Tabula Rasa

Концерт прошёл отлично. Сынхён облажался всего раз. Но, благодаря постоянно направленной на него улыбке Джиёна, всё это теряло значение. Так хорошо, когда Джиён улыбается, когда дурачится с ним на сцене как в старые добрые времена. С окончанием последней песни все отправляются за сцену, где они с Джиёном и разделятся. Кажется, что вокруг них вьются миллионы людей: обслуживающий персонал, музыканты, танцоры, друзья. И всем им очень хочется поговорить с ними, поздравить. Они делают несколько групповых фото, на этот раз Сынхён решает, что раз уж это – часть работы, то в кадре ему быть позволено. К тому времени, как ему удаётся пробраться обратно к Джиёну, тот всё ещё окружён людьми. Помимо Суджу и Сынхо, рядом с ним стоят Юн и мужчина, которого он принимает за Вербала. Юн держит Квона за руку, о чём-то его канюча. Эта девушка – одна из тех немногих новых друзей лидера, которые хоть немного говорят по-корейски. – Ты должен прийти. Я арендовала для нас целый зал. Пожалуйста? Улыбнувшись, Джиён ненавязчиво пытается скинуть с себя её руку. – Я, правда, очень извиняюсь, но нет. Сегодня не подходящий день. У меня уже есть планы. Суджу закатывает глаза. – Нет у тебя никаких планов. Ты просто хочешь остаться в номере и всю ночь кувыркаться в постели. Пойманный с поличным, Квон усмехается. – Ну, да… - Джиён, - гаркает Юн. – Ты можешь заняться этим в любое другое время. - Прости, - говорит он и улыбается, пытаясь разрядить обстановку. – В следующий раз. Явно недовольная ответом, Юн фыркает. – Давай, вы быстренько перепихнётесь в туалете, и ты, наконец, выбросишь это из головы? Джиён приглушенно смеётся в ладошку, но всё-таки не сдаётся. Юн морщит нос. – Это всё твой бойфренд, да? Это он не хочет тебя отпускать. Он сам не хочет никуда идти, поэтому и тебя заставляет тухнуть в отеле. Квон вздыхает. – Он ничего меня не заставляет. Я всё делаю по своей воле. Просто я стараюсь быть честным. - Побудь честным в другой день. Джиён, хихикая, мотает головой. - Ты уверен, что вы друг другу подходите? Из-за этого парня ты становишься таким скучным. Скучный. Это слово просачивается внутрь Сынхёна, оседая где-то в животе. Скучный. Он не хочет таким быть. Он не хочет давать Джиёну поводов усомниться в нём. И уж тем более он не хочет давать этой женщине лишних причин для того, чтобы нашептывать что-то Квону на ухо и делать так, чтобы он усомнился. Так что Сынхён направляется прямиком к ним, делая вид, что не заметил образовавшейся с его приходом неловкой тишины. – Так, во сколько вы собираетесь в клуб? Мне нужно переодеться, и я готов. Джиён озадаченно смотрит на него, открыв рот. – Что? Я думал мы сегодня останемся в отеле. Сынхён пожимает плечами. Ему, конечно, совсем не хочется ещё один вечер просидеть в одиночестве, наблюдая за тем, как Джиён, смеясь, порхает между людьми, которые вечно пытаются его куда-то увести, но он прекрасно знает о том, как сильно младшему нравятся подобные вечеринки, большие толпы народу, общение. Квон представляет собой тот тип людей, которые заряжаются энергией, пребывая в центре всеобщего внимания, и последнее, чего хочет Сынхён, – это сдерживать его. Он хочет быть хорошим по отношению к нему. Он хочет искупить свою вину за всё то время, что таким не был. – Думаю, клуб – отличная идея. Джиён неуверенно его разглядывает, но Суджу уже счастливо улыбается, да и Юн, наконец, выглядит довольной. – Отлично, - говорит она. – Рада, что мы всё решили. Поторопитесь и идите переодеваться, чтобы мы смогли скорее уехать. Джиён следует за Сынхёном вплоть до гримёрки. И как только дверь за ними закрывается, изолируя их ото всего остального мира, смотрит на него вопрошающим взглядом. – Зачем ты сделал это? – спрашивает Квон. – Зачем сказал, что мы поедем