Lullaby

Cecile Corbel — A Suivre Cecile Corbel — Lovers' Farewell (ft-Jimme O'neill) Cecile Corbel — My love, where have u been? Сон дриады похож на безмятежность. Засыпая внутри дерева в тепле и уюте, их разум погружается в природу, сливаясь с ней. Их смех можно услышать в шелесте листвы, журчание воды, нежные черты лиц улавливаются в цветах и сиянии росы. Ио проснулась в то мгновение, когда последняя звезда догорела на небе, а вдали зазвучали трели птиц, проснувшихся вместе с ней. Сознание Ио с шелестом зелёных листьев и мягким покачиванием опадающих лепестков цветов вернулось в тело. Золотисто-карие глаза распахнулись, а на алых губах заиграла довольная улыбка. Ио с волнением и предвкушением ждала нового дня - и вот он наконец настал. Девочка заворочалась, оплетённая древесиной, словно бабочка в коконе, она спешила освободиться и выбраться навстречу новому дню. Потянувшись, высвобождаясь из мягкой древесины, которая соскальзывала с неё, как шёлковая накидка, Ио прикоснулась ручкой к коре, и та распахнулась перед ней. Прохладный утренний воздух лизнул детское личико. — Утро, — радостно пролепетала девочка. Свесив ножки, выглядывая из дерева, Ио довольно зажмурилась, греясь под первыми солнечными лучиками. Пёстрая птица села на ветку яблони и залилась трелью, будто приветствуя дриаду. Малышка хихикнула и при попытке вылезти из дерева чуть не шлёпнулась. Яблоня отозвалось протяжным стоном, цветущая ветвь плавно изогнулась, ловя ребёнка у самой земли. Выбирая себе дерево, дриады невольно будили их. Людям кажется, что деревья неподвижны и безмолвны, но дети природы видят и слышат иначе. Деревья шепчутся, а порой громко переговариваются, они могут двигаться, но уже давно утратили способность ходить. Только энты ещё могут передвигаться, но их осталось слишком мало. Дриады же соприкасаясь с деревьями делятся своей жизненной энергией, позволяя им раскованно двигаться, что даже люди могли видеть. Цветущая ветвь яблони осторожно опустила Ио на траву и мягко покачиваясь вернулась в исходное положение, напоследок скользнув раскрывшимся бутоном по круглой щёчке, будто ласково погладив. Дриада вскочила на ножки, отряхивая светлое платьице, достигающее щиколоток. Она, как и всегда, была боса, дриады не признавали обуви, им нужно было чувствовать под стопами землю. Если заставить дриаду обуться, то она будет дезориентирована и вряд ли даже шаг сможет сделать. Поклонившись яблоне в знак благодарности и услышав протяжный стон, полная энтузиазма и жажды знаний малышка побежала в глубь сада. Белоснежные юбки развивались, кудрявые волосы трепал ветер, а глаза были полны света и тепла. Ио была раскрыта миру, и мир отвечал ей тем же. Трава мягко шелестела под босыми ступнями, колючие кусты расступались, не раня детское тело, лишь иногда цепляясь за юбки, вызывая детский смех и вторящие ему трели птиц. Сад вокруг ребёнка оживал, наполнялся светом и первозданной магией. Это была заслуга не только чистой души дриады, но и наступающего дня. Солнечные лучи, проникая сквозь крону деревьев, пробуждали цветы, кусты и траву. Мелкие грызуны выползали из своих нор, пару раз Ио видела белок с пушистыми огненно-рыжими хвостами, перескакивающих с ветки на ветку. Необычные глаза девочки видели, как вместе с солнечным светом на землю опускается благодать. Её нельзя описать словами или увидеть, как что-то определённое. Это и свет, и тьма, это шёпот ветра, и пение птиц, и стук собственного сердца. Люди не способны ни почувствовать её, ни увидеть, но эльфы и дриады с особой трепетностью относились к ней. На мгновение девочка остановилась, прикрыв глаза, одними лишь органами чувств