Lullaby

Olafur Arnalds — Gleypa Okkur Maldito — Alone Made Of Ice Olafur Arnalds — So Far Ринд едва не светилась от счастья. Она не старалась скрыть ехидной усмешки, что красовалась на её лице, заостряя его, превращая в уродливую оскаленную маску. Сухая посеревшая кожа натянулась, у губ образовались глубокие складки, старящие дриаду на несколько лет. Выгоревшие светлые волосы беспорядочно разметались по узким плечам, кое-где проглядывали колтуны, которые невозможно было расчесать, только срезать. Под серой хламидой, полы которой были испачканы в грязи, скрывалось изодранное некогда белое платье. Едва ли Ринд заботила её внешность. Она уже давно погрязла в своих беспорядочных мыслях, сжигающих изнутри. На обычную жизнь времени и сил просто не осталось, ведь они все ушли на мысли, на душевные метания и переживания. Нимфа таяла. Но сегодня всё было несколько иначе. Ринд наконец решила действовать. Мысль об убийстве младшей сестры уже давно и прочно укрепилась в её разуме, и последние несколько дней она делала всё, чтобы достичь свой цели. Так, как бы невзначай, она рассорила Ио с Сольвейг. Зная характер младшей сестры, она прекрасно понимала, что та не станет молча проглатывать упрёк старейшины, а Сольвейг в силу своего почтенного возраста ещё долго будет игнорировать любимую, но по её мнению зарвавшуюся, внучку. Справиться с оленем тоже как оказалось не составило труда. Ньорд не любил умирающую дриаду, потому вывести его из себя парой колких фраз было легче лёгкого. А потом события так удачно сложились: олень случайно ранил свою хозяйку и испугавшись, что вновь причинит ей вред, стал избегать. Несомненно, Тёмные Боги сопутствовали Ринд, потому что на следующий, после ссоры Ио и Сольвейг, день она узнала, что Трандуил вновь отослал сына на границу. Принц приходил к яблоне, желая проститься с возлюбленной, но сознание Ио было далеко от белого дерева, потому она не знала, что её любимый эльф стоял у корней яблони на коленях, шепча слова любви, моля в последний раз взглянуть на любимое им лицо. Он так и ушёл ни с чем, под насмешливым взглядом Ринд, наблюдавшей за этой сценой из-за деревьев. Ио осталась совсем одна, лишённая защитников. Ринд давно ждала этого момента и упускать его не собиралась. Первой порывистой мыслью было поджечь белое дерево, сжигая вместе с ним юную дриаду, но её пришлось оставить. Нимфа решила дождаться, когда младшая ступит на землю, и тогда свершить свою месть за сестёр. Она столько ждала этого момента, несколько дней ничего не изменит. От светлой сути в дриаде давно ничего не осталось. Если раньше, ещё в самом начале пути, когда она только ступила в замок Лесного Владыки, Ринд понимала, что сёстры погибли, защищая её и младшую из них, это был их выбор, то теперь в её голове всё перемешалось. Теперь она считала, что все погибли именно из-за Ио. Если бы только она была быстрее, если бы только не почувствовала приближение Тьмы и заставила всех остановиться. Если бы только она умела предвидеть приход Мрака, как все всевидящие, то никто бы не погиб. Всё было именно из-за Ио. И Ринд всей душой и сердцем мечтала отомстить младшей. Она считала, что юная дриада просто не имела права на жизнь. Она должна была погибнуть за сестёр. — Скоро. Совсем скоро! — глядя на безмолвную белую яблоню с ликующей усмешкой на обветренных губах, воскликнула нимфа. Впервые за долгое время её переполняла энергия. Хотелось бежать, хохотать во всё горло, кричать что есть силы, вознося Тьме слова благодарности за освобождение от угрызений совести, простых человеческих метаний между добром и злом. Это больше не тревожило её. Она была свободна в своём падении. Та, всё ещё светлая, нежно любящая младшую сестру, часть Ринд угасла в новой более сильной личности. Дриада больше не принадлежала себе. Она слилась с мраком и была вполне счастлива. Морохир, всё это время наблюдавший за нимфой, пленившей его сердце, содрогнулся. От её безумного хохота и горящих злобой глаз по спине побежал холодок и сердце отчаянно сжалось. Эльф крепко стиснул кулаки, глядя пустым взглядом на кружащуюся дриаду. Она была бы прекрасна, если бы не была так уродлива в своём безумии. Но не смотря на это Морохир продолжал любить эту сбившуюся с пути дриаду. Наверное, он был более безумным, чем она. Эльф не мог заставить своё сердце разлюбить, не мог стереть из памяти робкие взгляды и скромные улыбки Ринд, её трогательную заботу и слабую надежду на лучшее. Зная, что их история не имеет счастливого конца, он продолжал слепо следовать за нимфой, покорно склоняя перед ней голову. Морохир был готов отдать жизнь за неё. Но нужна ли она ей теперь? Едва ли. — Что ты сделала? — тихо, печально спросил он, выходя к резко умолкшей дриаде. Тёмные глаза зыркнули в его сторону коршуном, но тут же приняли самое благодушное выражение. Лицо приобрело былую мягкость, но от взгляда Морохира не скрылась лживость. Ринд повела плечами. — О чём ты? — голос её был глух и мягок. Заискивающий как у демона искусителя. Больше в нём не было переливчатости и звона колокольчиков, любимых эльфом. Он нахмурился, превращая своё лицо в суровую маску воина, поймавшего нарушителя с поличным. — Не прикидывайся, нимфа, — вздохнул он. — Я вижу тебя насквозь. Оставь дурные помыслы. Живи. Вернись к свету. Позволь исцелить себя, — синие глаза впились в дриаду с мольбой и слабой надеждой. Морохир не желал расставаться с мыслью, что всё ещё можно исправить. В конечном итоге лишь надежда ему и осталась. — Исцелить? — насмешливо усмехнулась Ринд, вскинув левую бровь, с лисьим прищуром глядя на эльфа. — От чего? Я здорова. И чувствую себя лучше, чем когда-либо могла чувствовать, — нимфа развела руками и крутанулась на месте, притаптывая босыми ступнями сочную траву. — Я свободна от оков! — неподдельный восторг звучал в её голосе, что добило Морохира. Он понурил голову, отступил на шаг. Это не скрылось от цепкого взгляда нимфы, и она замерла, хмуро глядя на эльфа. Она больше не чувствовала к нему нежной, трепетной любви, но считала своим. Он принадлежал ей и не смел отрекаться. — Боишься? — зашипела она на эльфа как разъярённая кошка. — Меня боишься? Морохир печально взглянул на дриаду, покачал головой, от чего чёрные как смоль волосы разметались по широким плечам. — За тебя боюсь. Остановись, пока есть ещё возможность, — Ринд скривилась, пренебрежительно глядя на воина. Она небрежно отмахнулась от него и медленно побрела прочь, всем видом показывая, что разговор окончен. Но эльф не собирался сдаваться без боя. Если уж нимфа не боролась за себя и своё будущее, то это собирался сделать он. — Ио не виновата в смерти сестёр, как и ты. Никто не виноват. Тебе не за что мстить этому ребёнку. Ринд резко замерла, словно оглушённая. В голове что-то резко щёлкнуло, и она с ошалевшим, перекошенным от гнева лицом обернулась к эльфу. — Ты, — зашипела она, стремительно приближаясь к Морохиру, — защищаешь её? Защищаешь эту