Один Спок - хорошо, а два...

Первая вахта после разделения оказалась для человеческой части Спока очень эмоционально насыщенной. Выяснилось, что сосредоточиться на своих обязанностях, когда кто-нибудь шутит, невероятно трудно. А шутили вокруг постоянно, большая часть всего веселья обеспечивалась капитаном, и Спок его не винил, он в первый раз осознал, что Джиму должно быть невероятно скучно просто сидеть в капитанском кресле. Хотя происходящее вокруг отвлекало, к концу смены Спок всё-таки успел завершить всю работу в срок. Человеческое тело неприятно ныло, раньше он не испытывал таких очевидных проблем от долгого сидения. ― Капитан, ― несмотря на новые обстоятельства, Спок не считал уместной фамильярность на рабочем месте. ― Хотелось бы узнать, как вы обычно справляетесь с болью в затёкших мышцах? У меня ощущение, что я никогда не разогнусь. ― Ага! ― сказал Джим, неизвестно чему радуясь. ― После смены я именно поэтому полчаса провожу в спортзале. Это помогает. Хочу напомнить, что раньше ты всегда отказывался участвовать в спаррингах и вообще посещать вместе со мной спортзал. Может, сейчас согласишься? ― Соглашусь, ― ответил Спок. ― Раньше результат спарринга был бы предсказуем, так как вулканцы гораздо сильнее людей. А теперь я с радостью к вам присоединюсь. ― До свидания, ― ледяной голос вулканца разнесся над мостиком. В то время как члены экипажа сменяли друг друга, он ушел с ещё более прямой спиной, чем обычно. ― Капитан, я прошу прощения. Я поговорю со Споком и верну его вам, а потом можете спарринговать сколько угодно, ― голосом подошедшей Нийоты можно было заморозить лаву. ― Встретимся в зале, ― Джим поспешил в сторону турболифтов. Спок пошел вслед за связисткой к переговорной с каким-то непонятным чувством тревоги. Ни взгляд, ни твердая походка, ни сердитый голос девушки не предвещали ничего хорошего. Зайдя в помещение, она плотно закрыла за ними дверь. ― Нам надо поговорить, ― голос Ухуры смягчился, и сама она выглядела теперь скорее печальной. ― Пока ты был полувулканцем, я понимала и принимала твою неспособность показывать чувства. Но теперь ты стал человеком, и я многое осознала. Скажи честно, Спок, ты меня любишь? ― Почему ты спрашиваешь? Ты мне нравишься, я хочу быть с тобой. ― Знаешь, я не слепая, я и раньше это замечала, но теперь убедилась окончательно. Ты испытываешь к Кирку гораздо более сильные чувства, чем ко мне. А мне не интересны отношения, в которых я всего лишь «нравлюсь», как ты выразился, я хочу, чтобы меня любили! Меня одну! Может, я наивна, но я ждала от тебя хотя бы внимания, когда ты стал человеком. Не стоит оправдываться, я думаю, нам надо закончить отношения. Так будет лучше для всех. ― Нийота, я... ― Я ни в чем тебя не обвиняю. Уверена, ты ценишь меня и уважаешь, в этом я успела убедиться, но я хочу другого. Хочу любви и быть для своего партнера единственной. Не думаю, что у тебя с Кирком что-то получится, он бабник, легкомысленный фат и просто не способен на длительные отношения. Советую даже не пробовать, чтобы не разочароваться, я не хочу, чтобы Кирк причинил тебе боль. Но я рада, что у тебя есть к нему чувства, без них человеческая жизнь пуста, ― глаза девушки были влажными, когда она поцеловала ошарашенного Спока в лоб, а после этого вышла из переговорной. Спок стоял в полнейшем ступоре. Теперь он ясно понимал, что раньше недооценивал Нийоту, она оказалась гораздо честнее и лучше, чем Спок предполагал, и уж тем более, честнее и лучше его самого. Ему было стыдно за то, что не он первый начал этот разговор, ведь Спок не должен был обманывать девушку в угоду своим желаниям. Постояв еще минут десять, он всё-таки отправился тренироваться. Реплицировав в раздевалке спортивную форму и переодевшись, Спок направился в зал. Там его щеки очень быстро залились краской: разминающийся Джим был одет только в штаны, и на его обнаженном торсе собирались бисеринки пота. Соединяясь в капли, они совершенно бесстыдно скатывались вниз по телу, видимо, решив сразить неподготовленную к такому зрелищу психику наповал. Спок не мог заставить себя сдвинуться с места, у него вспотели ладони, дышать стало нечем, а внизу живота появилось знакомое ощущение, он с ужасом почувствовал примитивную