Tabula Rasa

Джиён стоит посреди своей гардеробной, у его ног лежит открытый пустой чемодан. Им предстоит провести в Японии несколько дней, так что ему нужно решить, что взять с собой. В последнее время лидер совсем не в форме. Он забыл, что перед концертом у них запланировано промо-мероприятие – думал, что их с Сынхёном годовщину они проведут в Корее. Это, конечно, не рушит его планы, но однозначно вносит в них свои изменения. Квон не шутил, когда обещал Сынхёну секс. Всё это время он занимался подготовкой. И он намеренно никак не заигрывал со старшим после того спонтанного минета в студии, чтобы их первый после воссоединения раз был особенным. Это старый и заезженный способ – Джиён в курсе, – но живущий внутри него романтик хочет, чтобы всё было идеально. Джиён до сих пор не понимает, что нашло на него тогда в студии. Ему просто… надоело. Надоело бегать, надоело бороться, надоело отрицать то, что отрицать он был бессилен. В момент, когда он сдался, отдался, он кубарем полетел в обратном направлении. Нет смысла делать что-то лишь наполовину. И если уж Джиёну суждено остаться с разбитым сердцем, так пусть оно того стоит. Квон снимает с вешалок несколько рубашек, кидает в чемодан пару джинсов. Его взгляд останавливается на комплекте браслетов, аккуратно сложенных на полке с остальными украшениями. Он берёт их в руки и проводит пальцами по гладкой поверхности бусинок. Надевать их нельзя – сейчас их носит Сынхён, но Джиёну всё равно непреодолимо хочется взять их с собой. Когда дело касается отношений, Джиён руководствуется единственной установкой: душу настежь, чувства на полную. Теперь, когда они с Сынхёном снова вместе, он вложит в их отношения всего себя. В этот раз он хочет довести всё до конца. Жаль только, что теперь Джиён не настолько ослеплён оптимизмом, как раньше. Их в очередной раз ожидает провал. Квон в этом уверен. Он добровольно на это согласился. Но если конец неизбежен, то, пока он всё-таки не настал, Джиён должен наслаждаться каждым проведённым рядом с Сынхёном мгновеньем. В конце концов, сколько раз, лёжа в постели, он думал о том, что мог бы пожертвовать всем ради того, чтобы заполучить хотя бы ещё один день вместе с ним? Кажется, будто их с Сынхёном время сочтено, будто каждый день вместе – это редкая ценность, нечто, чем стоит дорожить. От этого Джиёну хочется обнимать старшего крепче, целовать дольше, улыбаться ярче. На всякий случай. Как бы сильно мир не изменился за эти годы, одно осталось прежним. Джиён всё так же обожает дразнить. Они всей группой встречаются в YG, прежде чем разойтись по двум фургонам, которые отвезут их в аэропорт. Джиён утягивает Сынхёна на самое дальнее сиденье, а когда к ним пытается пристроиться Сынри, одним взглядом даёт ему понять, что лучше бы ему выбрать себе другое место. Всю дорогу до аэропорта Джиён жмётся к нему, поглаживает пальцами бедро и шепчет недвусмысленные фразочки. - Завтра наша годовщина. И ты знаешь, что это значит. Сынхён сглатывает, пытаясь сфокусировать взгляд на чём угодно, кроме младшего. Он настороженно оглядывается, чтобы убедиться, что никто из остальных пассажиров на них не смотрит. Ладонь Джиёна скользит всё ближе и ближе к его паху. – Я позволю тебе сделать со мной всё, что ты захочешь. – Нежно прикусив мочку сынхёнова уха, он обхватывает его член сквозь штаны. – Абсолютно всё. Обернувшийся с переднего сиденья Сунхо натыкается на совершенно потерянный взгляд Сынхёна. Менеджер открывает, было, рот, чтобы что-то сказать, но опустив глаза ниже, тут же краснеет и отворачивается. Когда до места назначения остаётся совсем немного, Джиён выглядывает в затонированное окно и говорит: - Мы почти приехали, – а после