Tabula Rasa

Мы должны были быть навсегда. В мыслях у Сынхёна только это. То, как прозвучали эти слова из уст Джиёна, и подтверждающая их искренность татуировка. Он лежит в кровати и пялится в потолок, зацикленный на одном чудесном факте: он всё ещё нужен Джиёну. В его груди образуется целая галактика, яркая и сияющая, огромная настолько, что может взорваться в любую секунду. Сынхён вернёт его себе. Он засыпает с пылающей в сердце надеждой, и пробуждается с ней же, ещё более объёмной и отчётливой, надёжно укоренённой в его сердце. Мама собирается зайти к нему и приготовить поесть, так что он отправляет Джиёну сообщение о том, что в студии появится с опозданием. Как только мама переступает порог его дома, она тут же берётся за уборку, закидывает его грязные вещи в стирку и моет скопившуюся в раковине посуду. Сынхён уверяет, что ей необязательно так себя утруждать, что он и сам может со всем справиться, но она только выгоняет его с кухни, сказав, что ухаживать за ним во время болезни – это её обязанность. Он не возражает, умолчав о том, что амнезию и болезнью-то трудно назвать, потому что маме, видимо, нравится ощущать себя нужной. С собой мама приносит несколько концертных дисков и журналов с ним, Сынхёном, на обложке. Помимо всего прочего, она вручает ему большую толстую книгу с надписью «From Top». Сынхён открывает её наобум и натыкается на фотографию самого себя, одетого в деловой костюм, на фоне роскошного помещения с мраморным полом и искусными коврами. Перевернув страницу, он видит похожее фото. Он просматривает всю книгу и не находит в ней ничего кроме фотографий себя, разодетого в костюмы, свитера и пальто от именитых дизайнеров. Кажется, что-то из этого он видел у себя в гардеробной. - Мам? – зовёт он. – Это что? В этот момент она как раз моет овощи, поэтому ей приходится выключить кран и, предварительно стряхнув воду, вытереть руки полотенцем. Женщина заходит в гостиную, чтобы посмотреть, что так заинтересовало её сына. - Ааа, - улыбается она. – Это твой фотобук. Его выпустили всего пару месяцев назад. – Она присаживается рядом с ним и, положив книгу себе на колени, пролистает страницы, пока не находит фотографию, на которой он, одетый в белую рубашку с высоким воротом и жилет, словно умалишённый, позирует с открытым ртом. – Это моя любимая, - женщина тепло смеётся. – Она напоминает мне о тех временах, когда ты был маленьким. Сынхён усмехается. Он был той ещё занозой в заднице. - Мне все смешные нравятся, - говорит мама. Она переворачивает ещё несколько страниц. – О, но эта тоже очень хорошая. – На этой фотографии он стоит в чёрном костюме, с такого же цвета зонтом в руке, а на брусчатке позади виднеется снег. – Ты такой красивый. Эта фотография была на твоей выставке. - Выставке? Бездумно кивнув, мама перелистывает страницу. А затем закрывает книгу, демонстрируя изображение на её тыльной стороне. – Это фото тоже там было. – На нём он в ярко-синем костюме и с забавным белым бантом, повязанным вокруг шеи. - Тоже? Мама хмыкает. – У меня должны были остаться фотографии. – Она достаёт свой телефон и, немного проскроллив, наклоняется к нему, чтобы показать. – Видишь? – На снимке с телефона они двое стоят перед огромной фотографией с тем самым зонтом и держатся под руки. Коснувшись экрана, мама показывает ему все остальные фотографии с того дня. Губы Сынхёна радостно дёргаются. – Значит, я увешал всю галерею своими фотографиями и позвал других людей посмотреть? У мамы поблёскивают глаза. – В последние годы ты стал увереннее в своей внешности. – Она прячет телефон и ободряюще сжимает его колено. – Я, пожалуй, вернусь к готовке. Как только она встаёт с дивана, Сынхён, не удержавшись, спрашивает: - А Джиён приходил? Когда она разворачивается к нему лицом, её эмоции не поддаются расшифровке. – Вряд ли, - она смягчает свои слова улыбкой. – Ты сказал, что тебе было бы неловко, если бы остальные мемберы пришли. Усмехнувшись, он принимает её ответ. Логично. Но почему же так обидно? Дальше Сынхён переходит к журналам. В стопке много тех, что поновее, с интервью о его последнем фильме и бесконечными вопросами о том, каково ему было обнажаться перед камерой и играть в паре с Ли Хани. Он вчитывается в каждое слово в попытках проникнуть в собственную голову. Ему не встречается ничего даже отдалённо знакомого, и он сомневается, что в напечатанные слова можно верить. Он