Один Спок - хорошо, а два...

После разговора с вулканцем Джим долго не мог заснуть, он уже понял, что у вселенной черное чувство юмора и хорошая фантазия. Потому что уход даже одной части Спока с корабля ставил крест на возможном воссоединении. Уже засыпая, капитан решил, что без боя не сдастся и вулканца не отпустит. Звездная база 31 на Аркусе на ближайшие два дня уже не первый раз должна была стать местом отдыха команды Энтерпрайз, к сожалению, увеличить длительность увольнительной в этот раз не позволил график. Техники с базы быстро наводнили все палубы корабля и под чутким руководством Скотти, не любившим высадки на звездных базах за то, что чужаки будут трогать его «ласточку», проводили ремонт инженерных систем судна. Почти весь остальной экипаж, исключая вулканца, который был убежден, что увольнительная ему не требуется, МакКоя, предпочевшего остаться на борту, и дежурных офицеров, остающихся на корабле по долгу службы, высадился на планету в надежде хоть немного отдохнуть. Джим, чувствуя себя ответственным за развлечения для Спока-человека, потащил своего друга по всем злачным местам, хотя, наверное, с большим удовольствием, к своему собственному удивлению, он бы остался на корабле, пытаясь уговорить вулканца остаться. Но увольнительные были редкостью, к тому же совесть не позволяла Кирку оставить на произвол судьбы неискушенного в таких делах Спока. Первым пунктом программы был бар, где Джим заказал им нереплицированные стейки, гору картошки, хрустящий хлеб, салаты и пиво. Кирк получил удовольствие, разглядывая раскрасневшегося Спока, с наслаждением жующего ранее неприемлемую для него еду. ― Ну как тебе? ― Джим планировал получить максимум от сложившейся ситуации и выяснить впечатления своего друга. ― Круто, жаль, что я раньше не ел ничего подобного. Если, не дай Бог, меня обратно соединит, напомни мне иногда выпускать свою человеческую половину, вдруг вулканский зануда послушается. ― Напомню, давай отдохнем по полной. Наевшись, они переходили из бара в бар, Джим, имеющий большой опыт в возлияниях, чувствовал себя прекрасно, а вот его спутник уже явно не был трезв, а ещё в Споке внезапно проснулась язвительность: шутки он начал отпускать довольно жесткие. Оценив состояние коммандера, Кирк потащил его в дом наслаждений, он же обещал своему другу всесторонние развлечения. Владелица публичного дома – огромная серо-лиловая инопланетянка Грова, похожая на подгнившего спрута с невероятным количеством щупалец и хорошо знавшая Джима по предыдущим посещениям, мило улыбнулась капитану во все сто пятьдесят четыре зуба и прогудела глубоким грудным голосом: ― Джимми, как я рада тебя видеть! Ты сегодня с другом. Вам одну на двоих? Или у каждого своя культурная программа? ― Грова, здравствуй. Мой друг первый раз в подобного рода заведении, вообще первый, ему нужна чуткая девушка, а мне, как всегда, Лайну. Люблю зеленое, ― осминожиха разулыбалась ещë шире и закивала, и Джим, несмотря на протесты Спока, провел своей карточкой, расплачиваясь за обоих. ― Хорошо, ему подойдет Тильда, ― сообщила хозяйка, нажимая кнопки вызова девушек на панели управления борделем. ― А тебе я кое-что добавлю за счет заведения. Тебе понравится. Вышли три девушки. Одна была землянкой и явно предназначалась Споку. Тильда оказалась тонкой голубоглазой блондинкой с явно выраженной скандинавской внешностью, она чарующе улыбнулась, взяла Спока за руку и повела его в сторону коридора с множеством дверей. Коммандер нехотя последовал за девушкой, взгляд, который он бросил на Джима, был растерянным. ― Всë будет хорошо, ― подбодрил друга Джим, хотя его истинным желанием было оттолкнуть валькирию и самому провести для Спока полный инструктаж по искусству плотской любви. ― Грова, почему их две? ― спросил Джим у спрутихи, когда они остались одни. Орионки ему нравились, но отравление феромонами из-за секса сразу с двумя не входило в его планы. ― Ты выглядишь напряженным, а эти куколки быстро снимут