Tabula Rasa

- Давай посмотрим ещё раз, - говорит Джиён, прежде чем перевести взгляд на экран своего телефона. Он сидит на полу, спиной прижавшись к ростовому зеркалу во всю стену. Сынхён начинает не на шутку раздражаться. Лидеру не потребовалось бы смотреть снова, если бы он не проморгал первый раз. В зале они торчат уже целую вечность, Сынхён практикует танцы, которые отработал с Сынри, репетирует новые песни, которые выучил сам и на корейском, и на японском языках, и всё бы хорошо, да только Джиёну нет до него никакого дела. Его внимание сосредоточено на чём угодно, кроме него. Он весь день сидит в телефоне, строчит смски и таинственно улыбается. Это буквально доводит Сынхёна до грани, потому что младший обязан улыбаться так только ему. Разозлился Чхве ещё когда Квон заставил его тренироваться сегодня, именно в день его рождения. Он пытался ненавязчиво отговорить его от этой идеи, напомнить ему, что сегодня за день, не говоря ничего конкретного, но Джиён его намёков не понял. Лидер заявил, что до первого доум-концерта осталось всего ничего, а Сынхён и так пропускал занятия уже два дня – пропустить ещё и третье ему непозволительно. До Сынхёна до сих пор не доходит, как Джиёну удалось узнать о том, что Сынри разрешил ему прогулять. Наверное, это всё джиёново шестое чувство, которое просыпается всякий раз, когда макнэ делает что-то ему не в угоду. Но несмотря ни на что, Чхве с тяжёлым вздохом пришлось отправиться в YG. Он оттачивает «Bad Boy» уже седьмой раз подряд, и с каждой попыткой выдыхается всё сильнее. Джиён за всё это время на него даже не взглянул. - Двигайся чуть шире, - подсказывает Квон, так и не отрываясь от телефона. Стиснув зубы, Сынхён повторяет танец снова. Спустя какое-то время Джиёну приходит очередное сообщение, он улыбается, принимаясь печатать ответ, и Сынхён почти срывается. Но затем младший всё-таки поднимает на него взгляд. – Думаю, на сегодня достаточно. Кстати, ты слушал свою сольную песню? Чхве мотает головой. Он до сих пор не узнал даже её название. Джиён понимающе качает головой. – Ну ладно. Поработаем с ней завтра. Переодевайся и можешь быть свободен. Сынхён бросает взгляд на свои спортивные штаны, которые надел для тренировки. – Да, хорошо. – Он, было, направляется в сторону раздевалки, как останавливается на полушаге. Может, к чёрту эту гордость? Пока есть возможность всё исправить. – Эй, чем занимаешься вечером? Не хочешь выпить? Джиён бегло его осматривает. – Прости, Хён. У меня уже есть планы. Но я могу подбросить тебя до дома. Сынхён старается не дать своему разочарованию стать слишком очевидным. Хотя Джиён всё равно не заметит. Он снова уткнулся в свой телефон. Поджав губы в тонкую линию, Чхве выходит. В раздевалке он переодевается в вещи, в которых пришёл, ещё раз пользуется дезодорантом, который специально хранит здесь, и захлопывает дверцу своего шкафчика. Квон дожидается его в коридоре. Покидают компанию и доходят до машины они молча, так же безмолвно Сынхён пристёгивает свой ремень безопасности, пока Джиён выкручивает руль, задом выезжая с парковки. Сынхён даже не пытается завести разговор. Он не может поверить, что Джиён забыл про его день рождения. Джиён никогда о таком не забывает. Однако кажется, что вместе с ним забыли и все остальные. За исключением мамы ему сегодня никто даже не позвонил. Когда они подъезжают к его вилле, в голове у Сынхёна проносится безумная мысль о том, что Джиён может оставить машину за пару кварталов от его дома, но тут