Lullaby

EarlyRise — Narcissistic Cannibal (Korn Cover) The Cinematic Orchestra — Arrival of the Birds John Murphy — The Surface Of The Sun (Adagio In D Minor) Каждый рассвет он встречал в саду. Это уже стало традицией — приходить к яблоне и замирать подобно мраморной статуе, овеянной холодом и величием. С первого дня, как Ио погрузилась в сон внутри дерева, оно начало белеть. Кора стала цвета слоновой кости, а нежно-розовые лепестки цветов — белыми, как и кожа маленькой дриады. В лунном свете яблоня сияла, будто была сделана из драгоценных камней, чей свет был краше звёзд. Эльфы иногда захаживали в сад, чтобы посмотреть на белую яблоню, но никто из них не решался подходить, боясь осквернить чистое дерево. Лесной народ видел в нём спасение от тьмы, ту надежду на светлое будущее, за которую они сражались каждый день у границ своего королевства. И действительно рядом с деревом, казалось, было легче дышать, и пёстрые бабочки часто слетались к нему, кружась меж ветвей и цветов, но не решаясь коснуться их. Иногда в вечерней тиши казалось было слышно, как белая яблоня тихо поёт, вознося молитвы к небу, а порой она звонко скрежетала, будто смеялась, и весь сад вторил ей звуками, оживая и радуясь вместе с ней. Это было необычное дерево, дерево с душой дриады. Трандуил поднял руку, будто желая коснуться склонившейся к нему ветви, но так, и не решившись огладить нежно-белые лепестки цветов, опустил руку. Его хрустально-голубые глаза сияли и были полны тоски. Первые рассветные лучи играли в серебряных волосах, путались в ветвистой короне, заставляя вспыхивать её сочными цветами. Они заставляли переливаться драгоценные камни на одежде владыки, окутывая эльфа холодным сиянием величия и отчуждения. Первые трели раздались в саду, отвлекая короля от мыслей. Утро вступало в свои права, и ему пора было покинуть светлое дерево, чтобы заняться делами и лишь иногда украдкой смотреть в окно, любуясь яблоней, ожидая, когда маленькая дриада очнётся от исцеляющего сна. Вот уже на протяжении недели малышка спала в дереве, и надежда на лучший исход постепенно таяла. Трандуил как сейчас помнил тот день, когда его сын вернулся из леса со свёртком на руках. Владыка с балкона наблюдал за тем, как Сольвейг наполняет внучку светом и жизненной силой. Но девочка была слишком слаба. Он смотрел на неё и чувствовал всепожирающую тоску. Неужели Валар так жестоки, что позволят столь юному и невинному существу покинуть Средиземье? Поднявшись в свою комнату, Трандуил плеснул в бокал вина и вышел на балкон, снова заворожённо глядя на белое дерево. Оно было спокойно и безмятежно в утренней тиши. Птицы, пролетая над ним, смолкали, будто боясь потревожить, а другие деревья замирали, перенимая величественную красоту и безмолвие. И всё же сердце короля щемило. Не дерево желал он видеть. Леголас вошёл в сад как раз тогда, когда солнце озолотило зелёную траву. Он, бесшумно ступая, приблизился к белой яблоне и замер точно так же, как ранее Трандуил. С высоты балкона владыка наблюдал за ним, чувствуя, как волна недовольства поднимается из недр и обжигает всё внутри. Ему не нравилось появление сына в саду, слишком принц был поглощён деревом и дриадой. Даже с расстояния Трандуил видел, как глаза Леголаса наполняются светом и теплом, как он неловко подступает к яблоне и шепчет ей о чём-то. Давно владыка не видел улыбку сына. Мягкую, расслабленную, полную любви и трогательного трепета. И это ещё больше раздосадовало его. Когда это началось? С каких пор его сын ждёт пробуждения дриады и молится о её пробуждении? Рука короля сжала бокал, а густые брови сдвинулись. Чувство собственничества сдавило грудь, отравляя прекрасную эльфийскую суть. Трандуил даже думать не желал, что светлое дитя будет дарить своё тепло кому-то ещё кроме него самого. Он был собственником и хорошо понимал это. Леголас, поклонившись белому дереву, поспешил на патруль. Тауриэль уже ждала его у ворот и лукаво поглядывала в сторону сада, откуда пришёл принц. Она видела, как теплеет взгляд Леголаса при упоминании белоснежной яблони, как мимолётная улыбка касается его губ, стоит воинам упомянуть о девочке, чьего пробуждения ждали все обитатели Лихолесья. Сама того не замечая, она стала символом чистоты и непорочности, принёсшего свет и веселье в тёмное королевство. Каждый, кто побывал у белой яблони, чувствовал, что его душевные раны исцеляются, медленно, но боль потерь и страха отпускала эльфийские сердца. Лихолесцы считались самым воинственным народом среди эльфов, но и их души были ранимы и нуждались в свете, которого день ото дня становилось всё меньше и меньше. И лишь белое дерево с каждой ночью разгоралось серебряным светом звёзд всё ярче, будто маяк, полыхая во тьме. Бросив прощальный взгляд на сад, где сокрытая мощными кронами деревьев, стояла белоснежная яблоня, провожаемый хмурым взглядом отца Леголас с отрядом вышел за ворота, ощущая, как мир вокруг него чахнет, а некогда зелёный лес превращается лишь в тень былого величия. Даже воздух теперь был пропитан ядом. Сольвейг ступила на землю, когда солнце вовсю разгорелось. Сокрытая ветвями ивы она наблюдала за тем как Ринд, опечаленная долгим сном младшей сестры, сидит подле белой яблони. Старуха облокотилась на свой посох, горестно вздыхая. От её взгляда не сокрылось то, что сердце юной дриады снова обволакивала тьма, а некогда белоснежная аура посерела. Ринд сопротивлялась, но грусть и тревоги истончали её, медленно убивали, а навалившаяся на Мирквуд тьма только усугубляла её положение. Старой дриаде больно было наблюдать за тем, как одна из её девочек губит себя. Если бы только Ринд ушла под сень Лориэна, где владычица Галадриэль могла бы исцелить её душу. Но дриада отличалась упорством, которое скорее всего переняла у Ио, и на протяжении всей недели, несмотря на ухудшающееся самочувствие, отказывалась уходить. Она говорила, что нужна будет малышке, когда та проснётся. Но