этого накрывает губы старшего своими, настойчиво просовывая свой язык в его рот. Тот инстинктивно пытается отстраниться – помимо них в машине целая куча людей, людей, для которых их отношения, конечно, не секрет, но всё же, – но Квон удерживает его на месте, впиваясь пальцами в его загривок, целуя горячо, отчаянно и проникновенно. А потом отпускает его. Сынхён оглядывается по сторонам, чтобы проверить, не заметил ли их кто-нибудь, потому что кто-то точно должен был заметить. Их поцелуй трудно назвать тихим. Но никто и носом не ведёт. Даже Сынри, от которого Чхве ожидал самых громких криков и упрёков. Макнэ просто смотрит в окно, делая вид, будто не произошло ничего особенного. Когда фургон останавливается у аэропорта, Джиён тут же выходит наружу, напоследок ласково сжав ладонь Сынхёна в своей. Вылезает первым лидер даже несмотря на то, что Сынри и один из менеджеров сидят на местах перед ними. Макнэ только невозмутимо дожидается, пока Квон покинет салон, после чего следует за ним. Как только Сынхён ступает на землю, он тут же шагает в сторону Джиёна, но путь ему преграждает Сынри, подскочивший к лидеру с какой-то глупой шуткой. Ухмыльнувшись, Чхве пытается перехватить взгляд Квона, но тот, кажется, его попросту не замечает. Вскоре к ним присоединяются Дэсон с Ёнбэ, и они все вместе ждут, пока менеджеры разберут их багаж. Стоит Сынхёну наконец нагнать Джиёна на пути на таможенный контроль, как его одёргивает широко улыбающийся Дэсон, который заставляет его постепенно замедлить шаг. Чхве наблюдает за тем, как Квон как можно скорее пытается пробраться сквозь толпу фанатов с направленными на него камерами, а Сынри с Ёнбэ прикрывают его со сторон. Сынхёну хочется спросить Дэсона, узнать у него, что сейчас происходит и почему ему нельзя даже идти рядом с Джиёном, но как только он поворачивается к нему, друг улыбается шире и мечет взгляд в сторону толпы, а затем – обратно на него, тем самым напоминая, что они не одни. Взойдя на борт самолёта, Сынхён видит, что Джиён уже сел рядом с Сунхо, и беспомощно оглядывается вокруг, пока не замечает Сынри, похлопывающего по свободному сиденью рядом с собой. Недоумённый, Чхве занимает место рядом с макнэ. - Нас иногда фотографируют в самолётах, - шепчет Сынри, словно это должно что-то значить, что-то объяснять. Но это ничего не объясняет. Только ещё больше бесит. Им с Джиёном нельзя выглядеть даже друзьями? По прибытию в Японию ничего не меняется. Квон всё так же держится от него на расстоянии, а остальные мемберы пытаются это компенсировать. Они направляются прямиком на запланированное промо-мероприятие Samsung – обыкновенное групповое интервью, – и Джиён так и не одаривает его ни единым взглядом до тех пор, пока они не скрываются в комнате ожидания, служившей по совместительству и гримёркой. Джиён подходит к нему, сжимая в руке телефон. – Сегодня прилетает Суджу. Сынхо, наверное, тоже. Не хочешь выпить в их компании ближе к вечеру? Сынхён выпучивает на него глаза. Если так будет продолжаться и дальше, то он сойдёт с ума, не дожив до этого самого вечера. Прежде чем он успевает ответить, стилист жестом приглашает его занять кресло: пришла его очередь. С причёской и макияжем закончено, они готовы к интервью. В зале на небольшом возвышении установлен длинный узкий стол, публики не видно из-за моря фотовспышек. В этот раз Сынхён даже не претендует на место рядом с Джиёном, он уже освоил негласное правило о том, что нельзя. Вместо этого он садится с краю, рядом с Дэсоном. Во время интервью всем заправляет Сынри: он отвечает на все вопросы, даже те, которые адресованы не ему. Сынхён не помнит, чтобы знание японского макнэ было на таком высоком уровне, но