Один Спок - хорошо, а два...

Спок давно не мог вспомнить такого насыщенного дня. Слишком уж многое навалилось на рационально подходящего к проблемам вулканца. Стараясь избегать поспешных выводов, Спок честно терпел происходящее вокруг себя безумие целый день. Поэтому, оказавшись в своей каюте в одиночестве, он почувствовал высшую степень удовлетворения. Весь день он сдерживал себя, стараясь не допустить обструкции. Разумеется, всё случившееся требовало адекватного анализа и структурирования. Спок переоделся в халат для медитации, убавил свет и сел на колени на засыпанный красным песком помост с расставленными вокруг свечами и благовониями. Погружение в медитацию произошло гораздо проще, чем обычно: если раньше требовались определенные усилия, то теперь тело и сознание действовали слаженно. Это, очевидно, являлось изменением в лучшую сторону. Первым, что Спок решил изучить, стали непривычные ощущения и новые возможности организма. Многие функции тела и разума ожидаемо стали превосходить свои показатели до разделения. Разумеется, в число этих функций вошли телепатические способности (щиты, возведенные в сознании, стали более цельными, управлять ими стало гораздо легче), чувство времени (теперь Спок мог ощущать время с точностью до тысячных долей секунды), физические возможности тела (мускулы стали гораздо сильнее). Но для вулканца стала полнейшей неожиданностью резко возросшая эмоциональная составляющая его личности. Он всю жизнь принимал, что вулканцы умеют подавлять свои эмоции. Как сказал однажды его отец: «покой, который редко доступен людям». Но теперь Спок был вынужден признать, что ему просто доступен гораздо более качественный контроль над визуальными и вербальными проявлениями чувств. Внутренние переживания оказались в разы более эмоционально насыщенными, чем раньше. Он за весь день ни разу не отметил расширения подкожных сосудов лица, шеи или ушей, движения мимических мышц, его шаг ни разу не сбился с размеренного ритма. Что бы ни происходило вокруг, голос Спока оставался в одной тональности и не нёс в себе эмоциональной окраски. Но на этом всё. Это и был весь контроль. Внутри же у него весь день взрывались сверхновые. Полная нелогичность окружающих приводила эмоциональный фон в безумное состояние. Приходилось признать, что именно люди умеют не обращать внимания на свои эмоции и на эмоции окружающих. Очевидно, вторая его часть, человеческая, была так же иррациональна и непоследовательна, как и остальные представители земной расы. И это оказалось крайне раздражающим опытом. Спок справедливо ожидал, что существо, так хорошо его знающее, не будет вести себя столь провокационно в его отношении. Оказалось, что вулканец ошибся. У него вообще сложилось мнение, что его альтер эго задался целью вывести вулканца из равновесия, теперь, правда, это стало почти невозможно сделать. Но это было справедливо только для внешних проявлений. Раздражающее воздействие Нийоты, доктора и всех остальных членов экипажа вулканец оценил на одном уровне, что тоже оказалось полнейшей неожиданностью. Он предполагал, что по-разному должен воспринимать свою девушку и раздражающего представителя земной расы, коим, по его мнению, являлся МакКой. Но, как бы то ни было, если употреблять нелогичные земные метафоры, то «вишенкой на торте» неприятных открытий про вулканские эмоции для Спока стало его отношение к капитану. Пришлось переосмыслить свое понятие слова «ревность», теперь вулканец абсолютно точно знал, что именно за чувство испытывает. Потому что Джим Кирк одним своим присутствием рядом будил в Споке всё ранее отрицаемое. На данный момент всё, что переживал вулканец, было его личными чувствами, и больше не было шансов оправдать самого себя, сославшись на эмоциональное земное наследие. Всё, что касалось этого человека, было каким-то неправильным, Спок нашел абсолютно неприемлемым своё отношение к вышестоящему офицеру, но признал, что изменить свои, как оказалось, глубинные чувства он не сможет. Ревность, желание обладать, необходимость защищать, стремление быть вместе, не расставаясь ни