никогда не был слишком откровенным в подобных вещах. Ему не нравится раскрывать свои секреты, делиться самыми сокровенными мыслями. Так что вряд ли ему удастся добраться до самых потайных уголков своей души, опираясь на одни лишь статьи из глянцевых журналов. Но он всё равно уделяет большое внимание своим словам. Пока Сынхён разбирается со всей той кипой, что принесла ему мама, он натыкается на интервью в L’Officiel Hommes, датированное осенью прошлого года. Ему задают вопросы о «Выпускнике», который, как он узнаёт, оказывается фильмом о северокорейском парне, тайно проживающем в Южной Корее ради спасения своей любимой сестры. А. Так вот о чём шутил Сынри на вчерашнем ужине. Поначалу всё кажется вполне нормальным, они с интервьювером болтают о фильме. Сынхён производит впечатление здравомыслящего человека. Но по ходу чтения внутри него зарождается какое-то странное чувство, разрастающееся с каждым новым словом. Он читает о том, как показывал свою тёмную сторону, как всячески старался выглядеть отдалённым, чтобы лучше понять, каково это быть одному. Он держался сам по себе, не контактировал с людьми и стал настолько восприимчивым и резким, что одногруппникам было страшно даже находиться рядом с ним. В голове всплывают замечания друзей всё из того же вечера, и Сынхёну становится любопытно, как же он смог так запустить себя. Но, кажется, на самом деле всё было ещё хуже. Дочитав интервью, он узнаёт, что даже после окончания съёмок он не мог избавиться от охватившей его хандры, что на протяжении пяти месяцев сидел дома и целыми днями пил. Отказывался делать что-либо ещё. Угрюмым. Каким ты часто бываешь, только намного хуже. В мысли врываются джиёновы слова. Я не смог это вытерпеть. Сынхён уже догадался, что расстались они по его вине; он сделал такой вывод ещё с речи Джиёна в патио. Но видеть подтверждение тому с собственных слов… Чхве тяжело вздыхает. Он всегда был чувствительным человеком с запрятанными в подсознании мрачными мыслями. Но он никогда не позволял им вот так овладеть собой. Он никогда не позволял себе так низко пасть. Не удивительно, что Джиён ушёл от него. Нездоровые. Так он назвал их с Сынхёном отношения. Они были нездоровыми. И Джиён их прекратил. Видимо, Сынхён заставил его помучиться. Но после этого они снова сходились. Значит, ему каким-то образом удалось преодолеть себя и вернуть их отношения. Чтобы вскоре разрушить их снова. Потому что Сынхёна, что бы оно там ни значило, это почти перестало интересовать. Однако остатков этой заинтересованности хватило для того, чтобы он не убрал дату их годовщины с пароля. Когда обед наконец готов, Сынхён усаживается за стол и рассматривает все тарелки с закусками, которые мама любезно перед ним выставила. Улыбнувшись, она занимает место напротив него. Едят они в полной тишине; у Сынхёна сейчас столько всего на уме, а мама всегда умела определять его настроения, знала, как вести себя, чтобы быть ему опорой, а не лишним грузом. Медленно подняв глаза от тарелки, он встречает её взгляд напротив. – Мам? Со мной всё было настолько плохо? Улыбка женщины смягчается, отдавая лёгкой грустью. Она протягивает руку и сжимает его ладонь. Других ответов ему не требуется. Когда мама собирается уходить, Сынхён просит подбросить его до студии, и она само собой соглашается, так что он следует за ней к её машине. По дороге она рассказывает, как поживает его сестра, а он делится впечатлениями от работы над новой музыкой. - Навыки Джиёна серьёзно улучшились, - восхищается Сынхён. – Он так быстро со всем справляется. У нас уже есть несколько готовых песен для нового альбома. А ещё у нас накопилось много материала, который для группы не пойдёт, но зато может отлично вписаться в новый альбом нашего дуэта. Они притормаживают у входа в компанию. Отстегнув свой ремень безопасности, Сынхён обнимает маму, но стоит ему отстраниться, как он замечает её обеспокоенный взгляд. – Будь осторожен. Его улыбка меркнет от прозвучавшего в её голосе участия. Быть осторожным с чем? Хотя ему необязательно уточнять. Сынхён знает, о чём она просит, чувствует, как в него вселяется понимание недосказанного. Ей известно. О Джиёне. О них с Джиёном. Ей известно, что они были вместе. Он не уверен, говорил он ей об этом или же она догадалась сама, обсуждали они эту тему или она относилась к запретным. В любом случае, ей известно. И она предупреждает его. – Я не