тот, видимо, много практиковался. Судя по заливистому смеху над шутками, которые переводчики ещё не успели перевести, Дэсону в этой среде так же легко, как и Сынри. Сынхён редко нервничает на сцене, чего не скажешь об интервью. Он никогда не знает, что сказать, его постоянно преследует ощущение, что он подолгу мусолит одно и то же, прежде чем вразумительно выразить свою мысль. Но остальные отлично справляются с этой работой, так что он откидывается на спинку стула, решая им не мешать. Такой ход событий ему по душе. Но следующий вопрос адресован именно ему. Он слышит, как интервьювер произносит его имя, но прежде чем ответить, ему приходится дождаться перевода её слов. – Это для Топа. Нас всех волнует Ваше состояние. К Вам ещё не вернулись воспоминания? Чхве мотает головой. – Нет. Но я продолжаю упорно над этим работать. - Каково это? Не помнить последние три года своей жизни? - Временами тяжело. Сначала я даже не мог пользоваться телефоном, потому что забыл пароль, - усмехается он. Сынхёну приятно, что публика вторит ему, как только ей объясняют значение его слов. – Но меня все очень поддерживают. Это значительно облегчает моё положение. - Чья поддержка была самой значимой? - Мамина? – смеётся он. – Она приходит ко мне домой, готовит вкусную еду и показывает мне фотографии. - Сынхён улыбается в ответ на улыбки зала. Нервничать нет никаких причин. – И ДжиДи, - добавляет он. – Он помог мне заново выучить наши песни. Без него я бы совсем пропал. Джиён поворачивается к нему, заглядывая в глаза, но моментально отводит взгляд в сторону. - Мы все старались помочь ему, - вмешивается Ёнбэ. – Мы ежедневно репетировали, чтобы подарить вам хорошее выступление. Сынри кивает словам Дона. – Честно говоря, я думаю, что этот инцидент сплотил нас. Я обучал Топа танцам так же, как и ДжиДи – песням. Мы все пытались внести свой вклад. Сынхён не уверен, где именно оступился, но у него создалось ясное впечатление того, что он сделал что-то не так. Джиён не произносит ни слова до тех пор, пока тема плавно не переходит в другое русло. После окончания интервью их фотографируют ещё сотню раз и только после этого наконец отпускают в отель. До концерта ещё несколько дней, но стафф уже вовсю занят подготовкой сцены, что очень кстати, ведь Сынхёну всё ещё необходимо немного попрактиковаться. Чхве заходит в свой номер, завозя за собой свой чемодан. Комната стандартная. Большая кровать с белым постельным, по обе стороны от неё стоят тумбочки. За шторами в пол скрываются огромные окна, в зоне отдыха стоит современный диван. Сынхён не успевает пробыть в комнате и минуты, когда слышит стук в дверь. Он подходит к ней, чтобы узнать, кто это, и по другую её сторону обнаруживает Джиёна. Тот оглядывается по обе стороны от себя, и только после этого заходит внутрь, прикрывая за собой дверь. Сынхён не успевает ничего сказать – Джиён уже виснет на нём, прижимаясь своими губами к его и утягивая в сторону дивана. Как только Чхве задом упирается в подлокотник, младший толкает его вперёд, заставляя тяжёлым весом упасть на подушки. Сам он забирается ему на колени, седлая, прежде чем снова впиться в его губы поцелуем, обхватив при этом его лицо руками. Да. Сынхён совершенно точно сойдёт с ума. - Я не могу ждать до завтра, - с жаром выдыхает Джиён ему на ухо, безжалостно двигая бёдрами. Чхве крепче сжимает его ягодицы, прижимая парня ближе к себе. – Нам необязательно ждать, - предлагает он. Но Джиён мотает головой, его губы изгибаются в робкой улыбке. – Нет, обязательно. Это твой подарок. Сынхён тыкает носом в округлую щёчку Квона. – Я обрадуюсь ему не меньше, если ты преподнесёшь его мне заранее. Джиён тихо хихикает, пряча лицо в