Tabula Rasa

Время тянется значительно медленнее, когда Джиёна нет рядом. Сынхён проводит ещё несколько часов на тренировке, прежде чем Сынри его отпускает. Макнэ уходит в спешке: торопится на какую-то хэллоуинскую вечеринку. Сынхён хочет попробовать напроситься пойти с ним, но зная Сынри, нетрудно догадаться, что среди приглашённых на это мероприятие будет девушка, с которой тому хочется познакомиться поближе, поэтому он решает не вмешиваться. Вместо этого Чхве возвращается к себе домой, наливает бокал вина и усаживается на диван. Сделав глоток, он осматривает белые стены и висящий на одной из них рисунок с Губкой Бобом, подумывает включить телевизор, но всё-таки не включает. Джиёна нет меньше суток, а ему уже так одиноко. Он помнит, когда начал арендовать эту виллу, а затем решился на её покупку. Ему надоело жить по общагам, ему требовалось личное пространство. Сынхён принадлежит тому типу людей, которые нуждаются в уединённости, в месте, где можно спрятаться и побыть одному, когда внешнего мира становится слишком много. Но он не хотел быть настолько одним. Он не помнит, чтобы здесь было так пусто. Джиён постоянно ошивался у него, шутил над его любовью к мишкам и строил из себя хозяина, когда к нему приходили гости, будто бы это был их общий дом. Сынхён оставался один только когда хотел. Но когда не хотел – ни за что. Чхве находит свой телефон и лениво пролистывает список контактов, он до сих пор без понятия, с кем из этих людей он близок, а с кем – нет. К тому же, у него всё ещё висит целый список непрочитанных сообщений, среди отправителей которых он находит и тех, кто ему всё-таки знаком. Всё это так потрясло его сначала, что он до сих пор не может оправиться. Просматривая сообщения в этот раз, Сынхён уделяет больше внимания каждому. Кого-то из отправителей он не узнаёт, кого-то наоборот. Сухёк прислал ему несколько смс с просьбами перестать быть ублюдком и наконец ему перезвонить. Бёнхен просто пожелал ему скорейшего выздоровления. Пришло несколько сообщений от актёров из «71: В огне», а ещё голосовое письмо от Джона с предложением как-нибудь поужинать вместе. Сынхён было намеревается ответить на некоторые смс, но вспоминает, что сегодня Хэллоуин, и вряд ли кому-то будет до него дело. Сейчас это кажется почти непреодолимым препятствием. После аварии ему неловко встречаться с людьми из прошлого. Все им приходится расспрашивать Чхве, о чём он помнит, а что забыл, и всё это ощущается как-то странно. Джиён сидит на одном из обитых чёрной кожей диванчиков в вип-комнате, которую им заказала Юн, отстранённо качает головой под музыку и пьёт нечто тёмно-фиолетовое со вкусом водки. Свет приглушён – жутковато, повсюду паутины, скелеты, изрезанные тыквы и игрушечные летучие мыши. Барная стойка заставлена множеством замысловатых пробирок и колбочек, а бармен мешает коктейли как безумный учёный, проводящий эксперименты. В помещении полно людей в масках и накидках, со звериными ушками и боа из перьев. Шан, одетый в Леди Гагу, одной рукой приобнимает Кико, а другой – Йоко, широко улыбаясь в камеру Юке. Он прижимается губами к щеке Йоко, и Кико смеётся, когда тот отлипает от девушки, оставляя на её щеке ярко-розовый след от губной помады. Джиён почти наверняка уверен, что парень в хоккейной маске, флиртующий с Юей – это Рю. Где-то поблизости Юн подшучивает над Баджову из-за того, что наряд Билли Айдола с лицом енота едва ли можно считать праздничным костюмом, ведь парень выглядит так почти