Один Спок - хорошо, а два...

Первым, что пробилось в сознание вулканца, стала ругань доктора МакКоя. Видимо, этот человек вообще не умел молчать и не говорить грубости. Это было, как всегда, абсолютно нелогично, ведь Спок лежал на операционном столе и, по идее, слышать его не мог, но потом начала появляться боль, раздался писк отразивших её мониторов, и Спок опять провалился в забытье. Видимо, ему добавили наркоз. Придя в себя следующий раз, Спок осознал, что лежит лицом вниз на специально предназначенной для этого койке – это было адекватным решением, учитывая характер повреждений, но пошевелиться вулканец так и не смог. С удовлетворением он отметил, что это означало только то, что он находится в трансе. Мысли поначалу были довольно обрывочными, очевидно, тело было разрушено в достаточной степени, чтобы у него сбилось внутреннее ощущение времени. Спок мог сказать, что с момента операции прошло около десяти часов, но не точнее, определить предполагаемую продолжительность транса было столь же затруднительно. Многие другие функции организма были повреждены в той или иной степени. Вулканец попытался восстановить ментальные барьеры, но не смог – успокаивало только отсутствие людей вокруг, так как проецировать на него свои эмоции было просто некому. Еще одна мысль, пришедшая Споку в голову, была утешающей: раз он выжил, то капитан, закрытый его телом, должен быть жив с высокой степенью вероятности. С периодичностью приблизительно в три часа к нему заходил МакКой, и это стало для вулканца неожиданностью. В первый приход доктора он так и не смог восстановить щиты, и с привычным раздражающим бурчанием на Спока обрушился поток эмоций человека, который передвигал его тело, совершая медицинские манипуляции. То, что вынужден был почувствовать Спок, его смутило. В мыслях МакКоя не было ни капли раздражения, основной эмоцией было сочувствие, также вулканец смог уловить принятие, заботу и остальные признаки весьма теплого к себе отношения. Понять такую полярность чувств и вербального их проявления вулканец так и не смог. Видимо, поведение этого человека было необъяснимо даже с земной точки зрения, не говоря уже о возможной его рациональности. Когда Спок остался один, он так и не смог придумать хоть какого-нибудь логичного объяснения, пришлось определить поведение доктора как загадочное и при возможности попытаться выяснить причины у своей человеческой половины – после смены-наказания землянин иногда разъяснял особенно нелогичные поступки окружающих, по крайней мере, пытался это сделать. За следующие сутки загадка в лице доктора приходила еще шесть раз. Врач методично менял регенерирующий гель на поврежденных участках, и каждый раз Спок чувствовал те же тепло и заботу, сопровождающиеся тихой руганью. И хотя возможность поднять щиты уже вернулась, вулканец не спешил этого делать. Во-первых, это требовало дополнительных усилий и затянуло бы время пребывания в трансе, а во-вторых, Спок слишком давно не позволял себе опускать барьеры, и это было иррационально приятно. А также, считав мысли доктора, он смог убедиться, что с Джимом всё в порядке – узнать эту информацию было вполне логично. Спокойствие – залог скорейшего выхода из транса. На вторые сутки после операции к нему в палату пришел не только доктор, но и капитан. К этому времени кожные покровы зажили достаточно, и МакКой в предыдущий свой визит перевернул Спока лицом вверх. Это была гораздо более приемлемая позиция. ― Боунс, ты так и будешь тут стоять? Я тебе с Чеховым свечку не держу, ― последняя часть фразы капитана была абсолютно не понятна. ― Мы с Пашей встречаемся, а ты собираешься отвлекать тяжелого пациента от выздоровления. У тебя есть двадцать минут на твои воркования, потом я тебя выгоню, ― пробурчал чем-то недовольный доктор. ― Хорошо, у меня всё равно смена начнется через полчаса, к тому же, как, по-твоему, я отвлеку Спока, он же без сознания, ― сказанное говорило о том, что капитан совершенно не представлял себе сущность вулканского транса. ― Не знаю, не знаю, какая-то часть сознания у него активна, некоторые органы реагируют на раздражители, но ты же понимаешь, что все мои расспросы всегда были проигнорированы остроухим, и даже человеческая часть Спока отказалась мне рассказать, что там у них и как, мотивируя