с ними? - Уверен, ты сам этого хотел. Джиён мотает головой. – Меня это не волнует. Я просто хотел побыть с тобой. И мне неважно, чем бы мы при этом занимались. - В этом нет ничего страшного. Из-за ещё одного вечера в компании твоих друзей я точно не умру. Но от этого ответа Джиёну не становится легче. Он не хочет, чтобы Сынхён делал то, что ему не нравится, то, от чего ему некомфортно. И хоть он очень ценит этот его поступок, старший и так уже сделал для него слишком много, поэтому это будет лишним. - Ещё не поздно отказаться, - отговаривает Чхве Джиён. – Мы всё ещё можем вернуться в отель. Ты, как и хотел, можешь трахнуть меня у стены. Губы Сынхёна изгибаются в ухмылке. – Ловлю на слове. Но, сперва, давай посмотрим, что там за вечеринка. Можем выпить. Джиён наблюдает за тем, как старший направляется в свой отгороженный ширмой уголок – своеобразную персональную раздевалку – и, не зная, как поступить, повторяет за ним, по пути подхватывая свою одежду, чтобы переодеться и быть готовым к предстоящему вечеру. По пути в клуб Чхве ведёт себя тихо. Джиён постоянно косится в его сторону, но, опираясь лишь на эти вороватые взгляды, не может ничего определить. Лицо у Сынхёна спокойно, почти безмятежно. И Квону интересно, что же творится у него внутри. Джиён до сих пор беспокоится о внезапном желании Сынхёна ехать сюда. Сегодняшний вечер почему-то кажется отличным от остальных. Обычно Чхве был счастлив, делая что-либо для него, но сегодня выглядит едва не смиренным, и даже если лицо его сейчас прочитать невозможно, Джиён уверен: старший не слишком рад наметившейся перспективе. - Спасибо, - шепчет Квон, потому что на ум не приходит ничего другого. Сынхён отсутствующе кивает. – Я же сказал: ничего страшного. Главное, проследи за тем, чтобы Юн не съела меня заживо. Джиён выдавливает из себя ухмылку и только потом замечает. Замечает, что Сынхён не улыбается. Замечает собравшееся в уголках его губ напряжение. Неуверенность, всё это время царившая у него внутри, застывает в нём камнем. И дело не в том, что прошлая вечеринка пришлась Сынхёну не по душе. Не в том, что у старшего нет ничего общего с джиёновыми друзьями. Дело куда в большем, и Джиён ощущает себя полным идиотом от того, что не осознал этого раньше. Он ещё не установил чего «этого», но уже может набросать пару вариантов. Сынхён может ревновать его. Опасаться. Джиён помнит, каково было находиться в компании сынхёновых друзей-актёров, помнит, как никогда не знал, что сказать, как никогда не вписывался в их коллектив. Но тяжелей всего было с Джоном. Чхве всегда подолгу обсуждал с ним фильмы, которые они уже видели или только планировали посмотреть, и бесконечные потоки их разговоров вскружали Джиёну голову. И за это он их ненавидел. Ненавидел до жути. Ненавидел до той степени, что стал добровольно соглашаться смотреть с Сынхёном каждый занудный французский фильм, который тот только ему предлагал, для того, чтобы у Джона не было тех преимуществ, которых нет у него. Но это не то же самое. На сегодняшней вечеринке не будет никого, кто мог бы представлять Сынхёну угрозу; но даже если так, сам Джиён никогда не забудет, каково это – быть рядом с Сынхёном и всё равно опасаться. Будто бы его место не закреплено за ним. Он никому не пожелает такого испытать. Так что, стоит им наконец зайти в уединённую вип-комнату, как он сжимает ладонь Сынхёна в своей и больше не отпускает. Даже когда к нему подходят с объятьями, Джиён отвечает на них только одной рукой, после чего всегда жмётся ближе к Сынхёну. Уже сейчас можно сказать, что эта вечеринка проходит гораздо лучше предыдущей. Необъяснимый страх, который Сынхён испытывал по дороге, исчезает, заменяясь неким подобием удовлетворения. Люди здесь всё те же, что и тогда дома