дрянную светлую девчонку? Да как ты смеешь! Тебя не было с нами! Ты не знаешь, что я пережила, глядя как моих сестёр убивают по её вине, между прочим! Всевидящая! Как же! — крича всплеснула руками Ринд. Морохир молча стоял напротив неё, не пытаясь утихомирить, а просто слушая. Он был готов взять весь гнев девушки на себя, лишь бы она не сотворила непоправимого, за что, придя в себя, могла корить до конца дней. — От рождения проклятая, а не всевидящая, вот кто она! Её отец умер, защищая её. Мать умерла, дав ей жизнь. Сёстры сложили свои головы, лишь бы эта лже-всевидящая добралась до безопасного места. А ты видел, что она сделала с твоими правителями? Видел, как она верёвки вьёт из Трандуила и Леголаса? — нимфа залилась жутким безумным хохотом, запрокинув голову. — Девчонка-то не промах. Знает к кому подмазаться, чтобы при всех своих злодеяниях остаться не тронутой. Ах, иногда я ей даже завидую. Околдовать двух сильнейших эльфов королевства не каждая сможет. И это ещё раз подтверждает, — мягкий почти восхищённый тон сменился на яростный истеричный вопль, — её лживость! И ты, — тонкий палец ткнул в грудь эльфа. Тёмные глаза были полны злобы и ненависти, Ринд буквально выплёвывала каждое слово, брызжа слюной. — Ты, тот, как мне казалось, единственный понимающий меня, тоже повёлся на её миловидное личико! Что тоже решил залезть ей под юбку? Спешу тебя огорчить, — нимфа зло усмехнулась, — она на простых воинов не смотрит. Ей королей подавай. — Что с тобой стало, — тихо произнёс Морохир, с сожалением глядя на дриаду. Каждое её слово болью отдавалось в сердце, разрывало душу. До этого мгновения он не знал, что можно так ранить словами. — Ринд, это не ты. Ты — свет и нежность. Тьма тебя не красит. Прошу, одумайся. — Не это я, — самодовольно хмыкнула девушка, откинув спутавшиеся волосы за спину. — Я устала притворяться хорошенькой и лицемерить. Я настоящая. А вы все жалкие подобия. Мне противно, — она скривилась, гордо расправила плечи и вскинула голову, глядя с омерзением на эльфа, в чьих глазах меркла надежда. Морохир закрыл глаза, склонил голову, чуть хмуря тёмные брови. Теперь он чётко осознавал, что подошёл к своему логическому концу. Правы были древние эльфы, что твердили о проклятье настигающем эльфа полюбившего дриаду. Теперь Морохир с горькой усмешкой думал, что старших стоит слушать. Не на пустом же месте возникли предостережения, но сердцу не прикажешь, а прошлых поступков не перепишешь. Остаётся только смириться и ждать смерти. — Ринд, — охрипшим голосом окликнул медленно удаляющуюся нимфу. Та остановилась, оглянулась через плечо, смерив воина взглядом тёмных глаз. Морохир улыбнулся кончиками губ, глядя на неё, как утопающий, смирившийся со своей участью. Нимфу, наверное, передёрнуло бы и сердце защемило, но ей было всё равно. — Прощай, несбыточная мечта. Сердце моё предчувствует, что больше мы не свидимся. Ринд хмыкнула и побрела дальше, накинув на голову широкий серый капюшон, как если бы солнце причиняло ей боль. Эльфу же только и оставалось что бессильно сжимать руки в кулаки, глядя в спину дриады. Он не свёл с неё взгляда, пока тонкая фигурка не исчезла в зелени. Лишь тогда он перевёл взгляд на безмятежную белую яблоню, ставшую свидетельницей их откровений. Она была молчалива и возвышенна, совершенно неземная, чужая в этом саду. Яблоня была глуха к крикам дриады и шёпоту эльфа, как глухо небо к мольбам живущих под ним. — Это ведь должно было когда-нибудь случиться? — глядя на дерево произнёс Морохир. Ветер зашелестел в кронах, прохлада обдала лицо воина. Природа словно отвечала на его вопрос. Эльф прикрыл глаза, покорно склонил голову и пошёл прочь, пытаясь занять себя чем угодно, лишь бы не думать о приближении конца. Ио сама не поняла в какой момент её слившееся с природой сознание приобрело форму. Всего мгновение назад она была одним целым с ветром, а теперь имела привычный силуэт хрупкой девушки. Подняв руку к свету, дриада с удивлением уставилась на свою полупрозрачную кисть, пропускающую косые солнечные лучи. Возле уха раздался мягкий смех Матери, сочетающий в себе сотни женских голосов, звучащие один поверх другого, создающие эхо. Её рука коснулась плеча Ио, и нимфа вздрогнула ощутив тёплое прикосновение. Магия пронеслась сквозь её тело подобно вихрю, будоража всё внутри. Дриада охнула, ошарашенная ощущениями. Она резко обернулась, паря всего в нескольких сантиметрах над землёй. Мать, окутанная белым сиянием стояла напротив неё, стоит лишь чуть податься вперёд и можно было окунуться в её объятия. Глядя в её лицо Ио не могла уловить определённые черты. Стоило увидеть одни, как сквозь них проступали другие. Её образ был поразительным сочетанием сотен женских лиц, одно накладывалось на другое. Так чуть опуская голову Мать казалась то старухой, то совсем ещё молоденькой девчонкой, то взрослой женщиной, то ещё несформировавшимся подростком. Это было настолько поразительное зрелище, что нимфа затаила дыхание. Хотя позже она поняла, что дышать ей вовсе не обязательно. Она была свободна от телесных нужд. — Вот ты и познала истинную свободу дриады, дитя, — зазвучал мягкий голос в голове Ио. Нимфа удивлённо заглянула в лицо Матери, отмечая, что та говорила не размыкая губ. Хотя удивляться этому не стоило, перед ней ведь стояла сама Мать, а не какая-то человеческая женщина. Ио покачала головой с улыбкой на алых губах. — Истинная свобода? — заинтересованно склонила голову девушка, став похожей на взъерошенного воробушка. — Что это? Мать улыбнулась детской непонятливости одной из своих дочерей и поплыла вглубь сада, поманив за собой светящийся силуэт Ио, невидимый чужим взглядам. Лишь посвящённые, такие как майар или высшие эльфы смогли бы увидеть её. Нимфа без страха и сомнений последовала за прародительницей. Бояться ей было нечего. Рядом с ней была Мать, а та всегда заботилась о своих детях. — На свете не существует слов для описания свободы, но это то, что происходит с тобой сейчас. У каждой дриады своё время и свой путь к свободе. Ты свой нашла. Эмоции и чувства, что переполняли тебя, могли сокрушить твой дух и древняя магия, что спала в твоём теле, решила за тебя сама, — видя непонимание на личике нимфы, Мать звонко засмеялась, запрокинув голову, источая ослепительный свет, что Ио пришлось отвести глаза. — В каждом живом существе есть эта магия и в определённые моменты она даёт силы, позволяет себе решать, если носитель не способен сам выбрать дорогу. Твоя магия решила освободить тебя от мирских чувств. И я рада её решению. Мне не хотелось бы потерять тебя, как когда-то Ринд, — при упоминании сестры, дриада опустила глаза в землю, глядя на свои полупрозрачные босые ноги, ступающие по воздуху в нескольких сантиметрах над землёй. Боли за старшую она не испытала, но всё же грудь сковало в районе сердца. Мать искоса взглянула на дитя и мягко улыбнулась, но утешать не спешила. Может быть не считала это нужным, а