тем, что это теперь не его тайна. Как будто я для себя интересуюсь, а ведь мне все эти особенности надо знать, потому что я лечу это зеленокровое несчастье. ― Боунс, хватит жаловаться. Теперь у меня меньше времени, иди уже отсюда, мне не интересно слушать, как ты не любишь Спока. Хотя я уверен, что на самом деле он тебе нравится. В общем-то, ты мне это сам сказал на слушании после Кобаяши Мару. Просто тебе легче удавиться, чем ещё раз признаться в этом, ― в голосе капитана явно слышалась улыбка. ― А у меня память хорошая. ― Я буду всё отрицать, ― с этими словами МакКой покинул палату. С минуту ничего не происходило, видимо, Джим просто рассматривал вулканца. Спок был удовлетворен тем фактом, что лежит лицом вверх: кожные покровы восстановились в достаточной мере, а вот волосистая часть кожи головы ещё не пришла в привычный вид. Раздался скрежещущий звук – капитан придвинул стул для посетителей к койке и сел на него. Человек продолжал молчать и лишь иногда вздыхал. К некоторому смущению Спока, он почувствовал, что Джим провел рукой по ладони вулканца. Для людей это, разумеется, ничего не значило, Спок знал это, и был рад, что его тело находится в трансе и никак не реагирует на такой интимный жест, за исключением учащенного сердцебиения. ― Мне так жаль, ― наконец-то нарушил молчание Джим. ― Знаешь, я обещал второму Споку, что уговорю тебя соединиться обратно, но делать этого не хочу. В смысле, я хочу, конечно, чтобы вы стали единым целым, но это должно быть ваше желание, а не моё. Я и так последние три месяца вел себя как эгоист. Ты собирался лететь на Новый Вулкан, а я тебя отговорил, не интересуясь твоими собственными желаниями. Лезу на высадки с тобой, потому что мы перестали общаться вне службы, и в результате ты тут теперь лежишь, ― человек тяжело вздохнул и крепко сжал руку Спока. Вулканец прилагал максимум сил, чтобы держать ментальные щиты – читать эмоции Джима он позволить себе не мог, ― Да, я собственник и эгоист. Я хочу тебя обратно, и человеческая твоя часть тоже хочет объединения, но это не важно. Кажется, я начинаю взрослеть – это не радует. Когда ты очнешься, я предприму еще одну попытку уговоров, потому что обещал другому Споку, а потом оставлю и его, и тебя в покое. Идея повести вторую твою часть в публичный дом тоже мне принадлежала, и нельзя сказать, что она оказалась блестящей. Я должен нормально научиться взаимодействовать с вами обоими, даже если хочу другого... ― Джим, что ты тут такого творишь? ― в палату ворвался МакКой. ― У меня на мониторах данные пульса скачут. ― Да ничего, ― огрызнулся Кирк, ― разговариваю. ― Ага, и попутно руку ему тискаешь, вот у него пульс и сбоит, ― ладонь Спока, выпущенная человеком, безвольно упала на покрывало. ― Я так всегда и проверяю, чтобы определить, в трансе он или в коме. Когда его ладони трогаешь – сердечный ритм сбивается. Не знаю, что там у них за приблуда с руками, в учебниках по ксенобиологии информации о вулканцах кот наплакал. ― А у него спрашивал? ― уточнил Джим, пока обсуждаемый вулканец, лежа в трансе, пытался нормализовать свой пульс после столь желанного прикосновения. ― Да, мы сели за чашечкой чая и обсудили все подробности, ― язвительно прокомментировал доктор. ― После первого раза он с каменным лицом попросил, цитирую: "больше никогда не инициировать столь личный контакт". ― Почему мне кажется, что ты его послал? ― проницательность капитана была логична, всё-таки он хорошо знал и понимал своего друга, к которому Спок не испытывал теплых чувств. ― Я не послал, а популярно объяснил, куда он может засунуть себе этот контакт. И пока я не узнаю, как ещё проверять то, что он в лечебном трансе, придется ему терпеть, ― голос доктора продолжал оставаться возмущенным. ― Ладно, Боунс, я понял. Как в музее – смотреть можно, но руками не трогать. ― Вот и умничка. Давай, прощайся со своей спящей красавицей и дуй на службу, ― МакКой опять вышел. ― Извини, я задумался и нарушил твое личное пространство. Интересно, ты меня слышишь? Ладно, вроде я не сболтнул ничего лишнего. Выздоравливай. Спасибо, что опять прикрыл меня. Не повезло тебе со мной, ― после этих слов капитан ушел. Как часто бывало после разделения, Спок опять не понял многих побудительных мотивов капитана. Извинения были абсолютно