изгибе шеи старшего, и снова мотает головой. – Ты же сможешь потерпеть один день. На самом деле, Сынхёну не трудно подождать. Он нормально к этому относится. К тому же, Джиён наверняка запланировал для него шикарный ужин с шампанским, пенной ванной и тщательно подобранным музыкальным сопровождением, и мешать ему Сынхён не собирается. Поэтому он позволяет младшему дразнить себя и дальше, лишь приобнимая его за поясницу. В конце концов, Сынхён перетягивает Джиёна вниз, на диван, и удобно устраивается между его ног. Тот мгновенно обхватывает его всеми своими конечностями и хохочет, когда Чхве в шутку лезет пальцами под пояс его штанов. – Прекрати, - улыбается младший, перекладывая его ладонь на безопасную территорию. – Я же сказал, что тебе придётся подождать. Чхве наигранно надувает губы. Блеснув глазами, Джиён притягивает его к себе и сцеловывает с его лица недовольную гримасу. Сынхён целует его целую вечность, не обращая никакого внимания на ноющую челюсть. Он не претендует ни на что большее, даже не намекает на подобное. И даже когда Джиён начинает ёрзать под ним, Чхве только прижимается к нему пахом, вдавливая его в подушки и не давая двигаться дальше. Он целует его как будто в первый, а может, и в последний раз. Если оставшаяся часть поездки будет проходить так же, как эта, то Сынхёну необходимо выжать из Квона всё, что только можно, прежде чем его снова выкинут за борт. У Джиёна несколько раз звонит телефон, и он, разозлившись, наконец выключает на нём звук. Они обнимаются так уже целую вечность, зависая где-то в собственном мире, целуясь ради самого процесса поцелуя; они будто бы перевели стрелки часов на то время, когда они, едва выросшие из тинэйджеров, занимались тем же самым в одной из общажных комнат, только с большим содержанием в крови алкоголя и меньшим равновесием. На то время, когда Сынхён ещё сомневался в своей любви к мальчикам и постоянно твердил, что Джиён – исключение. Теперь, когда старший уже давным-давно определился со своей ориентацией, Джиён всё равно остаётся исключением. Стоит Чхве найти чувствительную точку внизу джиёновой шеи, как в дверь кто-то стучит. Взвыв, Сынхён падает на младшего, но тот лишь берёт его лицо в свои ладони и ведёт его обратно к своим губам. – Забей, - выдыхает он. – Они сейчас уйдут. Но стук не прекращается, с каждой секундой становясь всё громче и громче, пока, в итоге, не превращается в отбивание какой-то дурацкой поп-песенки, название которой Сынхёну сейчас не вспомнить. Тяжело вздохнув, Джиён беспомощно опускает руки. Старший медленно поднимается на ноги. – Пойду узнаю, что им нужно. Он делает несколько успокоительных вдохов, попутно поправляя на себе штаны, прежде чем начать шаг. Но стоит Сынхёну открыть дверь, как им овладевает непреодолимое желание чем-нибудь двинуть в появившуюся перед ним гаденькую ухмылку Сынхо. – Если сейчас скажешь что и где мне держать, то я точно убью тебя. Улыбка Сынхо становится шире. – С этой миссией уже покончено. К тому же, я уже слышал о твоём завтрашнем подарке, так что надобности в моей помощи больше нет. - Парень оценивающе пробегается по Чхве взглядом. – Или всё-таки есть? Сынхён облизывает губы, только догадываясь о том, как они поалели и припухли. Его волосы наверняка стоят дыбом после того, сколько раз Джиён зарывался в них пальцами, а степень измятости своей рубашки ему даже представлять не хочется. - Я серьёзно, - грозно басит Чхве. – Ещё раз и ты мёртв. Сынхо поднимает руки в примирительном жесте. – Не кипятись. Я не собираюсь портить какую бы то ни было сцену из любовного романа, которую Джиён воплотит для тебя завтрашним вечером. О, боже. Сынхёна точно ждут лепестки роз. И свечи. Он просто