хочу, чтобы тебе снова было больно. Сынхён онемело кивает. Мама поглаживает его по волосам и целует в щёку, напоследок улыбнувшись. Когда он заходит в студию, из колонок до него доносится песня, над которой они недавно работали, а в помещении оказывается на два человека больше, чем он ожидал. Джиён находится на обычном для себя месте в кресле, в то время как в компании развалившегося на диване Сынхо сидит беловолосая девушка, которая кажется высокой даже в таком положении. - Привет, - Сынхён автоматически улыбается при виде Сынхо. Тот поначалу выглядит озадаченно, но всё-таки отвечает: - Три года пропало, да? С ума сойти. Сынхён пожимает плечами. После всего того, что он узнал сегодня, возможно, это и не так плохо. Почуяв на себе выжидающий взгляд Чхве, незнакомая девушка, улыбнувшись, представляется: - Суджу. Мы уже встречались. - Они зашли с нами посидеть, - говорит Джиён. – Им хотелось послушать наш новый материал. Не хочешь, кстати, попробовать записать наши вчерашние наработки? Да, конечно. Он только за. Сынхён старается не выдать своего разочарования из-за того, что сегодня Джиёна придётся делить с кем-то ещё. Джиён облегчённо вздыхает, когда Сынхён пишет ему о том, что сможет приехать только после обеда. Прошлым вечером, когда он подвозил Чхве до дома, когда смотрел, как тот идёт к своей двери… ему пришлось вложить все свои силы в то, чтобы не побежать вслед за ним, вновь потеряв всё своё самообладание. Становится всё тяжелее и тяжелее держать Сынхёна на расстоянии, не забывать о причине, по которой они не вместе. Кто-то должен за ним проследить. Он звонит Сынхо и велит ему подниматься с кровати, одеваться и ехать к нему в студию. Голос у друга хриплый ото сна. – А что если у меня уже есть планы? Джиён усмехается. – Я – все твои планы. С другого конца провода доносятся кряхтенье и шорох постельного белья, что говорит Квону о том, что Сынхо вылезает с кровати. – Можешь хотя бы сказать, зачем я должен ехать в студию? - Скоро сюда придёт Сынхён. - И что? Он там каждый день ошивается. - Да, но сегодня всё по-другому. - И как же? Джиён без понятия, как ответить. – Вот так и всё. - Ясно. – Квон слышит, как друг ухмыляется. – Тебе нужен третий лишний. Он пытается удержать обессиленный вой. – Просто приезжай уже. Джиён добирается до YG немногим раньше Сынхо, который врывается в студию с заговорщической ухмылкой. – Я с подкреплением. – Следом за ним с широченной улыбкой на губах заходит Суджу. - Привет, - здоровается Джиён, приподнимаясь с кресла, чтобы ответить на объятья подруги. – Не думал, что увижу тебя до вечера. Она пожимает плечами, усаживаясь на диван рядом с Сынхо. – Мне было нечем заняться, поэтому я прилетела пораньше. Слышала, у нас тут миссия: не дать тебе заняться сексом. Звучит не особо привлекательно. Джиён бросает злобный взгляд на Сынхо. – Не будет у меня никакого секса. Друг безразлично заглядывает ему в глаза. – Ставлю на неделю. - Нет. – Когда Сынхо изгибает бровь, Джиён, опустив голову, смеётся над самим собой. Он самозабвенно вздыхает. – Хотите вы послушать наши новые песни или нет? Когда в студии появляется Сынхён, джиёново сердце буквально сходит с ума. Чхве слегка настороженно осматривает гостей, но тут же приходит в себя, приветствуя Сынхо и по новой представляясь Суджу. Немного непривычно видеть его таким радостным присутствию Сынхо. Конечно, они до сих пор изредка общаются друг с другом, но не настолько тесно, как раньше. Сынхён вообще отдалился от большинства людей, с которыми некогда был близок. Джиён предлагает записаться не потому, что у них для этого уже всё готово, а потому, что это отличный предлог, чтобы не оставаться с Сынхёном в одной комнате, чтобы сохранить расстояние. Он нажимает кнопку, чтобы его было слышно в будке. – Давай пройдёмся по всему. Чтобы понять, что именно нам нужно. - Понял. Джиён включает мелодию и дожидается части Сынхёна, и когда та всё-таки наступает, его будто выбивает из колеи. Чхве читает так, как делал это раньше, тягучим, с хрипотцой голосом и агрессивным рыком, от которого у Джиёна по спине разбегаются мурашки. - Вау, - протягивает Суджу. – А он действительно хорош. Да. Он такой. Квон всегда обожал и в то же время завидовал сынхёновым навыкам, его врождённому таланту, голосу, который без всяких усилий завладевал всеобщим вниманием. До него доносится приглушённый смешок, и, обернувшись, он видит