нелогичны и бессмысленны. Если человек думал, что Спок его не слышит, зачем вообще было что-либо говорить? Джим испытывал вину за произошедшее на планете, этот паттерн поведения тоже был неясен, ведь наличие или отсутствие капитана в составе десанта никак не могло повлиять на магнитную активность звезды. Спок снова пришел к мысли, занимающей его в последнее время: если он соединится обратно, то количество неприятных ситуаций уменьшится, по крайней мере, взаимодействовать с окружающими станет гораздо легче. Идея, если подумать, не была лишена привлекательности. На Новый Вулкан он не полетит, потому что желание оставаться рядом с Джимом и защищать его оказалось сильнее осознания вероятной пользы, которую он может принести, улетев в колонию. А дальше в таком же формате продолжать общение с окружающими, если и представлялось возможным, то обещало множество отрицательных аспектов. Исходя из сказанного Джимом, можно было заключить, что его человеческая часть тоже не против воссоединения. Разумеется, всё предстояло всесторонне обдумать, пока он в трансе, на это, по оценкам, должно было уйти ещё более четырех суток. Которые, к немалому удивлению вулканца, были скрашены обществом Джима. Он приходил каждый день до и после смен, иногда вместе со Споком. А один раз, пока доктор МакКой был не в состоянии оградить пациента от раздражающих факторов вследствие своей занятости, Джим, скорее всего, в добровольно-принудительном порядке устроил нелогичную, возмутительную и иррационально приятную акцию для поднятия настроения выздоравливающему вулканцу. Для Спока стало полнейшей неожиданностью, что на четвертые сутки к нему в палату пришел весь старший офицерский состав альфа-смены, Спок тут же попытался максимально увеличить псионические щиты и, как оказалось, не зря. Каждый говорил ему приятные, совершенно незаслуженные и, в большинстве своем, дикие по своему смыслу слова. Знать, какими эмоциями это безумие сопровождалось, вулканцу не хотелось абсолютно. Завершающим штрихом этого абсурда стали слова и действия его человеческого двойника, который задержался после остальных. Фраза "Выздоравливай скорее, задница остроухая, я по тебе соскучился, без тебя хреново. Прости за этот цирк, пришлось признаться, что в трансе ты слышишь" и крепкое объятие напоследок точно заняли первую строчку в списке потрясений вечера. На следующее утро за три часа до смены Спок очнулся и, убедив агрессивно настроенного доктора в своем полном выздоровлении, отправился к каюте своего альтер эго. Некоторые вопросы имело смысл решить до начала рабочего дня. *** Через три дня после злополучной высадки на Спокву настроение экипажа потихонечку выровнялось. Доктор подтвердил, что выздоровление его двойника идет хорошо, и Спок с удивлением для себя отметил, что очень многие люди на корабле искренне переживали за его вулканскую часть. Это стало ещё одним доводом в пользу воссоединения. Раньше он считал, что отношение к нему варьируется от равнодушного до опасливого, но после разделения ему открылась еще одна особенность – люди не всегда говорят то, что думают, и эмоции они прекрасно умеют скрывать. Вдобавок к очередному осознанию, на него навалился двойной объем работы: текущие проекты старшего офицера по науке автоматически перекочевали к нему. Споку повезло, что они летели на малом варпе на звездную базу 184 для очередного ремонта: магнитная буря потрепала обшивку и многие системы корабля, который не был защищен атмосферой планеты, и поэтому обязанностей у старшего помощника было относительно немного. Но Спок был искренне рад, что Джим предложил помочь с некоторыми корабельными задачами. Даже разделенная на двоих работа здорово выматывала обоих к концу смены. Вулканец был настоящим маньяком – восемь исследовательских проектов одновременно, пять из которых в завершающей фазе. Научный отдел захлебывался в работе, и без своего не знающего усталости руководителя справиться с таким объемом им было затруднительно. Четверо суток прошли как в тумане, к концу каждой смены Спок готов был рухнуть от усталости. Джим, который тоже выглядел помятым, ещё находил в себе силы два раза в день навещать вулканца. Спок пришел к выводу, что нынешние проблемы связаны с тем, что большую часть жизни он был полувулканцем, и весь его