Право сильного

Но так и быть! Судьбу мою Отныне я тебе вручаю. (с) Отто Винд Даже не знаю, с чего начать это письмо. Все факты Эрих уже изложил, мне добавить практически нечего. Ри, он был против, чтобы я так написал, но я всё-таки скажу: на самом деле Эрих не такой немногословный и жесткий, как хочет это показать окружающим. Со мной он совсем другой! И в детстве был не таким... до того, как кляйн-фатер начал играть по-крупному и увязать по уши в долгах. Ты думаешь, что Эрих любит Вилли, а я что-то сомневаюсь. Может, им вдвоем и уютно, но он всегда так злился, когда мы с тобой ходили на свидания. И мне кажется, он так чувствовал себя не только из-за того несчастья на Айзенштрассе. Впрочем, какое это имеет значение. Мы виноваты перед тобой, оба. Я не хотел помогать брату поймать и удержать тебя в тот день, но все-таки это сделал, и это на всю жизнь останется камнем на моей совести. Мне стыдно за то, что я пользовался твоим незнанием и общался с тобой, приходил в гости, принимал приглашения на свидания. Я не должен был так поступать. Лучше бы я или сказал правду сразу, или молчал, но не общался с тобой ни под каким предлогом. Как видишь, и то, и другое оказалось невозможным. По "законам жанра" здесь следовало сказать о том, как я жалею о своем проступке и что полученные блага не стоят твоих и моих страданий. Но это было бы неправдой. Самое страшное в этом положении. Понимаешь, Ри, ради кляйн-фатера мы должны были это сделать. Сроки отдачи долга поджимали, а те преступники и их команда могли бы сделать с нашим родителем что угодно. Избить, похитить и продать в рабство куда-то на другой конец галактики, изнасиловать, убить. Могли бы даже отчиму причинить вред, а он, пусть человек со своими странностями, но не такой уж плохой. По крайней мере, Петер как мог вырастил чужих ему детей, и не выгнал всю нашу ораву из дому, хотя терпеть двух подрастающих альф и полубезумного игромана - далеко не в удовольствие. Отчим не заслужил того, чтобы над ним издевались какие-то отморозки, из-за денег, которых он в глаза не видел... Нас просто загнали в глухой угол, а выполнив условия Эрнестины и ее отца, мы получили шанс хоть немного выкарабкаться. Когда мы с Эрихом обсуждали то, что должны сделать, он сказал: "после насилия на ноги встают, а с того света не возвращаются". Он прав, и уже тут, в колледже, он восхищался твоей выдержкой, твоим умением держать лицо и быть сильным. О Вилли он никогда с таким восторгом не говорит! Ты и правда достоин лучшего, Ри... Я люблю тебя. В тебе есть что-то такое, что могут оценить только альфы вроде нас. Как тебе сказать? Внутренняя сила, незаметная поначалу, но проявляющая себя постепенно. Ты как городской цветок, пробивающийся сквозь камни и асфальт и от этого становящийся только прекраснее. Но истинность еще не значит счастьe. Даже если ты нас простишь. Даже если и правда окажется, что мы предназначены друг другу. Что дальше? У тебя есть дом, любящий отец, надежды на будущее. У нас - родители, за которыми глаз да глаз нужен побольше, чем за младенцами, и если мы будем разрываться между перспективами на будущее и личной жизнью, толку из этого не будет. Твои таланты достойны столицы, а не загнивания в Кирхляйн-2. Я люблю тебя, искренне, честно, но если моя любовь настоящая, если я желаю тебе счастья, я должен от тебя отказаться. По крайней мере, сейчас. Надеюсь, Ри, ты меня поймешь. Отто