всегда. Оглядевшись, Джиён приходит к выводу, что Сынхо с Сунхо всё ещё в уборной. Они принесли свои костюмы с собой, вместо того чтобы сразу надеть их, и на все попытки Джиёна узнать, кем же они будут, сохраняли молчание, ссылаясь на то, что готовят сюрприз. Кажется, всем здесь весело, все смеются и танцуют, и если обычно Джиён был в самом эпицентре всех событий, то сейчас наоборот чувствует себя не к месту. Он пытается представить Сынхёна здесь, в этой толпе, и огорчается, когда это не выходит у него даже в мыслях. Возвращается в реальность он только тогда, когда на диван рядом с ним плюхается Суджу, потягивающая из пробирки тот же фиолетовый напиток, что пьёт и он сам. Она единственная из девушек, на ком нет ни сетчатых колготок, ни высоченных шпилек. Вместо этого она одета в драные джинсы и красную фланелевую рубашку, волосы её выглядят так, будто она не мыла их неделю. - И кто ты на этот раз? – интересуется Джиён, осматривая подругу с головы до ног. - Курт Кобейн, - отвечает она так, словно это очевидно. Джиён рассеяно кивает. К счастью, Суджу не спрашивает, кем нарядился он, потому что ответа на этот вопрос он не знает и сам. Он просто поручил выбор своего костюма Юн. - По тебе не скажешь, что тебе весело, - говорит Суджу. - Нет, - убеждает её он, но даже сам себе верит с трудом. Девушка смотрит на него, беззвучно говоря, что видит его насквозь, и он смеётся. – Нет. Смотри, это я и мне весело. Суджу выгибает бровь и делает длинный глоток жидкости из пробирки. – Моя ошибка. Я думала, что весело тебе было прошлым вечером с Сынхёном, но, кажется, всё перепутала. - Никто не хочет, чтобы я к нему возвращался. А ты-то чего? – Джиён не уверен насчёт всех, но Юн точно против этой затеи. - Вернёшься ты к нему или нет – это не моё дело. Поступай, как знаешь. Не такого ответа ожидал Джиён. Ему известен миллион причин, по которым им с Сынхёном быть вместе не следует. Но ему безумно хочется услышать и те, по которым следует. – Тогда почему ты на нём так зациклилась? - Не знаю. – Суджу пожимает плечами, щёлкая по стеклу в руках пальцем. – Он показался мне таким искренним. Он ведь весь вечер не сводил с тебя взгляд. От её слов внутри Джиёна растекается теплота. Это подтверждение его собственных эмоций с той вечеринки, доказательство того, что всё это было взаправду, а не оказалось его выдумкой. Суджу делает очередной глоток из пробирки, хитро прищурившись. – Не говоря уже о том, как ты смотрел на него. Джиён старается оставаться непоколебимым, но не может побороть охватывающую губы ухмылку. – А как я на него смотрел? - Как диснеевская принцесса на своего прекрасного принца. Джиён заглушает смущённый смешок, прикрыв рот тыльной стороной ладони. - Я серьёзно, - продолжает Суджу. – Я думала, что вот-вот откуда ни возьмись вылетят птички и начнут заплетать тебе волосы в косы. На этот раз сдержать смех ему не удаётся. Звук слетает с его губ мыльными пузырями, лёгкими и воздушными, заставляя его согнуться и спрятать лицо за руками. Когда Квон выпрямляется, девушка смотрит на него всё тем же многозначительным взглядом, и он улыбается ей, сокрушённо вздыхая в знак своего поражения. Джиён был открытой книгой, когда дело касалось Сынхёна. – Он был всегда. Ещё с тех пор, как мы были подростками. Для меня никого кроме него не существовало. - Так в чём проблема? Джиён пожимает плечами. – Без понятия. Наверное, я боюсь. - Чего? Намного больше того, что он может назвать. У них с Сынхёном долгая и запутанная