старая дриада понимала, что скорее Ринд нужна Ио, чем она крохе, таков был реальный расклад вещей. Ио была дриадой юной и легкомысленной. По сути она ни в ком не нуждалась, разве что в солнечном тепле и забавах матери природы. С ранних лет мир был ей матерью, ветер отцом. Она была ближе всех к ним и меньше всех понимала людские чувства. Она воспринимала всё иначе. Ринд прижалась к белому дереву, пытаясь окунуться в его свет, согреть замёрзшие руки и наконец избавиться от гнетущих мыслей. Она взывала к дереву, прося вернуть ей сестру, умоляя о свете и благодати, но дерево оставалось безмолвно. Казалось оно было глухо для Ринд. И это ранило и без того изувеченную душу дриады. Неужели даже светлое дерево винит её в глубоком сне Ио? Конечно, наверное, она виновата. Послушала старейшину, оставила девочку одну наедине с первыми переживаниями, а ведь она так нуждалась в дружеском плече. Если бы не эльфийский принц, то малышки и вовсе больше не было бы. Деревья растерзали бы её. И во всё этом виновата лишь она одна — твердила себе Ринд. Сольвейг наблюдавшая за ней из тени старой ивы, покачала головой. Она не могла переубедить дриаду, не смогла бы и Ио, никто бы не смог. Взгляд девы затуманился, и лишь великая сила эльфийской владычицы могла бы принести ей исцеление. Но старая нимфа боялась, что и это уже не поможет. Она знала, чем всё закончится. Сначала она перестанет видеть свет, мрак окончательно поглотит её душу, и тогда дриада больше не будет принадлежать себе. Она истает и прахом разнесётся по земле. Сольвейг видела эту смерть — печальную и жестокую. Старая дриада хотела было уже шагнуть к девушке, дабы на время развеять её тревоги, как из-за зарослей величественно шагая к белой яблоне вышел олень. Он был крупнее своих собратьев, а огромные ветвистые рога увенчивали его голову подобно короне. Олень бесшумно ступая по траве приблизился к белому дереву, завораживая своей красотой и необыкновенностью. Ринд смотрела на него затаив дыхание, чувствуя себя глупой маленькой девочкой, впервые увидевшей истинную красоту творений Эру. Сольвейг тяжело опираясь на посох вышла из тени ветвей ивы, так же поражённая встречей с оленем. Лишь раз доводилось ей видеть такое создание при Орофере. Но встреча их была короткой и всю оставшуюся жизнь дриада мечтала снова увидеть это величественное животное, несущее с собой благословение природы. И вот она встретила его снова. Это не был тот же самый олень, которого она встретила в далёком прошлом, но также, как и тот, он был полон сил и доброты. Олень приблизился к дереву и остановился. Копыто со стуком несколько раз ударилось о землю, морда качнулась, задевая огромными рогами белые ветви, с которых на шкуру животного словно снежинки посыпались лепестки. Яблоня протяжно запела, откликаясь на зов оленя, а потом будто засмеялась тихим шелестом цветов. Поражённые дриады с волнением и трепетом наблюдали за тем как раскрывается белоснежная кора и маленькая Ио сонно зевая, потирая крошечным кулачком сияющие золотом глаза, ступила на траву. Длинные каштановые волосы приобрели медный оттенок и крупными кудрями струились до поясницы. Кожа была всё такой же молочно-белой, а губы алые, словно кровь. Почувствовав прикосновение солнечных лучей к щекам, девочка звонко рассмеялась, а яблоня над ней тихо зашелестела, осыпая белыми лепестками. Величественный олень приблизился к Ио, ткнулся мордой в плечико. Дриада с радостным писком обхватила его за морду, потираясь о неё щекой. Она помнила этого оленя и была несказанно рада его видеть. Пребывая в исцеляющем сне, она не раз вспоминала тот день у старого дерева, когда бабочки кружились над ними, увлекая в свой танец. — Здравствуй, — тихо прошептала дриада, глядя в умные глаза величественного оленя. Его треугольные уши забавно дёрнулись, вызывая улыбку на детском лице. Мокрый нос ткнулся в круглую щёчку, и девочка звонко рассмеялась, пряча лицо в густой шерсти. — Ио! — вскрикнула Ринд, подскакивая на ослабевшие ноги. Маленькая дриада оглянулась, отстраняясь от оленя. Карие с вкраплением золотого глаза широко и радостно смотрели на старшую сестру. Будучи в дереве, она чувствовала её тоску и всем сердцем желала вернуться, но яблоня удерживала её, отговаривая, шепча, что силы её ещё не восстановились, и вот она здесь. — Ринд! — бросилась к девушке дриада, которая тут же подхватила её на руки, прижимая к своей груди, целуя в румяные щёчки, роняя хрустальные слёзы счастья на кудрявые волосы. — Я скучала, — прошептала девочка, крепко обнимая сестру маленькими ручками. Ринд глухо засмеялась, сотрясаясь от рыданий. Если бы Валары только знали, как она страшилась потерять этого ребёнка, последнюю из оставшихся сестёр. Если бы только видели, сколько боли и злобы скопилось в её сердце. Сольвейг глухо постукивая посохом приблизилась к дриадам. Она не могла нарадоваться, глядя на них, окутанных солнечным светом и белоснежными лепестками, путающихся в золотых и медно-каштановых волосах. Впервые Ринд засияла, отпуская печали, а смех Ио порадовал старческое сердце. Казалось прошла целая вечность, прежде чем они воссоединились. Заметив бабушку, маленькая дриада сначала смутилась, не зная, что сказать, но потом улыбнулась, протягивая к ней ручки. Её глаза больше не видели мрака, что отравлял светлую суть Сольвейг. Старейшина снова была прежней, возвышенной и мудрой, полной света и тепла. Больше сердечко Ио не страшилось её. — Здравствуй, мой солнечный лучик. Заставила же ты нас поволноваться, — улыбаясь произнесла дриада, забирая девочку с рук Ринд. Та отступила на шаг, утирая рукавом платья слёзы. Она так давно не улыбалось, что теперь это казалось непривычным, но очень приятным. — Мне следовало бы извиниться пред тобой, дитя моё. Я испугала тебя и подвергла опасности. Ио поёжилась, прижимаясь к старухе теснее, будто прячась от чего-то. Она плохо помнила, что было в тёмном лесу, но помнила, как из