может быть преследовала свои, одной ей известные, цели. Пути Всемогущих мира сего неисповедимы. — Я теперь всегда буду такой? — Ио развела руками, указывая на всю себя. Мать вновь рассмеялась, от чего нимфа смутилась, ощущая себя несмышлёным ребёнком. Хотя по сути так оно и было. — Нет, конечно. С чего ты взяла? Не стоит мыслить так узко, — женщина уходила всё дальше и вот они уже вышли за ворота замка. Ио растерянно оглянулась. Она ещё никогда не уходила так далеко от сада, тело не отпускало её сознание. — Сейчас ты свободна от оков. Большинство дриад именно так и живут: оставляют бренное тело с деревом, а сами уходят. Твой принц был прав, сказав однажды, что не сумеет пойти следом за тобой в неведомые края. Туда открыта дорога лишь таким, как мы. — Вот как, — задумчиво отозвалась Ио, ступая следом за Матерью по тропинкам. Усталости она не ощущала, впрочем, как и тревоги. Она была абсолютно спокойна и открыта миру, сливаясь с ним. Прошлые переживания казались такими незначительными и далёкими, что нимфа удивилась как могла так остро на них реагировать. А Мать глядя на своё творение была горда и весела. Сольвейг больше не могла воспитывать преемницу, и женщина решила сама взять над ней шефство. Ио не знала сколько они плутали по тёмному лесу, но он не казался ей более таким страшным. Сквозь мрак она видела, как деревья продолжают жизнь, как золотые нити извиваясь тянулись внутри стволов и уходили по корням в землю. Деревья не умирали, как раньше думала дриада, они возвращались туда откуда появились. В конце концов у них тоже был свой «дом» и свой «рай». Нимфа остановилась напротив одного из деревьев, как заворожённая наблюдая за тем, как медленно гаснет золотое свечение, уходя в землю. Мать остановилась за её спиной. — Завораживает, правда? — Ио кивнула, облизнула губы, скорее рефлекторно, чем осознанно. — Но это и пугает тоже, — тихо произнесла она. Мать улыбнулась кончиками губ. — В смерти своя красота и прелесть. Ты — сама жизнь, и ты так юна, потому тебе трудно понять это. Смерть — не конец, а лишь новое начало. Это дерево, — белая рука коснулась коры, покрытой чернотой гнили, но не испачкалась вопреки ожиданиям дриады. Она осталась чиста, ка первый снег. И это было удивительно. — Оно возвращается к истокам, чтобы потом возродиться вновь в другом месте, в другое время. — Сёстры тоже возродятся? — наивно спросила Ио, не отводя глаз от утекающего свечения, похожего на расплавленное золото. — Конечно, — снисходительно кивнула Мать. — Но только если дух их не найдёт покоя в чертогах Безвременья. Как и это дерево. Если оно не найдёт себе пристанищ на других берегах оно вернётся в Средиземье. — Бабушка никогда не рассказывала мне этого, — задумчиво протянула Ио. Перед ней осталась лишь пустая оболочка, кора, съедаемая гнилью и мраком. Пройдут годы прежде чем дерево исчезнет из этого леса совсем, а пока оно, как надгробная плита будет возвышаться над землёй. — Она сама не знала, — улыбнулась Мать, возобновляя шаг. Ио поспешила за ней, как маленький ребёнок спешит за своим родителем, в страхе потерять его из вида. — Она стара и мудра, но ещё ни разу не вкусила покоя. То ли дело Сольгерд. Она, как и ты вкусив страданий сокрылась в своём дерев и пришла ко мне. Однажды я познакомлю вас. Сольгерд всегда желала встретиться с тобой. Ты так похожа на неё в юности. Ио удивлённо уставилась на Мать. То, что она говорила казалось невозможным, чем-то нереальным и удивительным. Былое понимание мира рушилось у неё на глазах, но нимфа с удовольствием воспринимала разрушения. Ведь сколько дриад тогда ещё живо, сколько сестёр блуждает по свету. — Но почему тогда она не выходила к нам? — Ио забывшись в разговоре прошла сквозь дерево, а осознав это застыла, таращась огромными глазами на дерево. Мать от вида дриады громко расхохоталась, а Ио смутившись сложила руки под грудью, нахмурила брови и даже чуть выпятила вперёд губу, став похоже на обиженную мышку-полёвку. К ней возвращалась былая лёгкость и игривость. Мотнув головой, словно отгоняя наваждение, нимфа возобновила шаг, идя сама не зная куда. Они давно поменялись с Матерью местами. Теперь Ио вела их в чащу. — Я столько раз приходила к её дереву и звала поиграть, но она никогда не выходила. А потом бабушка сказала, что Сольгерд больше никогда не проснётся. Но она ведь не мертва. — В чём-то Сольвейг права, — хмыкнула Мать, кружась исчезая в порыве ветра, но Ио знала, что она где-то рядом, просто решила укрыться от глаз ребёнка. — Её сестра действительно никогда не проснётся, но она и не мертва. Сольгерд блуждала слишком долго и потеряла дорогу к своему собственному телу. Оно стало частью дерева, а Сольгерд обрела свободу. — Со мной тоже это произойдёт? —робко спросила Ио, перепрыгивая с камешка на камешек. Это больше было похоже на полёт. Её лёгкий полупрозрачный силуэт взмыл в воздух, а через мгновение опустился на землю. Восторг объял нимфу, и она звонко рассмеялась, улыбаясь самой широкой улыбкой. Попробовав вновь она взмыла в воздух. Порыв ветра подхватил её как пушинку и понёс вперёд. Заливаясь смехом, дриада услышала, как рядом рассмеялась Мать, радуясь новым открытиям дитя. — Только если ты сама того захочешь, — послышался далёкий ответ, прежде чем Мать покинула Ио, оставив её наедине с миром, что дружелюбно зазывал в свои объятия. Это чувство пьянило, и нимфа всецело отдалась ему. Сливаясь с ветром, касаясь крон деревьев, напевая древние, позабытые людьми и эльфами, песни вместе с магией, скользящей над землёй, нимфа совершенно не заметила, как оказалась на границе королевства лесных эльфов. Осознала она это лишь тогда, когда услышала певучий говор эльфов и всего в нескольких шагах от неё прошёл воин в сияющих на свету доспехах. Тихо пискнув, Ио шмыгнула за ближайшее дерево, как какой-то воришка. Эльфы казалось даже не заметили её присутствия. Осторожно выглянув из-за дерева, дриада с неприкрытым интересом уставилась на статных воинов, словно видела их в первый раз. Хотя по-своему это действительно было так. За то короткое время, что она была едина с миром, слушала его рассказы, вкушала древние знания, её глаза будто вновь открылись. То, что раньше Ио предпочитала не замечать бросалось в глаза слишком явно, поражая нимфу. Так теперь она видела каждого эльфа не просто белоснежным образом. Каждый имел свой оттенок, свой неповторимый груз чувств, как и судьбу. Если раньше для Ио все эльфы были одинаково светлыми, то теперь она не понимала, как могла обобщать их. Как среди людей не все были доблестными героями, так и среди эльфов не все обладали чистыми помыслами и верили в лучший исход. А ещё Ио заметила поразительное смирение перед судьбой, хотя и сама была грешна тем, что плыла по течению, а не против него, как зачастую делали люди. Скользя между деревьев, Ио присматривалась к каждому эльфу, будто пытаясь запечатлеть образы в памяти. Как причудливо устроен мир, в нём нет