стресс. За уровень феромонов не волнуйся, через три часа я вызову сюда твоего доктора. Номер его комма ты дал мне ещë в прошлый раз, ― Грова даже цвет поменяла с серого на грязно-розовый, явно желая убедить любимого клиента. ― Отдых иногда должен щекотать нервы. ― Грова, ты чудо! Девочки, ― Джим позволил увести себя двум орионкам. Осьминожиха явно знала, что нужно издерганным капитанам в дальнем космосе. Джиму казалось, что девушки задались одной единственной целью – выдоить его досуха. От феромонов, умелых ласк, пошлых звуков и полной отдачи распущенных орионок Джим превратился в дрожащее безвольное желе. Он потерял счет времени и уже не мог точно сказать, когда перестал принимать участие в процессе, растекшись счастливой лужицей по огромной кровати, а девушки, не сбавляя темпа, продолжили сладко изматывать его. Джим лежал, распластавшись, и продолжал раз за разом кончать, не понимая, как это физически возможно. Сознание затуманилось, и трезвые мысли об обезвоживании и прочих опасностях не могли пробиться сквозь пелену уже болезненно нездорового возбуждения. ― Джим… Джим! Твою мать, Кирк! ― голос МакКоя был, как всегда, раздраженным и злым, Кирк не собирался открывать глаза или шевелиться, несмотря на укол гипошприца в шею. ― Капитан, очнитесь, ― голос вулканца был холоднее льдов Дельта Веги, и Джим нехотя сел, но глаза так и не открыл, голова болела и гудела, думать и вспоминать что-либо не хотелось. ― Джим, прости, не надо было оставлять тебя с орионками, ― Спок-человек тоже был уже здесь. ― Джимми, мальчик мой, с тобой всё хорошо? ― рокочущий голос Гровы заставил Кирка таки разлепить веки, он резко вспомнил, где он и в каком виде, от чего Джиму стало крайне неловко. Кирк всё так же лежал голый на треклятой кровати, прикрытый простынкой с пошлыми розочками. Собрав последние силы, не реагируя на раскалывающуюся от боли голову и ломоту в мышцах, Джим встал и намотал на себя простынь на манер тоги. Уперев руки в бока, и поустойчивее поставив разъезжающиеся ноги, капитан Энтерпрайз обвел всех присутствующих, как ему казалось, строгим взглядом и спросил: ― Объясните мне, почему вы все здесь. МакКоя я ждал, а остальные что здесь забыли? Вулканец застыл столбом, Спок-землянин что-то пробормотал, Боунс начал с умным видом тыкать в капитана трикодером, а ответить решила ничего не смущающаяся хозяйка борделя: ― Ваш многоуважаемый доктор не отвечал на вызов коммуникатора, и я связалась напрямую с Энтерпрайз, дежурный техник вызвал мистера Спока, и через полчаса здесь появились и доктор, и вулканец, а ваш друг, с которым вы пришли, уже закончил, и я не стала ему препятствовать в желании прийти сюда. Кирк уже планировал поблагодарить хозяйку и откланяться, но не успел, дурдом, не прекращающийся в последнее время, опять начался, но на этот раз катализатором послужил МакКой: ― Джим, когда же ты закончишь ходить по бабам? Это небезопасно для твоего здоровья! Вот тебе ещë гипо, ― увернуться от карающей руки доктора Джим не смог. ― Капитан, вы были крайне неосмотрительны. Человеческий организм несовершенен и не подходит для вступления в половые сношения с несколькими представительницами орионской расы одновременно, ― вулканец отчитывал его, не меняясь при этом в лице и не двигаясь, как восковая кукла из старых земных музеев. ― Впрочем, за нынешнее ваше плачевное состояние половина ответственности лежит на вашем старшем помощнике, который, потакая своим аморальным желаниям, не проконтролировал ваш выбор. ― Хотеть секса – не аморально, я здоровый мужчина и просто буду испытывать физический дискомфорт, который отразится на моем поведении, если не буду давать выход накопившейся энергии. Кстати, мне понравилось, так что замолчи, аскет. Ты идиот, если думаешь, что я имею право указывать Джиму как, где и с кем ему спать, ― взорвался Спок, и Джим мысленно поблагодарил друга за предоставляемую ему свободу. ― Я раньше этого не понимал, но люди имеют право на личную жизнь, так