в этом уверен. В разговоре появляется посторонний голос. – Меня волнует не завтрашний вечер, а сегодняшний. Я хочу выпить после перелёта. Чхве, наконец, замечает стоящую чуть левее Сынхо Суджу, а следом за ней – ещё и Сунхо, и вспоминает предложение Джиёна потусоваться с ними. Понимая, что уходить они никуда не собираются, Сынхён делает шаг назад, пропуская гостей внутрь. Обернувшись, он видит, что Квон уже сидит с наскоро поправленной одеждой и причёской, однако всё равно выглядит так, словно целовался добрый час. И для Сынхёна это отчего-то особенно приятно. Сунхо с Сынхо плюхаются на край кровати, Суджу занимает вращающееся кресло возле стола. - Чем собираетесь сегодня заняться? – спрашивает у друзей Джиён. Суджу отвечает, пялясь в экран мобильного: - Юн собирает всех у себя дома. Ей нужно знать, придём мы или нет. - Не знаю, - уклоняется Квон. – Думаю, Сынхёну там не понравится. Это привлекает его интерес. Не понравится. С каких это пор вечеринки ему не нравятся? Может быть, это что-то из того, что раньше Сынхён часто делал, но затем резко перестал, что-то из того, что будет значить очень многое для Джиёна, согласись он на это снова. – Всё в порядке, - заверяет он. – Я не против. На лице Джиёна всё так же читается сомнение, но Суджу принимает его слова за чистую монету. – Отлично, - говорит она, уже набирая сообщение. – Я дам ей знать. Когда они всё-таки добираются до – судя по всему – дома Юн, вечеринка уже в самом разгаре. Люди веселятся и пьют, музыка гремит. У барной стойки можно заметить парня в боа из перьев, а в углу – целующуюся парочку в кошачьих ушках. На ум Сынхёну незамедлительно приходит, как Сынри описал эту категорию джиёновых друзей: геи. Ему кажется, будто он снова попал в тот клуб на Итэвон, куда Квон затащил его, когда они были ещё подростками. Джиёна и остальных встречают тёплыми, бодрыми улыбками, иногда – объятьями, но Сынхёна такой чести не удостаивает никто. Переступая очередной порог, он ощущает себя не в своей тарелке и сам не может понять почему. Окружающие с любопытством его разглядывают, вежливо кивая, когда Джиён представляет его им. Парень с длинными струящимися волосами решается заговорить с ним на английском, но Сынхён не имеет ни малейшего понятия о том, что тот несёт. Он растерянно поворачивается к Квону. - Он интересуется, какого бренда на тебе одежда, - разъясняет Джиён. – Он говорит, что эта рубашка хорошо на тебе сидит. – Сынхён бормочет невнятное «спасибо» – одно из немногих слов, известных ему по-английски – и слушает, как Джиён на непонятных словах отвечает на вопрос вместо него. Затем к ним подходит девушка, потягивающая из пластикового стакана неизвестный напиток, и Чхве наконец узнаёт её. – Привет, Сынхён. - Она неуверенно ему улыбается. Кико. Сынхён помнит, как они познакомились в Японии, вместе ходили по магазинам. Она весёлая и компанейская, идеальная кандидатура для человека, с которым можно провести время в стране, где практически никого не знаешь. Ещё он помнит, как начали появляться слухи о том, что Кико с Джиёном встречаются, как они тогда смеялись над этим, как Хёнсок решил, что лучше не пытаться слишком рьяно отрицать это. - Привет, - здоровается с ней Чхве. – Хорошо, что вы с Джиёном остались друзьями. Девушка с заминкой улыбается, а затем к ней подходит незнакомка с угловатым силуэтом и хватает её за талию. – Йоко, - представляется она, так же сконфуженно ухмыляясь Сынхёну. Затем она опускает взгляд к стакану Кико. – Пойдём, возьмём тебе ещё выпить. – Напоследок улыбнувшись, девушка позволяет Йоко утянуть себя к бару. Вышло как-то странно. Чхве оборачивается к Джиёну, чтобы увидеть, не понял ли чего-то он, но на лице у