же её отметает. У Квона на сегодня есть планы и задерживаться надолго он не собирается, а значит, причин переживать по поводу места для парковки у него нет. Джиён останавливается прямо около входа в его дом, заглушая двигатель. – У меня есть ещё немного времени. Могу посидеть у тебя, если хочешь. Сынхёну сейчас настолько паршиво, что он почти выпаливает просьбу не переживать за него, но всё-таки решает, что лучше так, чем никак. Он лишь пожимает плечами и выходит из салона, предоставляя Джиёну выбор: идти за ним или нет. Спустя мгновенье до Чхве доносится звук того, как дверца за водителем сперва открывается, а затем звучно захлопывается, Джиён семенит за ним, отставая всего на пару шагов. Добравшись до входной двери, старший запускает руку в карман, чтобы достать ключи, и хмурится, не обнаружив их на месте. Он похлопывает себя и ощущает нужные очертания в левом кармане вместо правого. Странно. Сынхён отмахивается от всяких предчувствий и всё-таки выуживает ключи. Отперев дверь, он придерживает её, пропуская Джиёна первым. Когда тот проходит мимо него, его губы вздрагивают. Сынхён идёт следом за Квоном, закрывая за собой дверь и включая свет. - Сюрприз! Громкий возглас заставляет Сынхёна подпрыгнуть на месте и ошалело оглянуться в поисках источника шума. В его гостиной стоит толпа людей с яркими и широкими улыбками. Остальные мемберы, Сухёк и ещё несколько человек, которых он пока не может рассмотреть, а вокруг них всё пестрит разноцветными шарами и серпантином. Но во всей этой феерии улыбка Джиёна всё равно кажется самой ослепительной. – Сюрприз! – Сынхён заторможенно моргает, и младший одаривает его взглядом, колеблющимся между радостным и раздражённым. – Ты что, правда, подумал, что я забыл про твой день рождения? - Ты говорил, что у тебя есть планы. – Чхве вспоминает, сколько времени Джиён провёл сегодня в телефоне, и как загадочно при этом улыбался. Кажется, эта улыбка всё же предназначалась ему. Квон кивает в сторону огромного баннера с пожеланием счастливого дня рождения. – Так и есть. И все они сейчас прямо перед тобой. Сынхён едва открывает рот для ответа, как к нему начинают подлетать остальные гости, тепло обнимая и желая всего самого лучшего. Его проводят к столу, на котором стоит гигантский торт, украшенный свечами. Дэсон первым запевает «С Днём Рожденья», а затем песню подхватывают все остальные, и как только они затихают, Сынхён наклоняется ниже, чтобы загадать желание. Не сводя глаз с Джиёна, он задувает все до единой свечи. Сынхён так тронут. На сердце становится спокойно. Он не может поверить, что они сделали всё это для него. Он не может поверить, что думал, что они этого не сделают. Сунхо принимается разливать напитки, пока Сынри и Ёнбэ цапаются за право выбирать музыку. В гостиной Сынхёна уже поджидает куча подарков, так что он усаживается на диван перед ними, рядом плюхается Джиён. Чхве поражённо смотрит на него. – Ума не приложу, как вы смогли провернуть всё это у меня за спиной! Сынри обиженно фыркает. – Серьёзно? С чего ты решил, что это он всё устроил? Это мы украли твои ключи, пробрались в дом и всё подготовили. – Макнэ указывает на себя, Ёнбэ и Дэсона. Так вот почему ключи лежали в другом кармане. Джиён неуверенно пожимает плечами. – Он прав. Я выступил организатором. Всю грязную работу выполняли они. С этими признанием Сынри весь оживает, сияя улыбкой и кивая, но услышав слово «грязная» тотчас меркнет. – Не понимаю, почему я вообще что-то делаю для тебя. Ведь