абсолютной идентичности. Многообразие форм и вариаций, оттенков — всё это приводило дриаду в неописуемый восторг. Она бы и дальше восторженно таращилась на эльфов, если бы среди них не увидела знакомый силуэт и ветер не принёс такой родной, щемящий в груди аромат — прохлада зимнего утра, мох и хвоя. Так пах только Леголас. Его белоснежный силуэт возвышался над другими. Нимфа могла разглядеть его суровый профиль, взгляд, устремлённый вдаль, туда где над лесом вздымался замок. Светлые волосы трепетали на ветру, в статной фигуре чувствовалась сила и воистину эльфийская гордость. Но принц был печален и одинок, оттого казался особенно далёким и неприступным. Именно такой он вызывал робость нимфы. Медленно выдохнув, хотя ей это было совершенно не нужно, Ио отстранилась от деревьев и поплыла вдоль выложенной из камня стены к принцу. Леголас словно почувствовав её приближение резко повернул в её сторону голову и застыл, поражённый открывшемуся его зрению зрелищу. Полупрозрачный тонкий стан нимфы, овеянный белым светом звёзд, плыл всего в нескольких сантиметрах над землёй. Полы платья развевались, как и тёмные кудри, ниспадающие почти до самой земли. Она была так прекрасна, что эльф забыл, как дышать. Не знай он что перед ним Ио, решил бы что одна из Валар спустилась на грешную землю Средиземья. — Леголас, — послышался её далёкий мягкий голос. Нимфа остановилась всего в шаге от него, улыбаясь кончиками губ, нежно глядя из-под тёмных пушистых ресниц. — Моя госпожа, — вздохнул принц, не смея ступить к ней на встречу, протянуть руку, чтобы прикоснуться к прозрачной коже. — Ты вновь мерещишься мне. — Вовсе нет, — мягко качнула она головой, от чего тяжёлые кудри упали на обнажённое плечо. — Я здесь с тобой. Леголас вздрогнул, страшась закрыть глаза. Маленькая светящаяся ручка легла на его щёку, и он почувствовал это прикосновение. Лёгкое, почти невесомое и холодное. У Ио всегда были холодные руки. Это вызвало улыбку на лице принца, и он наконец закрыл глаза, прижимаясь щекой к полупрозрачной ладошке. — Я думал, что больше не увижу тебя. Владыка приказал мне забыть тебя, — Ио вздрогнула, услышав, как принц называет собственного отца по титулу, словно безликого далёкого монарха. Нимфа с сожалением нахмурилась. Не хотела она быть предметом распрей, но невольно стала. Леголас обжёг дриаду пронизывающим взглядом голубых глаз, запечатлел едва ощутимый поцелуй на ладошке. Связь их была слишком крепка. Не видимая, не осязаемая для всех вокруг для него она была также реальна, как и он сам. — Однако он не властен над мои сердцем, — покачал головой принц, обнимая тонкий силуэт. Ему казалось будто он держит в своих объятиях сияние звёзд. Ио тихонько засмеялась ему в плечо. — Никто не властен над твоим сердцем, лишь ты сам. — Ты не права, — хмыкнул принц, тем не менее не скрывая мальчишеской улыбки. — Уже давно ты единственная, кто вольна распоряжаться им. — Ох, принц, — вздохнула Ио, но больше говорить ничего не стала. Её захлестнула такая нежность к эльфу, что слова стали лишними. Она просто вытянула руки, обхватив юношу за шею и нежно коснулась его губ своими. По спине принца побежали мурашки, тело сковала истома, а ведь она всего лишь коснулась его своими губами. — Что же ты со мной делаешь, девочка? — хрипло прошептал Леголас, пытаясь удержать дриаду в своих объятиях, но нимфа со смехом отпрянула от него и легко понеслась прочь. Эльф с улыбкой покачал головой и пошёл за ней следом. Мимо проходящие воины удивлённо оглядывались на пребывающего в приподнятом расположении духа командира. Это было настолько редкое явление, что и не грех остановиться, поглазеть. Но что более всего удивляло эльфов, так это взгляд принца, что будто видел нечто прекрасное, невидимое остальными. Его глаза светились изнутри и были полны томной нежности. Ио неслась впереди него, белые юбки взметались вверх, тёмные кудри путались. Она оглядывалась на него и тянула руку, зовя следом за собой. В груди принца защемило от чувств и в какой-то момент он сорвался на бег, стремясь нагнать ускользающую нимфу. Ио громко взвизгнула и припустила вперёд, пытаясь скрыться от эльфа среди деревьев, но он был куда ловчее и проворнее. Всего мгновение длилась погоня, а потом сильные руки обхватили тонкую талию. Леголас уткнулся лицом в тёмные кудри, тяжело вдыхая их аромат, ощущая, как внутри него всё вибрирует от возбуждения. Ио рассмеялась, кладя свои руки поверх его, откинувшись на грудь эльфа. Принц склонился ещё ниже, запечатлевая несдержанный поцелуй на её шее, пуская мурашки. Смех резко стих. — Не убегай от меня, — захрипел принц. — Никогда больше не делай так. Ио застыла, потрясённая своими чувствами и рычанием над ухом. Она смотрела перед собой и понимала, что свобода для неё вовсе не пение птиц и шёпот магии, это — он. Это тот, кто держал её в своих объятиях, кто стоял на коленях перед яблоней, кто ради неё готов был сложить голову на плаху. От осознания этого стало дурно. А следом пришло ещё одно понимание — не только Трандуил был её миром, но и Леголас. Как бы странно и пошло это не звучало, но её мир делился на двое, где мраком правил Трандуил и светом заведовал Леголас, а она сама была мостом между ними. Ио повернула голову, утыкаясь носом в щёку принца, вдыхая его пьянящий морозный аромат. Всё так просто и так сложно. — Не буду. Больше не буду, — тихо заверила она, едва касаясь губами его щеки. Леголас приподнял голову и нашёл её губы своими, втягивая нимфу в долгий глубокий поцелуй. Не было ничего прекраснее и правильнее, чем это единение, исповедь перед сокрытым от чужих взглядов миром. Медленно отстранившись, Ио заглянула в светлые, словно хрустальные, глаза эльфа. Они были чарующими, неземными и дикими, но полными любви и нежности, граничащими с безумной страстью, сокрытой глубоко в душе принца. Ио огладила его щёку холодными прозрачными пальчиками и выскользнула из кольца рук. Леголас было потянулся следом за ней, но нимфа покачала головой — Мне пора возвращаться. — Не уходи, — отчаянно выдохнул эльф, прежде чем успел заставить себя замолчать. Голос его прозвучал придушено. Дриада печально качнула головой. — Не могу.