история. Джиёну трудно обличать свои страхи во что-то, поддающееся объяснению, но он пробует. – Мы были лучшими друзьями. Понимали друг друга во всём. Мечтали об одном и том же. Но в один момент всё изменилось. Он перестал мечтать. И я боюсь, что то же самое случится, когда к нему вернётся память. - Если она вернётся. Ведь может и не вернуться. Джиён с удивлением смотрит на подругу, он никогда не рассматривал такой вариант, не предполагал, что амнезия Сынхёна может быть к лучшему. - Это может стать новым стартом, - говорит Суджу. – Шансом всё исправить. Её слова находят отклик у Джиёна. Сколько раз он грезил об этом? Вернуться в прошлое, сделать всё иначе, сказать другие слова, нужные слова. Возможно, это и есть его шанс. Размышления Квона прерываются наконец вышедшими из туалета Сынхо и Сунхо, которые одним своим видом заставляют его залиться звонким смехом. Сунхо лучисто улыбается. – Сынхо стянул это из гардероба. Друзья одеты в костюмы, которые они с Сынхёном носили во время их туров: ярко-жёлтый и изумрудный, с меховыми горжетками в тон. Хотя на парнях они сидят отвратительно. Джиён гораздо миниатюрнее Сунхо, а тот заметно его ниже, поэтому в одних местах ткань его слишком облегает, а в других, наоборот висит. На голове у него кучерявый афро-парик, тогда как короткие волосы Сынхо покрыты белой краской, а его новые толстые брови выглядят так, будто были нарисованы чёрным маркером. Джиён одобрительно кивает, когда парни падают на диван напротив. – Круто выглядите. Но вы же в курсе, что у нас тогда были не такие причёски? Сунхо тут же меркнет в лице, а Сынхо – по нему видно – на этот факт абсолютно фиолетово. – Плевать. – Скатившись вниз, он запрокидывает голову на спинку дивана. И, немного подумав, поворачивается в сторону Сунхо, прожигая его взглядом. – Хочешь со мной встречаться? Сунхо издаёт удивлённый смешок. – Что? Нет. Сынхо неуверенно пожимает плечами, уставляя взгляд в потолок. – Зря. Ухмыльнувшись, Джиён делает очередной глоток своего коктейля. Второй день практики проходит так же надоедливо, как и первый, в основном из-за назойливости Сынри и того, что он догадался о том, как одиноко и грустно сейчас Сынхёну, из-за чего то и дело одаривал его жалобными взглядами. Вернувшись домой этим вечером, Сынхён усаживается на диван с очередным бокалом вина и размышляет о том, как смог провести так целых пять месяцев. Может, посмотреть какой-нибудь фильм. В его коллекции однозначно должно быть что-то стоящее. Звонок в дверь раздаётся как раз на середине «Донни Браско». Нахмурившись, Сынхён пытается предположить, кто может стоять на пороге. Должно быть, это кто-то из знакомых, потому что с охраной у него всё строго и абы кого в его дом не пустят, но мама всегда предупреждает о своём визите заранее, а Джиён и вовсе заграницей. Он поднимается с дивана и направляется к входной двери, в итоге, обнаруживая за ней широко улыбающегося Сынри с полным неизвестно чего пакетом в руках. Позади него топчутся Ёнбэ и Дэсон. - Мы принесли пиво, - заявляет Сынри. Дэсон размахивает свёртком в своих руках. – И курицу. А Ёнбэ просто смотрит ему в глаза. – Не могу поверить, что ты захотел учиться танцам у Сынри вместо меня. Усмехнувшись, Сынхён отступает в сторону, пропуская гостей внутрь. Они ужинают в гостиной, Ёнбэ ворчит на него из-за оставленных на кофейном столике крошек и того, что он использует ноутбук как подставку под стаканы. Когда заканчивается пиво, Сынхён приносит несколько бутылок вина. - Жалко, что