ты не слишком мил со мной. Квон лишь ухмыляется. – Принеси лучше чего-нибудь выпить. - Что? – Сынри усмехается над наглостью лидера. – Сам принесёшь. – Джиён изгибает ухоженную бровь, с вызовом, напором, и Ли глупо хихикает, будто надменная физиономия лидера – это самая очаровательное из всего, что он только видел. – Ладно. - Он уходит на кухню. Удовлетворённо ухмыльнувшись, Джиён поворачивается к Сынхёну. Тот только смаргивает. – Я тоже не понимаю, почему он что-то для тебя делает. - Годы дрессировки. Опустив в себя бокал вина, Сынхён принимается открывать подарки. Среди них ботинки, рубашки от Prada, бутылки дорого вина. Когда из одного пакета он достаёт крохотные ползунки с логотипом Rolling Stones, Черин с намёком изгибает губы. – Это для нашего малыша, - поясняет она, подмигивая. Глаза Ёнбэ исчезают за улыбкой, а Джиён глушит свой смешок, вжавшись лицом в сынхёново плечо. Когда все подарки оказываются открыты, гости постепенно рассеиваются по дому. Сынри всё-таки побеждает в войне за диджейский пульт, вероятней всего, потому, что Ёнбэ гораздо интересней то, как Черин двигает бёдрами, а не под какую музыку. Сынхо и Сунхо занимают соседний диван, первый лениво выкуривает свою сигарету, пока второй неторопливо потягивает вино, наслаждаясь вечером. Наклонившись к Сынхёну, Джиён шепчет: - У меня для тебя тоже кое-что есть, но я вручу это чуть позже. – Чхве не уверен, виноват алкоголь или лежащая на его ноге ладонь лидера, но внезапно становится слишком жарко. Спустя считанные секунды к ним подскакивает Сухёк, протискиваясь между их телами. – Стоять! - заявляет он, откидываясь на диванную спинку и просовывая руки за их головы. Джиён заливается смехом, а Сынхён с недоумением смотрит на осмелевшего друга. – Сынхо рассказывал мне, что на прошлой неделе он должен был заставить вас держаться подальше друг от друга, но с крахом провалил свою миссию. Думаю, я справлюсь лучше. Сынхён не может решить, кого прожечь взглядом первым: слишком довольного собой Сухёка или абсолютно безучастного на вид Сынхо. – С чего вы вообще взяли, что нам нужно..? – Чхве замолкает, увидев невинное выражение на джиёновом лице. – Это ты их попросил? Джиён быстро мотает головой туда-сюда, его глаза сияют плохо скрываемым задором. – У Сухёка я ничего не просил. - Но у Сынхо всё-таки просил. – Названный торжественно взмахивает бутылкой пива. Квон прикусывает нижнюю губу, увиливая от ответа. – Я ему просто намекнул. Сынхён рявкает смешком. – Ты же знаешь, что я в состоянии себя контролировать. Я не нуждаюсь ни в чьей помощи. – Если Джиёну так хотелось, чтобы он ничего не делал, то стоило просто сказать об этом. Джиён отводит взгляд, намеренно не встречаясь им с Чхве, и Сынхо ухмыляется в его сторону. – Он не о тебе беспокоился. Изогнув брови, Сынхён смотрит на Джиёна, который всё так же избегает его взгляда. Его губы плотно сжаты в отчаянной попытке сдержать робкую улыбку. Он теребит кольцо на своём пальце. – Я просто подумал, что ещё слишком рано что-либо делать, - бубнит он, слова перетекают в смущённый смешок. Все с сомнением косятся на Джиёна, который никогда и ничего не ждал, за исключением их дебюта, на что его тогда, впрочем, вынудил Хёнсок. - Не беспокойся, - наконец говорит Сухёк, ободряюще сжимая плечо Квона. – Теперь у вас есть я. Я за всем прослежу. Джиён закрывает свои порозовевшие щёки ладонями, пока Сынхён свирепо глазеет на Сухёка. – Больше заняться нечем? Ухмыльнувшись, Сухёк мотает головой. – Неа. Джонхён не