Tabula Rasa

Веки Джиёна медленно поднимаются. Он сонно осматривается по сторонам, на мгновенье теряясь, где он и как сюда попал. Поперек груди его надёжно обнимают крепкие руки, а со спины прижимается тёплое тело. Он видит обвивающий лежащее перед ним запястье бирюзовый браслет и едва выглядывающий из-под манжета чёрный. Всего этого оказывается достаточно, чтобы напомнить Квону о событиях прошлого вечера, о том, как ему было плохо, и как Сынхён обнимал его, утешая. Видимо, они заснули прямо в гостиной. Джиён зевает. Его мучает жажда, сопровождаемая головной болью от долгого плача. Спина ноет от того, что он всю ночь провёл скрутившись на одном боку, но двигаться ему неохота – иначе спугнёт момент, в котором очутился. Джиён хочет провести в объятьях Сынхёна целую вечность. Но, раз почувствовав дискомфорт, игнорировать его уже не получается. Джиён осторожно прогибается в спине. Если он будет двигаться достаточно медленно, может, Сынхён и не заметит. Он выпрямляется настолько, насколько это возможно, потягивая мышцы и блаженно выдыхая. Квон аккуратно отодвигается от груди старшего, чтобы освободить себе больше простора для действий, но замирает, как только его зад касается паха Сынхёна. Стараясь не делать лишних движений, Джиён закусывает нижнюю губу. Он отчётливо ощущает прижимающийся к себе утренний стояк Чхве. Обмерев, Квон прислушивается, пытаясь выяснить, не разбудил ли он Сынхёна. Но тот дышит всё так же спокойно и размеренно, обдавая жаром его шею. Пожалуй, Джиёну стоит выпутаться их сынхёновых рук, прежде чем тот проснётся и заметит, что он натворил. Однако несмелые попытки высвободиться из захвата старшего не дают никакого результата. Сынхён утыкается лицом ему между лопатками и ещё крепче прижимает к своей груди, заставляя Джиёна зажмуриться от ощущения вновь вжавшегося в него члена. Он затихает ещё больше. И спустя мгновенье Чхве усмехается ему в спину. – Прости. – Хотя на самом деле он ни о чём не сожалеет. Даже не пытается отстраниться от Джиёна. Тот издаёт тихий смешок. – Не собираешься отодвинуться от меня? Сынхён только усиливает свою хватку. – Лень. Двигайся ты. В этот раз Квон смеётся раздражённо. – Двигайся ты. Джиён ощущает, как старший мотает головой, лёжа на подушке. – Нет, ты. Джиён шутливо толкает его локтём в живот. – Двигайся. Руки хёна скользят по его талии, кончики пальцев щекочут бёдра. – Ты. С губ Джиёна срывается невольный смешок, пока он пытается увернуться от ладоней Сынхёна. Он раздумывает над тем, чтобы защекотать его в ответ, тем самым выиграв его собственную игру, но Чхве гораздо сильнее его и находится в гораздо более удобном положении. Но то, что у Квона нет преимуществ на этом фронте, не значит, что у него их нет вообще. Облизнувшись, он коварно ухмыляется собственной затее. А затем подаётся назад, потираясь о возбуждённый член Сынхёна, который так и лежит промеж его ягодиц. Где-то позади взвывает Чхве, намертво впившийся пальцами в его бёдра. – Ты хочешь моей смерти? - Ты же сам сказал мне двигаться, - кичливо отвечает Квон. – Вот я и двигаюсь. Сынхён несильно прикусывает его за плечо. – Будь хорошим мальчиком. – Он кладёт свой подбородок в изгиб его шеи. – А то я могу привыкнуть вот так просыпаться. Джиён ощущает, как начинает расплываться в улыбке, к счастью которой примешана и печаль. Потому что Сынхён никогда бы не сказал ничего подобного, только не старый Сынхён. Потому что он больше не говорит о будущем в таком свете, даже не допускает такой возможности. В одном интервью Чхве даже высказался против брака, добавив, что худшей его частью для него будет то, что ему придётся просыпаться в одном и