на лице Сынхо самодовольную ухмылку. – Два дня – максимум. - Заткнись. Они записываются несколько раз. Сынхён экспериментирует с тоном голоса, стараясь выяснить, как лучше. Но заканчивают они скоро. Ему хочется поработать ещё немного, подправить песню в некоторых местах, сделать голос грубее на одном слове, мягче – на другом, но раз у Джиёна появилось чёткое представление желаемого, то его уже не переубедишь. После последней попытки у Чхве в наушниках раздаётся лидерский голос. – Вот так. Мне нравится. – Сынхёна окончательный вариант не совсем устраивает, но он полагается на мнение Джиёна. Он выходит из будки, садится на свободное кресло около Квона и слушает получившуюся песню. Пока Джиён подбирает эффекты, он поворачивается, чтобы поболтать с Сынхо. – Ну, что у тебя нового? До сих пор одеваешь девочек? Сынхо откидывается на спинку дивана, раздвигая ноги. Кивает. Джиён тихонько хихикает, передвигая бегунки на микшерском пульте. – Он мой новый Джустар. Сынхён кривит губы в сторону Сынхо. – Значит, ты стал его дворецким-нахлебником? Тот дёргает плечами. – Предпочитаю называться свитой. Сынхён усмехается. Если Сынхо проводит всё свое время с Джиёном, то ему интересно, куда же тогда подевался его лучший друг. – Как Хёнджун? - У него всё хорошо. Он сейчас занят своими делами. Следующая за отсутствующим кивком Чхве тишина становится неловкой. Сынхён перебирает свои пальцы и осматривается по сторонам ради того, чтобы создать вид хоть какой-то занятости. Ему непонятно, почему между ним и Сынхо ощущается какое-то напряжение. Кажется, будто он по-настоящему навёрстывает упущенное, будто Сынхо не просто натаскивает его по забытому. - Ну… - сотрясает тишину Суджу. – Что будем делать вечером? Я сюда прилетела не для того, чтобы в номере торчать. Занятый музыкой Джиён наконец отвлекается от монитора, разворачиваясь лицом к остальным. – Я за любой кипиш. Главное, чтобы была выпивка. Чхве слушает, как троица друзей сравнивает преимущества спокойного ресторана с плюсами шумного клуба, в итоге останавливаясь на последнем, потому что там и веселее, и больше знакомых. Никто не спрашивает его мнения, даже не смотрит в его сторону, так что, смущённо поёрзав на стуле, Сынхён решает, что не приглашён. Они определяются с клубом, выбор падает на тот, в который они с Джиёном раньше частили. Он нравился им за свою приватность и вип-комнаты. Ребята планируют заехать домой – а в случае Суджу в отель, – чтобы переодеться, и встретиться снова, и Сынхёну кажется, что приглашения он так и не дождётся. Он поднимается со своего места и, покопавшись в карманах, достаёт телефон, чтобы заказать машину до дома. – Хорошо повеселиться. Мне пора. - Не хочешь к нам присоединиться? – спрашивает Суджу, и Джиён фыркает: - Он никогда никуда не ходит, – слова звучат насмешливо, даже резко. Это заставляет Сынхёна подумать о прочитанном ранее интервью, о том, как он отказывался куда-либо выходить и что-либо делать, проводил всё время дома вместе с самим собой, а не Джиёном. Если он надеется вернуть его назад, то ему нужно доказать, что подобного больше не повторится. - Хочу, - спокойно говорит он, но на Джиёна эти слова действуют как ураган. Он обескураженно смотрит на него, приоткрыв рот. Но когда осознаёт, что в открытую пялится на Сынхёна, тут же поджимает губы в тонкую линию и отводит взгляд. Вечером последним в клуб прибывает Сынхён. Ребята устраиваются за столиком на возвышении для вип-клиентов и заказывают выпивку, дожидаясь его прихода. В клубе темно и накуренно, из колонок ревёт танцевальная музыка. Танцпол забит кучей дёргающихся тел. - Не могу поверить, что ты его пригласила, - говорит Джиён. На самом деле, он не может поверить, что тот согласился. Хотя ничего удивительного в этом быть не должно: три года назад они с Сынхёном почти всё время проводили в подобных заведениях, выходить из дома исключительно по рабочим делам тот начал относительно недавно. - Он выглядел таким грустным, - отвечает ему Суджу. – Я подумала, что будет невежливо оставить его одного. Это веселит Сынхо. – Миссии – это не твоё. Ты должна была помочь Джиёну держать руки при себе. - Эй, ты чего? Не настолько же он слабовольный. Они оба обращаются к нему: Суджу, ища поддержки, Сынхо, выражая сомнение. Джиён переводит взгляд с одной на второго. – Ничего не будет, - отшучивается он, но даже сам в эти слова верит с трудом. Сынхо