смог сегодня прийти, так что я весь в вашем распоряжении. Вот это уже интересно. Сынхён спрашивает: - Вы до сих пор вместе? - То да, то нет. Сейчас – да, - отвечает он, адресуя следующий вопрос Сынхо: - А ты как? Когда уже перестанешь таскаться с Джиёном и найдёшь себе кого-нибудь? Уголки губ Сынхо приподнимаются в усмешке, когда он кивает головой в сторону сидящего рядом с ним Сунхо. – У меня уже есть кандидат. Менеджер, который всё это время праздно покачивал головой под музыку, игнорируя развернувшуюся перед ним перепалку, наконец понимает, что речь зашла о нём. – Погодите-ка, что?! Сынхо игриво дёргает бровями, заставляя Сухёка расхохотаться. – Удачи. Кажется, он не особо хочет быть твоим кандидатом. Сунхо выглядит всё так же озадаченно. - Чё? – ещё раз вопрошает он. Подавшись вперёд, Сынхо берёт полупустую бутылку вина и наполняет бокал друга до краёв. – Не переживай, - тянет он. – Лучше пей. Сунхо кидает в его сторону настороженный взгляд и пренебрежительно принюхивается к напитку в своём бокале, прежде чем сделать пробный глоток. Спустя немного времени и много выпитого алкоголя, Сынхён наконец-то хмелеет. Поддавшие Сынри и Дэсон вытаскивают его в центр комнаты, принимаясь с вызовом танцевать возле него. Чхве дурачится с ними несколько песен подряд, а затем оборачивается на диван, ища Джиёна, чтобы разделить с ним веселье, но не обнаруживает его на месте. Там сидит один только Сухёк, смеющийся над небрежными попытками Сынхо приобнять Сунхо за плечи. Оглянувшись, Чхве всё-таки замечает Квона привалившимся к стене в коридоре. Тот проказливо улыбается и скрывается в глубине дома. Сынхён подрывается с места, незамедлительно следуя за ним. Джиён оборачивается к нему, только когда они доходят до спальни. – Я хотел вручить тебе подарок, - говорит он тихим голосом. Сынхён скашивает глаза в сторону стоящей посреди комнаты кровати. Джиён прослеживает за его взглядом и заливается смехом, шлёпая его по руке. – Не это. – Он не отпускает Сынхёна, несильно сжимая его за предплечье, после чего всё-таки расслабляет ладонь, нехотя отнимая руку. После этого Джиён отходит. Он усаживается на кровать, кладёт на колени сынхёнов ноутбук и похлопывает по матрасу возле себя. Сынхён садится рядом. - Не ожидай ничего грандиозного, - просит Квон. – Я склеил всё только вчера. Это кое-что милое и трогательное, думаю, тебе понравится. – Джиён запускает программу, из динамиков раздаются первые аккорды «Stay With Me», и Сынхён склоняется ближе к экрану, чтобы получше рассмотреть. Там они. Вместе. Видео состоит из множества коротких роликов, в которых они улыбаются друг другу, веселятся, обнимаются на сцене. Среди них есть и более личные, видимо, те, которые Джиён снимал сам: какие-то в клубах, какие-то за кулисами, какие-то прямо в этой спальне. - Я целую вечность потратил на то, чтобы найти на телефоне приличные видео, - смеётся Джиён. – Думаю, у Сунхо теперь психологическая травма на всю жизнь. - У Сунхо? - Да. Он помогал мне с этим видео. После этого они оба замолкают. Сынхён сосредотачивается на клипе. Музыка нарастает, выливаясь в кульминацию, а затем стихает, сопровождаясь видео, на котором Джиён оставляет неуклюжий поцелуй у Чхве на подбородке. Сынхён любит искусство и фильмы. Любит, как художественные образы могут выражать собой определённый смысл, вызывать эмоции. И даже несмотря на то, что это видео выглядит как работа пятилетнего дошкольника с непреодолимой любовью к радуге, смысл его предельно ясен и эмоции