у Юн. И лица он видит перед собой преимущественно знакомые, среди них встречается и Кико, отчего становится немного странно, учитывая, что он недавно о ней узнал. Сынхён ещё не решил, как на это реагировать. Но лучшее в пребывании здесь – это то, что Джиён совершенно не стесняется держать его за руку. Он ни на каплю не беспокоится о том, что их видят другие. Джиён держит его за руку и лежит, прижавшись к нему, на диване, даже не пытаясь скрыть свою улыбку. Это напоминает Сынхёну об их тусовках с Нутанг – тогда они тоже были окружены людьми, прятаться от которых не было надобности. Кажется, теперь он догадывается, почему эти ребята пришлись Джиёну по душе. И Сынхён хотел бы наслаждаться этой компанией наравне с Квоном, но есть проблема: он не понимает ни слова из того, что говорят окружающие его люди. Его навыки что в японском, что в английском языках за это время ни насколько не улучшились, поэтому присоединиться к разговору у него не получится, даже если очень захочется. Когда к ним подходит официант, чтобы узнать их заказ, Сынхён пытается незаметно освободить свою ладонь из джиёновой, но тот только усиливает хватку, отказываясь его отпускать. - Я уже был здесь раньше. Персоналу запрещено распространяться о том, что они здесь видели, - шепчет ему Квон. – Они подписывают договор о неразглашении. Пока Джиён заказывает себе коктейль, Сынхён заметно успокаивается. Младший поворачивается к нему, чтобы выслушать его заказ, но его Чхве в состоянии назвать и сам. По сути, единственное, что он может на японском, – это заказывать выпивку. После того, как официант приносит им заказ, Сынхён делает жадный глоток своего пива, наблюдая за тем, как Джиён манерно потягивает свой фруктовый коктейль из трубочки. Он жмурится. – У тебя получается вкуснее. Сынхён наклоняется к его фужеру, чтобы попробовать напиток на вкус. Джиён подносит его ближе к лицу старшего, чтобы он обхватил трубочку губами. Сделав глоток, Чхве позволяет вкусу осесть на языке. На его взгляд, сладковато, но в целом – неплохо. Слишком много водки и недостаточно гренадина. В этот раз Сынхёну удаётся вырвать свою руку. Похлопав Джиёна по коленке, он говорит: - Сейчас вернусь, – и после этого уходит в сторону личного бара на другой стороне зала. Но добравшись до туда, понимает, что продумал далеко не всё. На все его попытки объяснить, чего он хочет, бармен смотрит пустым взглядом. Сынхён знает названия нужных ему ингредиентов на японском, но вот, чтобы назвать их нужное количество, языковых познаний ему не хватает. В конце концов, он бросает свои попытки. Вместо этого, он принимается указывать на необходимые ему компоненты, а вместе с ними и шейкер, с помощью элементарных жестов. Сынхён решает, что этот бармен – отличный парень. Он улыбается ему, выполняя все его просьбы и с удовольствием наблюдает за тем, как ловко у Чхве получается добавлять компоненты и самостоятельно взбивать их в шейкере. Сынхён уже наливает получившийся напиток в полный льда стакан, когда рядом появляется Юн, чтобы заказать себе коктейль. Он старается не обращать на неё внимания – знает, что девушка его недолюбливает. Она настроена к нему необъяснимо враждебно. К счастью, сейчас Юн так же пытается игнорировать его изо всех сил. Она упрямо не смотрит в его сторону, сконцентрировав взгляд на колдующим над её заказом бармене. Сынхён завершает свой коктейль засахаренной вишенкой, когда Юн, наконец, удостаивает его взглядом. – Что ты делаешь? – спрашивает она тем резким голосом, к которому он уже почти привык. Чхве не знает, говорит она в таком тоне всегда или приберегает его специально для него. - Коктейль. - Для этого есть бармен. Прежде чем ответить Сынхён пожимает плечами. – Он не знает вкус Джиёна. Это его любимый коктейль. Ну, или