неё утекал свет, было так холодно и страшно. Она не могла кричать и звать на помощь, а тьма всё сгущалась и в ней она была единственным светом. Вспомнив это, девочка содрогнулась, на мгновение окунаясь в липкий ужас того дня. Старческая рука мягко огладила её пышные кудри, принося с собой исцеление. Малышка подняла взгляд золотисто-карих глаз на бабушку. Морщинки, украшавшие её лицо, стали мягче, Ио показалось что молодое лицо дриады выглянуло из-за старческой маски, но тут же скрылось обратно, блеснув задорным взглядом тёмных глаз. — Я видела, как мрак полз по тебе, бабушка, — тихо пролепетала девочка, отчего-то стыдясь своих слов. Старая дриада протяжно хохотнула, поцеловала малышку в висок и опустила на землю, всё же она была слишком стара для того чтобы держать на руках ребёнка. — И тебя, моя всевидящая, я смогла провести. Ио непонимающе склонила голову набок, накрутив на пальчик кудрявую прядь волос. Она, вскинув бровки смотрела на бабушку, чуть приоткрыв ротик. Олень за её спиной фыркнул и развернувшись грациозно зашагал прочь. Но девочка не заметила этого, она была слишком сосредоточена на старухе. Её недоумение развеселило нимфу, и она расхохоталась. — Я стара, как мир, дитя моё. Мне подвластны такие фокусы. Ты же помнишь, что я тебе говорила о дриадах? — глаза старейшины заговорщически блеснули, а хитрая улыбка коснулась губ. Ио спешно закивала, складывая ручки в замочек за спиной. — Помню, бабушка. Ты говорила, что дриады не способны нести зло, потому что сотворены из чистой энергии природы и защищены Йаванной. Сольвейг довольно кивнула. Её радовало, что Ио как прилежный ребёнок запоминает и впитывает в себя все её слова. Старая дриада не сомневалась, что из её внучки выйдет достойная преемница, только вот семьи дриад больше не было, и защищать было некого. — Правильно, дитя моё, — Ио просияла, получив одобрение от бабушки. — Мы слишком чисты и непорочны, чтобы хранить в себе зло. Оно убивает нас. Но мне нужны были вся злость и обида дриад для разговора с королём. Я хотела увести вас отсюда. Тьма сгущается над Лихолесьем, и вас она коснётся. Дриады слишком подвержены ей. Я не хочу для вас смерти в прахе. Ио невольно задрожала, отступая от бабушки. Она боялась не тьмы, которая могла прийти за ней, а чёрного леса. Деревья, поражённые гноем и болезнью, страшили её сердце. Заметив, что девочка дрожит, Сольвейг ласково улыбнулась, протянув к ней руки, но маленькая дриада отшатнулась, словно руки старой дриады могли её обжечь. Старейшина, не замечая ужаса малышки, продолжила: — Не волнуйся, Ио. Я придумаю, как отсюда уйти. В Лориэне ты всё забудешь, как страшный сон. — Нет, — замотала головой девочка, от чего кудри разметались по плечам. — Я не пойду туда снова. Там злые деревья, коварные. Они заберут весь свет. Я не пойду, бабушка, — чуть не плача залепетала девочка. Сольвейг растерянно уставилась на ребёнка. — Ты согласна умереть здесь от ползущего мрака? Согласна добровольно истаять? — неверие и тревога звенели в старческом голосе. Малышка Ио пристыженно опустила голову, но ничего с собой поделать не могла. — Согласна. Лучше умереть здесь, чем войти под сень чёрных деревьев. Они страшат меня больше всего на свете. Нет, бабушка. Я не пойду. Не заставляй меня, — на глазах ребёнка выступили слёзы. Сольвейг печально вздохнула, опустилась на колени перед внучкой. Крепко обняв её, она погладила по сбившимся кудряшкам, морщинистыми пальцами стёрла слёзы со светлых щёк. — Хорошо, дитя моё. Мы поговорим об этом позже. Когда ты немного подрастёшь, договорились? — чёрные глаза ласково глядели на Ио. Та, шмыгнув носиком, нерешительно кивнула, сжимая край платья. Страх перед лесом засел так глубоко и надёжно в детском разуме, что теперь от одной мысли о нём девочке становилось дурно. Этот всепоглощающий страх пустил в неё свои когти, и никто не смог бы помочь малышке справиться с ним. Разве что время, но его как всегда не хватало. — Раз ты теперь с нами, думаю, стоит сделать тебе подарок, — Сольвейг заговорщически улыбнулась, а Ио утерев слёзы с непониманием, но наивным детским интересом уставилась на старейшину. — Мы с Ринд нашли кое-что, что тебе очень понравится. Дриады переглянулись под непонимающий взгляд малышки. На их лицах сияли улыбки, а девочка никак не могла сообразить, хорошо это или плохо. Наверное, всё же хорошо. — Пойдём, — протянула руку Ринд. Ио замешкавшись всего на мгновение, вложила свою маленькую ручку в руку сестры, позволяя повести себя по извилистой дорожке. Оглянувшись назад она с недоумением глянула на оставшуюся стоять бабушку. — А ты с нами не пойдёшь? — У меня ещё есть дела, — уклончиво ответила старуха, ласково улыбнувшись ребёнку. – Иди. Я уверена тебе понравится. Ио недоверчиво сощурилась, но детское любопытство всё же сыграло свою роль, и она хихикнув поспешила за Ринд, мечтая поскорее увидеть то самое загадочное место. Сольвейг проводила дриад задумчивым взглядом и заговорила, обращаясь к белой яблоне: — Я знаю, это ты сделала. Горделивое растение, неужели ты думаешь, что сможешь удержать её подле себя? Пусть пока она боится, но позже… Я обязательно уведу её отсюда, — тёмные глаза блеснули при взгляде на безмолвную яблоню. — Попомни мои слова, дерево. Ты не получишь этого ребёнка. Не на моём веку. Тяжело ступая по траве, опираясь на ветвистый посох, Сольвейг побрела прочь к иве, а молчаливая яблоня за её спиной тихо осыпалась белыми лепестками. Такая же прекрасная и такая же чужая среди деревьев. День был в самом разгаре. — Закрой глаза, — прошептала Ринд, на что Ио недовольно нахмурилась, но всё же покорно закрыла глаза. — Что ты слышишь? — спросила дриада, присаживаясь на корточки рядом с девочкой, глядя куда-то вперёд на заросли. Её холодная ладонь всё ещё сжимала детскую ладошку. Они углубились в сад, ту его часть, куда ещё девочка не успела забраться. Владения короля Трандуила воистину были велики, и малышка