хмыкает. – Однажды Сухёк пригласил всех нас на вечеринку к себе, и они там даже часа не продержались. Суджу смотрит на него, едва сдерживая улыбку, и, ощутив, как щёки загораются румянцем, Джиён прячет лицо за ладонями. Но Сынхо его не щадит. – Они трахались прямо на кровати Сухёка. Господи, он тогда так взбесился. И всё-таки заставил Сынхёна купить ему новое постельное бельё. Девушка не справляется с собой, раскалываясь в звонком смехе. – Вау. Это ты такой похотливый или это он распространяет какие-то особые феромоны? - Как будто ты его не видела?! Как я мог ему противостоять? – он беспомощно вскидывает руки в воздух, пытаясь донести до друзей свою мысль, но Сынхо только скептически мотает головой, в то время как Суджу безуспешно пытается заглушить свой смех, прикрывая рот ладошкой. Только Джиён намеревается довести свои объяснения до конца, как перед ними появляется вышибала, следом за которым идёт и Сынхён. От вида последнего у Квона во рту пересыхает. Его волосы взъерошены, он одет в белоснежную рубашку, закатанные к локтям рукава обнажают его загорелые руки. Сынхён выглядит так, будто только что сошёл с обложки GQ. Но затем Джиёну в глаза бросается то, что висит у него на одном из запястий, и он замирает. Чуть ниже часов красуется два браслета из бусин. Два их браслета. Его взгляд возвращается к сынхёнову лицу. Почему он надел их? Он догадывается об их значении? Сынхён проскальзывает поближе к Джиёну. – Красивые браслеты, - говорит младший, стараясь не выдать себя голосом. Чхве поднимает руку, чтобы получше рассмотреть украшения. – Спасибо. Нашёл их у себя в шкафу. Вся моя одежда сейчас выглядит так, словно она принадлежит не мне, а моему отцу. Поэтому я решил добавить чего-нибудь яркого. Сынхо делает большой глоток пива. – Вот именно. Ты сейчас совсем как старикашка. Сидишь у себя дома и не ходишь веселиться с нами. Суджу проводит кончиком пальца по своему бокалу с виски. Джиён на это только морщится. Он не понимает, как это можно пить. – Вы же все дружите с детства, да? Ей отвечает Сынхо: - Не то чтобы с детства, но да, мы познакомились, будучи ещё подростками. У Джиёна тогда ещё был кривой зуб, а Сынхён пробовал подкатывать к девушкам. - И как, получалось? – спрашивает Суджу у Сынхёна. Чхве смущённо пожимает плечами и коротко улыбается, опустив голову. – Не особо. - Наверное, потому, что тогда у него уже была подружка, - вклинивается Сынхо. – Джиён окидывает его хмурым взглядом, но друг не обращает на это внимания. – Это надо было видеть. Безумно смешно. Джиён таскался за ним повсюду и заставлял Сынхёна покупать ему всякую дрянь. Сынхён ухмыляется сам себе. – Мне было не трудно. Он просто был очень милым. - Будто сам был лучше. Ты носил его сумки. - Но они были тяжёлые, - оправдывается Сынхён. Суджу отпивает своего скотча и улыбается. – Кажется, вы были очень близки. Все трое одновременно кивают, и Сынхён добавляет: - Нутанг. Мы так называем нашу банду. Мы должны собираться вместе, делиться своими идеями и творить всякий креатив, но… обычно мы просто напиваемся. Так странно слышать, как Сынхён говорит об этом в настоящем времени, словно он до сих пор участвует во всех их сходках. Они обсуждают свои прошлые вечеринки, пьяные приключения и выдумку Хёнджуна – игру с выпивкой, когда всем её участникам нужно было опрокинуть в себя стопку каждый раз, когда Сынхён говорил «check y’all». И тут на лице Сынхо проступает коварство. – Говоря о старых историях. Знаете, что нам нужно? – Он удостоверяется, что привлёк к себе всеобщее внимание. – Чум Топ. У Сынхёна челюсть отвисает до груди, и плечи начинают содрогаться от беззвучного смеха. Суджу вопросительно осматривает парней. – Чум Топ? Широко улыбаясь, Джиён достаёт из кармана телефон, чтобы показать то чудо, о котором говорит Сынхо. – Однажды после практики мы устроили вечеринку, так он напился в стельку и позвонил на UFO. - Куда? - Это такой сайт, где мы можем звонить и оставлять разные сообщения нашим фанатам. – Он открывает запись и передаёт телефон Суджу, чтобы ей было лучше слышно. – Он очень гордился тем, что выучил этот танец. Суджу слушает звонок, её губы расплываются в ухмылке, и она переводит взгляд на Сынхёна. – И ты это сообщение оставил для фанатов? Сынхён пристыженно смеётся над собой и поворачивается к Джиёну. – А почему ты не говоришь, кто набирал мне номер? – Тот делает невинное лицо, но не