По буквам

Пьяный в жопу… Музыка в наушниках разрывает любую эмоцию в клочья, оставляя после себя противные ошметки и кровяные реки. Мышца внутри иногда замедляет ход, но с каждым гитарным рифом все равно рвется наружу. После полученного смс я ни на секунду на засыпаю, вторые сутки подряд, из комнаты выхожу только для того, чтобы сделать вид, что ем, и не дать ребятам шанса вызвать менеджера. Вчера Чен сделал попытку поговорить со мной, но я был настолько неадекватным, что кроме головы корейца в комнату ничего из-за двери не втиснулось. Я даже представил его безголовым, такая смазливая голова, витающая в воздухе и лепечущая белиберду. Развел Тао на новый планшетник, и он тайком от мемберов носит мне алкоголь. Я умудряюсь складывать бутылки под кроватью, аккуратно складываю - пиво к пиву, соджу к соджу, текила к текиле. Красиво! Улыбаюсь собственной одержимости всем прекрасным, благодаря Сухо я испытываю эмоции, которые никогда не надеялся пережить раньше. Иду на рекорд: так долго и много я еще не пил. Телефон отключен, да и не думаю, чтобы Чунмен скидывал мне что-нибудь или звонил. Это я позволяю себе срываться и заниматься всякой хуйней, чтобы побороть любой намек на притяжение, а он… Если написал, значит что-то решил. Страшно. Теперь время поделилось на "до" и "после". Я донимал его, названивал, боролся со своими чувствами, в какой-то степени надеясь, что все мои выходки будут поджигать в нем ненависть ко мне. Потому что несмотря на безумное желание обладать им, совсем не хотелось, чтобы он, как и я, увяз в болоте моих странных чувств и захлебнулся под толщей моего отчаяния. Его жизнь должна быть совсем другой. Любимая девушка, свадьба, дети, подгузники… Обыкновенное человеческое счастье. Я порчу картинку. Со мной у него не будет и половины этого. Ему не светит даже пресловутая миссионерская поза, потому что я буду трахать его где и как попало, не в силах сдерживать животные инстинкты… Заполучив его однажды, я никогда не отпущу, буду играть на чувствах, моральное подавление любых попыток улизнуть от меня войдет в привычку. И вот тогда он меня точно возненавидит. А он меня просто убил, скинул с обрыва, ткнув пальцем под ребра. И теперь владеет ситуацией. I hate the ending myself But it started with an alright scene Зубами придерживая сигарету, щурюсь от едкого дыма. Подбираю с пола телефон и пытаюсь его включить. Руки дрожат, заядлый алкоголик в деле просто смешон. Пальцы лишь безбожно царапают сенсорный экран. Наконец-то загружается. "I`m just a sad song, with nothing to say… Прости, я не могу портить тебе жизнь. Так будет лучше". Первый раз в жизни, будучи пьяным, я не иду на поводу у своих чувств. Странно и никакого удовлетворения. С каждой минутой все только хуже и хуже. Кажется, стены комнаты переходят в наступление, охватывают меня плотным квадратом и стискивают. Внутри все горит от ожидания хоть какого-го признака жизни от Чунмена. Я в аду уже третий час. Включать и выключать телефон в надежде хоть на что-то не могу - разрядился… А чего я ждал? Что он кинется писать и звонить? Умолять и просить вернуть все на прежние места? Этих мест не было, все просто выдумка моего проспиртованного мозга. Он сделал шаг, а я - миллион назад. Мне нужно перестать цепляться за него, как за божество. Проживу, смогу, постараюсь… Но татуировку все же добью - моя личная боль, моя утрата, моя глупость, моя болезнь. Всего не перечислить, да и не стоит. Нужно просто выбить последние три буквы и окончательно отпустить, сломать в себе железный стержень и перестать жить только им. При свете тусклой лампы разглядываю шрамы. Их много - на правой руке от клыков моей собаки. Красивая и огромная немецкая овчарка, непоседа и забияка. Мама называла ее холериком… Вспрыгнув во время игры на задние лапы, передними упиралась в мою грудь и смешно высовывала язык. Однажды просто прихватила мою руку, я сам с силой выдернул ее. Результат - кровь на запястье, крики мамы и противостолбнячный укол. На левой - шрамы от ожогов, один у локтя, другой немного ниже в виде буквы… Только сейчас понимаю, что похожа на S. Может мерещится? На ногах - от бесконечных встреч коленками с землей. Годы игры в баскетбол не пропали даром. На щиколотке правой ноги от велосипедной спицы. У меня был остеомиелит.* Мне было всего четыре года от роду. Видимо, бессознательная боязнь и одновременно тяга к летальному исходу у меня с малолетства. Как следствие послеоперационный шрам на бедре. Огромный, похожий на паука, с противными лапками, все детство дававший о себе знать нескончаемым зудом и желанием выдернуть с корнем. Любой из них можно уничтожить, лечь под нож пластического хирурга и забыть. А что делать со шрамами на мышце внутри? Только упиваться, наслаждаться и не вычеркивать из жизни… Татуировщик все же странный: сегодня он улыбается, травит анекдоты, от чего я срываюсь на истерический хохот. Он просит меня успокоиться, иначе буква получится косой и размытой, а мне плевать, буква все равно не на спине, а на сердце. *Воспаление костного мозга, сопровождающееся загниванием кости. Может вызвать переломы, деформацию и дефекты костей. В данном случае описывается острая форма заболевания. Излечимо.