смогла удостовериться в этом самолично. Вслушиваясь в звуки, маленькая дриада склонила голову набок. Шелест листьев, пение птиц, далёкий звон металла — эльфы тренировались. Малышка чуть повернула голову, вслушиваясь. Где-то фыркнуло дерево, недовольное беготнёй белок по коре. А потом она услышала. Тихое хрустальное урчание. Ио распахнула глаза с неописуемым восторгом взглянув на сестру. Та закивала головой. — Впереди река. Мы сможем искупаться. Счастливая дриада нетерпеливо запрыгала на месте, дёргая Ринд за руку. — Скорее-скорее! Купаться! Ринд, скорее! — Ио крутилась вокруг сестры, подталкивая ту со всех сторон и под детским напором, девушка сдалась. С громким хохотом она побежала вперёд, а девочка следом за ней, радостно вереща. Берег реки был зелен и мягко опускался в воду. Переглянувшись сёстры, не снимая одежды бросились в воду. Холод обжёг нежную кожу, но детский смех не стих ни на мгновение. Белые юбки под водой путались, из-за чего малышка пару раз с головой погружалась под воду, но с громкими фырканьями тут же всплывала и начинала заливисто смеяться. Мокрые волосы облепили шею, плечи и спину, платье стало ужасно тяжёлым и неудобным, но Ио забыла обо всём. Ринд, которой вода доставала до пояса, приблизилась к смеющейся малышке и тут же была обрызгана с ног до головы. — Ах! — воскликнула она, раскрыв рот, ёжась от холода. А маленькая дриада залилась звонким смехом, снова запнулась о путающиеся юбки и чуть не ушла под воду, но была поймана за плечи. – Ио! — взвизгнула Ринд. Спасение ей же вышло боком, потому что дриада окунулась с головой вместо девочки, а та, болтая ножками и ручками отплыла на расстояние, понимая, что, когда сестрица вынырнет начнётся завлекательная игра «догони и утопи». — Ну, погоди! — отплёвываясь от воды, рыкнула дриада, бросаясь через речушку за маленькой проказницей, которая с визгом понеслась от неё наутёк. Широченная улыбка сияла на лице Ринд. В игре она забыла обо всём, всецело отдавшись забавам. Поймав Ио, она с наигранным рычанием принялась целовать в холодные щёчки, приговаривая: — Попалась! Вот сейчас я тебя проучу-у! Вырываясь из цепких рук сестрицы, маленькая дриада радостно верещала во всё горло, хохоча так заливисто и заразительно, что Ринд не могла не рассмеяться в ответ. — Кто пойдёт сохнуть? — спросила старшая дриада, выпустив из объятий младшую, тут же поплывшую по течению вниз к большим камням, поросшим мхом и голубыми мелкими цветочками. – Ио, у тебя уже губы синие! — Я не замёрзла, — упрямо замотала головой девочка, показав язык смеющейся Ринд. Та закатила глаза и махнув на непослушное дитя рукой, медленно побрела к берегу. Она знала, что сейчас девочку никакими уговорами нельзя было выманить из воды, а бегать за ней пришлось бы ещё несколько часов. Поэтому Ринд решила благоразумно посидеть на бережке и подождать, пока маленькая дриада совсем не замёрзнет и выловить её будет легче. Тем временем Ио заплыла за огромный камень и с интересом взглянула вперёд, где вода ускорялась и русло расширялось. Оглянувшись на Ринд, которая пыталась высушить свои золотые волосы и явно не обращала на неё внимание, девочка оттолкнулась от камня и поплыла вниз по течению на поиски приключений. Уж их она любила несмотря на всю кротость и стеснительность. Деревья на берегу сменяли друг друга, в какой-то момент Ио плывя по течению обогнула тренировочную поляну, где на мечах сражались эльфы, но те либо не заметили её, либо сделали вид, что не замечают. Потом деревья вновь обступили речушку с двух сторон и малышка решила подплыть ближе к берегу, потому что течение становилось бурным, а кончики пальцев ног давно перестали задевать дно. Какой проказницей не была бы Ио, но всё же доля здравого смысла в ней присутствовала. Оказавшись у берега, девочка осталась плескаться на мелководье, собирая разнообразные камушки со дна. Увлекшись своим занятием, она даже не заметила, как под сень деревьев ступил величественный эльф. Он замер в тени, сокрытый ею от посторонних взглядов и самой дриады. Хрустально-голубые глаза мерцали призрачным светом наблюдая за ребёнком. Светлая рука владыки сжала камзол в районе груди. Тепло наполняло его тело. Трандуил был полон нежности и ласки по отношению к маленькой девочке, плещущейся в воде. Он видел, как сияет её кожа под солнцем, покрытая капельками воды, как мокрые волосы на макушке подсыхая начинают виться, а белое платье обтягивает тоненькую фигурку словно вторая кожа. Она была мала и прелестна, и король радовался, глядя на неё. Впервые за много лет он чувствовал умиротворение и необходимость защищать кого-то. Заметив, что губы девочки совсем посинели, светлая кожа покрылась мурашками, и она дрожит от холода, Трандуил мысленно сетуя на поразительную халатность дриад, ступил в свет, привлекая внимание ребёнка. Карие глаза, наполненные золотыми бликами солнечных лучей, воззрились на него сначала испуганно, а потом с восхищением и радостью. Ио снова была пленена холодным сиянием эльфа, его непостижимым светом, заставляющим всё вокруг меркнуть и сужать её внимание до единственной точки — его самого. Владыка вытянул вперёд руку. — Выходи. Ты вся продрогла. Ио упрямо надула губки и неловко поднялась с каменного дна на ноги. Порыв ветра обдал её со спины, заставив сжаться от холода. Только теперь она заметила, что не может сомкнуть губы из-за холода. Трандуил подошёл совсем близко к кромке воды, чтобы если что подхватить вмиг ослабевшее тельце ребёнка, но Ио вопреки всем его ожиданиям не упала, а торопливо путаясь в юбках и запинаясь о камушки подошла к нему. Быстрым движением он вытащил девочку на берег и присел перед ней на корточки. Изящным движением он скинул со своих плеч тяжёлую мантию, в которую тут же укутал дрожащую дриаду. Тёмные брови хмурились, и король всё же не сдержавшись произнёс: — Куда только смотрят твои сёстры, — сильные руки осторожно растирали плечи, чтобы девочке скорее