что все свои логические выкладки про контроль над действиями Джима можешь оставить при себе. ― Вы старший помощник, и обязаны следить за благополучием капитана. А что касается необходимости снять сексуальное напряжение – мастурбируйте, это единственное, что не запрещено уставом Звездного Флота, ― после этих слов вулканца все присутствующие временно потеряли дар речи. ― Как вы достали меня, цапаясь, ― Кирк попытался испепелить взглядом обоих Споков. ― Леди Грова, прошу прощения за эту нелицеприятную сцену. ― Всë в порядке, мой милый, буду ждать вас ещë. Распрощавшись с осьминожихой, все четверо транспортировались на Энтерпрайз. Послав Боунса в медотсек, отдыхать дальше, Джим развернулся к вулканцу и человеку: ― Оба в мою каюту, я вытрахаю из вас всю дурь, ― Кирк мечтал вправить мозги и вулканцу, и землянину. Все трое молча направились в сторону капитанской каюты. Кирк был так зол, что, зайдя, не смущаясь реплицировал себе форму и прямо при Споках переоделся из гражданской одежды, которую вернул себе ещë в борделе, избавившись наконец-то от дурацкой простынки. Джим повернулся к своим спутникам и чуть не заржал. Абсолютно в одинаковых позах человек и вулканец застыли как статуи, оба неестественного цвета: один – красный, второй – зеленый, в первый раз за последние дни вулканец изменился в лице, даже если это был всего лишь оттенок кожи, впрочем, уже через пару секунд он снова стал привычно оливковым. ― Ещë раз, хоть только раз услышу, увижу или учую, что вы спорите, я приму меры. И обещаю, что они вам не понравятся. Как капитан, я запрещаю вам выяснять взаимоотношения, это плохо сказывается на миссии, на экипаже и на мне, вы оба – части моего лучшего друга, и я ничего не хочу слышать про то, что вы друг другом не довольны. ― Да, капитан. ― Хорошо, Джим. ― Я рад, что вы меня поняли. Вулканец задержись, Спок-человек, завтра спустимся на планету ещë раз, если ты не против, но по бабам больше не пойдем, у меня есть идеи получше, а пока можешь идти, спокойной ночи, ― дождавшись ухода Спока-землянина, Джим повернулся к вулканцу. ― Спок, что ты решил насчет увольнения? Понимаю, что произошедшее тебя наверняка ещë больше убедит в необходимости уйти. Но я хотел сказать, что буду очень скучать, ― Джим был на самом деле расстроен, он не успел продумать, что говорить, чтобы убедить вулканца, но принцип «упремся, разберемся» всегда себя оправдывал. ― В ваших словах нет необходимости, я принял решение остаться, так как безответственное поведение моего двойника продемонстрировало мне необходимость моего присутствия на корабле. И хотя вы безосновательно освободили меня от должности старшего помощника, я вынужден проследить за вашей безопасностью, ― Спок не двигался и смотрел в одну точку куда-то за плечо Джима, на бесстрастном лице шевелились только губы, от этого становилось страшно, хотя от того, что Спок передумал увольняться так быстро, Кирк готов был его расцеловать. Впрочем, Джим решил, что делать этого не стоит, чтобы не дать вулканцу еще один повод уйти с корабля. Они попрощались, и Джим завалился спать, не успев обдумать планы на завтра: как развлечь Спока-человека и придумать, как соединить вулканца обратно. *** После разговора с Джимом Спок ушел в свою каюту, оставив вулканца наедине с капитаном. Ему было тошно от себя самого. Как же ему хотелось помедитировать, но попытка не увенчалась успехом. Он постоянно отвлекался, а человеческое тело, разумеется, отказывалось сотрудничать. Поэтому он просто сел на пол, обхватил руками колени и уткнулся в них носом. Удивительно, но так долго ожидаемый первый секс не принес ничего, кроме разочарования. Своему альтер эго он соврал только для того, чтобы позлить вулканца. Девушка явно старалась, и, не будь Спок так расстроен, он бы признал, что она была очень внимательна. Но факт оставался фактом, ему совершенно не понравился сам процесс. Звуки были дурацкими, позы неудобными, поцелуи с человеком, к которому ничего не