может удержать это выражение надолго. Он плотно сжимает губы, чтобы не выдать свою улыбку, а Чхве в ответ прожигает его недовольным взглядом. – Меня за это серьёзно отчитали. А ты всё это время просто наблюдал за этим, делая вид, будто ты не при чём. Джиён улыбается, виновато, но без капли раскаяния. – Я не видел смысла в том, чтобы схлопотали мы оба. - Хёнсок заставил меня повторить этот танец больше пятидесяти раз, чтобы доказать, что я его как следует выучил! А у меня было адское похмелье. Суджу вновь прикладывается к своему стакану. – Я впервые согласна с Сынхо. Я тоже хочу увидеть Чум Топа. Сынхён мотает головой. – Я ещё не настолько пьян. Она делает последний глоток виски и ставит бокал перед Сынхёном. – Сейчас будешь. Твоё здоровье! Губы Чхве натягиваются в полуулыбку. Кинув взгляд на Джиёна, он допивает оставшийся в стакане виски. Суджу и Сынхо справляются со своей миссией на ура: в скором времени Сынхён в ноль. Джиён не сразу распознаёт степень его опьянения, ведь старший хорошо научен обращаться с алкоголем. Его выдает ставшая дурноватой улыбка и хихиканье в реакцию на всё сказанное, не важно: смешное или нет. По-тихому подмигнув Квону, Суджу встаёт из-за их столика и тянет Сынхёна за руку, приглашая на танцпол. Чхве делает ватные ноги и ошалело мотает головой. – Джиёну не нравится, когда я танцую с красивыми девушками Джиён очаровательно улыбается и помогает подруге вытолкать хёна из-за стола. - С ней можно. - Оказавшись на ногах, Сынхён трясёт головой и шокировано смотрит на Джиёна, ему кажется, что здесь есть какой-то подвох, что это проверка, и если он согласится уйти с Суджу, его ждут большие проблемы. Квон выходит из-за стола вслед за ним. - Ничего страшного, - смеётся он. – Я пойду с вами. Успокоившись, Сынхён, наконец, позволяет Суджу вести себя. Джиён с Сынхо следуют за ними. Когда они пробираются к толпе танцующих, Квон чувствует на себе всеобщие взгляды; он знает, что вызывает у окружающих интерес, но не имеет ничего против, главное, чтобы ему никто не мешал. Знаменитости часто захаживают в этот клуб, так что встретить здесь известную личность – не новость. Когда Суджу находит для них подходящее местечко, она разворачивается к Сынхёну, принимаясь его подначивать: - Покажи, что ты умеешь, Чум Топ. Сынхён заторможенно моргает. Он оглядывается, и, заметив Джиёна, весь меняется в лице. Его губы сковывает яркая улыбка, щёки озаряются появившимися ямочками, и, прикрыв глаза, он отдаётся танцу. Это нереально смешно. Всё, что делает Сынхён. Он машет руками и указывает пальцами на незнакомцев, дёргается под собственный сумасшедший ритм из своей головы. Руки Суджу подняты вверх, она несильно подпрыгивает на месте, подбадривая Чхве. Наконец, тот кладёт ладони себе на бёдра и начинает вилять ими из стороны в сторону, не открывая глаз и продолжая по-ребячески улыбаться. Джиён не может ничего с собой поделать и заходится хохотом. Он сгибается едва не пополам и смеётся так сильно, что давится воздухом. Квон пытается взять себя в руки, он хочет отыскать Сынхо и указать ему на происходящее прямо перед ними веселье, но как только это ему удаётся, друг выталкивает его вперёд. Джиён спотыкается и налетает прямо на Сынхёна. Он старается предотвратить падение, вытянув руки вперёд, но в итоге распластывается на груди старшего. Перепугавшись, Чхве инстинктивно подхватывает его за талию. А в голове Джиёна мелькает мысль: в миссиях Сынхо ничуть не лучше Суджу. Квон хочет отстраниться. Их окружают толпы людей. Их могут видеть. Но Сынхён скользит руками к его ягодицам и притягивает его к себе. Игриво изгибает брови. Боже, это так правильно. Джиён помнит тысячи подобных ночей, об одной из них он даже написал чёртову песню. Сынхён опьянён алкоголем, а он – Сынхёном. Они прижимаются друг к другу в людном клубе, скрывая недозволенные прикосновения за безликой толпой тел, поступая куда опрометчивей, чем им следует. И Джиёну не хватает этой самой опрометчивости. Он вращает бёдрами, на пробу, просто чтобы понять, возможно ли будет вернуться в то время. А Сынхён не сопротивляется. Только теснее вжимается в Джиёна. Он позволяет Чхве делать то, что он делает, но всего на мгновенье, после – слегка отстраняется, но только для того, чтобы двигаться чуть свободней. Сынхён показал ему шоу, и теперь Джиён хочет наградить его. Он хочет, чтобы Сынхён смотрел на него. Хочет ощущать, как