Джиён не здесь, - говорит Чхве. – Было бы круто, если бы мы собрались впятером. – Остальные только кивают – не ведутся на его уловку. Сынхён понимает, что раздражает всех своей бесконечной болтовнёй о Квоне, но не может ничего с собой поделать. – Интересно, чем он сейчас занимается. Сынри пожимает плечами, неторопливо вращая свой винный бокал. – Наверное, тусуется со своими друзьями. - Ты их знаешь? Какие они? - Геи. Дэсон хихикает в свой бокал. Сынри размахивает руками. – Ну, а что ты хотел от меня услышать? Это правда. Джиён именно из-за этого их так обожает. - Не все они геи, - поправляет его Ёнбэ. – Вербал и Юн женаты. Сынри продолжает лыбиться. – Одно другому не мешает. Ёнбэ закатывает глаза, делая очередной глоток вина. – Надеюсь, что он ведёт себя достаточно осторожно для того, чтобы не вляпаться в очередной скандал. Их у нас и так достаточно. - Скандалы? – Сынхён всё ещё помнит слова «плагиат» и «обман» и сыплющиеся на Джиёна обвинения в неподобающем поведении на сцене. Хочется знать, что же ещё успело случиться за это время. - Да, - отвечает Сынри, в глазах – ни капельки раскаяния. – У нас их было много. - Говори за себя, - гаркает Ёнбэ. Сынхёну интересно, что подразумевается под «много». – Например? – Сам не зная к чему, он вспоминает недавний комментарий интервьювера о том, что 2011 был тяжёлым годом для Big Bang. - Даже не знаю, с чего начать, - говорит Ёнбэ. – Джиёна поймали с марихуаной. - Поймали? – Сынхён ожидал высосанных из пальца любовных слухов, но точно не чего-то настолько мощного. Они с Джиёном часто курили травку вместе, но всегда были осмотрительны при выборе места и времени. - Я так на него разозлился, - признаётся Ёнбэ. – Ему просто повезло, что в организме почти ничего не осталось. Нашли только небольшое количество в волосяных фолликулах. Иначе, не представляю, что бы с нами было. – Со словами Ёнбэ атмосфера в комнате мрачнеет. Сынхён не знает, что сказать в ответ. Он и сам не представляет, что бы с ними стало. Наверное, Джиён и сам тогда испугался. Дэсон улыбается, пытаясь разрядить повисшее в воздухе напряжение. – Когда Сынри узнал об этом, он ревел как ребёнок. Целых полчаса из-за него плакал. - Мне было грустно, - объясняется Сынри. Ёнбэ мотает головой. – Ты напрягал. И пока эти двое не успели затеять серьёзную перепалку, Сынхён перебивает их вопросом: - А что ещё произошло? Вы же говорили, что скандалов было много. Сынри с Ёнбэ обмениваются взглядами, косясь в сторону Сынхёна, а потом синхронно переводят глаза на Дэсона, который неспокойно ёрзает на месте, пристыженно опуская лицо. Тишина становится тяжёлой, но Чхве не понимает почему. Должно быть, причина серьёзная, если притих даже Сынри. Но вдруг откуда ни возьмись на лице макнэ появляется многоваттная улыбка. – У меня был секс! – заявляет он. У Сынхёна брови лезут на лоб, и Ли самодовольно качает головой. – Одна девушка сфотографировала меня после, когда я спал, и эти снимки опубликовали в известном японском журнале. Ёнбэ смеряет его сердитым взглядом, а Дэсон улыбается вновь. – Ты не должен быть так рад этому, - выговаривает Дон. Сынри лишь беззаботно пожимает плечами. – Не нервничай. То, что у меня девушек больше, ещё не повод расстраиваться. - У меня есть девушка, - поправляет Ёнбэ. - Вот именно, - подтверждает Сынри. – Девушка. Одна. - А больше и не надо, - говорит Дэсон, после чего задорно подмигивает. – В случае Хёна, например, не надо вообще. Парни раздаются смехом, и Сынхён хохочет им в