жизненный опыт, связанный с тем, как поступать в той или иной ситуации, был основан на гибридном бытии. Джим выпытал у него некоторые подробности физиологии вулканского транса. Объяснять Спок не хотел, но сопротивляться Кирку он так и не научился, поэтому пришлось рассказать про восприимчивость к звукам. Впрочем, устроенное после получения капитаном этой информации всеобщее "навещание" вулканца, позволило попытаться передать своему альтер эго сожаления по поводу случившегося разделения. На следующее утро за два с половиной часа до начала смены Спока разбудил стук в дверь. Недоумевая, кому пришло в голову будить старшего помощника в такую рань – Спок точно знал, что это не капитан, любящий поспать подольше – человек поплелся в сторону двери, яростно зевая и почесывая грудь. Экран показал, что за дверью его ожидает вулканец. Выглядел он вполне здоровым, только коротко обритым, гораздо короче, чем сам Спок, видимо, волосяной покров не успел восстановиться, и вулканца обрили, чтобы не было проплешин. Радуясь, что его двойник поправился, Спок молниеносно распахнул дверь, подавляя спонтанно возникшее желание кинуться к своему альтер эго. Вряд ли тактильный телепат оценил бы объятия. ― Спок, заходи, ― голос со сна всё ещё был хриплым, ― я сейчас оденусь, ― Спок бросился в сторону шкафа. ― Вы можете одеваться спокойно, я подожду, ― вулканец застыл столбом, смотря строго перед собой, исключая даже возможность невежливо осмотреть каюту своего двойника. ― Как же я рад, что ты поправился! И за Джима спасибо, что спас его, я просто счастлив, что ты заберешь свой научный отдел – это ад, а не работа, и я рад тебя видеть, ― тараторил Спок, прыгая на одной ноге и пытаясь попасть в брючину форменных штанов. ― Спок, ― землянин замер, услышав, как вулканец первый раз обратился к нему по имени, ― прекратите дергаться, как я уже говорил, я вас подожду, посетите уборную и приведите себя в порядок после сна. Спок схватил оставшуюся одежду, неловко извинился и скользнул в ванную комнату. Выйдя через пять минут, он обнаружил вулканца в той же позе и на том же месте. ― О, извини, я должен был предложить тебе сесть, всё время забываю о твоей педантичности, ― Спок почувствовал себя неловко. ― Я просто придерживаюсь правил приличия. Спасибо, ― вулканец прошел три метра и сел на стул, аккуратно положив руки себе на колени. Спок смутился ещё больше после благодарности. ― Ладно. Чаю? ― предложил Спок. ― Вынужден отказаться, на данный момент я бы предпочел обсудить некоторые моменты, а распитие напитков будет понижать степень вашей сосредоточенности, ― после этих слов Споку даже не верилось, что он хочет просить этого невыносимого вулканца соединиться обратно. ― Хорошо. Давай обсуждать, ― Спок взял второй стул, поставил его напротив занятого вулканцем и сел. Ему пришлось сдержать смешок – картинка, как они сидят на стульях посреди каюты друг напротив друга, показалась ему забавной. ― Я прошу вас выслушать меня, не перебивая и максимально внимательно, если вы вообще способны концентрироваться на поступающей к вам информации, а не на своей эмоциональной реакции на неё, ― вулканец выглядел всё таким же бесстрастным, мимикрируя под каменную статую, а Споку уже привычно захотелось его стукнуть. ― Я приложу максимум усилий, ― Спок нашел в себе силы сдержаться, понимая, что вулканец пришел обсудить что-то важное, раз решился на столь ранний визит. ― Пока я находился в лечебном трансе, вы проецировали мне свое желание вернуться в состояние до разделения. Последнее время я обдумывал эту перспективу и нашел её наиболее логичной и отвечающей моим собственным потребностям, ― Спок сидел молча, не перебивая, как и обещал, но в душе он был готов после этих слов пуститься в пляс. ― Процесс слияния обратно мне не известен, как, я полагаю, и вам, поэтому предлагаю, если вы тоже не против соединения, за оставшиеся два часа шесть минут и пятнадцать секунд до смены посетить мостик и попросить офицера связи из гамма-смены соединить нас с гименоптеррианцами, если это окажется возможным. ― Спок, это всё, конечно, прекрасно, и я только за. Но почему ты хочешь соединиться обратно, мне показалось, что ты доволен результатом разделения? ― Спок смотрел в абсолютно непроницаемые глаза вулканца. ― Я не имею намерений