Я должна вернуться, пока не забыла дорогу назад. Но я приду снова, — заверила она эльфа, крепко сжимая его руку на прощание. — Обещаю тебе. Леголас кивнул, не в силах себя заставить вымолвить хоть слово. Новая разлука страшнее пытки, но эльф для себя решил стоически её выдержать. В конечном итоге он и раньше справлялся. Вот только глупому сердцу этого было не объяснить. Ио подалась вперёд, всего на мгновение запечатлевая робкий поцелуй на его губах, а потом растворилась с порывом ветра, совсем как Мать, что стала ей наставницей. Эльф сжал кулаки, скрипнул зубами, сдерживая крик. — Леголас? — послышался мелодичный женский голос позади, и принц резко оглянулся, надевая ледяную возвышенную маску, но увидев перед собой Тауриэль позволил медленно выдохнуть. — Ты говоришь сам с собой? — настороженно произнесла эльфийка. Принц чуть не чертыхнулся, но успел сдержаться. Мотнул головой и гордо расправил плечи. — Тебе показалось, — уверенно отозвался он. — Да? — прищурилась рыжеволосая, недоверчивым взглядом окидывая друга, что беспокоил её последние дни. Он то хмурился и был готов крушить, то замыкался в себе, уходя в глубокие думы, то улыбался совершенно непонятной ей безумной улыбкой, больше похожей на сумасшедший оскал. А став свидетелем тихих, неразличимых слов, она и вовсе встревожилась. — Да, — сказал, как отрезал Леголас и зашагал обратно на стену, в дозор, чтобы снова устремить взгляд на замок, где в своём дереве откроет глаза дриада. Вновь не усидев на месте, Морохир подскочил на ноги и заходил по комнате, меряя её шагами. Тревога не покидала его с тех пор, как он оставил Ринд в саду. Он не мог заниматься обыденными делами, выкинуть из головы хитрый, безумный блеск в глазах любимой женщины. Она была настроена решительно и это его пугало. Да что там, приводило в неописуемый ужас. Морохир не знал, что ему делать. Клятва перед Владыкой обязывала его явиться с докладом, любовь к дриаде молча ждать. Эльф тяжело вздохнул и замер посреди комнаты, глядя в пол, бессильно сжимая и разжимая руки. Он устал. Так устал, что жить не хотелось. Он вечно стоял на перепутье и должен был выбирать. Это было невыносимо. Наверное, именно в это мгновение Морохир сдался. Свет надежды, до селе теплившийся в нём, угас. Развернувшись на пятках сапог, он стремительно вышел из комнаты и направился в тронный зал. Там как всегда царила величественная тишина. Гулкое эхо шагов взвилось к высоким сводам. В тронном зале было холодно и слишком вычурно, что на душе становилось тягостно. Морохир не любил находиться в этом зале дольше требуемого времени, впрочем, никто из эльфов не любил, как и сам Трандуил. Но корона обязывала. Взойдя по ступеням к подножию трона, Морохир опустился на колено перед своим владыкой. Тот сидел с идеально ровной осанкой, повернув голову чуть в сторону. Полы мантии свободно легли на ступени, серебряные волосы мерцали в косом свете. Трандуил был истинным олицетворением королей древности. — Мой господин, — тихо начал эльф, не смея поднять взгляд на владыку. Тот медленно повернул в его сторону голову, снисходительно взглянув на коленопреклонённую фигуру. Говорить и слушать кого бы то ни было не хотелось совершенно, но эльф вновь напомнил себе о долге перед народом. Трандуил не позволил гримасе усталости и раздражения отразиться на лице, для окружающих оно осталось беспристрастно и величественно. — Что привело тебя, Морохир? — властный голос эхом взметнулся к сводам, словно ледяной волной окатил воина. Эльф сцепил зубы стойко выдержав силу голоса владыки, и лишь после того как дрожь сковавшая тело отступила, позволил себе встать с колен и поднять голову, устремляя сдержанный взгляд на правителя. Он не хотел, чтобы Трандуил увидел в его глазах больше нужного, но от пристального взгляда эльфа не скрылись самые тайные чувства Морохира. Он заглядывал ему в саму душу, и от этого ощущения воина передёрнуло, стало холодно и мерзко, будто его вывернули наружу. Но эльф не позволил себе опустить взгляд, подкоситься ногам. Это означало бы проявление слабости. И хоть Морохир был раздавлен, он не хотел запятнать ещё и свою гордость. — Мой господин, состояние нимфы стремительно ухудшается, — каждое слово давалось с трудом, в горле встал ком, но эльф упорно говорил. Он присягал своему королю на верность, он эльф, а не ручная зверушка дриады, именно поэтому он теперь стоял перед Трандуилом, докладывая о положении дел. Но в первую очередь он всё же делал это ради Ринд. Он не мог позволить ей запятнать свою душу ещё сильнее. — Сегодня я стал свидетелем её безумных планов. Она собирается убить Всевидящую Нимфу. Трандуил подался вперёд, яростно щура хрустальные глаза. Всё внутри него заклокотало от подступающего гнева и ужаса. Сама мысль о смерти Ио казалась ему невыносимой, что он был готов в любое мгновение схватиться за свой меч и собственными руками уничтожить малейшую опасность. — Что ты сказал? — зарычал эльф. По спине Морохира побежали мурашки. Идея стать гонцом дурных вестей показалась ему совершенно неудачной. Оказывается, всего на мгновение он забыл перед кем предстал. В порыве гнева Трандуил мог сотворить ужасные вещи. Стоит вспомнить хотя бы лориэнских эльфов, что попытались силой увести нимфу. — Светлоликая дриада собирается убить Ио, — чётко произнёс Морохир и сам ужаснулся своим словам. Некогда светлое создание, его возлюбленная хочет взять один из страшнейших грехов на сердце. Что может быть ужаснее? Трандуил мгновенно вскочил со своего трона, позабыв о королевском величии. Какая теперь разница. Перед ликом ужаса и смерти все равны. Алая мантия взметнулась в воздух и мягко заструилась по ступеням, следом за своим обладателем, когда тот торопливо, но не менее грациозно, по ним спустился. Морохир был достаточно высок, даже чуть выше владыки, но рядом с ним ощущал себя как никогда маленьким и слабы, словно вернулся в детство, когда ещё совсем юнцом с восторгом и страхом задирал голову, чтобы посмотреть на Орофера и его молодого сына. — Ты пойдёшь со мной, — прорычал Трандуил и стремительно зашагал прочь из тронного зала. Морохиру не оставалось ничего кроме как спешить следом за своим владыкой, мысленно кляня весь свет. Ио судорожно вздохнула, пробуждаясь. Яблоня загудела и раскрылась, позволяя своей хозяйке выскользнуть на свежий воздух. Стоило босым ступням коснуться травы, как дриада запрокинула голову, тяжело вдыхая. Познание свободы было сравнимо с шоком. Ио не могла надышаться. А вокруг всё неуловимо менялось. Хруст магии в воздухе, свечение миллиона душ, окружавших её, чужие чувства, что свалились как снег на голову. Всё было так ново и ярко, что девушке казалось она просто сойдёт с ума. Но вопреки всему рассудка она не лишилась и спустя пару минут даже смогла отделить себя от калейдоскопа жизни. Острожно раскрыв глаза, Ио осмотрелась вокруг. Мерцающие на свету пылинки, блестящая роса на листьях, тёплое золотое свечение в деревьях, траве и цветах. Птицы излучали слабый серебристый свет, а яблоня, её родная яблоня, ставшая домом, была такой нестерпимо яркой, белоснежной, что на глаза наворачивались слёзы. Это как если долго смотреть на солнце. Ио чихнула и рассмеялась. Удивительная лёгкость наполняла тело, а губы по-прежнему хранили тепло губ Леголаса. Нимфа осторожно коснулась их кончиками пальцев и улыбнулась. Ей нравилось вновь чувствовать себя живой. Ринд, всё это время наблюдавшая за сестрой из тени, зло сощурилась и бесшумно ступила в свет к скачущей по траве сестре. Она высокомерно вскинула голову, сжала потрескавшиеся губы в тонкую линию. Серая хламида скрывала её болезненно исхудавшее тело. — Ио, — приторно-мягким голосом позвала нимфу Ринд. Та резко остановилась и