младшего такая же неловкость. Он отводит глаза. – Помнишь? – спрашивает Квон. – Ликвидация последствий. Сынхён не знает, что Джиён имеет под этим в виду, а тот, в свою очередь, кажется, не шибко хочет объясняться; он берёт его за руку и ведёт к свободному диванчику. Сунхо приносит им пива и садится рядом с Сынхо, увлечённым беседой с вырвиглазно накрашенным парнем. Джиён наклоняется ближе, чтобы расслышать их разговор, но Сынхёна это не волнует. Дураку ясно, что при всём своём желании он всё равно не сможет понять ни единого слова. Так что он откидывается на спинку дивана, наслаждаясь своим пивом. Достав из кармана пачку сигарет, Сынхо предлагает её им с Джиёном. Сынхён благодарно вытягивает одну и смотрит, как Квон проделывает то же самое. Сынхо зажигает свою сигарету, подкидывая зажигалку в сторону Чхве. Тот с ловкостью её ловит и, глубоко затягиваясь, закуривает свою сигарету, от чего кончик её приобретает огненно-красный цвет. Джиён выжидающе смотрит на старшего, но вместо того, чтобы передать ему зажигалку, тот склоняется ближе к нему, молчаливо предлагая ему воспользоваться угольком своей сигареты. Улыбнувшись чему-то своему, Квон двигается ближе, поднося кончик своей Мальборо к его, и не двигается с места, пока, затянувшись, не удостоверяется в том, что теперь зажжены обе сигареты. Сынхён и сам не понимает, почему так поступил, откуда появилось такое желание. Просто Джиён казался таким далёким на протяжении всего дня, стоило им выбраться из их собственной реальности во внешний мир. Кажется, что здесь и сейчас Квон не принадлежит ему, и Сынхёну хочется хоть как-то напомнить себе о том, что это – неправда. Вскоре к ним подходит девушка в высоких туфлях на ремешках и ярко-оранжевой помаде. Она смотрит на Сынхёна, как на жалкого букашку. – Прошу прощения, - говорит она, улыбаясь лишённой предполагаемого фразой дружелюбия. Протянув руку, она берёт Джиёна за запястье. – Я украду его ненадолго. – Квон лишь беспомощно пожимает плечами, пока его уводят вглубь зала. И вот, Сынхён остался абсолютно один в обществе совершенно незнакомых ему людей, говорящих на едва понятном ему языке. Он нескладно постукивает пальцами по колену, рассматривая пёстрые картины на стенах. Определённо нужно выпить ещё. Когда Юн «крадёт» его, Джиён не может перестать оглядываться, будучи не в силах побороть потребность убедиться в том, что с Сынхёном всё в порядке. Да, он понимает, что это глупо. Сынхён – взрослый мужчина. Он может сам о себе позаботиться. Но Квон сразу предчувствовал, что приводить его сюда будет неправильно. Юн заговаривает с ним, только доведя его до другого угла достаточно просторной комнаты. – Не могу поверить! - восклицает она. – Ты снова с ним! Джиён усмехается её гневу, пожимая плечами за неимением слов. Девушка раздражённо закидывает голову назад. К ним подходит одетый в боа из перьев и потягивающий нечто фруктово-розовое из трубочки Шан. – О чём шушукаетесь? – Юн фыркает и бросает взгляд в сторону Сынхёна. Парень смотрит в ту же сторону. – Топ? Юн перемещает взгляд обратно на друга. – Он уже разбивал Джиёну сердце. Он же разобьёт его снова. Оглядев Сынхёна, Шан одобрительно присвистывает. – Если что, он может разбить сердце мне. Джиён прыскает смехом, а Юн злобно смотрит в его сторону. - А что? – говорит Шан в ответ на её взгляд. – Ты его вообще видела? Люди тратят целые состояния на пластических хирургов, и то не всегда выходят такими красавцами. Взгляд Юн становится ещё суровей. – Если не собираешься помочь вправить Джиёну мозги, то лучше вали. Захватив губами соломинку, Шан коротко машет им рукой и уходит. Внимание Юн вновь сосредотачивается на Джиёне. – Зачем ты опять ввязываешься