его взгляд блуждает по всему его силуэту. Квон смягчается, делается изящным, робким, двигает бёдрами и ласкает ладонями изгибы своего тела. И всё это время его зад собственнически сжимает сынхёнова рука, на которой красуются чёрный и бирюзовый браслеты. Сынхо и Суджу не отходят от них ни на шаг, делая вид, что танцуют вместе с ними. Чтобы никто не догадался. Чтобы никто не увидел в них ничего, кроме выбравшейся развлечься компании друзей. Джиён ведёт плечами и работает бёдрами, кружась на месте и прижимаясь к Сынхёну спиной. Одной рукой он хватает его за загривок, цепко и одновременно мимолётно, и, соскользнув вдоль его тела вниз, выпрямляется вновь. Сынхён уже даже не притворяется, что танцует. Он просто притаптывает под музыку, предоставляя Джиёну свободу действий. Это тоже правильно. Когда Квон поворачивается к нему лицом, он замечает на его губах озорную ухмылку. Сынхён чуть наклоняет голову и шепчет ему на ухо: - Хочешь, расскажу тебе секрет? Нащупав руками его бок, Джиён впивается в его рубашку. Кивает. - Только не говори Джиёну. - Чхве смеряет его абсолютно серьёзным взглядом, и ему приходится приложить силы, чтобы не рассмеяться. Голос Сынхёна звучит словно голос юного мальчишки, выполняющего «секретное задание». - Не скажу. Обещаю. - И Сынри тоже. Этот пацан не умеет держать язык за зубами. И Джиён раскалывается, издав тихий смешок, прежде чем одёрнуть себя. Наверное, сейчас Сынхён признается в чём-нибудь типа того, что прошлым вечером ел мороженое прямо в постели. - Клянусь, что не скажу. Сынхён прижимается ещё ближе, так, что его губы невесомо касаются джиёнова уха. - Я отвоюю тебя назад. Джиён давится выдохом, усиливая хватку на сынхёновой рубашке. Когда Чхве отстраняется, его лицо выдаёт то, что он дьявольски собою доволен. Квон продолжает танцевать, делая вид, что заявление Сынхёна для него ничего не значит, но глубоко внутри его трясёт. Он откровенно хреново умеет управлять собственными импульсами. У него никогда не получалось противиться самому себе. Сынхёну – тем более. Есть огромное число случаев, как после подобных совместных пьянок они заваливались в постель, даже если на тот период времени были не вместе, даже если думали, что их расставание было на благо обоим. Джиёну придётся быть на чеку больше обычного, чтобы не поддаться искушению вновь. Когда они всё-таки покидают клуб, первого домой отвозят Сынхёна. Он гыгыкает и еле волочет ноги, пока Джиён с Сынхо, подхватив его под руки, затаскивают его в дом, а Суджу, ухмыляясь, идёт за ними. - Дальше я сам, - говорит Джиён, и Сынхо отпускает Сынхёна, вешая его неуклюжую тушу на плечи друга. Тот ведёт его вдоль коридора до спальни, а затем укладывает в кровать. Сынхён тяжело падает на матрас. Квон, не жалея времени, пытается уложить его поудобней, проверяет, чтобы голова лежала на подушке, но как только собирается отстраниться, Чхве перехватывает его за запястья и тянет вниз, тут же прижимая к себе руками и переворачивая их обоих набок так, чтобы Джиён оказался напротив него, а затем прилипает к нему, как осьминог. Сынхён счастливо жмётся к нему, а Джиён только глупо хихикает, обнимая его в ответ. Но как только Сынхён заглядывает ему в лицо, Джиён замечает в его глазах такую сознательность, какой после выпитого им количества алкоголя быть не должно. Чхве поднимает руку, чтобы убрать с джиёнова лица выбившуюся прядь волос, и взгляд Квона тут же падает на свисающие с его запястья чёрный и бирюзовый браслеты. Сынхён следует за его взглядом. - Что они значат? - спрашивает он низким хрипловатым голосом. - Ты на них пялился весь вечер. Это ты мне их подарил? Джиён отрицательно мотает головой. Взгляд старшего мечется с браслетов на лицо Квона. - А что тогда? - Ты купил их для нас. У меня тоже есть комплект. В сынхёновых глазах мелькает искорка любопытства. - Парные браслеты? Звучит как-то слащаво. Джиён робко опускает взгляд. Перебирает пальцем бусинки на его руке. - Они означают, что ты мой. Сынхён застывает с нечитаемым лицом. А затем неожиданно льнёт к нему, оказываясь вместе с ним на одной подушке, почти соприкасаясь своим носом с его. - Мне необязательно носить браслеты, чтобы знать это. Плещущаяся в низу живота обжигающая теплота неторопливо растекается по венам. Джиён вцепляется в Сынхёна обоими руками, потому что кажется, что он утонет, если за что-нибудь не ухватится. Чхве проводит ладонью по