том же месте с одним и тем же человеком. Джиён его посыл понял прекрасно. Но теперь Сынхён предупреждает, что может привыкнуть к этому, будто бы для него это нечто хорошее, желанное, и Джиён совершенно не знает, как быть. Не знает, как сделать так, чтобы эти мечты не скисли вновь. Потому что он не уверен, что поспособствовало этому в первый раз. Возможно, сынхёнова депрессия. Или то, что люди узнали о– Чёрт. Джиён молниеносно вскакивает в сидячее положение. Чёрт возьми. Он оставил машину у входа. Прошлым вечером его одолевали такая злость и отчаянье, что он меньше всего предполагал остаться здесь на ночь. - Эй, что случилось? – Сынхён поднимается вслед за ним. - Я припарковал машину у дома. – Вероятно, ему лучше прямо сейчас переставить её в другое место. Но на голове у него не пойми что, макияж наверняка растёкся по всему лицу, и выглядит он именно так, будто ночью его как следует отымели. Таким его увидеть точно никто не должен. Только не после ночёвки у Сынхёна. Чхве хмуро на него смотрит. – Почему ты так параноишь по этому поводу? Вчера у меня сидели ребята, и Сынри тоже оставлял свою машину у входа. Джиён потирает лицо руками. Параноит. Сынхён обвиняет его в паранойе. Неплохая смена ролей. – Пускай все остальные оставляют свои машины где хотят, - говорит он. – У нас другая ситуация. - Почему? - Потому что никто не считает, что с остальными ты трахаешься. Брови Сынхёна взлетают ко лбу. И он затяжно произносит: - Но они считают, что я трахаюсь с тобой, - словно это вопрос, что-то, чему необходимо подтверждение. Сглотнув, Джиён кивает. Чхве опускает глаза к диванному сиденью, переваривая полученную информацию, после чего просто вскидывает плечи. – И что? Люди много чего говорят. У них же нет никаких доказательств. К тому же, мы… Но Джиён уже покачивает ему головой. – Ты не понимаешь. У них было доказательство. – Он не может сообразить, как Сынхёну удаётся оставаться таким невозмутимым. Эти реплики предназначены не для него. Они для Джиёна. Это он любит балансировать на грани, рисковать ради риска. Сынхён же предпочитает перестраховываться. А теперь Квон ловит себя на отстаивании противоположной своей точки зрения. – Мы были неосмотрительны. Однажды я подвозил тебя до дома, ты тогда был в ничто. И пока я вёл тебя внутрь, нас сфотографировали. - И что в этом страшного? Джиён невесело усмехается. – Ну, уж не знаю. Может быть то, что ты сжимал меня за задницу. Или то, что ты пытался поставить мне засос, пока я вытаскивал тебя из машины. Отличный кадр вышел. Нас сняли с лучших ракурсов. Губы Сынхёна приоткрываются. Кажется, до него, наконец, доходит. – Кто-то сфотографировал это? Джиён кивает. - Твою ж... Извини. Не знаю даже, что сказать. Джиён отмахивается от него. – Я и сам хорош. Я мог остановить тебя, но не остановил. Не подумал. – Облизнув губы, он продолжает свою речь: - Мы, конечно, заплатили тому фотографу, но… Хёнсок посчитал, что нам лучше будет ненадолго затаиться. Нам не разрешали быть вместе даже в свободное время. И на сцене мы не должны были контактировать. Хотя бы на какое-то время. – Квон дёргает ниточку, торчащую из дырки на коленке его джинсов. – Но слухи так и не затихали. По Mnet даже показали какое-то разоблачение наших отношений. И хоть это должно было стать шуткой, затронуто там было слишком много личного. У тебя началась паранойя, и мне пришлось разгребать все последствия. Джиён вспоминает обо всех проведённых им в одиночестве ночах, праздниках порознь с семьёй, Сынхёном. Об утешительной награде за Рождество – сочельнике. Ещё он думает об их браслетах. Думает о том, как это шоу рассекретило их смысл, и как с тех