оно вызывает ошеломительные и самые что ни на есть настоящие. Когда видео заканчивается, Джиён закрывает ноутбук и отставляет его в сторону. – Это такая мелочь, - смущённо произносит он, не сводя взгляда со сложенных на коленях рук. – И, знаю, что вышло не очень, но… мы постоянно обсуждали причины наших разладов. Всё плохое. И тебе могло показаться, что наши отношения – это одна ужасная катастрофа. – Джиён в мольбе поднимает на него свои ясные глаза. – Но это неправда. Было не так. Когда всё было хорошо, лучше и быть не могло. Я хотел показать тебе это. Сынхён не осознавал, как хочет услышать эти слова, пока они не прозвучали. Он был так зол на себя, корил себя за то, что всё испортил, разрушил, но теперь ему, как минимум, известно, что он не окончательно безнадёжен. То, как Джиён улыбался на кадрах этого видео… эта улыбка принадлежала ему. Никто, кроме него, не может заставить его улыбаться так. Сынхён знает это сердцем, наверняка. - Джиён, - шепчет Чхве, протягиваясь к нему, чтобы прикоснуться, и тут в комнату врываются Сухёк и Сынхо, противно вереща: - Держи свой член в штанах! – Сухёк заваливается на кровать – Сынхо повторяет за ним. Они вытягиваются вдоль всего матраса, стараясь занять как можно больше места. Сынхён в недоумении оглядывает друзей. – Я вас убью. Растянутые в самодовольной ухмылке губы Сухёка даже не вздрагивают. – Считай, что это месть за мою кровать. - Это было всего раз, - ворчит Чхве, и тихо уточняет у Джиёна: - Всего раз же, да? Плечи Квона ходят вверх-вниз от беззвучного смеха. Он кивает. - Видел? – победоносно заявляет именинник. – И вообще, ты ещё поблагодарить меня должен. На твоей кровати никогда не происходило ничего интересней. Сухёк приподнимает одну бровь. – Ну да, ничего интересней сегодня и на этой кровати не произойдёт. Беззаботно хихикнув, Джиён поднимается на ноги. – Вы уж тут сами разберитесь. Я хочу выпить. – Он направляется к двери, Сынхо идёт за ним следом, на выходе показывая парням знак мира. Сынхён смеряет Сухёка сердитым взглядом. – Ты труп. Тот только усмехается. – Я больше так не буду, обещаю. Я так давно тебя не видел. Хотел над тобой поприкалываться. Чхве откидывается на кровать, поворачиваясь набок. Вздыхает. – С выбором времени ты облажался. Сухёк поворачивается лицом к другу. – Так странно наблюдать за тем, как ты бегаешь за Джиёном. - Почему это? Сухёк коротко вздёргивает плечами, отводя взгляд к потолку. – Мы столько лет наблюдали за тем, как он бегал за тобой, что видеть происходящее с другой стороны как-то непривычно. Никогда бы не поверил, что доживу до того дня, когда Джиён будет строить из себя недотрогу перед тобой. Сынхён криво усмехается. – Он сейчас только этим и занимается. Думаю, ему в голову засела мысль о том, что когда ко мне вернётся память, я превращусь в мудака, которому плевать на него, - он, было, начинает смеяться, но замолкает, когда замечает, что Сухёк не собирается смеяться вместе с ним. Вместо этого, тот погружается в размышления, будто обдумывая все причины, стоящие за страхом Джиёна. Когда Сухёк вновь обращается к Сынхёну, натыкаясь на его обеспокоенный взгляд, его лицо смягчается. – Ты не был мудаком. Голос Сухёка звучит искренно, но на сынхёновой душе от его слов не легчает. – Тогда кем я был? Что произошло? - На самом деле, я не знаю. Ты перестал обсуждать это со мной. Но я помню, как вы двое сошлись. Джиён был так счастлив. Я думал, что ты тоже, но твоё поведение было необычным. Будто бы ты присутствовал