говорить об этом, как и не испытываю желания выслушивать рассказ о причинах, побудивших вас к такому же решению. Так что, если вы не против, предлагаю просто осуществить его. Я допускаю, что нынешнее ваше человеческое состояние требует выполнить привычное для людей социальное взаимодействие, выраженное в обсуждении эмоций, катализатором которых явилась общая проблема, но так как я на данный момент являюсь чистокровным вулканцем, прошу понять, что мне это доставит неудобства. Поэтому я предпочел бы действие пустым разговорам. ― А, ясно, ладно, пошли на мостик – решим проблему, ― Споку было, что сказать, но спорить с этим занудой, так кстати решившим соединиться обратно, он не собирался, опасаясь спугнуть. ― Я хочу акцентировать внимание на необходимости для вас осуществить утренний прием пищи. Неизвестно, сколько времени потребует соединение обратно, а альфа-смена продлится восемь часов, есть риск развития гипогликемии, ― вулканец не сдвинулся с места, пока не убедился, что Спок реплицировал себе стакан молока и булочку с корицей и съел их. Такое внимание раздражало, но землянин терпел из последних сил. ― Всё я сыт, пойдем уже, ― Спок направился к двери и вулканец наконец-то последовал за ним. Экипаж мостика встретил Споков недоуменными взглядами, что, впрочем, было объяснимо – старшие офицеры пришли почти на два часа раньше своей смены, хотя никаких предпосылок, типа сигнала тревоги, к этому не было. ― Лейтенант Берри, вы не могли бы установить соединение с гименоптеррианцами, если это возможно из этой части квадранта, ― обратился Спок к связисту гамма-смены, за его плечом стоял неподвижным изваянием вулканец. ― Я попробую, сэр, ― связист стал переключать рычаги и вбивать данные для связи, пытаясь поймать частоту. ― Готово, сэр, ― после десяти минут стараний связь была установлена. ― Переводите в переговорную, лейтенант, запись пусть идет, но не прослушивайте, а при сохранении поставьте код доступа для старшего офицерского состава, ― говоря это, Спок уже направился в сторону переговорной, вулканец молчаливой тенью следовал за ним. ― Есть, сэр, ― отрапортовал лейтенант. В переговорной было прохладно, что обрадовало Спока, человеческое тело не обладало хоть сколько-нибудь приличной терморегуляцией, а он весь горел, видимо, от нервов. Вулканец почему-то тоже выглядел так, как будто его бросило в жар. Но задумываться об этих метаморфозах времени не было, на экране переговорной появилось изображение леди Шу. Она подняла верхние конечности в приветствии. ― Господа, рада вас видеть, ― Шу улыбнулась. ― Это взаимно, леди, ― ответил уже просто пылающий Спок. ― Я думаю, вы вызвали нас на связь из-за желания воссоединиться. ― Вы проницательны, ― голос вулканца был непривычно сиплым. ― Мы высказали намерение вернуться в исходное состояние, и теперь мое тело испытывает некоторые неудобства, полагаю, то же самое происходит и с моей человеческой частью. Вы не могли бы рассказать поподробнее про механизмы разделения и слияния, мы будем крайне признательны, если ваш рассказ будет максимально информативен. ― Разумеется, мы используем эту технологию в двух случаях: если индивид хочет отделиться от общего сознания сам или в качестве наказания за преступления. Жидкость, которую вы выпили, состоит из определенным образом смешанных электролитов. При попадании в организм они разрушают некоторые соединения в мозгу, отвечающие за общее сознание. Ваши тела разъединились вследствие того, что в жидкость был добавлен раствор, который мы используем для разделения наших личинок, если в одну попадает случайно два сознания. Уровень нашей науки довольно высок из-за общего информационного поля, к тому же, перед тем, как предложить вам напиток, его проверили в лабораториях. Это всё, что касалось разделения. Насчет объединения: как и сказала матриарх Шоштражщожфсшу, вашего желания будет достаточно для соединения обратно. Я имею в виду, что, очевидно, ваши тела уже стараются вернуться в единое состояние. Разделив вас, мы как бы попытались обмануть природу, судя по вашему внешнему виду, процесс воссоединения уже начался. Ускорить его можно, если вы объедините сознание при помощи вулканского мелдинга. У вас есть ещё вопросы? ― Да, как получилось так, что я остался без одежды при разделении? ― Спока