пор Сынхён перестал их носить. До настоящего момента. Может быть, Джиёну стоит рассказать ему об этом нюансе. Может быть, Джиёну стоит рассказать ему о том, что о значении этих браслетов известно, кажется, всему миру. Но тогда Чхве снимет их снова, а эгоистичность Джиёна просто не может позволить этому случиться. Они просто будут носить их по очереди. Почувствовав на себя взгляд старшего, он моментально отметает все свои мысли. - Ты говоришь, что у меня была паранойя. А сам ты тогда как отреагировал? Разве не испугался? Джиён закусывает нижнюю губу, погружаясь в воспоминания. Нельзя сказать, что он не испугался. Испугался, но: - Конечно, мне было страшно. Но слухи сопровождают меня всю жизнь. Я постоянно вынужден прятаться. Даже когда я стараюсь быть примерным мальчиком, я всё равно встреваю в какой-нибудь скандал. – Он подавлено пожимает плечами. – Но для тебя это, кажется, было в новинку. Из-за этого я больше не паркуюсь перед твоим домом. Ты мне запретил. - Джиён пытается сохранить голос спокойным, но сомневается в своём успехе. Краем глаза Квон замечает, как черты лица Сынхёна смягчаются нежностью на грани сожаления. Хён потерянно смотрит перед собой. Затем он склоняется вперёд, опираясь локтями о бёдра и складывая ладони меж раздвинутых коленей. Видимо, его завлекло в поток собственных мыслей. Джиён нервно теребит свою губу, беспокоясь о том, к какому же выводу придёт старший. - А что сейчас? – в итоге спрашивает Сынхён. Джиён обращает к нему вопросительный взгляд. Чхве уточняет. – О нас так же думают и сейчас? Квон мотает головой. – Нет. Не так, как раньше. Как я и говорил, я серьёзно занялся ликвидацией последствий. - Это хорошо. – Сынхён коротко улыбается, подбадривая. – Теперь я больше не буду ставить тебе засосов на публике, и всё станет просто прекрасно. Джиён хочет улыбнуться в ответ, но приподнимает только один уголок губ. Потому что он не уверен, что всё так просто. Он провёл не один месяц в попытках донести этот вывод до Сынхёна, и теперь, когда тот пришёл к нему самостоятельно, Квон начинает сомневаться в его правильности. Сперва необходимость в навязанном отдалении была ему понятна. Им нужно было притаиться, позволить ненужному обойти их стороной, перестать быть столь лёгкими мишенями для шантажа. Со временем слухи стали исчезать, но расстояние между ними осталось, невидимое, но неоспоримое. И Джиён так с ним свыкся, что теперь не знает, как преодолеть его обратно, и стоит ли преодолевать его вообще. И, несмотря на то, что сейчас их с Сынхёном мнения сходятся, Джиён не может просто так выбросить из головы прошлую точку зрения Чхве, поэтому не знает, может ли верить ему. Ведь Сынхён даже не помнит, что тогда переживал. Не помнит постоянного страха, ругани, сомнений в обещании того фотографа о неразглашении. Он не помнит ничего из этого, и это весомо влияет на его взгляды. В любом случае, ответов яснее Джиёну сегодня всё равно не раздобыть. - Сколько времени? – спрашивает Джиён, несмотря на то, что уже сам начал доставать телефон из кармана. На самом деле, время не имеет никакого значения. По собственным планам он до сих пор должен был быть в Японии, поэтому других дел на сегодня у него не запланировано. При взгляде на экран мобильного его внимание привлекает не время, а дата. Третье ноября. Завтра –день рождения Сынхёна. Блять. Не то, чтобы Джиён забыл. Ни в коем случае. Просто он должен будет вручить ему подарок. А в любом подарке должен быть заложен некий смысл. Но между ним с Сынхёном сейчас всё так непонятно, что он не может представить, каким именно этот смысл должен быть. Во времена, когда они встречались, Джиён