на минуту, все эти чувства навалились на вулканца и жестоко терзали его. И дело не в том, что Джим никогда не ответит взаимностью, мысли даже о теоретической возможности воплощения своих желаний не приходили к Споку в голову, его мучила сила и глубина сдерживаемого раньше вулканского безумия: при мыслях о Джиме в нём не оставалось ничего логичного, культурного, спокойного или размеренного. И он с неприятием вынужден был признать, что именно человеческая часть раньше нивелировала остроту чувств. Больше двух часов, проведенных в медитации, Спок разбирал по корпускулам все нюансы своего истинного отношения к капитану. Результаты изысканий его не обрадовали, но, по крайней мере, вулканец смог систематизировать свои чувства и спрятать их на максимально доступную глубину сознания, что должно было позволить ему спокойно выполнять свои обязанности. Разумеется, он хотел обдумать ещë очень многое: линию поведения с Нийотой, свои корабельные функции, своего же раздражающего двойника. Но его плодотворную медитацию прервал бесцеремонный стук в дверь, и на пороге возник вышеозначенный двойник. ― Не смотри на меня так, я за вещами, ― пришедший был явно чем-то раздосадован. Споку было неинтересно, но некоторые аспекты стоило прояснить сейчас. ― Как прошел ваш разговор с лейтенантом Ухурой? И какие вещи вы планируете забрать? ― Более-менее нормально, но, оказалось, что Нийота не очень любит, когда ведут себя фамильярно, ― человек улыбался, и Спок опять подумал, что его специально пытаются разозлить. ― Я пришел скопировать голофото мамы и команды Энтерпрайз после победы над Неро. ― Нийота всё ещё поддерживает с вами романтические отношения? Копируйте, а после я прошу вас покинуть мою каюту. ― Поддерживает, просто говорит, что нам надо узнать друг друга получше, прежде чем изменять уровень наших отношений, ― Спок окончательно убедился, что его двойник неумело пытается вызвать эмоциональную реакцию. ― Я и не собираюсь задерживаться, ты меня за прошедшие годы и так достал. Всё оставшееся время они молчали, человек закончил скачивание и направился к двери, и вулканец решил, что нелогично мучиться сомнениями, если можно всё прояснить: ― Какие чувства вы испытываете к капитану? ― человек замер, обернулся и наградил Спока взглядом полным презрительного понимания. ― Он мне очень нравится, но можешь расслабиться, ревнивый вулканец, я не буду его добиваться, ― человек ухмыльнулся. ― Ваше предположение о ревности ошибочно, просто я хочу напомнить, что служебные романы не поощряются уставом, ― Спок был готов задушить наглеца, посмевшего открыто признать свои чувства к Джиму, голыми руками. ― Ага, как же, а ещё сам говорил, что вулканцы не лгут! С Нийотой ты мне правила не цитируешь. Нравится он тебе. А не буду я к нему подкатывать лишь потому, что не хочу потерять лучшего друга, и, напоминаю особо ревнивым, Джим ни разу не был нами замечен с мужчинами, ― человек вышел, и дверь закрылась. Спок вернулся к прерванной медитации, полностью вулканское тело нуждалось во сне ещë меньше, а нерешенных вопросов было достаточно много. *** Придя, наконец, к себе в новую каюту, Спок рухнул на кровать и тяжело вздохнул. Человеческое тело оказалось несовершенным, ему хотелось спать, но он должен был подумать обо всём произошедшем, иначе завтра он не сможет нормально общаться с людьми. Лежа на кровати, он стаскивал с себя одежду, бросая её на пол. Это был своего рода протест против своей бывшей вулканской половины, раньше он всегда чересчур аккуратно обращался со своими вещами, теперь же ему хотелось устроить беспорядок. Раздевшись, человек забрался под одеяло и уменьшил свет. Спасающая раньше медитация теперь была ему недоступна, поэтому Спок просто попытался осмыслить произошедшее. Быть человеком ему, в целом, понравилось, перспективы действительно открывались неплохие. Он был искренен, когда говорил Споку-вулканцу, что не имеет реальных планов на Джима, это не отменяло того факта, что Джим ему нравился, но и Нийота тоже была очень притягательна. И хотя девушка явно не была в восторге от результатов разделения, она