воспринимая благодать. Она текла сквозь её тело, пробуждая внутренний огонь, даря радость и веселье. Вы никогда не задумывались, почему мы жмурясь улыбаемся, подставляя лицо тёплым лучам света? Это вместе со светом проникает в нас благодать. Сила очищения, сила невинности и свободы. — Хорошо-о-о, — мурча протянула девочка, впиваясь пальцами ног в зелёную траву. Даже невооружённым глазом можно было видеть, как её молочно-белая кожа засияла мягким белым светом. Ио пила силу природы, и та наполняла её как сосуд. Теперь золотые вкрапления в карих глазах стали ещё ярче, а детский смех звучал перезвоном колокольчиков, которому вторили растения и птицы. Всё живое тянулось на этот свет, а наивное дитя уже спешило вперёд, жаждая видеть больше, знать больше. Огибая куст кипариса, девочка заметила старое дерево. Со временем оно иссохло и скукожилось, как старик, сгибающийся к земле от давления прожитых лет. Ветви почти опустились к земле, огромные и сухие, покрытые потрескавшейся чёрно-серой корой. На фоне буйства зелени и цветов оно казалось уродливым мазком грязи. На нём не было листьев, и птицы огибали его, как какую-то заразу. Девочка нерешительно ступила на траву близ дерева. Нечеловеческие глаза видели, как внутри дерева всё ещё теплится бледно-золотое ядро. Оно то затухало, то снова загоралось, но тут же выцветало до безликого жёлтого цвета. Дерево хрипело и уже не могло двигаться. Глядя на него Ио чуть не заплакала от жалости и грусти. Ранимая душа чувствовала боль и безысходное смирение дерева. Оно уже не боролось, а просто ждало конца. Дрожащая детская ладошка прикоснулась к шершавому стволу, и где-то в глубине дерева заскрежетало, откликаясь на свет, льющийся из девочки. Ио подобралась совсем близко и опустилась на ветвистые корни, прикладывая обе ладошки к стволу. Сначала нерешительно, но потом всё настойчивей она взывала к дереву, ласково прося откликнуться. Она хотела исцелить его. Но хотело ли этого дерево? Ио недовольно нахмурилась, мыча под нос. Старое дерево так привыкло к предсмертному состоянию, что не могло решить хочет ли быть спасённым или всё же стоит дождаться конца. Но маленькая дриада была по-детски упёртой, потому терпеливо ждала решения дерева. Она слышала, как всё внутри ствола гудит, как оно говорит само с собой на древнем, неизвестном, но отчего-то понятном, девочке языке. Дриада будто погружалась в старое сознание, помнившее маленьких эльфов и первые битвы Добра и Зла. То было удивительное дерево. — Позволь мне помочь, — зашептала девочка, прикасаясь лбом к морщинистой коре. Дерево умолкло на мгновение, что девочка испугалась будто оно решило окончательно сдаться, но потом оно заговорило в её голове. Тихим скрипучим голосом, похожим на свист ветра в ушах. Оно говорило и блёклое свечение ядра разгоралось всё ярче. Дриада заулыбалась, дерево позволило помочь. Конечно же сил ребёнка не хватит что бы излечить его мгновенно, никто из дриад этого не мог. Но постепенно, из года в год, Ио сможет дать ему вторую жизнь. Тёплое свечение охватило детское тело, превращая её в белоснежны огонёк. Свечение словно вода стекало с маленьких пальчиков, проникая вглубь дерева, питая его жизненной силой. Малышка не отдавала ему свою силу, но делилась тем, что утром подарила ей природа и солнце. Дриады как батарейки — сначала принимают, а потом отдают. В этом заключалась их жизнь — сохранять то, что с такой трепетной любовью создавал Эру. Ядро дерева снова начало сиять, переливаясь под потрескавшейся корой и малышка со вздохом облегчения отстранилась. Она чувствовала себя немножко уставшей, но до невозможного довольной собой. Внешних изменений не