оглянулась. Стоило ей увидеть сестру, как улыбка спала и на лице застыло выражение шока. В широко распахнувшихся глазах отразился неописуемый ужас. — Ринд, — сдавленно произнесла она, не смея двинуться с места, — ты, — она обвела дриаду взглядом, беспомощно разведя руками, поражённая открывшимся зрелищем, — мрак. Нимфа в её глаза была самой тьмой. Некогда светлая аура пропиталась чернотой. В ней больше не было света, сколько бы Ио не вглядывалась, отчаянно ища ниточку за которую можно было вырвать сестру из лап мрака. Тьма и безумие сожгли её изнутри, оставив лишь жалкую оболочку, наполненную желанием мести. Ринд давно умерла, но Ио не хотела с этим мириться. В ней теплилась надежда. Как когда-то, ещё ребёнком, она вернула к жизни старое дерево, так и теперь она хотела спасти сестру. — Что наконец прозрела? — ехидно пропела дриада, медленно, покачивая бёдрами, приближаясь к замершей сестре. Ио выдохнула, покачала головой, но спросить с сестрой не стала. Дриада слишком хорошо понимала, что нимфа права. Она действительно только прозрела. — Ты права, — Ио сделала робкий шаг вперёд. — Позволь мне помочь тебе. — В чём? — усмехнулась дриада, отбросив выгоревшие волосы за спину. — Сама на лезвие насадишься? — хохотнула она, показав кинжал. Лезвие блестело на свету, завораживая своей ледяной, смертоносной красотой. — Если тебе от этого станет легче, — примирительно кивнула головой Ио. В голове уже созрел безумный, но единственный план. Ей было страшно как никогда, но маленькая дриада не могла покинуть сестру, хотя бы не попытавшись спасти. Время, проведённое наедине с природой, в единении с миром дало ей определённые знания, подвело к пониманию. Ио развела руки, глубоко вдохнула прохладный воздух, словно прощаясь с миром. И тот взволнованно задрожал, предчувствуя неладное. Слабая улыбка проступила на лице дриады, превращая её в блаженный лик святых. — Я иду, — тихо вздохнула Ио, направляясь в сторону Ринд. Та, ошалев от удачи и восторга, негромко взвизгнув вытянула руку с ножом вперёд, совершенно не подозревая что её собираются обвести вокруг пальца. Месть пьянила. Разведя руки, словно крылья, нимфа смотрела только в глаза сестры, что блестели слишком ярко. Не смотря на внешнюю расслабленность, нимфа была крайне сосредоточена. Затянутые тьмой глаза Ринд не могли видеть, как свет и магия хрустя и завывая собираются вокруг Ио, окутывая её прочным коконом, перетекая в руки, чтобы совершить лишь один последний шаг. Остриё упёрлось в живот, царапая сквозь тонкую ткань, оставляя неглубокий порез из которого потекла алая кровь. Но казалось дриада даже не заметила этого, а вот Ринд от этого зрелища буквально ошалела. Сколько раз она представляла, как медленно будет разрезать сестру. Каждый раз по-разному, упиваясь её истошными воплями и слезами. В своих мечтах она измывалась над ней, растягивая удовольствие, а дорвавшись не знала с чего начать. Так случается, когда получаешь что-то желанное. Глядя на медленно алеющую от крови ткань, Ринд пропустила тот момент, когда Ио чуть вильнув в бок, уходя от прямого удара кинжала, схватила её за голову. Магия взвыла обрушиваясь на разум дриады, причиняя боль в попытке отвоевать сознание у смерти, но было уже поздно. В теле не осталось более светлой, любящей Ринд. Звериный, полный злости и боли вопль вырвался из раскрывшегося рта дриады, и она схватив Ио за руки швырнула в сторону. Бешеный взгляд упал на съёжившуюся на земле сестру. Она отдала почти все свои силы, чтобы снять морок с сознания Ринд, но потерпела крах и теперь была совершенно беззащитна. Медленно встав на ватные ноги, она прикрыла живот, поперёк которого тянулась царапина. Ноющая боль сковывала движения. — Ринд, очнись молю тебя! Вернись к нам, — Ио вытянула испачканную в земле ручку, но Ринд взмахнула лезвием, чуть не оцарапав, и нимфе пришлось отпрянуть, сжавшись. Страх подступал к разуму. Шансов уцелеть становилось всё меньше. Оставалось уповать лишь на случай и Мать, но той не было рядом. — Тварь, — выплюнула дриада, брызжа слюной. — Мерзкая тварь. Убить меня пыталась. А как же все эти разговоры о спасении? Вот она и раскрылась твоя лживая натура! — Всё не так, — отчаянно вздохнула Ио, понимая, что чтобы она не сказала её слова обратят лишь против неё самой. Ринд не желала прислушиваться к ней. — Я хотела вернуть тебя, пробудить светлую магию в тебе. — Всё это отговорки, — презрительно бросила нимфа, обходя по кругу как дикий зверь свою жертву. — Ты хотела меня убить! — взревела Ринд и бросилась на младшую сестру. Всё было так стремительно, что нимфа даже не успела отклониться. Она до последнего надеялась, что сестра придёт в себя, что одумается и опустит кинжал, и они обнимутся, как в старые добрые времена. Ио отказывалась верить, что та, кто был ей дороже всех на свети, была способна на убийство. Лезвие блеснуло на свету, отражаясь в широко распахнутых глазах Ио, стремительно опустилось вниз, но не успело достигнуть своей цели. Алый плащ взметнулся, укрывая Ио, лишая возможности видеть. Трандуил крепко обхватил замершую дриаду, прижимая её к своей груди. Всего один ловкий взмах меча и длинное лезвие вошло в податливую плоть. Ринд застыла, непонимающе глядя в белое, лишённое эмоций лицо эльфийского владыки. Она не почувствовала боли, лишь странную пустоту, образовавшуюся внутри. Сумасшедший блеск покинул очи, они остекленели. Тонкая струйка алой крови скатилась с краешка губ и тело нимфы стало стремительно оседать, соскальзывая со смертоносной стали. Лишь у самой земли её подхватили сильные руки. Морохир склонился над дриадой, заглядывая в лицо. Внутри него что-то натянулось и со звоном оборвалось, оставляя лишь холод и душащий изнутри вопль. Прижимая к себе безжизненное тело, эльф запрокинул голову и заорал что есть мочи, будто это могло вернуть ему возлюбленную. Боль была невыносимой. И Морохир кричал, ощущая, как слёзы жгут лицо. Он думал, что был готов к смерти Ринд, но как оказалось к ней невозможно было подготовиться. Ио словно очнувшись задёргалась в руках Трандуила, глядящего на своего воина. Этот крик затопил её изнутри, испугал. Она ещё не поняла, что произошло, но сполна ощутила боль разлившуюся в воздухе. Она сдавила её. — Отпусти! — отчаянно вскрикнула нимфа, вырываясь из рук владыки, но тот лишь сильнее прижал её к себе, утыкаясь в спутанные локоны. — Отпусти! — завизжала она. Трандуил закрыл глаза, смахнул с меча кровь и вложил его в ножны, легко подхватил бьющуюся в истерике нимфу, укрывая своим плащом, не позволяя увидеть мёртвое тело сестры. — Не нужно тебе на это смотреть, — сухо произнёс он. — Ринд! — закричала Ио, ударяя кулачками в грудь эльфа. — Ринд! Сестрёнка… Тихий всхлип сорвался с губ, переходя в громкий плач. Ледяная рука смерти скользнула по её спине, сообщая о своём присутствии. Морохир затих, раскачиваясь из стороны в сторону, укачивая в своих объятиях дриаду. Всё было кончено. — Это всё-таки