такт, оценивая подкол. За всё время он их слышал немало. Он помнит момент, когда они с Джиёном прекратили бегать вокруг да около и стали настоящей парой. Тогда Ёнбэ объявил им бойкот, убеждая их в том, что они поступают опрометчиво и эгоистично, рискуя судьбой всей группы. Дэсон поначалу тоже был удивлён, но своё мнение держал при себе. Сынри же, наоборот, без конца таскался за ними, заваливая дурацкими вопросами. Чаще всего ответы ему предоставлял Джиён, но однажды, когда они вдвоём с мелким зубрили необходимые для интервью фразы на английском, Ли повернулся к нему и с искрами в глазах спросил: - Ду ю лет хим топ ю? С английским у Чхве была беда, но даже его скудного словарного запаса хватило, чтобы понять эту фразу. Сначала он просто пялился на младшего, изумляясь его смелости, хотя после стольких лет знакомства с этим малым удивляться было нечему. И ухмыльнувшись, шлёпнул Сынри по щеке. – Айм Топ. – Ли тут же расхохотался над его неоригинальной шуткой, но больше эту тему не поднимал. По крайней мере, на его памяти. Они опустошают свои бокалы и наполняют их по новой. Делятся историями, которые Сынхён помнит, и смеются над теми, которые – нет. Рассказывают об их деятельности за прошлый год. Сынри снялся в дораме, Ёнбэ и Дэсон провели туры по Японии. Дон вообще очень собой гордится. – Мой новый сольный альбом получил хорошие отзывы. Я счастлив. Внезапно Сынри начинает хихикать, не замолкая даже под грозным взглядом Ёнбэ. – Прекрати. Я не знал, что это о нём. Дэсон мотает головой, неверяще смеясь. – Как ты мог не знать? Её же Джиён сочинил. Ёнбэ злится. – Да, но я не думал, что ему хватит наглости запихнуть гейскую оду о любви к Хёну в мой альбом. Подождите-ка, что? – Гейская ода о любви? Сынри радостно гыгыкает. – Тебе нужно её послушать. Она офигенная. – Схватив ноутбук, он двигает его к центру стола и открывает. Обычно Сынхён бесится из-за того, что кто-то позволяет себе пользоваться его личными вещами, но в этот раз заставляет себя успокоиться, потому что то, что собирается показать ему Сынри, кажется куда более интересным. Сынри подтягивает Ёнбэ поближе. – Дожили, Хён. Послушай, как Ёнбэ поет тебе серенаду. – Дон только фыркает. Музыка начинается вместе с его голосом: У тебя было печальное лицо, как и у меня. Почему бы тебе не остаться со мной? А затем мелодию перехватывает голос Джиёна. Он читает о том, как испортились их отношения, о том, как он изображает безразличие, и о том, как безымянный некто упорно пытается забрать его у него. Дэсон с Сынри широко лыбятся, пока Ёнбэ с тем же угрюмым видом пытается защититься: - Мне просто показалось, что это хорошая песня! Но Сынхёна сейчас не волнует никто из них. Его вниманием завладели слова, джиёновы слова, посвящённые ему джиёновы слова. – Джиён это для меня написал? Дэсон с Сынри перестают ехидничать и, взглянув на него, мягко улыбаются. Ёнбэ выглядит зловеще. – Да. Он прислушивается к последующему тексту, стараясь вжечь каждое слово в мозг, чтобы больше никогда не забыть. К концу песни ребята смотрят на него с варьирующим во взглядах сожалением. – Давайте ещё раз послушаем? Сынри тепло ему улыбается, уже подняв руку, чтобы перемотать песню на начало. – Конечно, Хён. Уже поздней ночью эта троица вырубается прямо у него в гостиной. Дэсон вовремя сообразил занять диван, поэтому Ёнбэ с Сынри пришлось ютиться на полу, привалившись друг к другу. Сейчас, когда выпивка на исходе и все шутки рассказаны, Сынхён ощущает, как меланхоличное настроение