произошло, но дриада вернула дереву былой огонёк и теперь оно само будет цепляться за жизнь и возрождаться из пепла. Встряхнув кудрявыми волосами, малышка спустилась с корней на зелёную траву, покачиваемую ветром. Приятная усталость говорила во всём теле, малышка широко зевнула, щурясь на солнце. Растянувшись на траве, Ио перевернулась на бок, подложив под щёку ладошку. Она смотрела на дерево и глаза её видели, как свечение из ядра медленно, почти незаметно расползается по стволу, веткам и корням. Дерево оживало и это отзывалось трепетной радостью в груди малышки. Не было большего счастья для дриады, чем сохранить чью-либо жизнь. Ио тихонько рассмеялась, нежась в солнечных лучах. Травинки щекотали голые стопы и щёчки. Но она тут же умолкла, глядя огромными от восхищения и удивления и глазами на оленя с огромными ветвистыми рогами, выплывшего из-за кустов кипариса. Он смотрел на дриаду умными тёмными глазами. Свет бликами играл на лоснящейся шерсти. Огромные рога отбрасывали изогнутые тени на землю, казалось, будто на голове оленя была корона. Ио впервые видела такое необычное животное. Олени часто выходили к ним на поляну, принимая с рук лесных нимф ягоды, но они были лишь блёклыми подобиями того великолепия, что созерцала девочка. Она замерла чуть дыша, боясь пошевелиться. Ей казалось, сделай она одно неверное движение - и чудесный олень унесётся прочь и больше никогда не вернётся. Но олень не спешил уходить. Треугольные уши забавно дёрнулись, когда в кроне деревьев залилась пением птица. Животное склонило голову чуть набок, так же наблюдая за девочкой, как и она за ним. Облизнув пересохшие от волнения губки, Ио осторожно села, не отводя глаз от величественного оленя. Он не шелохнулся, всё так же спокойно наблюдая за малышкой, и дриада неловко поднялась на ноги, чувствуя себя совсем маленькой и несмышлёной. Сминая от волнения край платьица, девочка сделала небольшой шажок в сторону оленя. Трава всколыхнулась, свет проникал сквозь крону всё так же мягко, заливая всё вокруг золотым светом, а величественное животное безмятежно стояло у дерева, даже не думая уходить. Ио скромно улыбнулась, закусив нижнюю губку, восторженно глядя на оленя. Он, как и всякое создание Эру, сиял. Если эльфы сияли как звёзды на ночном небе, то сияние оленя было похоже на последние закатные лучи солнца. Оно не было холодным или обжигающе ярким, оно влекло и радовало глаз, успокаивало мятежную душу. Помимо воли кроха вытянула маленькую ручку, стремясь коснуться этого света и густой шерсти оленя. Подойдя совсем близко, ей пришлось задрать вверх голову, чтобы смотреть в умные глаза животного. Он возвышался над ней доброй горой, которую так хотелось обнять, зарываясь носиком в мех. Детская ладошка коснулась шерсти на груди животного, и дриада раскрыла рот, едва удержавшись от восторженного писка. Олень благосклонно опустил морду, глядя на дриаду с величественным добродушием и отеческой заботой. Как и любое животное, он чувствовал доброту и чистоту, излучаемые ребёнком, и не видел причины не подпускать её к себе. А малышка абсолютно счастливая со звонким смехом прижалась к оленю, обхватывая его насколько позволила длина детских рук. Встреча с этим существом казалась ей волшебством, и девочке уже не терпелось рассказать об этом бабушке и сестре, а если олень позволит - и показать им. Ио была готова поспорить, что они тоже никогда не видели таких животных. Что-то нежное, похожее на шёлк, коснулось руки девочки, и она с удивлённым выдохом оглянулась. Олень над её головой фыркнул, качая головой с мощными рогами, переступая на месте, из-за чего девочке пришлось его отступить. Стайка