при собственном расстреле, - усмехается Сухёк, но замолкает, как только сталкивается с опустошённым лицом друга. Он пытается объясниться. – Не пойми неправильно, ты всё ещё хорошо к нему относился. Джиён мне постоянно тобой хвастался. Скорее всего, в один момент ты просто ко всему охладел. Охладел. Сынхён переваривает это слово. Джиён говорил, что он стал слишком мнительным после того, как их поймали. Возможно, по нему это ударило сильнее, чем ему могло показаться. – Ты не в курсе, почему мы расстались? Во второй раз. - Нет. Знаю только мнение Джиёна: ваши цели перестали совпадать. Он сказал, что устал отдавать себя тому, что тебе больше попросту не нужно. Сынхён поднимает взгляд к потолку, думая о том, как ему это расценивать. Уже поздняя ночь, вечеринка в самом разгаре, Джиён сидит откинувшись на диване рядом с Сынхёном. Они уже давно сидят вместе, слушают музыку, смеются над кривляньями остальных. Квон еле сдерживает улыбку, когда замечает, что хён на него смотрит. На мгновенье в помещении становится тихо, после чего начинает играть «Doom Dada», и остальные мемберы тотчас встают в паровозик, подпевая словам песни. Джиён хохочет над завываниями Дэсона. Он поворачивается к Сынхёну, чтобы поделиться эмоциями, дать понять, что ребята издеваются именно над его сольным треком, но слова так и умирают у него в горле. Потерянный в своих мыслях, Сынхён смотрит в никуда и двигает губами в текст. В груди зарождается тревога. – Хён? – зовёт его Джиён в попытке привлечь внимание. Сынхён переводит на него взгляд. – Да? Джиён старается подавить своё беспокойство. – Ты уже слушал эту песню сегодня? Мне казалось, что нет. Чхве мотает головой. – Нет, я слышу её первый раз. Она не похожа ни на что из того, что я писал раньше. У Джиёна замирает сердце. Сынхён вспоминает. Только что он подпевал. Он знал слова. Если он вспомнил их, то как скоро вспомнит всё остальное? Старший одаривает его очередной улыбкой, и Джиён изо всех сил пытается улыбнуться ему в ответ, но выходит фальшиво, разбито. В голове у Квона роем жужжат мысли, пока он пытается выяснить, как ему теперь быть. Постепенно гости начинают расходиться. Первыми отчаливают Черин с Ёнбэ, следом за ними – Дэсон. Последним уходит Сухёк. – Веселитесь. – Он машет им рукой на выходе. – Но только в своей кровати. Сынхён усмехается, а губы Джиёна едва трогает улыбка. Когда они остаются наедине, Квон поднимается с дивана. – Думаю, мне тоже пора. Сынхён с удивлением оглядывается на него. – Ты уходишь? Да. Джиён и сам не может в это поверить. У него тоже были совершенно другие планы на эту ночь. Но в ответ он лишь кивает и направляется к двери. Не мешкая ни секунды, Сынхён поднимается на ноги и подбегает к нему. – Тебе необязательно уходить, - говорит он. Квон запихивает ноги в ботинки. – Мне кажется, так будет лучше. – Зародившаяся в нём тревога разрослась и заполнила собой всё словно болезнь, к которой нет лекарства. Он тянется к дверной ручке, отворяя дверь, но Сынхён ладонью захлопывает её обратно. – Не убегай, - шепчет он. – Не снова. Джиёнова хватка на ручке становится крепче. – Мне нужно идти. Моя машина у входа. Чхве плотнее прижимается к двери. – Нахер твою машину. Мне на неё плевать. Джиён растерянно вскидывает руки. – Вот. Вот оно. Поэтому мне и нужно идти. Потому что тебе не должно быть плевать. Обычно это ты зацикливаешься на подобных вещах, не я. У меня такое ощущение, словно я не могу верить твоим словам. – Грудь Квона тяжело вздымается от собственного