произошло, — в образовавшейся тишине раздался убитый старческий голос. Никто не заметил, как тихо подошла Сольвейг. Её усталый взгляд был направлен на воспитанницу и эльфа, не желавшего расставаться с ней. Трандуил окатил старуху ледяным взглядом, и она ответила ему придушенным взором. — Забери её, Владыка. Унеси отсюда. — Нет! — пискнула Ио, извиваясь в руках правителя, но тот был гораздо сильнее её. — Ринд! Я ещё могу вернуть её! Нет! — Уведи её, — тихо повторила дриада, направляясь к мёртвому телу нимфы. Повторять эльфу не нужно было, и он спешно зашагал прочь, унося на руках бьющуюся в истерике девушку. Она выкручивалась как уж, била маленькими кулачками в грудь Трандуила, что-то бессвязно кричала, но он казалось не замечал этого. Сердце размеренно билось в его груди, сжимаясь лишь от плача возлюбленной. Он считал, что поступил правильно. Заставь кто его ещё раз пережить этот момент, он всё равно выбрал бы жизнь Ио. Ринд была потеряна для мира, её давно стоило отпустить на покой, не истязать жизнью. Трандуил твёрдо верил, что поступил правильно. Внеся нимфу в свои покои, он опустился с ней на кровать и только тогда сдёрнул с её головы алую мантию, заглядывая в её заплаканное лицо. Золотисто-карие глаза мерцали в полумраке, лицо раскраснелось, волосы сбились. — Ты убил её, — сдавленно зашептала Ио, глядя в ледяные глаза правителя, ужасаясь тому насколько они спокойны. Мужская рука стёрла с её лица дорожки слёз. — Да, я это сделал, — вкрадчиво произнёс он, склоняясь к её лицу. — И сделал бы это снова. Ужас от его слов парализовал. Сердце пропустило несколько ударов прежде чем спешно заколотилось в груди раненной птицей. Ио сжала губы, подавляя всхлип. — Как ты можешь говорить так? Это ведь Ринд, — в её устах это звучало так жалко. Трандуил нахмурился, обхватывая её личико своими руками, заглядывая в глаза. — Именно поэтому я это сделал. Именно потому что она твоя сестра и заслужила блаженный покой уже давно, но не ты, любовь моя, не старуха не могли отпустить её. Она устала жить, устала терзать себя, но она жила ради вас и то, что я сделал был единственный гуманный выход. — Но я могла спасти её, — задрожала Ио, не желая верить его словам. —Я могла… — Нет, не могла, — отрезал эльф, прижимая к себе хрупкое тело, успокаивая в объятиях даруя защиту. — Ты не могла. Уже никто не мог. Ринд покинула нас давно, оставив лишь бренное тело, порабощённое тьмой. Ты сама это видела. — Как же так, — со всхлипом выдавила нимфа, прижимаясь к эльфу, ища в его руках тепло и спасение от собственных демонов, от смерти и утраты, поразившей в самое сердце. — Это жизнь, — тихо произнёс Трандуил, нежно гладя по дрожащей спине, запечатлев кроткий поцелуй на макушке. — Зачастую происходит совершенно не то, чего мы ждём. Родные уходят и приходят, как прилив и отлив. Нужно лишь принять это. — Я не могу это принять, — замотала головой дриада, роняя слёзы на камзол эльфа. — Так не должно быть. Не должно, — её слабый голос потонул в тихом плаче, от которого ледяное сердце Трандуила сжалось. Он взял на себя непосильную ношу — стать палачом для сестры той, что любит. Но он был готов терпеть её ненависть, только бы она была цела и жива. Плевать на собственные чувства, лишь бы она была невредима. — Боль уйдёт, — словно мантру зашептал Трандуил, тихим хриплым голосом у самого ушка Ио. — Когда-нибудь она отпустит твоё сердечко. Ио сжалась. Ей хотелось верить в его слова, так отчаянно хотелось. Но боль потери была слишком свежа и разрушительна. Она сметала всё на своём пути, лишая рассудка. Трандуил осторожно уложил девушку на кровать, окинул её быстрым взглядом и заметив кровавое пятно на её животе шумно выдохнул. Всё произошло так быстро, что он даже не заметил её ранения. Подняв взгляд на лицо нимфы, он чуть нахмурился. — Ты ранена. Я должен осмотреть тебя, — тихо произнёс он. Ио поджала губы. Потерявшись в своих эмоциях она совершенно забыла о царапине, оставленной Ринд. Она пыталась её убить, она правда пыталась — эта мысль не укладывалась в головке дриады. Видя, что девушка не реагирует на его слова, эльф медленно выдохнул и осторожно, стараясь не тревожить нимфу, снял с неё платье. Глядя на белоснежное обнажённое тело Трандуил рвано выдохнул. Как долго она была вдали от него, немыслимо долго, будто целую вечность. Всё та же полупрозрачная, сияющая изнутри белым светом звёзд кожа, идеальные очертания груди, бёдер. Совершенная красота природы и первозданной магии. Эльф замер, боясь пошевелиться, вслушиваясь в шумное дыхание нимфы, чей разум был далеко, окутанный тьмой утраты. Слёзы крупными градинами скатывались по её побелевшим щекам, алые губы были приоткрыты. Трандуилу пришлось зажмуриться, чтобы снять наваждение. А когда он открыл глаза в первую очередь взглянул на рану. Царапина шла поперёк живота и едва заметно кровоточила, чуть выше был неглубокий надрез, но и он не представлял угрозы жизни. Эльф выдохнул с облегчением. Сбросив с себя тяжёлые одеяния, оставшись в одной рубахе и штанах, он склонился над девушкой. Изящные мужские руки легли на рану, и эльф прикрыл глаза, погружаясь в целительную магию. Тепло от его рук побежало по телу дриады, достигая сознания. Ио словно пробудилась. Она часто заморгала, опустила взгляд на Трандуила. Мягкий золотистый свет окутывал его фигуру и сосредотачивался в руках, покоящихся на её животе. Монотонный певучий голос витал по комнате, призывая к свету и магии. Ио чувствовала словно её опутывает тепло и благодать. Это было похоже на то, как она купалась в утренней магии и солнечном свете. Дриада прикрыла глаза, отдаваясь ощущениям, позволяя Трандуилу забрать её боль и переживания. Просто плыть по течению. Сквозь негу она ощутила, как руки соскользнули с её тела. Длинные пальцы подушечками очертили бёдра и бока, подобравшись к рёбрам, опустились на кровать. Горячие губы Трандуила коснулись её искусанных губ, влажный язык скользнул в её ротик, даруя нежный, томный поцелуй. Как долго он ждал этого момента, чтобы снова ощутить её вкус, искал в сотнях других женщин, но так и не нашёл. Ио несмело ответила ему, лаская его язык своим, прижимаясь своими губами к его, забываясь. Только он мог ей помочь забыть всё, как страшный сон. Сильные руки обхватили талию, вжимая её нагое тело в своё, стремясь будто слиться с ней воедино. Её аромат пьянил эльфа. Маленькие ручки Ио скользнули по широким плечам, забрались под просторную ткань рубашки, оглаживая кожу. Трандуил углубил поцелуй, не позволяя дриаде ускользнуть от него. Он столько ночей грезил о ней, что теперь был не в силах остановиться. Тонкие пальчики зарылись в его волосы, сжимая их, оглаживая кожу затылка подушечками. В его руках было хорошо, нимфа вновь чувствовала себя почти целой, почти счастливой. Вопль в голове и плач стихали, оставляя лишь приятную пустоту. Чуть отстранившись, эльф заглянул в по-прежнему слезящиеся глаза дриады. Нежным касанием губ он