испытываешь, отвратительными, а после того, как он кончил, Спок вообще почувствовал себя невероятно грязным. Теперь он сидел на полу каюты и силился понять, что именно находит Джим в сексе, раз на каждой увольнительной рвется к женщинам, как сехлат к хозяину. Спок побился лбом о колено и застонал. Никогда в жизни ему не было так гадко и стыдно. И в первый раз к нему пришла мысль, что он хочет вернуться назад и снова стать полувулканцем: уметь себя контролировать и, главное, уметь не заниматься самобичеванием. Раньше он считал, что это нелогично, от его преображения в человека логичнее это не стало, но этот довод больше не работал. Спок продолжал грызть себя, презирая за слабость. Снова навалилась вина из-за Нийоты – девушка ждала его любви, а он повел себя как идиот, из-за вулканца: Спок понимал, что каждое сказанное тем обидное слово – правда, из-за Джима: Спок действительно не вмешался в происходящее, и если бы не помощь осминожихи, всё могло бы очень плохо закончиться, из-за себя – он всегда хотел разделить первую близость с тем, кого любит, но, став человеком, пошел на поводу у низменных инстинктов. Быть человеком оказалось совсем не так здорово, как он думал. И, главное, он мог сравнить себя сейчас и себя раньше, и сравнение было явно не в пользу его нынешней ипостаси. К моральным страданиям добавились физические неудобства, начинала болеть голова, во рту образовалась неприятная сухость, наступила отдача после употребления алкоголя – ещё одна неприятная особенность пребывания в человеческом теле. Встав и почувствовав, что ко всему прочему, его ещë и затошнило, Спок нетрезвой походкой направился в душевую, не раздеваясь, залез в душ и прижался горячим лбом к кафелю стены. Холодная вода облегчения не принесла, стаскивая с себя промокшую тяжелую одежду, Спок пообещал себе, что уж пить-то он точно больше не будет. Засыпать глупое человеческое тело не собиралось, и в результате Спок вертелся чуть ли не всю ночь. Теперь-то он понимал, как сложно людям взять свои эмоции под контроль, приходилось признать, что окружающие его члены экипажа прекрасно справляются с этой задачей, и составленное ранее ещë полувулканцем мнение об их самоконтроле в корне неверно. Споку даже стало интересно: если их когда-нибудь соединит обратно, сможет ли он более терпимо относиться к людям или забудет свои теперешние мысли и чувства. Ведь ощущение, что ты обычный слабый человек, было чертовски неприятным. *** Этот насыщенный для Кирка и Спока-землянина день увольнительной вулканец планировал провести, изучая ДНК совершенно нового вида внетаксономической группы одноклеточных грибов, утративших мицелиальное строение, образцы которого они добыли на Гименоптерре. В отличие от известных ранее видов, особи этого не делились между собой по генетическому локусу и не могли изменять свой тип спаривания с помощью рекомбинации ДНК. Но от изучения гименоптеррианских дрожжей в самый интересный момент вулканца оторвал дежурный техник, который запинающимся голосом сообщил, что капитану, отдыхающему в увольнительной, требуется врач, а найти доктора МакКоя техник не смог. В результате, вместо занятий научной работой Спок вынужден был искать МакКоя, спускаться на планету, наблюдать очередное грехопадение капитана и, к отвращению вулканца, своё собственное. Вид капитана после тесного общения с орионками мгновенно заставил Спока пересмотреть свои планы насчет увольнения: нелогично оставлять того, кого любишь, с теми, кто даже о его здоровье позаботиться не в состоянии. Но усиленная медитация была теперь вулканцу просто необходима. Логика не позволила разнести публичный дом, всё-таки прав ни на тело, ни на разум, ни на душу капитана у Спока не было. Но вулканцу казалось, что внутри у него всë горит от боли, обиды и ревности. Немного успокоиться помогли только просочившиеся сквозь ослабевшие от злости псионические барьеры стыд и отвращение к самим себе, которые испытывали Джим и Спок-человек. Поэтому