согласилась попробовать продолжить отношения с условием, что резких изменений в них пока не будет. Причин такого решения Спок не понимал, но решил подождать и посмотреть, во что это может вылиться. Вспомнив, что хотел постричься, Спок встал и поплелся в ванную, заодно решив почистить зубы. Даже если он теперь не полувулканец, это не значит, что можно себя запустить. В тумбочке под умывальником оказалась стандартная машинка для стрижки, Спок выровнял размер зазора на два сантиметра и приступил к работе. Результат ему понравился, получилось аккуратно, по-новому, но не слишком радикально. Приняв душ и почистив, наконец, зубы, землянин вернулся к себе. Он чувствовал себя не в своей тарелке, вроде бы все отнеслись к нему хорошо, но смутное беспокойство насчет будущего не отпускало. Раньше Спок такого не испытывал, видимо, вулканская часть не допускала нелогичных переживаний. Завернувшись в одеяло, Спок позволил себе то, чего никогда не разрешал себе раньше – мечтать. Он лежал и думал о Нийоте, о том, как всё сложится, девушка ему нравилась, и хотелось всё-таки, чтобы отношения вышли на новый уровень. Спок очень хотел прервать затянувшийся целибат. Он думал и про Джима, нет, не про свои романтические чувства, а про то, что он теперь сможет нормально дружить с капитаном, удовлетворяя свою потребность в общении с этим человеком в полной мере. И Спок надеялся, что сможет подружиться ещё с кем-нибудь, может со Скоттом и МакКоем, ведь Джиму они в качестве друзей подходят, а сейчас у Спока, когда вторая часть личности больше не распугивала людей своим вулканским занудством, тоже появился шанс на нормальное общение с землянами. А ещё впереди была увольнительная, на которую Спок тоже строил далеко идущие планы. Можно будет сполна оценить алкоголь, ведь теперь тот на него подействует. Такого же эффекта можно было бы добиться и раньше при помощи шоколада, но занудная вулканская часть так никогда и не позволила даже кусочек попробовать. Спок вздохнул, ему стало жаль свою вторую половину, ведь вулканец не был виноват, что их раса такая чопорная и логичная. Он решил завтра, если появится такая возможность, извиниться перед своим двойником по мере возможности. Так, в раздумьях, он не заметил, как заснул, и в первый раз в жизни ему приснился сон. Ему снилась мама, она обнимала его и говорила, что любит и гордится им. *** Просыпаться на следующее утро Джиму было тяжело, видимо, отмечая с Боунсом раздвоение вулканца, Кирк переусердствовал. Поэтому на мостике капитан появился с головной болью. Ещё он привык, что Спок решает проблемы, а не добавляет новых. Но теперь всё изменилось. Придя заменить начальника гамма-смены, Джим обнаружил на мостике обоих Споков, выясняющих отношения, вернее, их выяснял человек, вулканец же отвечал спокойно и по существу, но Кирк понимал, как могут раздражать подобные ответы, вспомнить хотя бы, сколько он сам мучился, пока не привык. Остальной экипаж с плохо скрываемым удовольствием наблюдал за происходящим. ― Да я постригся, и мне плевать, что ты думаешь по этому поводу, я почти тридцать лет ходил с идиотской стрижкой под горшок, ― Джим отметил, что коротко остриженные волосы очень идут Споку, делая его лицо мужественнее. ― Вы вправе изменять свою внешность так, как вам угодно, если это не противоречит уставу. Моя привычная стрижка – это дань вулканскому наследию. Я напоминаю вам, что альфа-смена началась три минуты восемнадцать секунд назад, экипаж должен выполнять свои обязанности, поэтому предлагаю вам перестать оповещать офицеров мостика о не относящемся к службе, ― вулканец сидел за научной станцией, не поворачиваясь к стоящему за ним человеку. ― Замолчите, оба! Так, пора положить этому конец, ― капитан максимально сурово посмотрел на коммандеров. ― Оба Спока, МакКой, Скотти и Ухура, через три минуты жду всех в переговорной. Сулу, мостик ваш. Придя в переговорную, Джим насладился зрелищем борьбы Споков за стул справа от капитана, неизвестно, чем бы всё закончилось, но Кирк вмешался: ― Достали меня! Справа – человек, слева – вулканец, сели