ярко-голубых бабочек, привлечённых сиянием дриады кружила вокруг ребёнка и оленя. Ещё одно чудо предстало перед глазами Ио, и она, опьянённая им не могла сдержать заливистого смеха, звучавшего перезвоном колокольчиков. Вытянув вверх ручку, она с восторгом наблюдала, как одна из бабочек опустилась ей на ладошку, щекоча тонкими лапками. Ярко-синие крылышки бабочки трепетали. Она, совершенно не боясь, перелетела с ладошки на нос девочки. Ио скосила глазки, абсолютно поражённая и весёлая. Лапки защекотали, и дриада не удержавшись чихнула. Потревоженная бабочка взлетела вверх, но лишь для того, чтобы пересесть на голову ребёнка. Остальные тоже слетались к малышке. Они оседали на её волосы, путаясь в них, опускались на расправленные, словно крылья, ручки, белое платьице. Синие бабочки, привлечённые природной магией, трепеща крылышками, садились на дерево, ветвистые рога оленя. Тот потряхивал головой, сгоняя их, несколько раз громко фыркал, когда особо любопытные создания касались мокрого носа. Эту чарующую картину застал Леголас, возвращающийся с утреннего патруля границ. Издалека он услышал детский смех и словно ведомый пошёл на звук перезвона колокольчиков, что теплом и нежностью отдавались в его груди. Никогда ранее эльф не ощущал ничего подобного. Эти чувства были абсолютно новы для него, но они ему нравились. Тихо ступая по траве, парень подобрался к пышным кустам, укрывающим от его взгляда ребёнка и старое дерево. Леголас сразу же узнал это место, его отец часами мог стоять перед иссохшим деревом, заложив руки за спину, окружённый холодным сиянием и тишиной. В такие моменты Трандуил казался далёким и невероятно печальным, будто лишённым воли к жизни, как и само дерево. Принц не знал, что связывало короля с этим деревом, и спросить не решался. Бесшумно отодвинув ветви кустов, он замер в тени, любуясь счастливым ребёнком, окружённым синими бабочками. Казалось будто воздух вокруг неё был хрустально чист, даже можно было слышать, как он звенит и наполняется первозданной магией. Птицы умолкли, вслушиваясь в пение самой природы, а девочка, вторя ей, заливисто хохотала, кружась в синем вихре бархатных крылышек. Олень всхрапывал, благородный и чистый в своём великолепии, отгоняя назойливых бабочек, так же, как и принц, наблюдая за дриадой. Леголас был удивлён и поражён этой картиной. Слишком маленькая лесная нимфа казалась чем-то непостижимым и абсолютно неземным, но таким правильным. Эльф не мог представить её стоящей на стене каменного замка, в окружении людей или в рядах воинов — она не была создана для этого. Её место было здесь, в лесу, среди бабочек, птиц и животных, льнущих к маленькой ручке, как к спасительному огоньку. После патруля тёмного, медленно умирающего леса, населённого отвратительными тварями, это место, дышащее магией природы благодаря присутствию создания Йаванны — было как глоток живительной влаги. Леголас мягко улыбался, зачарованный чистейшей красотой и невинностью ребёнка, и живущей вместе с ней природой. Он видел, как свет переливается на листьях, как распускаются цветы и старое дерево живёт и дышит, как олень, величественный и гордый мягко следует за девочкой, не позволяя ей оступиться в танце с бабочками-проказницами. Видя всё это, принц понимал, что именно ради этого он бьётся каждый день с тьмой. Ради этого стоило жить и сражаться, не смотря на усталость и страх. Ио остановилась запыхавшись, сияя счастьем и детским весельем. Бабочки всё ещё кружились вокруг неё, задевая трепещущими крылышками щёчки. Олень легонько толкнул её в плечо мордой, привлекая к себе внимание. Девочка оглянулась, глядя на него большими карими глазами, озарёнными