стало теплее. Ио густо покраснела, отводя взгляд в сторону. — Ну-у-у, — она неловко замялась с одной ноги на другую. Трандуил взглянув на её личико, покачал головой. — Нужно снять мокрую одежду, а то простынешь, — строго произнёс король, и дриада не могла с ним поспорить. Влажное платье липло к телу из-за чего никак не получалось согреться. Отложив на траву мантию, Трандуил помог Ио снять одежду и не обращая внимание на её наготу укутал в мантию, запахнув поплотнее, что бы ни один миллиметр кожи не был открыт. — Иди сюда. Погреешься на солнце, — произнёс эльф, усаживаясь под деревом на траву. Девочка забавно склонила голову набок из-за вздыбленных влажных кудрей сильно напоминая мокрого воробья. Добрая ухмылка тронула губы короля и он, протянув сильные руки, легко усадил девочку к себе на колени. Чувствуя под собой сильное тело, малышка сначала напряглась, но от Трандуила не исходило угрозы, даже наоборот: он был тёплым и надёжным, из-за чего Ио быстро разморило и она, удобно положив голову на плечо эльфа, расслабилась. От него пахло грозой и мускусом, чем-то хвойным. Эти запахи дурманили голову, но маленькой Ио было приятно погружаться в них. Сильные руки обхватили всё ещё подрагивающее тельце кольцом, будто ограждая от всего мира. Девочка прикрыла глазки, утыкаясь холодным носиком куда-то в районе шеи. Мурашки пробежали по коже владыки, он усмехнулся, и изящная рука легла на затылок ребёнка, поглаживая мокрые кудряшки. Ио чуть не замурчала, наслаждаясь лаской. — Владыка, — позвала она Трандуила, — расскажите что-нибудь. — Что к примеру? — насмешливо изогнул бровь эльф всё ещё ласково поглаживая голову девочки, та задумчиво причмокнула губами. — Что-нибудь. Трандуил вздохнул, призадумываясь на мгновение, а Ио в ожидании открыла глаза, всё ещё прижимаясь к его тёплой груди. Наконец её тело начало согреваться, а дрожь отступила. Эльф вздохнул, а на выдохе заговорил глубоким, наполненным далёкими отголосками прошлого голосом: — Недалеко от Долгого Озера возвышается над равнинами и пустошами Одинокая Гора. Царство гномов спрятано в ней. Трор — владыка того царства - был велик и могущественен, но ослеплён блеском драгоценных камней и золотом. — А вы знали его? — тихо спросила Ио, чуть приподняв голову, чтобы разглядеть лицо владыки. Хрустально-голубые глаза с укором взглянули на девочку, что та тут же смутилась. Но эльф лишь улыбнулся кончиками губ и нежно, едва ощутимо коснулся кончиками пальцев алой щёчки. — Знал, — грудь владыки гудела от будоражащего воображение дриады голоса. Она устроилась в объятиях эльфа поудобней, положив голову ему на плечо. — Борода его была седа и украшена золотыми заколками. Рост гномов невелик, но Трор был высок и могуч, а к старости он стал только сильнее. Он правил мудро, при нём царство Эребор не знало нужды, и печи в их кузницах не затухали ни на мгновение. Я был однажды в Эреборе. Величественные своды высечены в камне, сотни лестниц ведут вглубь горы. Тронный зал освещался светом, льющимся из огромных проёмов в горе, а вечерами там зажигали факелы. На стенах появлялись причудливые тени и фигурки гномов казались выше, чем есть на самом деле. Трандуил на мгновение прикрыл глаза, вслушиваясь в журчание воды и шёпот листвы, потревоженной ветром. Опустив взгляд на ребёнка, владыка мягко улыбнулся. Пригревшись на солнышке в крепких объятиях, под звук его голоса, она уснула, положив головку ему на плечо. Тёплое дыхание щекотало шею, маленькая ручка сжимала серебристую ткань камзола, а пушистые реснички трепетали. Во сне Ио была очаровательно невинна и беспомощна. Трандуил был готов любоваться ею вечно, вдыхая аромат цветов и барбариса. Склонившись к её голове, он запечатлел нежный поцелуй на её макушке, поправил мантию, чуть съехавшую со светлого плечика. Откинувшись на ствол древа, король закрыл глаза, наслаждаясь тишиной и покоем. На душе снова было легко и светло, как в тот день, когда маленькая дриада показывала ему свой сияющий мир. Эльф глубоко вдохнул влажный воздух и отпустил самоконтроль, ледяную маску величия. Здесь это было неуместно, да и не было того, перед кем нужно было держать себя. Согреваясь под солнцем, обнимая спящую девочку, Трандуил и сам стал засыпать. Тогда он ещё не знал наверняка, но его ледяное сердце начало оттаивать, и неизвестно к чему это приведёт в будущем. Высушив золотые волосы и отжав мокрое платье, Ринд потянулась на берегу. Хоть солнце и грело, а внутренний огонь полыхал задором, всё же она быстро замёрзла и хотела поскорее вернуться в дерево. Поднявшись с травы, дриада подошла к берегу и огляделась по сторонам. Ио на поверхности не было, и Ринд взволнованно вступила в воду, придерживая юбки, чтобы снова не вымочить. — Ио! — громко позвала она девочку, но ответа не последовало. Подобрав юбки выше, она вошла глубже в воду. Холод с новой силой побежал по коже, и нимфа поёжилась. – Ио! — с дрожью в голосе позвала она сестрёнку, но ответом стала тишина. Выбравшись на берег, дриада пробежала сначала вверх по течению к огромным валунам, служившим небольшой плотиной, за пределами которой образовалось небольшое озерцо. Сначала именно сюда Ринд думала привести Ио, но камни здесь были слишком острые, и дриада боялась, что непоседливая малышка обязательно поранится. — Ио! — снова встревоженно позвала дева, но ответа от малышки не последовало. Водная гладь была спокойна, а сад вокруг тих. — Где же ты? Придерживая юбки, Ринд побежала вниз по течению, оглядываясь по сторонам, поглядывая на ускоряющую свой бег воду. Неподдельный страх сковал сердце дриады. Она подумала, что бурное течение могло легко унести девочку. Эта мысль настолько испугала нимфу, что она, не заботясь о том, что мелкие камушки врезаются в обнажённые стопы, с такой прытью, которой никогда не замечала за собой, бросилась вдоль реки. Голос испуганной дриады звенел в кроне деревьев, но ответом было лишь журчание воды. Выскочив