вкладывал в подарки всего себя. Он месяцами вслушивался в каждое слово Чхве, чтобы догадаться, чего же тому хочется больше всего, а затем устраивал настоящее шоу для того, чтобы вручить это. Но теперь у него нет ни малейшего понятия, каким ярлыком обозначить их отношения. Уже не друзья, но ещё не вместе. Исключительный случай, думает он. Эта мысль навевает воспоминания о прошлой ночи, о Джоне и о той самой другой ночи, но Квон отметает их в сторону. Совершенно не хочется думать об этом сейчас. Хочется только верить в искренность сынхёновых слов о том, что кроме Джиёна для него никого нет. Неважно, что между ними сейчас, потому что завтра – день рождения Сынхёна, и Джиён просто обязан что-то ему подарить. Только у него нет никакого представления о том, что именно. И времени на раздумья у него осталось не так много. Квон потирает кожу под глазами, пытаясь стереть наверняка размазавшуюся подводку, а затем проводит пальцами по своим волосам. Хотя толку от этого мало. Чувствует он себя просто отвратительно. Нужно обязательно заехать домой и принять душ, прежде чем приступить к остальным делам. Но наблюдавший за ним всё это время Сынхён, кажется, понимает его без слов. – Можешь принять душ, если захочешь. Я не против. Джиён мнётся. Последний раз он был в душе у Сынхёна пару месяцев назад, причём старший был там вместе с ним. Однако это значительно сэкономит ему время. – Да, хорошо. Спасибо. Квон моется максимально быстро, и, закончив с водными процедурами, насухо вытирается, повязав полотенце вокруг бёдер. Он на носочках крадётся в комнату Сынхёна, чтобы подобрать в его гардеробной что-нибудь для себя. Натянув на себя его носки и трусы, он выбирает себе рубашку, чтобы не слишком висела, и останавливается на хорошо знакомой, серой и незатейливой. Джиён пробегается взглядом по сынхёновым брюкам, но выбор его, в итоге, падает на собственные джинсы, в которых он вчера и пришёл. Вряд ли что-то из найденного у Чхве придётся ему впору, а сейчас ему меньше всего нужно, чтобы какой-нибудь фанат сфотографировал его разодетым в огромную одежду старшего после того, как они провели ночь вместе. Джиён проныривает обратно в ванную за джинсами, протискивается в них и пользуется сынхёновым дезодорантом. Он уже почти дочищивает зубы, как вдруг замирает. Чёрт. Он использует щётку Сынхёна. Наверное, ему это больше не дозволено. Ну и ладно. Уже слишком поздно. Квон сплёвывает в раковину и споласкивает щётку под краном. Заглянув в гостиную, Джиён замечает Сынхёна на кухне, наливающим себе кофе. – Мне пора, - сообщает младший. Чхве делает глоток из своей чашки и кивает. – Я бы предложил проводить тебя, но… - Нет, всё в порядке. – Джиёну всё ещё тревожно из-за того, что его машина всю ночь простояла перед домом Сынхёна, укоренившаяся в его душе паранойя никак не соглашается затихнуть. Не хватало, чтобы их ко всему прочему снова поймали вдвоём. Чхве ставит свою кружку на стол. – Но я всё равно могу проводить тебя до двери. Именно так он и поступает. Он следует за Джиёном до самого выхода и ждёт, пока тот похлопывает себя по карманам, проверяя всё ли на месте. Стоит Квону поднять глаза, как он натыкается на изучающий взгляд. - Это моя рубашка? Джиён лыбится. – Да. Сынхён усмехается ему в ответ, на его щеках появляются ямочки. – Воришка. Ухмылка младшего становится ещё шире. – Тебе лучше не знать, чьё на мне сейчас нижнее бельё. Чхве опускает взгляд к тому месту, где на Джиёне должны были быть трусы, будто бы у него есть возможность их видеть, и тут же вскидывается к его лицу. – Тебе нужно уходить. Джиён смеётся. – Что? - Я серьёзно. Тебе нужно уходить, пока я насильно тебя