золотыми всполохами. Благородное животное опустило морду, тычась мокрым носом в пухлую щёчку, вызывая восторженный смех. Ладошки нежно, почти невесомо погладили по светлой шерсти на морде оленя. Тёмные добрые глаза смотрели в глаза дриады, и даже издали Леголас мог видеть, что тот будто говорит с девочкой. Малышка потёрлась щёчкой о морду оленя. Он распрямился, гордо подняв голову, увенчанную огромными рогами, будто короной, и неспешно зашагал прочь, провожаемый счастливым взглядом. Ио знала, что они ещё встретятся, и ждала этой встречи со всем ей присущим детским нетерпением. Некоторые бабочки полетели следом за оленем, который горделиво вздёрнув голову старался их не замечать. Девочка хихикнула в кулачок, зная, что на самом деле величественному животному приятно внимание синекрылых созданий. Ио забавно сморщила носик, удерживаясь от чиха, когда одна из бабочек задела крылышком её лицо. Несколько из них запутались в её волосах и теперь неспешно покачивали яркими крылышками, но не торопились вырываться. Девочка задумчиво выпятила нижнюю губку, явно думая, как высвободить новых спутниц из плена, но на ум ничего не приходило. Леголас хотел шагнуть к ней, предлагая свою помощь, как к дереву ступил Трандуил. Облачённый в серебряные одеяния, с короной из цветущих ветвей на голове, он был прекрасен, в золотых лучах солнца. Ио взглянула на него с долей опасения и детской скромностью, порываясь спрятаться за деревом. Трандуил замер на краю поляны, опустив руки, глядя на ребёнка спокойным взглядом невероятных хрустально-голубых глаз, так же как некоторое время назад смотрел на неё олень. Свет играл в его длинных волосах, похожих на расплавленное серебро, лицо было умиротворённым и возвышенно красивым с бледной не имеющей изъянов кожей. Малышка сделала неловкий шажок назад, смущённая и растерянная. Эльфы всё ещё были новы для неё, а этот и вовсе вызывал благоговейный трепет. Трандуил приближался к ней не спеша, грациозный и холодный в своём великолепии. Ио растерянно попятилась, боясь смотреть в глаза эльфа. — Не бойся, дитя, — заговорил приятным рычащим голосом мужчина. — Тебе незачем страшиться. В моих владениях никто не посмеет обидеть тебя, сияющее дитя. Ио скромно поджала алые губы, чувствуя, как щёчки наливаются краской, и вся она содрогается от льющегося по венам тепла. Король подошёл совсем близко, возвышаясь над ребёнком, не достающим макушкой даже до колена, так мала и трогательна была дриада. Лесные нимфы сами по себе не высоки по сравнению с эльфами. Самые высокие из дриад ростом достигают ста шестидесяти сантиметров, это в старые времена Лилиан — одна из первых дриад, была ростом сто семьдесят сантиметров. Теперь же, с появлением в Средиземье зла лесные нимфы будто оседали в росте. Трандуил чуть склонившись протянул девочке руку. Замявшись всего на мгновение, малышка осторожно потянулась к нему и ухватилась за длинные пальцы. Краешки губ мужчины дрогнули в благосклонной улыбке. Он потянул скромно кусающую губки девочку за собой, уводя подальше от дерева и поляны. Он не злился из-за того, что малышка нашла его уголок уединения, хотя должен был, но стремился увести её оттуда, потому что слишком много плохого случилось на той поляне. Ио покорно шла рядом с королём, чуть сжимая его пальцы. Смущение и трепет не отступали, но идя рядом с ним она чувствовала себя защищённой от всего мира. Трандуил излучал силу и могущество, которого она не ощущала ни в одном из эльфов. Но также она чувствовала что-то тёмное в нём, что-то пугающее и шепчущее о безграничной власти мрака. Это тревожило маленькую дриаду, но она решила не будь король добрым и