быстро! ― рявкнул он. ― Как же я рад, что остроухого распополамило, теперь, Джим, тебе приходится вести себя по-взрослому, ― поддел его МакКой. ― Да, да, Боунс. Наслаждайся. Надеюсь, в следующий раз разделит тебя. На алкоголика и неврастеника, ― подкалывать друг друга было любимым занятием Кирка и доктора. ― Тоже надеюсь, разбираться с последствиями будешь всё равно ты, ― МакКой ухмыльнулся, видимо, у доктора было хорошее настроение, что было невероятной редкостью. ― Ладно, личное – потом, я позвал всех, чтобы решить вопрос с должностями, прошу высказать пожелания, начинает вулканец. ― Капитан, по моему мнению, я справлюсь с обязанностями главы научного отдела и вашего старшего помощника, поэтому не вижу необходимости в присутствии на корабле ещё одного члена экипажа. Если позволите, я предложу сообщить о случившемся командованию Звездного Флота, уверен, они согласятся перевести мистера Спока старшим помощником на другой корабль. ― Вулканец, ты охренел? Никуда я не переведусь, это ты можешь уволиться и лететь размножаться на Новый Вулкан, теперь они тебя примут с распростертыми объятиями. Ты чистокровный вулканец, поможешь им восстановить свою расу, я ни тебе, ни им теперь не мешаю. ― Я бы предпочел, чтобы вы перестали оповещать всех о наших прошлых проблемах с моим народом. У вас нет на это никаких прав. Я не вижу смысла в наших препирательствах, всё равно решение будет принимать капитан. ― Так, ясно. Вулканец будет начальником научной службы, также к нему переходят все обязанности по написанию отчетов. Все остальные функции старпома будет выполнять Спок-человек. Мне надо, чтобы вы оба остались здесь, вдруг вы помиритесь, и вас соединит обратно. Вопросы есть? Может, остальные члены команды хотят высказаться? ― Меня все устраивает, сэр, ― Скотти хитро улыбнулся. ― Особенно, если мистер Спок, который человек, захочет выпить. ― Захочу, ― ответил Спок, и Джим решил, что во что бы то ни стало попадет на эту попойку. Кирк отметил, что глаза Спока-человека, хотя их цвет остался прежним, всё-таки неуловимо изменились. ― Меня не всё устраивает, но к служебным обязанностям это не имеет отношения, капитан, ― Нийота поджала губы. ― Я всё понял, раз непосредственных возражений нет, предлагаю вернуться к работе. Лейтенант, соедините меня с командованием, я теперь знаю, что им сказать. Вернувшись на мостик, Джим переговорил с адмиралом Комаком, получил выговор за халатность и предписание держать в курсе дела штаб. Вулканец сел за пульт своей научной станции и не сдвигался с места всю смену, Спок-человек сел на свободное кресло, предназначенное по проекту для старпома, и занялся делами. Джиму стало скучно, и он попросил Нийоту организовать связь по кораблю. ― Говорит капитан. Вы уже в курсе, что нашего всеми любимого коммандера Спока разделило на две части: вулканскую и земную, ― Кирк не смог отказать себе в удовольствии чуть-чуть подколоть Споков. ― Вулканец будет управлять научным отделом, человек станет старшим помощником. И хотя все мы теперь лишены удовольствия лицезреть лихие пляски вулканских бровей, так как это умение никому не досталось, уверен, что экипаж проявит в данной ситуации свои лучшие качества. Когда Джим закончил, то обратил внимание, что вулканец даже не обернулся, а его человеческий двойник не смог сдержать тихий смех. Лихие пляски вулканских бровей, ― одними губами повторил Спок, продолжая смеяться. МакКой пробурчал себе под нос что-то про неумелые признания, и Джим решил сменить тему: ― Нийота, попрощайтесь с гименоптеррианцами, мы сваливаем. Нас ждет увольнительная. Сулу, курс на звездную базу 31 на Аркусе. Чехов, вы же уже рассчитали его? ― Так точно, капитан, три дня на варп-5, ― как всегда старательно отрапортовал навигатор. ― А раз так, расскажите-ка нам, Паша, как русские мужчины голые друг друга вениками в бане бьют, вы в прошлый раз не дорассказали, ― оказалось, что веселить Спока-человека почти так же приятно, как раньше было доводить полувулканца. Почти. ― Охотно, это расслабляющая процедура... До увольнительной было три дня, корабль спокойно шел на варпе.