выпада. Он избегает нежности, исходящей от сынхёновых глаз. – Особенно, когда ты говоришь о своих чувствах, - добавляет он. - Значит, дело в этом? Ты считаешь, что мои чувства – неправда? Ты считаешь, что я отношусь к тебе так только из-за того, что так помню? Джиён не поднимает взгляд с пола. Именно так он и считает. Сынхён наклоняется ближе к нему, чтобы перехватить его взгляд. – Не знаю, что ты там себе надумал… но я не такой непостоянный. – Его голоса, низкого, ласкающего слух, достаточно для того, чтобы Джиён сдался. Чхве сжимает свою ладонь на сердце. – Это никуда не исчезнет, - настаивает он. – Мои чувства не изменятся. Они слишком важны для меня. С этими словами спокойствие в тоне старшего куда-то испаряется, а джиёнова тревога напоминает о себе вновь. – Слишком важны, ха? – он с вызовом смотрит на Чхве. – Тогда скажи, куда по твоему мнению это движется? Сынхён чуть отстраняется, нахмуривая брови. – Что ты имеешь в виду? - Это. Мы. Что мы будем делать дальше? Продолжим хранить наши отношения в тайне? Или уедем куда-то, где больше не придётся прятаться? Совершим каминг-аут, рискнув всем? Застыв на месте, Сынхён разевает рот, словно театральный актёр, позабывший свою реплику. Квон усмехается и мотает головой, кисло улыбаясь. – Знаешь, что? Я даже готов бросить всё первым. – Он глубоко вдыхает, чтобы собраться. – Я не хочу жить так всегда. Однажды я хочу сбежать куда-то далеко, завести семью и больше никогда не беспокоиться о том, увидит ли кто-то мою машину перед твоим домом или нет. Сынхён выглядит ошарашенным. Отлично, думает Джиён. Пусть и он для разнообразия почувствует себя застигнутым врасплох. Чхве открывает и закрывает рот снова, на что младший лишь фыркает. – Видишь? Я уже начинаю выводить тебя из себя. Сынхён мотает головой, стараясь уверить его в обратном. – Нет. – Но выглядит он всё так же потрясённо. – Просто… на моей памяти мы встречаемся всего несколько месяцев. Я не знал, что мы уже дошли до той стадии, когда приходится обсуждать подобные вопросы. Джиён печально усмехается. – А мы и не доходили. Ты категорически не хотел это обсуждать. Тебе ничего из этого не было нужно. Наконец, Сынхёна накрывает точно таким же разочарованием. Он механически зарывается ладонью в свои волосы. – Прекрати говорить так, будто ты знаешь, чего я хочу. - Тогда скажи мне. Ты хочешь за меня замуж? – Квон ощущает тошнотворное удовлетворение, когда губы Сынхёна плотно сжимаются. Он вновь открывает рот, но так ничего и не произносит. Джиён издаёт изнеможённый смешок, и снова хватается за дверную ручку. Сынхён толкает дверь назад, придерживая. – Я не не хочу за тебя замуж, - заключает он. - Вау. Спасибо. – Джиён понимает, что несправедлив. Он давит ради самого давления. Сынхён всё время был исключительным по отношению к нему, а он в ответ его изводит. Но эти эмоции так давно в нём накапливались, а другой версии Сынхёна, на которую он может их выплеснуть, у него нет. – Это уже что-то. Но ты всё равно лишний раз подтвердил мою точку зрения. Я не могу верить твоим словам, потому что ты руководствуешься разными мнениями. В прошлый раз в разговоре о браке, ты признался, что худшая его часть для тебя – это каждое утро просыпаться рядом со мной. – Это не совсем точная цитата, но именно так Квон понял его тогдашние слова. – Как я вообще должен к этому отнестись? Сынхён лишь беспомощно смотрит на него. Но Джиён ждёт. Он ждёт его ответа. Он отчаянно ждёт того, чтобы Чхве всё исправил. Изменил к