благородным, он бы не дал им кров и защиту. Подойдя к резной скамье, Трандуил сел и подозвал к себе девочку. Неловко переминаясь с ноги на ногу Ио приблизилась и была тут же усажена на скамью. Дриада была ошарашена и уставилась на мужчину огромными выражающими испуг глазами. Эльф ответил ей спокойным взглядом льдисто-голубых нечеловеческих глаз, сияющих холодным светом. Он протянул руку к её волосам, но малышка с писком отдёрнулась. — Нет! — детский голосок, заставил Леголаса, прячущегося в тени деревьев, всё это время следовавшего за отцом и девочкой, вздрогнуть. Пальцы впились в кору, а взгляд лихорадочно бегал от замершей руки короля к дриаде, сжавшейся в дрожащий комочек. Теперь она казалась особенно маленькой и беспомощной. Принц боялся за неё, хотя и понимал, что Трандуил не способен причинить вред столь маленькому и невинному существу. Бабочки в волосах Ио, будто чувствуя её страх, затрепетали, путаясь ещё сильнее в копне каштановых кудрей. — Не беспокойся. Я не наврежу им. Я хочу помочь, - голос короля успокаивал. Девочка осторожно взглянула в спокойной лицо мужчины. Под взглядом эльфа она неуверенно придвинулась обратно и повернулась спиной, позволяя рассмотреть бабочек. Трандуил удовлетворённо хмыкнул. Длинные пальцы неспешно прошлись по волосам, распутывая их. Не касаясь дрожащих крылышек, он поймал одну из бабочек и осторожно высвободил её. Синекрылое создание тут же вспорхнула с раскрытой ладони и дриада издала радостный восклик. — Не двигайся, — ласково приказал эльф. — Ещё не всё. Ио покорно замерла, сжимая пальчиками подол платьица, ощущая лёгкие прикосновения рук короля к волосам. Он был нежен и спокоен, это же спокойствие перетекало в дриаду, усмиряя детскую неусидчивость. Трандуилу нравилось пропускать сквозь пальцы шёлковые кучерявые пряди. Вспоминались мгновения из далёкого прошлого, когда он расчёсывал волосы сына, заплетал по бокам косички и просил не лезть в грязь. Как же давно это было. Печальная улыбка коснулась губ лесного короля. Свою жену он никогда не любил, и женился на ней только потому, что отец считал её хорошей партией и ждал от него внуков. Но Леголаса он любил всем сердцем, хоть теперь и не показывал этой любви в силу статуса и возраста сына. — Почему вы грустите? — тихо заговорила девочка, не поворачивая головы. Трандуил на мгновение замер, но тут же снова продолжил высвобождать бабочек. Вопрос ребёнка застал его врасплох. — Почему ты так думаешь? — тихим мягко урчащим голосом произнёс эльф. Ио по привычке поджала губки, опуская взгляд на свои белые ручки. — Я чувствую. От вас веет печалью, — малышка замялась. — Я не могу описать это, но могу показать вам. Трандуил выпустив на волю последнюю бабочку, что, присоединившись к сёстрам, не спешила улетать, а кружила вместе с ним над их головами, заинтересованно склонился к ребёнку. Ио почувствовав, что руки больше не касаются её волос, взволнованная, что сказала что-то не так, повернулась. Хрустально-голубые глаза тут же поймали её в плен, вглядываясь, будто пытаясь прочесть хаотичные мысли. — Как же ты покажешь, дитя? — приподнял густую бровь вверх мужчина. Ио неловко подняла вверх левую ладошку. Она тянулась к его лицу, но эльф остался неподвижен, как мраморная статуя. Глаза его мерцали, наблюдая за ребёнком. Дриада, недовольная тем что не может дотянуться до светлого лицо владыки, шумно выдохнула, по привычке выпятив нижнюю губу вперёд. Это забавляло Трандуила, но внешне он оставался непоколебимо спокойным. — Можно? — устав тянуться, чуть опустив руку, пролепетала Ио, чувствуя, как её щёки опять загораются пунцовым румянцем. Эльф насмешливо изогнул брови, но склонил