здесь не задержал. Внизу живота разливается тягучая теплота, а губы изгибаются в довольную ухмылку. И как бы Джиёну ни хотелось подловить Сынхёна на слове, ему нужно приступить к выполнению важного задания. – Пока, Хён. – Открыв дверь, он ступает вперёд и, просияв на прощанье улыбкой, захлопывает её за собой. По пути к машине Джиён опасливо оглядывается по сторонам, чтобы увидеть, нет ли за ним слежки. Всё-таки, нет. Устроившись на водительском сидении и пристегнув ремень безопасности, он пишет смс Сынхо: Просыпайся. Я сейчас за тобой заеду. А затем отправляет сообщение ещё и Сунхо, от балды. Ведь три головы лучше двух. Нужна твоя помощь. Это ЧП. Когда он приезжает за Сынхо, тот даже не пытается поинтересоваться, зачем Квон его дёрнул. Он забирается на переднее сиденье, закидывая одну ногу на торпедо, и перекручивает кепку так, чтобы спрятать глаза за козырьком. – Разбудишь, когда приедем. Глаза Джиёна весело блестят. – Ты же даже не знаешь, куда мы едем. – Когда ответа от Сынхо так и не поступает, Квон, ухмыльнувшись, мотает головой и заводит мотор. Когда они добираются до здания YG, он набирает смс Сунхо с просьбой встретить их в студии, а потом принимается тормошить Сынхо, вводя его в курс дела. Менеджер ждёт их, разъярённо наматывая круги по помещению. Стоит друзьям открыть дверь, как на них набрасываются с расспросами. – Что случилось? Что за ЧП? Хм. Может быть, текст сообщения стоило сформулировать по-другому. Сынхо отвечает за него. – Завтра день рождения Сынхёна. Сунхо выжидающе смотрит на них. – И? - Наша задача – определиться с его подарком. Сунхо всё так же смотрит на них, словно не может поверить, что это и есть причина. – И это по твоему ЧП? Я ради этого собрание отменил! – Джиён жалобно моргает глазками. Сунхо вздыхает. – А я-то тебе зачем? Сколько людей требуется для того, чтобы придумать кому-то подарок? Джиён оглядывается на Сынхо, а потом возвращает свой взгляд к менеджеру. – Надеюсь, троих хватит. Ёнбэ не любит собираться по таким мелочам, а Сухёк сегодня занят. - Можно позвать Черин, - предлагает Сынхо. Квон уже рассматривал эту идею. – Она с Ёнбэ. Сунхо открывает рот, намереваясь что-то сказать, но тут же закрывает его. – Ладно, - сдавшись, соглашается он. – Давайте просто сделаем это. Что будем дарить? Проходит два часа, а ответа на этот вопрос они так и не находят. Вся троица сидит за компьютером, просматривая различные варианты в интернете. Джиён не намерен штурмовать магазины, пока не определится с целью самого штурма. - Не знаю даже, - взвывает Квон. – Что вообще дарят людям с амнезией? За три года его предпочтения успели здорово измениться. - Тогда купи то, что понравилось бы ему три года назад, - советует Сынхо. - А что, если к нему вернётся память? Тогда подарок ему разонравится. - Подари часы, - вмешивается Сунхо. – Он их любит, кажется. - Не могу, - ломается Квон. – Я уже ему их дарил. К тому же, они не скажут ему того, что я хотел бы сказать. Сынхо проглядывает открытую Джиёном страничку с бриллиантовыми запонками. – А они, значит, скажут? Тот склоняет голову набок и с сомнением смотрит на украшения. – Без понятия. Как ты думаешь, что они говорят? Приподняв брови и ещё раз окинув взглядом экран, Сынхо произносит горячим потоком: - Мне некуда девать свои кучи денег, поэтому я решил поделиться ими с друзьями? Джиён оседает на спинку стула, разочарованно вздыхая. А затем сердито смотрит в сторону друга. – Что ты несёшь? Я тебе постоянно всякую хрень покупаю. Пораздумав над его словами, Сынхо лишь вздёргивает плечами, принимая джиёнову точку зрения. Сунхо опускает голову, пряча лицо за ладонями. В конце