физиологическую реакцию на Кирка, с легкостью подавляемую раньше. ― Спок, что с тобой, тебе плохо? ― Джим нахмурился, а его старший помощник стоял около дверей и не мог пошевелиться. ― Спок, эй! Ты чего? ― капитан уже заволновался не на шутку. ― Джим. Прости, что вынудил тебя беспокоиться, я просто задумался. Мы с Нийотой расстались, ― слова коммандера были правдивы, хоть и никак не относились к его плачевному состоянию. ― Оу, Спок, мне жаль, ― Джим подошел к нему вплотную и похлопал по плечу. ― Знаешь, теперь спарринг тебе просто необходим, выпустишь пар. Спок сильно сомневался, что ему удастся «выпустить пар», занимаясь физическими упражнениями в тесном контакте с капитаном, но вместо того, чтобы уйти, кивнул и тоже начал разминаться. Спарринг прошел как в тумане, все силы Спока уходили на то, чтобы сосредоточиться на борьбе, а не на их переплетенных телах, рваном дыхании Джима или возбуждающем тяжелом запахе человека. В результате, он вместо боя был занят попытками не прикасаться пахом к капитану, чтобы тот не заметил его состояния. Джим, явно не испытывающий таких проблем (Спок же не знал, как долго Кирк тренировался не реагировать на него прилюдно, думая об андорианских слизняках), быстро провел серию выверенных бросков и захватов, в результате чего Спок оказался прижат к полу, а на груди у него сидел смеющийся капитан. ― Извини, то, что я тебя победил – это нечестно, ты расстроен расставанием с Ухурой, надо было предложить тебе выпить, а не драться. Это тоже снимает стресс. ― Ты победил честно, Джим, ― просипел краснеющий от стыда за свою эрекцию Спок, он мог только порадоваться, что капитан сидит на груди, а не ниже. ― Встань с меня, пожалуйста. ― Конечно, ― Джим встал сам и помог встать Споку, который был счастлив, что друг смотрит ему в глаза, а не куда-нибудь ещё. ― Давай в душ. И, знаешь, скоро увольнительная, понимаю, что тебя это сейчас вряд ли порадует, но мы можем найти там тебе подружку. Ну, в смысле, на ночь. Ой, я наверно зря это сказал, ― стушевался Кирк. ― Джим, я согласен с этим планом, мне нравится, ― после этого Спок пулей метнулся в сторону душевых, где, стоя спиной к Джиму, быстро разделся и заскочил в душ. Ледяная вода быстро решила проблему, и Спок перевел рычаг, устанавливая более щадящий температурный режим. Мылись молча, капитан стал каким-то смущенным и задумчивым, Спок же погрузился в невеселые размышления. Ему было стыдно: без положительного влияния вулканской половины он превратился, как ему казалось, в довольно неприятную личность. Прошло два дня, а он уже успел расстаться с Нийотой, ведя себя совершенно недостойно по отношению к человеку, которого ценил и уважал. Поддался физиологии и чуть не продемонстрировал единственному другу свое постыдное, недопустимое желание. А теперь вообще согласился на сомнительные развлечения с незнакомыми женщинами, и это по предложению всё того же Джима. Споку было очень неудобно перед другом, и поэтому он отклонил предложение капитана выпить. Попрощавшись и виновато ссутулившись, Спок ушел в свою каюту, ему надо было обдумать случившееся. *** У Джима давно не было такого хорошего дня, да, наверное, ещё никогда. Смена прошла замечательно, его недотрога и вечный зануда старпом, пусть и в человеческом облике, открыто смеялся над шутками капитана, при этом профессионально выполняя свои обязанности. Кирк искренне восхитился, когда подошедшая старшина Грей, надеясь на снисхождение от человека, улыбаясь, сообщила об ошибках в настройках какой-то системы обеспечения, произошедших по её вине, и получила в ответ довольно острую, ехидную отповедь. Джиму не было жаль девушку, она действительно допустила грубую ошибку, а Спок умудрился ответить вежливо, но так, что лепечущая старшина бабочкой вылетела с мостика. Видимо, капитан мог не переживать, что завоевание уважения экипажа у Спока-человека займет много времени. Этот чудесный день омрачало только выражение лица Ухуры, она молча выполняла свои обязанности, постоянно прожигая взглядом и Кирка, и Спока. Друзьями Джим с Нийотой не стали, предпосылок к этому было маловато, но Кирк никак не мог понять, чем заслужил такие испепеляющие взгляды связистки. Но выяснять благоразумно не стал, уйдя в спортзал