лицо к крохотной ручке. Она прижалась к его щеке, и перед внутренним зрением короля вспыхнул яркий, переливающийся светом и разнообразными оттенками цветов мир. Эльфийские глаза видели многое, но то, что показывала ему дриада, поразило его до глубины души. Золотые пылинки, парящие в воздухе, солнечные лучи, теряющиеся в его собственных серебряных волосах, и сам он, охваченный холодным лунным сиянием. Он видел, как светятся его глаза, льдисто-голубые полные далёкой печали и первых отголосков мрака. Спроси тогда Трандуила, он бы тоже не смог описать печаль, будто укрывшую всего его невидимым плащом. Он понимал, что это печаль, та самая, о которой говорила Ио, но описать её он не смог бы. Видение это исчезло так же неожиданно, как и затмило его взгляд. Он поражённо смотрел в золотисто-карие глаза, всё ещё ощущая нежное прикосновение тёплой детской руки к собственной щеке. Ио скромно заулыбалась, прижимая левую руку к груди, а Трандуил распрямившись осмотрелся вокруг. Он не видел золотых пылинок, медленно парящих в солнечных лучах, проникающих сквозь кроны деревьев, не видел, как движутся ветви деревьев и доверительно переговариваются цветы. Лишь приглядываясь, он начинал замечать это, но того свечения что было в ведениях дриады, как бы он не хотел, увидеть не мог. Мир казался странно тусклым после того, что показала Ио. — Это то, что ты видишь? — повернув голову к улыбающейся девочке, спросил он. Она спешно закивала, от чего каштановые кудряшки забавно запрыгали. В глазах владыки она видела удивление и, наверное, восхищение. Ей было приятно показать ему свой мир. — Это прекрасно, — улыбнувшись кончиками губ, произнёс Трандуил, и радостная дриада кивнула, соглашаясь. Леголас неслышно отступил от дерева, опуская взгляд. Он не знал, что показала маленькая дриада его отцу, но отчего-то был полон сожаления, что не видел этого. А ещё он был потрясён тем, как ласков и нежен с девочкой владыка. Впервые за всю свою жизнь принц почувствовал себя лишним, будто ненужным свидетелем чьего-то секрета. От этого становилось неприятно на душе, и Леголас поспешил удалиться, пытаясь заглушить в себе эти странные чувства. Позади раздался звонкий детский смех, и эльф ускорил шаг. Сердце рвалось обратно, но он спешил вперёд, подгоняя себя мыслью о том, что его ждёт ещё много дел. А на встречу спешила взволнованная, как всегда потерявшая из виду маленькую проказницу, старая дриада. За ней семенила отдохнувшая и, казалось бы, отпустившая свои печали Ринд. Их Леголас хотел встретить меньше всего. — Мой принц, — поприветствовала его Сольвейг, склоняя голову. Ринд позади согнулась в поклоне, и эльфу пришлось ответить таким же приветственным кивком. — Вы не встречали Ио? Она снова убежала от нас с рассветом, — поделилась старуха, недовольно кряхтя. — Следуйте за мной, — коротко бросил Леголас, разворачиваясь на пятках сапог, спешно шагая в обратном направлении. Дриады переглянувшись, чуть ли не бегом последовали за эльфом. Сольвейг было тяжело так быстро передвигаться, но Ринд всеми силами ей помогала. Уже нагоняя ловко лавирующего между деревьями принца, они услышали заливистый смех и глубокий мурчащий голос короля, говорящего с Ио. Сольвейг показалось, что земля ускользает у неё из-под ног. Её девочка один на один с Лихолесским королём. О, этого она боялась больше всего на свете. Ринд, чувствуя страх старейшины, тоже взволновалась. И к поляне, на которой играла Ио под присмотром владыки, они вылетели одинаково бледные, с широко распахнутыми глазами и готовые защищать девочку даже от короля. К удивлению дриад, малышка бегала за бабочками, которые будто специально кружились