на поляну, Ринд огляделась. Несколько эльфов обратили на неё своё внимание, но тут же поспешили отвернуться. Дриада не знала почему, но они не особо её жаловали. Может быть всему виной был принц, который с некоторой неприязнью глядел на неё, а может быть была другая причина, но дриаде было сейчас не до этого. Оглядев тренирующихся эльфов, она поняла, что девочки среди них нет, и уже было собралась побежать дальше, как её окликнул знакомый густой как мёд голос: — Нимфа, ты снова потеряла сестру? Обернувшись Ринд с некоторой опаской взглянула на темноволосого эльфа. Тогда поздним вечером она плохо рассмотрела его, но теперь могла сполна налюбоваться. Он был высок и статен. Судя по гордо вскинутой голове занимал весьма видное положение и не отличался скромностью. Волосы его не были заплетены и ровными чёрными прядями лежали на плечах. Эльф был облачён в доспехи и зелёно-коричневые одежды, как и все, но Ринд отметила, что эти одежды не совсем ему идут. Вот если бы на нём были серые или чёрные одеяния, тогда бы он выглядел мужественнее и, наверное, пугающее. Отступив от синеглазого эльфа, Ринд невольно обхватила себя руками пытаясь скрыться от пристального взгляда. Казалось, он заглядывал в самую душу и от этого становилось ещё неуютней. Но также дриада видела, что он не смотрит на неё с тем же отвращением, что другие эльфы. Скорее с лёгкой грустью и может быть надеждой. — Д-да, -заикаясь пролепетала Ринд. Вся храбростью куда-то улетучилась, и она почувствовала себя такой беспомощной и абсолютно раскрытой для этого эльфа. Он мягко покачал головой, от чего его чёрные как сажа волосы затрепетали в такт голове. — Ты слишком невнимательна. Не самая хорошая черта. Дриада могла бы возмутиться, но она была слишком взволнованна и растерянна. Эльф строго взглянул на неё, как отец на нашкодившего ребёнка. Это ещё больше смутило нимфу, и она краснея отступила ещё на несколько шажков назад. — Куда она могла пойти? — спросил страж. Видя, как дриада содрогается от его голоса он не решил приближаться, но и отступать не собирался. Было что-то такое в Ринд, что привлекало его внимание. Он, как и все замечал, что тьма поглощает её светлую душу, но в отличие от других он верил, что внимание и поддержка помогут девушке справиться с ней. Ринд облизнула пересохшие губы. — Мы купались в реке. Я боюсь, что она поплыла вниз по течению. Страж нахмурился, мельком глянув на воду. Уже у тренировочного поля она была неспокойной, а ниже по течению и вовсе прирастала в необузданную стихию. Ребёнку ни за что не справиться ней. — Как давно это было? — дриада жалостливо взглянула на него, не сумев ничего сказать, и эльф раздосадовано выдохнул. — Чуть ниже начинается личный сад Его Величества. Возможно, там на мелководье она может быть. Но если она поплыла ниже, то боюсь неизвестно что с ней могло приключиться. Напуганная словами воина Ринд хотела было уже броситься к саду, как эльф поймал её за запястье в один широкий шаг сократив между ними расстояние. Взгляд синих глаз обжёг, а горячее дыхание опалило замёрзшую кожу щёк. Сердечко дриады затрепетало в груди. Ей казалось, что эльф слышит, как оно бьётся, и будто насмехаясь сильнее сжимает запястье. — Тебя туда не пустят. Я постараюсь поговорить со стражей, но даже меня могут не пропустить. Всё ещё сжимая запястье дриады, эльф повёл её по тропинке, под осуждающие взгляды собратьев, а Ринд ощущала чувство дежавю. Точно так же он вёл её в темноте ко дворцу. Она до сих пор помнила тот сильный захват пальцев на запястье, а теперь он снова наяву прикасался к ней. И было это так странно и правильно, что дриада даже не сумела испугаться или смутиться. Спеша за воином по тропинкам, она смотрела лишь на его широкоплечую спину. Перезвон чешуек брони ласкал слух, но для дриады он был чужд и неестественен. Остановившись около двух стражников, эльф склонился в поклоне, а дриада не смела выглядывать из-за его спины. Они пугали её. — Владыка в саду? — стражи синхронно кивнули. — Мне нужно видеть его. Эльфы переглянулись под суровым взглядом одного из командиров и несмело кивнули. Поманив за собой дриаду, эльф ступил в сень цветущих деревьев, но услышав позади негромкий вскрик дриады и лязг, обернулся. — Простите, господин. Мы не можем её пропустить. Она осквернена мраком. Владыка будет зол, если она ступит на святую землю. Морохир, так звали черноволосого эльфа, сердито цыкнул и лезвием меча легко отбросил скрещенные мечи у горла дриады. Она с ужасом смотрела на эльфов и побелела так сильно, что казалось будто она вот-вот потеряет сознание. — Всю ответственность я беру на себя. Стражи почтительно склонились перед ним в поклоне, а эльф, взглянув на дрожащую нимфу из-под сдвинутых густых бровей, зашагал дальше. Ринд не оставалось ничего более кроме как поспешить за ним следом. Не сильно ей хотелось оставаться рядом со стражами. Сад вокруг был воистину прекрасен. Деревья здесь были куда старше и величественней. Даже воздух казался другим, пропитанным древней магией. Дорожки, выложенные белым камнем, вели к беседке, оплетённой растениями, нежно-розовые и белые цветы мягко покачивались в зелени. В тени беседки Ринд смогла различить белоснежные плетёные кресла и небольшой столик со стеклянным светильником в котором была свеча. Дальше по дорожке девушка заметила кушетку с подушкой и лёгким покрывалом, усыпанным лепестками. На нём лежала раскрытая книга, что привело дриаду к мысли, что король недавно покинул это место. — Возможно он у реки, — будто прочитав её мысли бросил через плечо эльф. Ринд ускорила шаг, стараясь нагнать стража. Она не хотела, чтобы Трандуил встретился с Ио, потому что против была Сольвейг, а Ринд привыкла во всём слушаться старейшины. Заслышав впереди шум реки, девушка уже было бросилась к берегу, как была поймана сильными руками. Остановившись она с непониманием взглянула в лицо эльфа, но тот не смотрел на неё. Синие глаза с