его спине и несильно толкает на себя, хотя ближе уже некуда. Всё, что доступно Джиёну, это изогнуться ему навстречу, подстроиться так, чтобы прикасаться к Сынхёну всем своим телом. - Мне нужно идти, - говорит он, но не двигается с места. - Сынхо с Суджу ждут меня в гостиной. - И до Джиёна наконец доходит, какой же он идиот. Он ведь специально это сделал. Он намеренно отказался от помощи Сынхо ради того, чтобы остаться наедине с Чхве в его спальне. Он сам хотел, чтобы что-то случилось, и подсознательно пытался это организовать. Сынхён ласково дотрагивается кончика его носа своим, это даже не прикосновение – скорее, его тень. – Ты можешь остаться, - предлагает он. Джиён захлопывает веки. Он чувствует отголоски сынхёнова дыхания на своих губах и инстинктивно приближается к нему настолько, что оставшееся между ними расстояние с лёгкостью может обратиться в поцелуй, стоит им только на это решиться. - Нам необязательно что-то делать, - шепчет Сынхён, поглаживая большим пальцем выпирающие косточки на бёдрах Джиёна. - Мы можем просто лечь спать. Джиён несильно вбивается своим пахом в сынхёнов, ища тактильного контакта и его тепла. - Ты же знаешь, мы вряд ли заснём, если я останусь. Сынхён мрачно ухмыляется. И этого оказывается достаточно, чтобы к члену Джиёна прилила кровь. - Извращенец, - дразнится Чхве. - Я просто хочу пообниматься. Квон подаётся вперёд бёдрами, ощущая, как твёрдо и горячо в паху старшего, как он готов. - Лжец. Господи, как же Джиён его хочет. Хочет, чтобы Сынхён овладел им и заполнил собой до краёв, делал, что пожелает нужным. Ему сейчас всё дозволено, Джиён не будет мешать. Наконец, Чхве поднимает голову, просто так, заставляя младшего приоткрыть рот в ожидании. Его губы уже начинают надвигаться на его, как джиёнов телефон раздаётся вибрацией. Это настолько застаёт его врасплох, что он невольно отстраняется. Сынхён наблюдает за тем, как Джиён достаёт телефон из кармана и читает пришедшее сообщение. От Сынхо. Уже ясно, что миссия провалена, но можно нам с Суджу уехать, чтобы хотя бы вас не слушать. Сердце Джиёна до сих пор бешено стучит, и он не может поверить, что его так пробрало от чего-то, чуть большего, чем почти поцелуй. Он ощущает себя так, будто опять стал подростком. - Они собираются уезжать, - объясняет Джиён. В ответ Сынхён только молчит. Он ждёт последующих действий Квона. Но тот и сам ещё с ними не определился. Ему повезло, что их прервали. Он может винить во всём алкоголь, гормоны или высшие силы. Но если сейчас он позволит друзьям уйти, то это будет равнозначно его осмысленному выбору с принятием всех последствий. Последствий, которые никогда не были и не будут хорошими. Он кинется в этот омут, отдаст всего себя, позволит Сынхёну завладеть собой во всех возможных смыслах. А потом что-нибудь непременно пойдёт не так, как это случалось всегда, и, в конце концов, оставшись с разбитым сердцем, Джиён будет плакаться в жилетки всем своим друзьям и лайкать трогательные картинки в инстаграме. Правда в том, что ему страшно. Он боится, что они решатся на это, что Сынхён обнадёжит его, а затем к нему вернутся воспоминания и он поймёт, почему всё-таки не хочет быть вместе с Джиёном. Потому что неважно, о чём Чхве говорит сейчас, неважны никакие браслеты и пароли, главное – это то, что их последнее расставание совсем не задело Сынхёна, он просто пожал плечами, когда Квон с досадой признал, что лучше бы им было вовсе не сходиться. Скрепя сердце, Джиён освобождается от его объятий. – Я пойду. Хоть Сынхён и выглядит расстроенным, он не пытается повлиять на его решение. - Ладно. - Он усаживается на кровати, пока Джиён поднимается на ноги. Квон уверенно направляется к двери, но на половине пути всё-таки оборачивается. - Спокойной ночи, Хён. Сынхён выглядит так потерянно, одиноко и прекрасно, что Джиёну хочется развернуться и запрыгнуть прямо к нему на колени. - Спокойной ночи. Квон захлопывает за собой дверь, прежде чем успевает передумать. Сынхо очень удивляется, завидев его из-за угла, и Джиён смеётся, строя из себя обиженного. – Похвалите меня, что ли. Не такой уж я и слабак. – Он дожидается, пока Сынхо и Суджу встанут с дивана, после чего они втроём идут на выход. Когда они почти добираются до машины, Сынхо проницательно ему ухмыляется. – Ты был готов отдаться ему до того, как получил моё смс, ха. Джиён даже не пытается с ним спорить. - Заткнись.