этот вопрос волновал более трех месяцев. ― Мы можем разделять тела и сознания, но не копировать одежду, второе тело формируется из энергетического сгустка, материал для появления которого находится в самом напитке. Так как вулканская часть в вас преобладала, подавляя земную, энергетический сгусток сформировался именно для человеческой, ― лицо Шу было абсолютно спокойно, как будто они говорили о погоде, а не обсуждали практически то, что можно было бы назвать магией. ― Леди Шу, не могли бы вы предоставить нам расчеты этого необычного процесса в электронном виде? Мне было бы небезынтересно изучить это, ― вулканец в потусторонние силы явно не верил. ― Наша планета теперь входит в состав Федерации, мы выслали копии многих наших научных проектов, в том числе и этого, в ВАН на Новом Вулкане и в научные лаборатории при штаб-квартире Звездного Флота. Вы сможете с ними ознакомиться, подав стандартный запрос. ― О, спасибо, лично у меня вопросов нет, леди, я благодарен за ваш рассказ. Спок? ― землянин слегка толкнул вулканца локтем в бок. ― Я присоединяюсь к благодарности. Живите долго и процветайте, — вулканец поднял руку, сложенную в неизменный та'ал. ― Удачи вам. Передавайте мой привет капитану Кирку, ― гименоптеррианка отключилась. В переговорной стало тихо, а Спок поймал себя на том, что последнюю минуту чешется, не переставая. Брошенный на вулканца взгляд убедил его, что и с его двойником тоже не всё в порядке: всё его тело мелко дрожало. ― Ну, если ты не передумал, объединяй нас ментально. А то что-то мне нехорошо. Спока уже откровенно трясло, голова кружилась, в теле стоял звон, и образовалась неприятная слабость, вулканец тоже потерял свой аккуратный вид. Прохладные длинные пальцы вжались в висок человека довольно сильно, Спок ещё успел поморщиться, а потом его сознание захлестнуло чужое, поглощая и растворяя, перемалывая. Краем ускользающего разума он почувствовал, как его тело словно протискивают через узкую резиновую трубу – ощущение было неприятным. Ему казалось, что он плавится и куда-то течет, а по сути, так, наверное, и было. Через какое-то время, которое он не смог точно определить, Спок понял, что остался в комнате один, а у его ног лежит кучей форма. Спока повело, и он покачнулся, все мышцы в теле гудели, как после физических нагрузок, а в голове творилось что-то невероятное: воспоминания последних трех месяцев наслаивались друг на друга, составляя безумный коктейль. События, случившиеся с вулканской частью, воспринимались каталогизированными, упорядоченными, с четко очерченными временными рамками пластами, сквозь которые рефреном шло ослепляющее, пугающе-неудобное чувство к Джиму, составившее основу существования. Время, проведенное в человеческом состоянии, осталось в памяти яркими обрывочными вспышками, а также хаотично сменяющими друг друга периодами сосредоточенности и полной несобранности. Разумеется, в теле тоже произошли перемены – оно стало привычным. Но Спок практически не обращал на это внимания. Изменения в сознании волновали его гораздо больше, чем логичные физические перестройки организма. До смены оставался один час семь минут и три секунды. Вулканец заблокировал двери в переговорную и уселся прямо на пол. Приняв самую простую позу для медитации, он погрузился в себя. Времени для длительной медитации не было, но даже часовая позволит адекватно провести альфа-смену, не шокируя экипаж мостика ошарашенным видом. Ровно через час, приведя хотя бы поверхностно мысли в некое подобие порядка, Спок покинул переговорную. Ещё находившиеся на мостике офицеры гамма-смены были несколько в недоумении, когда он вышел, видимо, экипаж не был готов к появлению только одного Спока. Окинув присутствующих вопросительным взглядом, Спок вздернул левую бровь, и проследовал к научной станции, намереваясь сменить офицера по науке Доу. Видимо, капитан был прав, говоря про "пляски бровей", потому что все присутствующие заулыбались понимающе. ― Доу, вы можете быть свободны, сегодня я сменю вас раньше, ― вулканец встал за офицером, привычно скрестив руки за спиной. ― Слушаюсь, сэр, ― кардассианец встал, уступая место за пультом. Спок опустился в кресло и, испытывая удовольствие от привычности действий, стал изучать отчеты. За его спиной сменялась гамма-смена.