вокруг неё, а Трандуил восседал на скамье с идеально ровной осанкой, гордо расправленными плечами и застывшим спокойствием на лице. Увидев взволнованных дриад, он лениво приподнял густые брови. — Бабушка! — воскликнула Ио, мгновенно позабыв о бабочках и бросилась к старухе, которая обняв её, пристально смотрела на владыку. Она присматривалась к нему, пытаясь понять, успел ли он что сделать ребёнку или нет. — У вас прелестная внучка, Сольвейг, — склонил голову чуть набок, так же в упор глядя на старейшину, произнёс Трандуил. Леголас стоявший чуть в стороне от дриад прищурился. Создавалось впечатление, что его отец и старая нимфа ведут безмолвную войну. Они смотрели друг на друга слишком долго и слишком пристально, будто испытывая, кто сдаться первым. И Сольвейг сдалась. Она нарочито почтительно склонилась. — Благодарю, Ваше Величество. Трандуил усмехнулся в лицо дриаде. — А её дар так же прелестен. Старейшина сжала плечо малышки, от чего она невольно дёрнулась и подняла на бабушку непонимающий взгляд. Кровь отхлынула от лица старухи, сделав его призрачно-белым. Ринд нервно передёрнула плечами, чувствуя, что Сольвейг готова вот-вот взорваться, но женщина сделала глубокий вдох и снова поклонилась. — С вашего позволения, мы покинем вас. Трандуил кивнул, и старейшина тяжёлым шагом направилась прочь, грубо утаскивая за собой ничего не понимающую девочку. Она была ошарашена поведением бабушки, та не так уж и часто позволяла себе «отшлёпать» неусидчивую дриаду. Оглянувшись назад лишь раз, Ио заметила, как Трандуил и Леголас провожают их пристальными взглядами светящихся голубых глаз. Ей хотелось бы остаться с королём, который на самом деле был добрым и ласковым, а может быть только ей так казалось? — Бабушка, почему мы уходим? — пролепетала девочка, торопливо перебирая босыми ножками. Сольвейг молчала, а идущая рядом с маленькой дриадой Ринд могла лишь кусать губы. Она-то понимала, что сейчас старейшина устроит им выволочку. — Бабушка? — снова пролепетала Ио. — Бабушка, больно. Запястье, сжатое в цепком захвате старческих пальцев, начинало ныть. Но Сольвейг будто не замечала мольбы внучки, или не хотела замечать. Она пылала праведным гневом, не свойственным дриадам. Поджав губы, Ио бросила молящий взгляд на Ринд. Та натянуто улыбнулась. — Старейшина, — неловко заговорила она. Женщина молчала, — по-прежнему целеустремлённо таща девочку за собой. — Старейшина, послушайте. — Бабушка, мне больно! — громко закричала Ио, больше не скрывая слёз. Сольвейг дёрнулась, словно очнувшись ото сна. Она остановилась и с испугом выпустила руку маленькой дриады. Ио прижала болящую руку к груди и шмыгая носом отступила на несколько шагов. — Лучик мой, — рассеянно пробормотала старая дриада, глядя на девочку. — Прости, — вздохнула она. — Прости, моё дитя. Я… Сольвейг присела перед безмолвно плачущей внучкой, стёрла морщинистой рукой с щёчки слёзы. — Пообещай мне кое-что, Ио, — маленькая дриада, шмыгая носом закивала. Старейшина смахнула кудрявые волосы с лица девочки. — Больше никогда не общайся с королём Лихолесья. Никогда, поняла меня? — Почему? — наивно пролепетала девочка, обиженно глядя на хмурящуюся дриаду. — Просто пообещай мне, Ио. Малышка не понимала почему ей нельзя дружить с королём ведь он добрый и совсем не страшный. Но с бабушкой она прожила всю свою жизнь и привыкла слушать её. Бабушка никогда не посоветует плохого. Ио нехотя кивнула. — Обещаю. — Вот и молодец, — с облегчением вздохнула старая дриада, обнимая девочку, поглаживая по пышным кудряшкам. — Вот и молодец. Но первые сомнения закрались в маленькую головку ребёнка. Впервые она думала, что бабушка неправа.