лучшему. – Прости. Я не помню. Не могу представить, почему я мог сказать нечто подобное. Чувство удовлетворения сворачивается в смирение. Облизнув нижнюю губу, Джиён кивает головой. Его покидает весь боевой дух. – Ты, может, и не помнишь, но я помню. И однажды твои воспоминания вернутся к тебе и… - Мне они не нужны, - признаётся Сынхён. – Какой от них толк, если они так неприятны тебе? – Его голос становится на тон ниже, а лицо приобретает такое дьявольски жалостливое выражение, что становится невозможно смотреть. – Парень, который делает тебе больно? Который расстраивает тебя? Я не хочу им быть. Квон поднимает на него глаза, содрогаясь от глубины его слов. – Не знаю, что тебе сказать. Лично я никогда не получаю желаемого. Ладони Сынхёна сжимаются на плечах Джиёна, он подходит ещё ближе. – Это потому что ты никогда не принимаешь его. – Чхве смотрит ему прямо в глаза. – Я рядом с тобой, Джиён. Я рядом. Всё тело младшего буквально покалывает от жажды. Воздух вокруг них горит, потрескивая от потребности быть сотрясённым. Когда взгляд Сынхёна падает на его губы, он обращает к нему своё лицо, инстинктивно сокращая оставшееся между ними расстояние. Он хочет сдаться, но сердце продолжает перечислять ему причины, по которым делать этого не стоит. Но то, что Джиёну не хватает смелости сделать шаг вперёд, не значит, что у него хватит сил отступить. В итоге, Сынхён берёт инициативу в свои руки. Он прижимается к нему, ловит его губы своими, втягивает носом воздух и увлекает Джиёна в поцелуй. Тот не сопротивляется. Нет смысла отнекиваться, когда все границы уже пересечены. Он настойчиво облизывает рот Сынхёна языком, сгребая его волосы в кулаки, таким грубым способом удерживая его на месте. Пальцы Чхве впиваются в его кожу, и, начав задыхаться, Джиён всего на мгновенье отрывается от его губ, но старший тут же настигает его, обхватывая рукой за поясницу и приподнимая чуть выше по груди. Квон чувствует, как сердце Сынхёна стучит об его собственное, и оба они отбивают одинаково сумасшедший ритм. Он встаёт на носочки, чтобы быть ещё ближе, чтобы впиться в губы Сынхёна ещё глубже, и тот только сильнее вцепляется в него, помогая устоять. От того, как старший целует его, хочется умереть. Потому что этот поцелуй больше похож на последний, чем на первый. Не так Сынхён целовал его три года назад: тогда он делал это торопливо и неуклюже. Сейчас его поцелуй глубокий, всепоглощающий, такой, которому он обучился гораздо позже, такой, который будто бы наделял его правом на всё, что только даст ему Джиён. Может быть, сынхёнов разум что-то и забыл, но его тело помнит всё. Сынхён последний раз проводит своими губами по джиёнову рту и прижимается своим лбом к его, обдувая его губы сбившимся дыханием. Младший держит глаза зажмуренными. - Это было моё желание, - шепчет Чхве. – Поцеловать тебя в свой день рождения. Джиёну почему-то хочется плакать. Потому что слова Сынхёна прекрасны. Сынхён прекрасен. Он представляет собой всё, о чём Квон может мечтать, и ничто, за что он может ухватиться. Эта версия Сынхёна уже начинает выцветать. А Джиёну нужно нечто большее, чем счастливое воспоминание, чем очередной клип в подарочное видео для старшего. Ему нужно целое будущее. Но Сынхён из «до» не собирается его им обеспечивать. - Прости, - вздыхает он, слабо мотая головой и отталкивая старшего от себя. – Я так не могу. На этот раз, когда Квон тянется к дверной ручке, Сынхён лишь сокрушенно вздыхает. Он отходит в сторону, позволяя Джиёну уйти.