медленно, но верно вновь им завладевает. Ему непросто оттого, что Джиён так далеко тогда, когда их отношения находятся в столь подвешенном состоянии, особенно после слов Сынри. Он не хочет, чтобы Джиён нашёл себе кого-нибудь другого, не хочет, чтобы у него возникало даже желание кого-то искать. Сынхён не разговаривал с Квоном целый день, и от этого ему ещё тревожней. Он подумывает отправить ему сообщение, но ненавидит смс. Предпочитает живое общение. Уже поздно, но Джиён всегда был совой. Так что он не потревожит его сон, скорее – веселье. Гудки идут так долго, что Сынхёну кажется, что вызов вот-вот переведётся в голосовую почту. - Алло? Чхве прикрывает глаза, услышав голос младшего. – Привет, Джиён. Тон Квона становится нежнее. – Привет, Хён. Наконец, дозвонившись, Сынхён не может сообразить, что сказать. У него нет весомых причин для этого звонка. – Чем занимаешься? – спрашивает он, оттягивая себе ещё немного времени, чтобы что-нибудь надумать. - Я в клубе. Пришлось уйти в уборную, чтобы иметь возможность тебя слышать. В клубе. С другими парнями. С парнями, с которыми он может танцевать точно так же, как танцевал тем вечером с Сынхёном. Чхве пытается сглотнуть образовавшийся в горле ком. – Весело там? Джиён хмыкает в трубку. – Да. Я весь вечер наблюдаю за тем, как Сынхо пытается закадрить моего менеджера. Он начал приставать к нему ещё на хэллоуинской вечеринке. - Получилось? До Сынхёна доносится улыбка в джиёновом голосе. – Неа. Он не знает, о чём ещё можно поговорить. Он совсем ничего не придумал заранее. - А ты чем занимаешься? – спрашивает Джиён в ответ. Сынхён окидывает взглядом гостиную, замечая, что Сынри притёрся ещё ближе к Ёнбэ, перекинув через него одну руку. – А я смотрю, как Сынри пытается сделать то же самое с Ёнбэ. Хотя мелкому везёт чуть больше. Джиён смеётся. – Что? - Ребята пришли ко мне сегодня вечером, а теперь дрыхнут прямо у меня в гостиной. - Ааа! Звучит классно. Вот бы мне к вам. Сынхён прикладывает телефон ближе к уху. – Вот бы. Они снова замолкают, и Чхве чувствует себя полным идиотом, потому что так и не определился с причиной, по которой он совершил этот звонок. Но сбрасывать Джиёна ещё не хочется. Хочется напомнить ему о себе и о том, что он ждёт его дома. Сынхён прочищает горло. – Я послушал песню, которую ты мне посвятил. Ещё минуту Джиён сохраняет молчание. – Какую именно? А их больше одной? – Совместную с Ёнбэ. Говорят, что ты жульничеством заставил его спеть мне любовную песню. Джиён самодовольны хихикает. – Не сказал бы, что я сжульничал. Он не спрашивал, что меня вдохновило, так что я не стал ему ничего объяснять. Сынхён усмехается. Он бесшумно поднимается с дивана и направляется в сторону своей спальни. Он не хочет будить парней. – Его голос очень красиво звучит в этой песне. Даже не знаю, в кого из вас влюбиться. - Может быть в того, кто эту песню и написал. Чхве улыбается в трубку, пытаясь подтрунить собеседника: - Тебе только это нужно? Чтобы я в тебя влюбился? - Я думал, что ты уже давно того. Джиён говорит это таким будничным тоном, словно сынхёнова в него влюблённость – это общеизвестный факт. Возможно, так оно и есть, но Чхве не помнит, чтобы признавался в подобном даже себе самому. Он испытывает к Джиёну настолько всепоглощающие чувства, что боится даже имя им дать. Хотя, может быть, за забытые три года назвать их у него всё-таки получилось. – Как мне удалось добиться тебя снова? После того, как мы расстались в первый раз? - Чхве издаёт