стёр влажные дорожки, руки плавными движениями огладили светлое тело, пуская мурашки, срывая с раскрасневшихся губ судорожный вздох. Он воскрешал в ней забытые ощущения их единения, их маленького счастья и неважно что было потом, между и до. Всё неважно. Лишь они, крепко держащие друг друга в объятиях. — Я люблю тебя, — хрипло прошептал Трандуил, скользя губами по изогнутой шее, ключицам, вздымающей груди. — Люблю, — сдавленно шепнул эльф, кончиком языка касаясь налившейся вершинки. Ио сдавленно охнула, скользя ладошками по его плечам под рубашкой. Влажный поцелуй в сосок, от которого внизу живота потяжелело. Лаская рукой грудь, Трандуил медленно спустился к подрагивающему животику нимфы, языком провёл по розовому рубцу, пересекающему кожу. Рот наполнился металлическим привкусом крови. Её крови. Целуя и покусывая светлую кожу, эльф опустился к низу живота, опаляя горячим дыханием чувствительную кожу лобка. Ио содрогнулась, словно впервые ощущая его ласки. — Трандуил, — осипшим голосом позвала она. Он покорно навис над ней, заглядывая в лицо. Прохладная ладошка легла на его щёку, нежно поглаживая, лаская. Было в этом жесте нечто интимное, доверительное. Эльф прикрыл глаза, а дриада привстав коснулась его губ своими, посасывая нижнюю. Раздвинув ножки, Трандуил ловко справился со шнуровкой на брюках и припустив их, провёл головкой по влажным складочкам. Он закусил губу, представляя, как будет хорошо, когда он погрузится в её жаркое узкое лоно. Ио раскинулась на покрывалах, изогнулась в спине, поднимая бёдра ему навстречу. Терпеть больше было просто невыносимо, и эльф медленно, смакуя каждое мгновение погрузился внутрь. Дриада шумно выдохнула, запрокинула голову, цепляясь пальчиками за тёмную ткань покрывал. Это незабываемое ощущение наполненности, целости. Трандуил сделал медленное движение бёдрами, выскальзывая почти до конца и погружаясь до основания. Сегодня он был с ней особенно нежен, доставляя неописуемое удовольствие. Одной рукой удерживая бёдра нимфы, второй он огладил её дрожащее тело от груди к низу живота. Длинные пальцы подушечками скользнули по складкам, опустились на чувствительный бугорок, делая медленные круговые движения, от которых Ио громко застонала изгибаясь дугой, ловя ртом воздух. Её тело отзывалось на каждое прикосновение, вздрагивало, когда пальцы особенно сильно надавливали на бугорок едва не заставляя кончить или член погружался так глубоко, что перехватывало дыхание. Трандуил двигался медленно, слишком медленно, оттягивая момент полного блаженства. Он заботился в первую очередь о её ощущениях, стараясь чтобы она почувствовала каждое мгновение, ощутила с какой нежностью и обожанием он её любит. Он словно пытался заслужить её прощения за всё то, что сделал с ней. Пальцы заскользили чуть быстрее, дразня, наполняя тело тяжестью. Первые импульсы свели тело нимфы, от чего она дёрнула бёдрами, соскальзывая с толстого члена, но Трандуил вновь вошёл в неё, продолжая ритмичные движения. Ио глухо застонала, вцепляясь руками в покрывала, вытягивая ножки. Это зрелище завораживало владыку. То как она отдаётся удовольствию, расслабляется в сладостной истоме, когда пальцы интенсивно дразнят между ног, а член входит глубоко и замирает. Мышцы лона затрепетали вокруг него, доставляя удовольствие, и Трандуил прикрыл глаза наблюдая за дриадой сквозь приоткрытые веки. Она содрогнулась всем телом, застонала громко, несдержанно. Его девочка бывает очень громкой и это вызывало довольную усмешку на губах правителя. Её тело дрожало, не могло успокоиться от пережитого оргазма, и Трандуил нежно погладил её по животу и напряжённым ногам, наконец убирал пальцы с возбуждённого бугорка, срывая очередной стон с алых губ. Он был всё ещё внутри неё. Твёрдый и неудовлетворённый, но Трандуил выскользнул, остался сидеть на коленях между её ног. Ио медленно распахнула глаза, ощущая лежащие на бёдрах горячие ладони. Её взгляд заскользил по его лицу, подметил довольную, но отчего-то болезненную усмешку. Соскользнул по рубашке, липнущей к накачанной груди и животу и замер на стоящем члене. В животе стало тяжело и едва выровнявшееся дыхание вновь сбилось. — Ты ещё не, — рвано шепнула она, но Трандуил чуть сжимая бедро заставил её умолкнуть. Он нагнувшись коснулся губами и языком клитора, запечатлевая своеобразный поцелуй, пуская мурашки по коже, срывая с губ громкий вздох. Распрямившись, глядя в лицо дриады, эльф опустил ладонь на член и медленно провёл по нему вниз, а потом вверх. Ио закусила губу, невольно наблюдая за движением его руки, скользящей по стволу. Это было волнующе и слишком интимно. Она затаила дыхание, заглянула в его полуприкрытые глаза, подёрнутые удовольствием. Трандуила будоражила сама мысль, что Ио наблюдает за тем, как он доставляет себе удовольствие. Гораздо приятнее было бы если бы нежные губы нимфы приласкали его, но этим вечером он желал показать ей как глубоко способен раскрыться перед ней. Он хотел, чтобы она видела, как один её взгляд способен довести его. Заглянув в хрустальные, льдистые глаза, эльфа, Ио тяжело сглотнула. Он смотрел на неё с неприкрытым вожделением, томной страстью. Рука Трандуила обхватила ствол сильнее, когда взволнованный взгляд нимфы вновь опустился на стоящий член. Ладонь скользила по нему быстро и ритмично, дыхание владыки было прерывистым, а рука, лежащая на ножке дриады чуть сжимала кожу. Он был близок к разрядке. Ещё пара быстрых движений и Трандуил подался бёдрами вперёд, глухо рыкнув, сквозь сцепленные зубы, изливаясь на животик Ио. Его лицо в это мгновение было расслаблено, лишь губы чуть кривились в блаженной усмешке. Тяжело дыша, он открыл глаза, чтобы взглянуть в лицо нимфы. Её взгляд был взволнованным, возбуждённым. Судя по блеску в глазах зрелище ей понравилось и от этого эльф, усмехнулся кончиками губ, чувствуя себя расслабленным и опустошённым. Он получил странное интимное удовольствие от того, что она смотрела. Подавшись вперёд он лёг на неё сверху и завладел пересохшими губами. Ио отвечала пылко, обнимая его за шею. Она шумно вздохнула, когда он чуть отстранился, нависая над ней. Дриада всё ещё робела, а после того что увидела вовсе потеряла голос, но ответ от неё и не требовался. Глаза сами всё за неё сказали. — Я люблю тебя, — вновь прошептал Трандуил. — Больше чем кого-либо. Ио облизнула губы, хранящие тепло и вкус его поцелуя. — Я тоже тебя люблю, — чуть слышно произнесла она и тихонько засмеялась, утыкаясь носом в его плечо. На глаза вновь навернулись слёзы. Вокруг всё было так плохо, а лёжа с ним в одной кровати, с убийцей её сестры, она чувствовала себя самой счастливой. Не это ли безумие любви, когда ты способен простить всё на свете, лишь бы дрогой сердцу человек был рядом. Трандуил зарылся лицом в волосы нимфы, тяжело вдыхая аромат барбариса и листвы. На душе наконец стало спокойно. Она рядом, в его объятиях. Любящая, кроткая девочка. А остальное неважно.