в это? Мы же всё это уже проходили. Он мудак. По какой-то причине слова девушки сильно его задевают. Всё это Джиён говорил и сам, но слышать это из чужих уст раздражает. Даже если Сынхён и мудак, он только его мудак. И то, с каждой секундой Квон всё больше и больше сомневается, мудак ли вовсе. - Ты не знаешь его так, как знаю его я, - говорит Джиён, но Юн выглядит так, будто он сморозил полнейшую глупость. – Я серьёзно. Всё изменилось. – На эти слова девушка неубеждённо изгибает одну бровь. Квон не знает, что сказать ей, как попытаться переубедить. Не знает, как объяснить, что всё, действительно, изменилось, что они буквально вернулись в прошлых себя, тех, которых слава и быт ещё не развели по сторонам и не разбили вдребезги. Не в силах придумать лучшего довода, он заключает: - Я люблю его. Лицо Юн смягчается. – Можешь ты любить кого-нибудь другого? Кого-нибудь, кто не причинит тебе боли. Бесполезно. Джиён с кем только не пробовал. Но любил только одного. –Нет, никого больше не могу. Юн удручённо вздыхает. – Ладно. Хорошо. Это твоя жизнь. - Но затем, вновь скривив лицо, она направляется в сторону Сынхёна. Брови Джиёна лезут на лоб, он ловит девушку за руку, прежде чем она успевает далеко от него уйти. – Что ты делаешь? - Хочу убедиться, что он в курсе, что его ждёт, если он снова обидит тебя. Хохоча, Квон тянет подругу к бару. Спустя какое-то время Джиён собирается вернуться к своему диванчику, к Сынхёну, но по пути его вечно кто-то останавливает, приставая с разговорами и вопросами, и он, не желая показаться грубым, позволяет задержать себя. К тому времени, как он добирается до их места, Сынхёна там уже не обнаруживается. Джиён обводит взглядом помещение, но не видит его нигде поблизости. Он наклоняется к Сынхо и Сунхо. – Кто-нибудь из вас знает, куда подевался мой парень? Друзья переглядываются, пожимая плечами. – Ушёл в туалет? – предполагает Сунхо. Квон ждёт его несколько минут, но когда Сынхён так и не появляется, сам отправляется за ним. Обернув угол, он замечает стоящую посреди коридора Юн, взгляд которой прикован к открытому входу в ванную. Джиён подходит к подруге, чтобы узнать, что так приковало её внимание. В углу комнаты стоит огромная ванная, пустая, не считая сидящего в ней Сынхёна. Его хён сидит на сухой керамике, в одной руке у него флакон шампуня, в другой – кондиционера, он рычит и сталкивает тюбики, словно двух дерущихся динозавров. Юн обескураженно за ним наблюдает. – И это любовь всей твоей жизни? Сынхён взвывает, когда один динозавр одерживает верх над другим. Джиён пьяно улыбается. – Да. Она самая. Помотав головой, Юн с важным видом их покидает. Джиён неторопливо преодолевает разделяющее их расстояние, и только когда он присаживается на край ванной, Сынхён замечает, что уже не один. Он поднимает на него ясные, невинные глаза. Квон улыбается. Сколько же Чхве сегодня выпил? Он шагает внутрь ванной, опускаясь на колени лицом к Сынхёну. Ласково ерошит его волосы. – Динозаврик, - поддразнивает он. Словно маленький, Чхве протягивает ему одну из бутылочек, приглашая в игру. Джиён протягивает руку, будто собираясь принять приглашение, но вместо этого ловит его за запястье, притягивая к себе, ближе, чтобы их губы сомкнулись в поцелуе. Сынхён отвечает жадно, моментально выпуская из кулаков флакончики, чтобы освободить руки и ухватиться за талию младшего. В конце концов, отстранившись, Джиён нежно смотрит на старшего. – Тебе здесь не слишком весело, да? Сынхён оторопело моргает. – В мире слишком много людей, - едва слышно произносит он. Джиён не уверен, что именно тот имеет в виду, но суть, ему, кажется, ясна. – Да. Мне тоже больше нравится, когда кроме нас никого нет.