дожидаться Спока. Разминаясь, Кирк думал, что всё-таки ему жаль, что Спока разделило. Неожиданно для себя он начал скучать по своему другу, и, хотя ему было весело весь день, мысли стали какими-то странными. Когда пришел Спок, ситуация не улучшилась. Наконец-то, после стольких отказов Кирк спарринговал со своим старпомом, но всё равно не чувствовал удовлетворения. Ему было грустно, он хотел общаться со своим привычным, немного занудным и раздражающим вулканцем. А этот новый Спок-человек, хоть и был весьма хорош, но был другим, не его привычным Споком. Конечно, здорово, что друг так открыто поделился своими проблемами, но Джим хотел всё вернуть назад, ему нравилась загадка, нравился вызов, вечно бросаемый раньше, даже нравились постоянные мелкие придирки его старпома. И очень неожиданным для Джима оказалось открытие, что, несмотря на привлекательную внешность и невероятно яркое выражение глаз, этот новый Спок не вызывает в Джиме того ненормального влечения, что вызывал раньше Спок неразделенный. Это заставляло задуматься, Джим впервые осознал, насколько сильно ему нужен был Спок. Настоящий Спок. Его Спок. Видимо, из-за внутреннего разлада Джим и сморозил глупость про девочек для отдыха и был крайне удивлен положительной реакцией Спока на такое предложение. Человеческая ипостась его друга хранила очень много загадок. То, что Спок отказался выпить с ним сегодня, только порадовало капитана, он очень хотел поговорить с Боунсом. И хотя, вероятно, доктор никогда в жизни не даст ему забыть о том, о чем Джим собирался ему рассказать, но Боунс при всей его язвительности хорошо понимал людей в целом и Джима в частности. А Кирку срочно нужен был ответ на вопрос "Что делать дальше?". В кабинете МакКоя его встретил трезвый, удивленный его появлением и предсказуемо недовольный Боунс, который проводил плановый осмотр Чехова. ― Джим, чего ты приперся? Ты же должен мутузить своего старпома. А я занят, у меня работа, ― по лицу МакКоя можно было понять, что, если Джим не уберется, то полезный витаминный гипошприц точно найдет свою цель. ― Боунс, мне нужен твой совет, я страдаю, кажется, ― после этих слов капитана, Чехов, нервно пискнув и извинившись, убежал из лазарета. ― Кирк, я тебя убью, я месяц пытался затащить Чехова... на медосмотр, пришел ты и всë испортил, ― гипошприц таки нашел шею капитана. ― Не кипятись, я завтра прикажу всему мостику пройти медосмотр в приказном порядке, всё равно до базы еще двое суток. Мне правда нужна твоя помощь, ты же мой единственный друг, ― Кирк состроил, как он сам считал, просящее выражение лица, но, видимо, МакКой так не посчитал, недовольно закатывая глаза. ― Не подлизывайся, Джим. Спок и Скотти тоже твои друзья. Давай выкладывай, что там у тебя стряслось, ― доктор достал из шкафчика бутылку бренди и два стакана. ― Да я даже не знаю, ты, наверное, будешь смеяться, ― несмотря на решимость, рассказать о таком Джиму было не так уж и легко. ― Просто я скучаю по Споку, ну, старому Споку, не в смысле послу, а нашему, до разделения. ― И что? Мне-то ты чего это все говоришь, иди Спокам признавайся, ― пробурчал МакКой, отпивая янтарный напиток. ― Ты не удивлен? ― Джим поймал себя на том, что у него отвисла челюсть. ― Чему удивляться, вы цапаетесь с гоблином два года, как старая семейная пара. Ладно, первый месяц вы просто цапались, но всё остальное время точно как муж и жена, признайся уже, ты просто в него влюблён. ― Я что, настолько очевиден? ― Кирк, знаешь, имя Спока я слышу от тебя чаще, чем все остальные слова вместе взятые. Я уже и не помню, когда мы вообще говорили о чем-нибудь, кроме гоблина. ― Боунс, а как ты думаешь, я ему нравлюсь? ― Джим, ты что, пятилетняя девочка? Что за детский сад? Я доктор, а не брачное агентство. Сам узнавай, нравишься ты ему или нет. Просто я не удивлен, что он тебе небезразличен. ― И что мне делать? Его разделило, и я без него скучаю. ― Когда ты повзрослеешь, капитан? Я не знаю, что тебе делать, могу только ещё один гипошприц всадить. Но я точно больше ничего не хочу про это слушать. Иди, Кирк, к себе, ― Боунс продолжил пить, забрав у шокированного Джима бокал. ― Тебя не удивило, что мне понравился мужчина? ― спросил Джим, уже находясь у двери. ― Кирк, на улице