короткий смешок, скорее над самим собой. – Мне нужен хоть какой-нибудь совет. С того конца провода раздаётся тихая усмешка. – А ты и не добивался. Это мне пришлось тебя отвоёвывать. Ты всё набивал себе цену. Сынхён не понимает. – Но мне казалось, что ты перестал хотеть быть со мной. Квон устало вздыхает. – Я никогда не переставал. Я хотел, чтобы мы были вместе, но не знал, как это устроить. Я просто хотел, чтобы ты снова стал собой. Но что бы я ни делал, ничего не помогало. Каждая моя попытка приводила нас к очередному скандалу. Поэтому я решил, что побыть немного врозь пойдёт нам на пользу. Сынхён сглатывает. Он чувствует себя виноватым, ему стыдно, что он пал так низко. – Я читал своё интервью и обсуждал это с мамой. Кажется, со мной всё было не на шутку плохо. Джиён отвечает таким тихим голосом, что Сынхён чуть не пропускает его ответ мимо ушей. – Да. Он чувствует себя беспомощным перед печалью, пронизывающей одно единственное слово, слетевшее с уст младшего. – Прости. Джиён мягко усмехается. – Ты даже не помнишь, за что извиняешься. - И всё равно прости. Квон ненадолго замолкает. Когда он заговаривает снова, в его голосе слышится грустная дрожь, дыхание сбивается. – Я думал, что наше расставание поможет тебе выпутаться изо всего этого. Думал, что ты наконец выйдешь из своего дома и поборешься за меня. - У Сынхёна в груди всё сжимается, когда он слышит сбивчивый выдох, говорящий о том, что Джиён пытается сдержать накатывающие слёзы. – Но ты так ничего и не сделал. У него руки опускаются от того, что он изолирован от собственных воспоминаний, что не имеет точки привязки к словам Джиёна, не имеет понятия, что тогда было у самого себя на уме. – Тогда зачем я тебе вообще понадобился? Квон издаёт влажный смешок, сопит. – Потому что я скучал по тебе. К тому же, со временем ты постепенно приходил в норму. Я пытался разузнать об этом у тебя. Я был уверен, что всё ещё тебе небезразличен, но ты не делал никаких шагов. Заставил меня взять всё на себя. - Но почему? - Наверное, чтобы проучить меня за то, что это именно я тебя бросил, - сухо отвечает Джиён. – Мы уже почти сходились, как ты давал по тормозам и нам приходилось начинать с начала. - Так, как же тебе удалось меня уломать? Поначалу Джиён не отвечает. На том конце провода слышатся короткие тихие звуки, будто Квон пытается незаметно высморкаться. Затем он громко выдыхает и говорит: - Посмотри мои видео. - Что? - Мои клипы, - уточняет он. – Посмотри их. - Почему ты просто мне не скажешь? Смех Джиёна звонкий и мелодичный. Он заставляет сынхёново сердце трепетать. – Так неинтересно. Выясни сам. Когда они всё-таки заканчивают разговор, Сынхён тут же срывается в гостиную за ноутбуком. Сперва он решает разбудить кого-нибудь из ребят и выпытать ответ, но тотчас передумывает. Кажется, что он извлечёт много больший смысл, если найдёт его сам. Когда Джиён кладёт трубку, он вырывает охапку бумажных салфеток и промакивает ими глаза. Он изо всех сил старается стереть разводы от поплывшей подводки, но лицо всё равно выглядит помятым. Бросив эту затею, он выходит из уборной. Сынхо и Сунхо сидят за столиком, который их компания заняла на этот вечер. Среди столпившихся там людей Джиён не может найти Суджу, но догадывается, что она, вероятно, развлекается на танцполе. Когда он подходит к столу, Сынхо поднимает на него вопросительный взгляд. Он понимает, что что-то не так. Опустив веки, Джиён делает вдох. Совсем не здесь ему хочется быть. - Я хочу домой.