почти всю ночь Спок медитировал и смог утром вернуться к изучению дрожжей совершенно спокойно, чем и занимался весь день, не отрываясь. Вечером, ужиная, вулканец услышал, как через три столика его человеческая версия под довольные смешки Джима восторженно рассказывает доктору МакКою и лейтенант-коммандеру Скотту, как они с капитаном провели день. Спока устраивало, что теперь он ест в одиночестве, но нелогичная и тщательно скрываемая зависть по отношению к Споку-человеку всё же оставалась: этот несознательный, инфантильный, безответственный индивидуум весь день провел с капитаном, пользовался его расположением, общался с ним. В вулканский разум закралось непрошеное сожаление о случившемся разделении: раньше у него был шанс завоевать интерес Джима, потому что вулканцу было очевидно, что с его человеческой частью Джим Кирк прекрасно нашел общий язык. Принять это сожаление было непросто, Спок больше не видел нюансов, всё разделилось на черное и белое, а ведь раньше он думал, что для вулканцев главное в деталях. Хотелось подойти к веселящимся офицерам, забрать капитана себе, а остальных оглушить нервными захватами. Но нападение на сослуживцев было запрещено уставом, а Джим тоже не пришел бы в восторг, если бы вулканец заявил свои права на него – Спок понимал это. Поэтому, доев, он в который раз ушел к себе медитировать – ещё одна новая особенность, раньше ему не требовалось такое количество медитаций. Наверное, именно теперь полное неумение понять нюансы человеческого поведения послужило причиной безобразной сцены, которую на следующее утро лицезрел весь мостик, включая недовольного капитана. ― Вы безответственный, некомпетентный, взбалмошный человек. Вы угроза для корабля и экипажа, ― вулканец просто не мог промолчать: Спок-человек на пару с Монтгомери Скоттом перепрограммировал репликатор, и ко всем блюдам в столовой был подмешан на завтрак этанол, а в вулканский набор – шоколад, благо обоняние Спока позволило ему вовремя заметить это. ― Хватит тут из себя строить невесть что. У нас вчера увольнительная была, мы слегка выпили вечером и немного переусердствовали с шуткой. Ничего не случилось, корабль весь день будет тащиться на автопилоте. И мы со Скотти провернули это с разрешения и по прямому указанию твоего обожаемого капитана, ― этими словами землянин подписал себе приговор. Спок подошел к нему и нажал на нужные точки на шее, человек упал как тряпичная кукла. Это был единственный логичный выход, вулканец абсолютно не хотел, чтобы его не в меру болтливый двойник рассказал всему мостику о его чувствах к капитану. ― Так, прекратить, живо! Коммандер, сколько он в себя будет приходить? ― взвился Джим. ― Четыре минуты и три секунды. Я действовал не в полную силу. На мостике воцарилась тишина, вулканец не мог понять, почему капитан не отправляет его на гауптвахту за нападение на сослуживца. Когда тело на полу зашевелилось, Джим безапелляционно подошел к Споку-человеку и, к удивлению вулканца, грубо вздернув того, усадил на кресло. Через секунду излучающий ярость капитан схватил за локоть Спока-вулканца и поставил его рядом с приходящим в себя землянином. ― Вы оба – одна большая опасность для корабля и экипажа. Я предупреждал вас позавчера, что придумаю наказание? Теперь не обижайтесь. Я меняю вас местами на сутки, ― голос Джима был спокоен и даже ласков, но вулканец чувствовал, что капитан в бешенстве. ― Теперь Спок-землянин – начальник научного отдела. А ты, ― Джим ткнул пальцем в вулканца, ― мой старпом. И не думайте, что вам это понравится. Выполнять. ― Да, капитан, ― одновременно отозвались оба Спока. К удивлению вулканца, Спок-землянин нагнулся к его уху и тихо пробормотал: ― Извини, ― за что извиняется человек, которого он только что лишил сознания, вулканец так и не понял. Под шокированные взгляды всего экипажа мостика они одновременно прошли к своим местам, наконец приступив к выполнению своих обязанностей, и для них, как сказали бы земляне, начался ад.