двадцать третий век, ты перетрахал представительниц всех известных рас, которые были на доступном расстоянии, кроме клингонок – они агрессивны, и вулканок – их просто мало. Так что меня абсолютно не удивляет, что ты решил сменить пол партнера, удивляет, что ты не пробовал этого раньше, ощущения довольно необычные, но это весьма приятно. Закрой рот и дверь... с той стороны. Мне теперь надо попытаться забыть об этом разговоре. До своей каюты Джим брёл как в тумане, теперь он был в полном раздрае. Если он правильно понял МакКоя, то тот не видел ничего предосудительного во взаимоотношениях между двумя мужчинами. Кирк тоже не видел, юность в Айове была у капитана довольно бурная. В конце концов, Джим решил, что корабельный врач просто разочаровался в женщинах после расставания с Кэрол. Приятный день превратился в какую-то пакость: один его друг расстался с девушкой и дал согласие составить компанию при походе в бордель, второй сообщил, что секс с мужчинами – это приятно, а сам Джим понял, что испытывает к своему старпому очень неоднозначные чувства. Кирк засмеялся, осталось для полного счастья лишь навестить Спока-вулканца и узнать ещё что-нибудь. Фантазии человека не хватило на придумывание, чем бы его мог ошарашить вулканец и, надеясь, что его друг не спит, подошел к каюте Спока и постучал, при этом чувствуя себя больным на всю голову придурком. Джим почти признал, что чувства превращают его разум в желе. *** Для вулканца второй день после разделения прошел даже хуже, чем предыдущий. И хотя медитация прошлого вечера была плодотворной, ситуация на мостике весь день оказывала негативное влияние на его псионические щиты. Ко всему определенному ранее, Спок пришел к выводу, что человеческая половина позволяла ему проще воспринимать многие вещи, делая сознание более гибким. Теперь общаться с экипажем стало ещё труднее, чем раньше, Спок после первых пятнадцати минут обсуждений голых мужчин с вениками предпочел потерять мысль рассуждений. Окончательно он перестал понимать логику описываемого мистером Чеховым действа, когда навигатор пояснил, что для большего расслабляющего эффекта люди подвергают свой организм резкому перепаду температур в сто тридцать градусов, выходя из помещения с аномально высокой для человека температурой на мороз абсолютно голыми. Логичный вывод был только один: описываемые русские страдают глубокой формой деменции, обладают мазохистскими наклонностями и сознательно доводят себя до кататонии. Его человеческая ипостась таких затруднений не испытывала, явно легко общаясь со всеми. Уже в своей каюте вечером, готовясь к медитации, Спок задумался, что предложение его двойника об отбытии на Новый Вулкан вполне логично, в своем нынешнем состоянии он не способен адекватно выполнять свои обязанности, в этом вулканец убедился, когда офицер по науке Маркус пришла с докладом из научного отдела. Кроме того, что внутри Спока вспыхнула практически неконтролируемая ревность, потому что капитан разглядывал ноги девушки, так еще и сама мисс Маркус невнимательно составила отчет и неадекватно отреагировала на справедливые замечания: забыв про вулканский слух, девушка прошептала совершенно непотребные ругательства в адрес своего непосредственного начальника, заходя в турболифт. Человеческая эмоция – обида на любого, кто попытается оскорбить, была теперь абсолютно непонятна Споку, но понимание, что работать с людьми, которые тебя не уважают, невозможно, имелось. Поэтому, сидя в медитативной позе, Спок начал размышлять о своих дальнейших действиях. В пользу увольнения говорило и то, что его двойник из другой вселенной советовал довериться чувствам и забыть о логике. Этот совет определенно подходил для человеческо-вулканского гибрида, но в сложившейся ситуации воспользоваться им было проблематично. Если бы вулканец доверился чувствам теперь, то запер бы капитана в его каюте до того времени, пока они не заключат брак, что было абсурдным. Спок больше не считал свои прошлые реакции иррациональными, принимая, что обманывать себя нелогично, и признав свои чувства к Джиму, теперь он точно понимал причины своих ощущений. Но осуществить какое-нибудь взаимодействие, кроме рабочего, с капитаном было невозможно, тем более – соединиться узами, чего теперь так хотело всё вулканское естество. Значит, Споку оставалось только завершить дела и, повинуясь логике, приложить максимум усилий к восстановлению своей расы. Из медитации его в очередной раз вырвал стук в дверь каюты, только на этот раз никто не вошел. Включив обзорный экран, вулканец обнаружил капитана, стоящего перед его дверью со странным выражением лица. Спок открыл дверь, и Кирк уставился совершенно нечитаемым взглядом на вулканские одежды для медитации, представляющие собой простой черный халат, ткань которого состояла из растительных волокон. Спок не мог понять, чем вызван такой нестандартный интерес к его одежде – капитан даже рот открыл. ― Капитан? Что-то случилось? ― Э-э, Спок, я не помешал? Я хотел предложить тебе партию в шахматы, ― человек перестал разглядывать халат. ― И, может, всё-таки, Джим? ― Капитан, я медитировал. Ваш приход нелогичен, вы можете сыграть в шахматы с моей человеческой частью, у вас будет больше возможностей для нормального общения. ― Я хочу сыграть с тобой, но если ты занят, я пойду, ― Кирк нахмурился, явно огорченный отказом. ― Проходите, ― Спок не понимал, почему соглашается, но близость этого человека успокаивала не хуже медитации. ― К-хм, Спок, почему я никогда тебя не видел в халате? Мы же два года друг друга знаем. ― Это церемониальные одежды для медитации, раньше мне было знакомо понятие стеснения, теперь я осознаю, что испытывать стыдливость нелогично, сейчас свободное от корабельных дел время, а эта одежда наиболее отвечает прерванному вашим приходом занятию. ― Ясно, ― Джим начал расставлять шахматы, Спок был благодарен, что человек не стал задавать уточняющие вопросы, хотя было видно, что капитан едва сдерживается. ― Стыд – это нелогично, я понял, но, пожалуйста, переоденься для игры во что-нибудь другое, и будет лучше, если ты это сделаешь в ванной. ― Разумеется, капитан, я не собираюсь нарушать правила приличия, и осознаю, что для приема гостей подобное одеяние не подходит, ― Спок ушел в ванную и переоделся в серую вулканскую повседневную одежду. Играли в молчании, изредка прерываемом тяжелыми вздохами капитана, еще Спок отметил, что это происходит каждый раз после того, как ускорялся человеческий пульс. Видимо, Джим пытался успокоиться. ― Капитан, вы в порядке? ― Да-да. Почему ты спрашиваешь? ― По моим наблюдениям, ваш разум далек от игры, вы тратите дополнительные усилия на нормализацию сердечного ритма, ― Спок решил не перечислять все тринадцать признаков, говоривших о нестабильном эмоциональном состоянии капитана. ― Устал, наверное. Столько навалилось последнее время, сам знаешь, ― Джим неловко отвел взгляд. ― Капитан, хочу довести до вашего сведения, что планирую подать прошение об увольнении через две недели, когда завершу текущие дела. Полагаю, что смогу принести большую пользу своему народу, чем Звездному Флоту. ― Нет, Спок, ты чего? Нет. Они же тебя принижали, ты же сам мне рассказывал. И что мы будем без тебя делать? ― Джим разволновался, и Спок подавил в себе желание немедленно успокоить его прикосновением. ― Испытывать обиду по отношению к моим сородичам нелогично, это их право не принимать не соответствующего требованиям их расы индивидуума. Теперь я это понимаю, и меня это не задевает, ― Спок был честен, сейчас его волновали только оставшиеся после гибели Вулкана родственные связи и Джим, всё остальное не имело значения. ― К тому же, моя человеческая половина обладает нужными знаниями и умениями, мне не надо искать замену. ― Всë равно не уходи. Подумай об этом ещё, пожалуйста. Чёрт, мне так жаль, что ты разделился, а вдруг тебя обратно соединит, ― на лице капитана читались явные сожаление и просьба. ― Это маловероятно, но я подумаю. Доигрывали они молча, Спок, в общем-то, для себя всё уже решил, но посчитал, что может подумать ещё раз, всё-таки решение должно быть взвешенным. Джим окончательно сник и, прощаясь, снова попросил не бросать корабль. Спок оценил разговор с Джимом для своего внутреннего состояния, как имеющий позитивное влияние. Врать не имело смысла, ему было приятно, что человек просил его остаться, но при этом Спок не собирался руководствоваться своими эмоциональными предпочтениями при принятии решения.