и парень искренне улыбнулись, замерев, чтобы получился поистине потрясающий кадр, который останется не только в памяти, но и в печатном виде. На такое даже денег не жалко. День подходил к концу. Джек заранее узнал расписание трамваев. На небе появляются первые звезды, поэтому даже на последний они уже не успели. После конной прогулки они снова пошли на аттракционы, потом просто гуляли, разговаривая обо всем. Парню удалось порисовать. Роуз просто сидела рядом и наблюдала за его работой. Правда, когда они были на американских горках, Джеку пришлось сесть на папку, дабы не выронить её. Хотя даже тогда она чуть не выскользнула. А проблему с возвращением, парень уладил. Они вернутся в гостиницу с извозчиком. Ему предстоит долгая дорога через весь Лос-Анджелес, поэтому забросить молодых людей ему было по пути, тем более за отдельную плату. А пока извозчик подкрепляется поздним ужином перед дорогой, Джек и Роуз сидели на пляже около одно из баров. Молодой человек дал в руки Бьюкейтер горячий напиток и сел рядом. — Замерзла? — поинтересовался парень, обнимая её. Девушка отрицательно покачала головой, делая глоток. Небо за секунды усеивало звёздами. Ветер около воды был холоднее, но у Роуз было чем согреться и это не только горячий чай. Это даже чем-то напоминало ту самую ночь на «Титанике», когда после вечеринки парень провожал её до каюты. — Спасибо, Джек, — тихо сказала Бьюкейтер, улыбаясь. — Большое спасибо. Парень усмехнулся, понимая о чем она, но всё же решил спросить: — За что? — За всё. Доусон довольно улыбнулся и поцеловал девушку в висок. Затем уткнулся носом в её в волосы и глубоко вздохнул. Он мог признаться не только себе, но прокричать всему миру как он счастлив. Все получилось, как он и планировал. Теперь все должно получаться и в Нью-Йорке, ему есть к чему стремиться. Тут Роуз резко выпрямилась. — Джек, смотри! Падающая звезда! Действительно, это выглядело словно дежавю. Парень пробежался глазами по небу, успев заметить длинный хвост звезды. — А… то желание у тебя сбылось? — осторожно спросил он. Роуз оторвала взгляд от неба. С нежностью посмотрела ему в глаза, давая прочесть ответ, который просто светился у неё на лице, а затем шёпотом добавила. — Да, — она наклонилась к его лицу очень близко. — И это желание сбудется. Джек мягко погладил её по щеке и взяв за подбородок, дотронулся до её губ, сначала осторожно, а потом всё более настойчивее и жарче.