неверием вглядывались вперёд и сам он будто врос в землю. — Что с тобой? — обеспокоенно заговорила дриада. Воин лишь чуть качнул головой вперёд, и Ринд обернулась. То, что предстало перед её взглядом, заставило невольно задержать дыхание. Солнечный свет играл на воде, будто под водой был огонь, и он стремился вырваться на поверхность. Старые ветви деревьев касались этой глади, с них осыпались листья и спешно, будто маленькие кораблики, уносились прочь. На берегу в сиянии светлых одежд, опершись на ствол дерева, мирно дремал владыка. На его груди, укутанная в светлую мантию, спала Ио. Высохшие медно-каштановые кудри рассыпались по плечу эльфа, играя контрастом с серебряными прямыми волосами Трандуила. Девочка прижималась к нему так невинно и трогательно, что нельзя было не умилиться. Ринд закусила нижнюю губу. Сольвейг не обрадуется такой новости, но и что делать со сложившейся ситуацией она не знала. С одной стороны, она была рада, что Ио нашлась, хоть и рядом с Владыкой, судя по всему он позаботился о том, чтобы девочка не заболела, сняв с неё мокрое платье и укутав в сухую мантию. С другой же стороны Ринд была напугана тем, что Трандуил был так близок к её сестре. Она не думала, что он мог осквернить её в столь юном возрасте, нет. Эльфы не орки или гоблины, любившие детскую плоть, они и подумать о таком не могли — это было против их светлой сути. Они считали отвратительным подобные союзы. Но Ринд переживала о том, что будет в будущем. Ио подрастёт, а страсть Короля с годами будет только расти. Она видела, как та уже прикоснулась к его сердцу, огненно-алая бушующая стихия, затуманивающая разум. Ринд уже знала, чем закончится эта встреча, и была напугана. Слова старейшины, брошенные в порыве гнева, снова всколыхнули разум. — Нет, — зашептала дриада, прикрыв ладошкой рот, глядя на сестрёнку испуганными расширенными глазами. — Её надо увести. Увести пока не поздно. Сильные руки эльфа удержали её на месте. Он строго взглянул на неё и потащил прочь, не замечая слабых попыток вырваться. — Он погубит её! — залепетала Ринд. Морохир резко качнул головой, уводя дриаду всё дальше от спящих. — Не говори глупостей. Владыка хоть и жесток порой, но он не опустится до того, что бы прикоснуться к ребёнку, как мужчина. Ринд замотала головой, так сильно, что на мгновение чуть не потеряла почву под ногами. Лишь благодаря рукам стража её не повело, и она устояла. — Ты не понимаешь. Ио будет расти, а он захочет ей обладать, но дриады не те, кому…, — дева отчаянно покраснела, задыхаясь. — Нам чужды плотские утехи. Он принудит её, погубит. Она истает как мои старшие сёстры. Старейшина говорила… — Ваша старейшина, — резко прервал её эльф, выведя дриаду из сада. Только теперь он отпустил её. — Ничего не знает. Она не испытывала того, о чём говорит, и не знает, как всё было на самом деле. Синие глаза впились острым взглядом в испуганные глаза лесной нимфы, выцветшие до бледно-карего оттенка. Она разозлила его, причем так сильно, что эльф был готов ударить её и лишь благодаря неимоверным усилиям сдержался. — Наш король порой слишком жесток и бессердечен, но он правит мудро и защищает нас. Он никогда не отпустит на верную смерть тех, кто под его покровительством. Сияющий ребёнок под его защитой, и он никогда не посмеет причинить ей боль. Неужели ты ничего не увидела? Это дар! Дар Эру своим детям, и он коснулся Его Величества. Ринд непонимающе отступила от эльфа, растирая запястье, которое тот сжал слишком сильно в порыве гнева. Она нахмурилась, часто моргая. — О чём ты говоришь? — Дриады всевидящи, неужели ты забыла? Неужели ослепла? Как ты, сияющая светом дитя Йаванны, могла не заметить дара любви, что коснулось сердца нашего Владыки? Ринд опустила взгляд в землю. Она действительно не заметила этого, и это встревожило её. Она всегда могла различить нежный свет любви, но вместо него увидела опаляющую страсть и порок. Что стало с её глазами? Или это воин ослеп? — Я видела порок и грех, — тихо заговорила дриада, отчего-то стыдясь и печалясь. — Там не было любви. Там было разрушение. Морохир издал непонятный звук похожий на стон боли, а потом отступил от нимфы, будто обжёгшись. — Ты действительно ослепла, дриада. Мне жаль, — Ринд хотела возмутиться, но отчего-то промолчала. А страж продолжил: - Но, если ты или твоя старейшина попытаетесь увести дитя, не ждите от меня пощады. Я верен своему правителю и не позволю заставить его страдать. И ребёнка запутать не позволю. Развернувшись на пятках эльф глухо ступая, направился прочь, злясь на себя, деву и проклятый долг перед Владыкой. Но он действительно был верен Трандуилу, присягнув ему однажды он готов был биться за него до последнего, даже за его любовь. А Ринд рассеяно смотрела в спину воина, не понимая, от чего так ноет сердце и холодные тески сжимают её душу. Раненная словами в самое сердце она бежала к своему дереву, чтобы скорее воссоединиться с природой, но даже там она не ощутит покоя. Тьма, отступившая утром при встрече с оленем и сестрой, снова вернулась, но теперь сильнее и злее, а дриада была слишком слаба и обижена. Лишь когда на небо взошла луна, Трандуил открыл глаза. Воздух был чист и прохладен, а нежное тепло спящей девочки согревало. Владыка не спешил её будить. Он смотрел на неё так, словно впервые видел. Её светлая кожа переливалась холодным сиянием в лунном свете, с наступлением тьмы волосы приобрели тёмный багровый оттенок, и вся она казалось будто была соткана из света и теней. Сейчас, глядя на девочку, мирно спящую в его объятиях, он с сожалением думал о том, что было бы, появись она раньше и будь она старше. Не было бы этой гнетущей женитьбы на женщине, вовсе не любимой им, не было бы тех мук, когда она отказалась от сына и пожелала уплыть в Валинор. Возможно он был бы мягче, если бы вместо той женщины была Ио, возможно Леголас был бы не таким опустошённым и одиноким без любви матери. Всё бы было