концов, менеджер выпрямляется и смотрит на Джиёна. – Думаю, мы не с того начали. О чём, по-твоему, должен говорить этот подарок? - Не знаю, - немного пристыженно усмехается Квон. Он выпаливает это ещё до того, как успевает понять, знает ли. Сунхо раздражённо гаркает: - Тогда откуда должны знать мы? Наверное, стоило всё-таки позвать Черин. А лучше – Сынри. Тот бы сморозил что-нибудь жутко пошлое, типа того, что в действительности Джиён хотел бы сказать Сынхёну о том, что очень его любит, безумно скучает по его члену и, конечно же, как можно скорее хочет заняться с ним грязным животным сексом. Джиён тогда бы злобно посмотрел на него и накричал, но, в конце концов, безропотно бы с ним согласился. Но ни Сынхо, ни Сунхо ещё не успели оборзеть настолько, чтобы вытягивать из него подобные признания. Сунхо трёт виски пальцами, переходя на другую тактику. – Ладно, что ты дарил ему в прошлом году? Джиёновы губы изгибаются в похотливой улыбке. Невозможно забыть те туфли на высоком каблуке, капроновые чулки и приятное ощущение от чёрной кружевной подвязки на бедре. – Тебе лучше не знать. Взгляд Сунхо бегает между Джиёном и Сынхо. Последний улыбается похлеще первого. – Окей, - соглашается он. – Мне лучше не знать. Квону стоит остановиться, прежде чем он навечно морально травмирует своего менеджера. Сунхо действительно славный. Пожалуй, стоит задуматься о его повышении. - Окей, - повторяет Сунхо. – Давайте подумаем об этом вот с какой стороны. Ты спрашивал, что нужно дарить человеку с амнезией, так? Его воспоминания. Подбери ему что-то с ними связанное. Что-нибудь важное, о чём он забыл. Джиён позволяет этой идее впитаться в сознание, и как только он осознаёт её смысл, не может поверить, что не придумал этого раньше. Как же всё просто. Теперь он знает, что делать. После ухода Джиёна Сынхён раздумывает позвонить Сынри и договориться о практике, но потом шлёт всё к чертям, потому что сегодня ему совершенно не до танцев, к тому же макнэ наверняка считает, что с возвращением лидера он освободился ото всех своих обязанностей. Он целый день валяется на кровати и смотрит фильмы, радуясь тому факту, что в кои-то веки у него нет никаких дел. Было бы куда лучше, если бы Джиён остался, но теперь ему хотя бы стало известно чуть больше об их отношениях. Прошлая ночь что-то значила. Связь между ними хрупка, но она есть, и это – самое главное. Сухёк перезванивает ему уже поздним вечером. - Знаешь, в чём главный плюс амнезии? – спрашивает он в счёт приветствия. - И в чём же? - Я могу занять у тебя деньги и больше не возвращать. Ты же всё равно никогда не узнаешь. - Ты должен мне? - Нет. Но сейчас я об этом очень жалею. Они недолго болтают, в основном обсуждают новый проект Сухёка, а потом тот говорит: - О. С днём рождения, кстати. Он же завтра, да? Есть какие-нибудь планы? Ого. Завтра, правда, день его рождения? – Спасибо, - отвечает Сынхён. – Нет, я даже не думал об этом. – Все его мысли были заняты Джиёном. - Я завтра свободен, так что если что-нибудь наметится, дай знать. Вскоре после этого разговор заканчивается, а из головы у Сынхёна вылетают абсолютно все волнующие его вопросы, которые он намеревался задать другу. Потому что теперь он думает лишь о том, что завтра его день рождения, а Джиён ему по этому поводу ни слова не сказал. Он помнит? Хоть кто-нибудь помнит? Кроме Сухёка, разумеется. Как ему поступить: ждать, что кто-нибудь устроит для него сюрприз, или организовать всё самому? Раньше он никогда не беспокоился о подобных вещах, даже в то время, когда они с Джиёном ещё не начали встречаться. Младший всегда брал все приготовления на себя. И всё же Сынхён решает подождать. - Сюда добавь эффектов, - приказывает Джиён, тыкая в левый угол экрана. – Пусть тут будут фейерверки. Сунхо хмурится. – Ты же знаешь, что я не для этого учился, да? Джиён лишь воодушевляюще ему ухмыляется. – О чём ты? Ты прекрасно справляешься. Сунхо оборачивается к Сынхо, который молча показывает ему большие пальцы вверх. Он вздыхает и делает что-то в компьютере, заставляя лицо Джиёна озариться улыбкой, когда при переходе от одного момента видео к другому появляется сияющая радуга. - Окей, - констатирует Сунхо. – Что дальше? Они просмотрели тьму старых концертных фото и обрезали уйму концертных видео, на которых они с Сынхёном дурачатся на сцене, среди которых было и то, где старший обнимает его во время выступлений с «High High». Это тяжело. Джиён старается отбирать только те клипы, о которых Чхве забыл, однако в последнее время они не слишком много контактировали, поэтому рабочего материала у них оказывается значительно меньше, чем того хотел бы Квон. Может быть, что-то можно найти в закулисных съёмках, которые они никогда не публиковали. Сынхо с приподнятыми бровями наблюдает за Сунхо, совладающим с непонятной компьютерной программой. – Почему ты просто не покажешь ему одно из тех фанатских видео, которыми кишит ютуб? Это так муторно. Джиён смотрит на него, будто тот ляпнул какую-то глупость. – Потому что те видео делал не я. В них не будет ничего особенного. - Ты и это не делаешь. В чём разница? Квон фыркает. – Ну и ладно. Главное, что разница есть. – Он откидывается на спинку стула, наблюдая за тем, как Сунхо вставляет ещё один ролик, но тут же чуть не подлетает на месте, когда его ум озаряет неожиданная идея. – О! Поройся на тамблере! Там много всяких милостей. И Сунхо, и Сынхо обращают к нему свои взгляды. - Что? – Те продолжают пялиться на него, не произнося ни слова, и Джиёну остаётся лишь рассмеяться. – Вот. У меня должно быть чуть-чуть в телефоне. – Он достаёт мобильный и открывает галерею в поисках подходящих фото и видео. Сунхо подсматривает из-за плеча. – Чуть-чуть? Да, возможно, у него их больше, чем чуть-чуть. Но не он же виноват в том, что Сынхён такой фотогеничный. Это не его вина. Но затем Джиён случайно натыкается на их более личное видео, которое сам когда-то снимал с вытянутой руки, где они, полуголые, лежат в постели и целуются. – Ой! – Квон судорожно прижимает телефон к груди и хохочет, розовея. – Эм. Это, наверное, не нужно использовать. Сунхо смотрит на него выпученными глазами. – Ага, не нужно. – А затем: - Подожди. У тебя ещё много подобного сохранено? Румянец Джиёна становится ещё ярче. – Не знаю. Наверное. - Ты же никому это не отправляешь? Джиён перебирает в памяти все свои пикантные фотографии, которыми делился с Сынхёном на протяжении многих лет. – Нет? Сунхо строго на него смотрит. – Слышал же, что снимки американских звёзд слили в сеть? Если не будешь осторожным, попадёшь в такую же ситуацию. - Хорошо, что я так не делаю. – Джиён старается игнорировать подозрительный взгляд менеджера. Он показательно смотрит в экран своего мобильного, перелистывая видео, пока Сунхо, наконец, не отворачивается обратно к компьютеру. Джиён останавливается на сказочно-невинном на вид ролике. – Эй! – зовёт он, гордясь своей находкой. – Вот это хорошее! Мы просто едим мороженое. – Но спустя пару секунд с губ экранного-его слетает хриплый стон, и сходящий на нет румянец возвращается на лицо Джиёна с двойной силой. – Ой. Забудьте. Сунхо ещё с минуту испепеляет его взглядом, прежде чем отвернуться к компьютеру. – Думаю, стоит остановиться на тамблере. Сынхо только усмехается, и Джиён, опустив голову, прыскает смехом.