иначе. Как жаль, что она не появилась в его жизни раньше. Но она есть теперь, и она никуда не уйдёт. Впереди их будет ждать вечность, а прошлое можно оставить в прошлом. Склонившись над спящей девочкой он невесомо поцеловал её в лоб, а после погладил по светлой щеке, зачарованный сиянием её кожи. — Ио, — тихо позвал он. Дриада зашевелилась, но всё ещё пребывала во власти сна. Трандуил улыбнулся кончиками губ, смахнул кудрявые пряди с лица малышки. – Ио, луна уже встала. Маленькая дриада недовольно заворочалась, что-то тихо хныча в плечо эльфа. Это напомнило ему, как давно Леголас тоже не хотел вставать и капризничал, но это было так давно, что казалось неправдой. — Ио, — настойчивей позвал владыка. Дриада сонно приоткрыла глазки, потом что-то промычала и вытащив ручку, потёрла кулачком левый глаз. — Уже темно, — задумчиво протянула она, зевая. — Почему темно? — Наступила ночь, — с усмешкой произнёс Трандуил, наблюдая за тем как девочка неловко садится у него на коленях, укутываясь в мантию, лишь одни глазки да макушка остались не закрытыми. — Мы проспали весь день. Тебе пора возвращаться к своим. Ио сонно моргнула, а эльф вздохнул, понимая, что малышка вовсе его не слушает, а до сих пор пребывает в дрёме. Взяв её на руки, Трандуил изящно поднялся и не спеша пошёл в сторону выхода из сада. Длинный шлейф тянулся за ним следом, сияющий туманом в лунном свете. Ио обхватила шею владыки руками и пристроив голову у него на плече снова задремала. Аромат короля успокаивал разум, а сильные руки дарили тепло и покой. Её охватило чувство безмятежности и защищённости. Малышка знала, что никто не посмеет причинить ей вреда. Пройдя мимо стражников, склонившихся в поклоне перед владыкой, Трандуил стараясь держаться в тени, не потому что его могли заметить, а потому что лунный свет мог разбудить ребёнка, вошёл в сад дриад, как его стали называть эльфы. Ещё издалека можно было видеть неспокойную белую яблоню. Она сияла и завораживала, но больше не трогала сердца владыки, ведь главное сокровище яблони было в его руках. Приблизившись к дереву, эльф остановился. Оно, будто почувствовав присутствие девочки, протянуло белые ветви и зашелестело лепестками, то ли приветствуя, то ли прося вернуть дриаду. Ио шумно выдохнула и приоткрыла глазки. Взглянув на владыку, она сонно улыбнулась. — Спасибо, — тихий голос скользнул по нему тёплой волной. Не в силах совладать с собой Трандуил склонился над малышкой, запечатлевая нежный поцелуй на её лбу. — Добрых снов, дитя. Опустив малышку на землю, эльф с трепетом наблюдал за тем как она, сбросив с себя серебристую мантию, нагая и прекрасная в лунном сиянии, шагнула в дерево, прячась в нём. Яблоня, негромко заскрежетав, потянулась и снова замерла, спокойная и возвышенная, до следующего утра. Обернувшись владыка встретился взглядом с сыном. Он смотрел на него сдержанно, но от проницательного взгляда эльфа не скрылось раздражение и неверие в глазах Леголаса. — Что тебя тревожит, сын мой? — властно заговорил Трандуил, стирая с лица все эмоции, становясь правителем, холодным и сдержанным. Леголас выпрямился, сжимая руки в замок за спиной. Желваки ходили ходуном, от того, что он сжимал челюсть, а владыка перед ним оставался беспристрастно спокойным, за его спиной сияла белая яблоня, и сам он был будто охвачен этим светом. — Отец, — Леголас глубоко вздохнул, пытаясь успокоить сердцебиение. — Что ты задумал? Зачем тебе дриада? Трандуил чуть склонил голову, внимательно присматриваясь к сыну. Мимолётная усмешка тронула его губы, но принц её заметил и едва не зарычал от злости и негодования. — Что я слышу в твоём голосе. Неужели это ревность? — слова его были жестоки и наполнены силой, но Леголас не согнулся пред их мощью, хоть и пришлось приложить немало сил. — Это не ревность, отец. Это страх. Меня страшит твой интерес к девочке. Трандуил вмиг посуровел и нахмурился. Принц отчётливо ощутил, как воздух вокруг него стал тяжёлым и непроницаемым, как и лицо короля. Он смотрел на него так холодно и мрачно, что Леголас почувствовал себя маленьким мальчиком, не способным защититься. — Тебя это не касается, — глухое рычание проскользнуло в голосе Трандуила, что ещё больше встревожило и напугало Леголаса, но и придало трезвости мыслям. Он чуть было не совершил оплошность, поддался чувствам. Отойдя на несколько шагов назад, эльф склонился в поклоне, и не разгибался, пока владыка не скрылся из сада. Тревога только возрастала, а сердце болело так сильно, что в какой-то момент ему показалось, что свет померк перед глазами. Нетвёрдой походкой подойдя к яблоне, Леголас встал перед ней на одно колено, и лишь спустя долгие минуты молчания, сумел поднять взгляд, любуясь белыми ветвями, усыпанными нежными цветами. Ему казалось, что он слышит в их ропоте её далёкий голос, казалось, что видит в стволе дерева очертания тела и лицо. — Я пленён тобой с первого мгновения, как увидел в объятиях сестры. Маленькая девочка с солнечными глазами, полными слёз. Ты была такой невинной и напуганной, что моё сердце дрогнуло. Я не смел даже подумать о том, что когда-нибудь коснусь тебя, слишком светлой и чистой. Мои руки запятнаны орочьей кровью, грубы и неловки… Я боялся прикасаться к тебе. Твоё сияние пленило меня. Видят Валары, это сильнее меня. Когда-нибудь, когда ты вырастешь, я хотел бы тебе подарить свою бессмертную жизнь. Когда-нибудь… Тихий шёпот эльфа разносился по спящему саду. Яблоня ласково сыпала на него белыми лепестками, а луна холодно смотрела с неба. Поднявшись с колена, Леголас последний раз взглянул на дерево и поспешил прочь. Он чувствовал облегчение, после того как выговорился. Пусть и не многословно, но от чистого сердца. Но разум его всё ещё был неспокоен, а сердце ныло из-за слов отца. Наверное, они никогда не станут близки. А теперь и вовсе. Ему было больно и грустно, но может быть со временем всё изменится? По крайней мере, он хотел в это верить.