был когда-то. Сейчас он, возможно, предпочитает что-то другое. Я не помню. Он и сам не понимает, зачем сказал ей всё это, зачем ему вообще понадобилось кому-то это говорить. С лица девушки почти стирается привычная озлобленность, и Сынхён думает, что, может быть, Джиён был прав, когда утверждал, что Юн просто его защищает. Она определённо заботится о Квоне, а тот, кто о нём заботится, не может быть плохим человеком. Чхве подталкивает фужер со свежесделанным коктейлем в сторону Юн. Предлагает мир. – Вот. Попробуй. Юн с подозрением переводит взгляд то на Сынхёна, то на напиток. Но он делает вид, что не замечает. Затем машет бармену с просьбой ещё одного стакана и льда. Краем глаза он замечает, как девушка, присмотревшись к коктейлю, делает пробный глоток. Она не отходит от него, пока он делает второй коктейль, добавляя в шейкер ингредиенты, смешивая их и охлаждая. Сынхён не понимает, почему Юн всё ещё не ушла. Заговаривает девушка только тогда, когда он уже заканчивает с напитком. – Джиён тебя, правда, очень любит. Сынхён замирает от её слов. - Я серьёзно, - продолжает она. – Ты для него всё. Знаю, что ты не помнишь, но он был опустошён после вашего последнего расставания. Я никогда не видела, чтобы кто-то так истошно плакал. И я не хочу, чтобы он снова проходил через всё это, поэтому если ты собираешься просто поиграть с ним или относишься к нему не так серьёзно, как он к тебе, то лучше проваливай. Он поднимает глаза, встречаясь с Юн взглядом. Ему нечем перечить этой женщине. Конечно, это не её дело. Но что-то в её глазах вынуждает Сынхёна ответить ей. – Я ни за что не откажусь от него. Юн смотрит ему в глаза, и Сынхён выдерживает её взгляд. Он сохраняет выражение лица открытым, чтобы она смогла увидеть всю его искренность. Наконец, после долгого противостояния плечи девушки расслабляются, а лицо теряет воинственность. Навряд ли им удастся подружиться в скором времени, но, по крайней мере, она больше не смотрит на него таким взглядом, словно собирается придушить его громоздкой цепью, свисающей с её шеи. Юн делает ещё глоток коктейля и с заметной неохотой отмечает: - Вкусно. Сынхён сдерживает ухмылку. – Дай знать, если захочешь ещё. – И, коротко ей кивнув, он уходит, захватив с собой второй коктейль. Вернувшись к их дивану, он вручает бокал улыбающемуся Джиёну. – Тебе не стоило этого делать, - говорит тот. Но Чхве только пожимает плечами. Ведь главная причина, по которой он научился смешивать коктейли, и есть Джиён. Поэтому Сынхён готов делать их для него при любой подвернувшейся возможности. Пока старший отходит, оставляя Джиёна одного, на другой край дивана к нему присаживается Суджу. – Где Сынхён? - Он пошёл мне за коктейлем. Девушка указывает взглядом на напиток в его руках. – Но у тебя уже есть. Квон смотрит в сторону бара, где Сынхён играет в угадайку с барменом. – А будет лучше. И хоть Суджу выглядит озадачено, она оставляет эту тему. – Не могу поверить, что ты устроил такой шум из-за прихода сюда. Хорошо, что ты всё-таки сдался. Мне не доводится с тобой часто видеться. Джиён опускает взгляд. – Прости. - Я понимаю, что у вас сейчас стадия медового месяца, но чёрт. Необязательно кидать нас каждый вечер. Джиёна накрывает такой виной от того, что он ненароком мог задеть чувства подруги. – Я не собирался вас кидать. Просто… я не хотел приводить Сынхёна туда, где ему некомфортно. Брови Суджу сходятся на переносице. – В смысле? - Ну, Юн к нему относится не особо хорошо. И, не уверен, что тебе приходилось слушать попытки Сынхёна говорить на другом языке, но получается у него ещё хуже, чем у меня, так что, кроме нас, поговорить ему здесь не с кем. Девушка понимающе приоткрывает губы. - К тому же, здесь Кико, - добавляет Джиён. – Это неловко. Выражение лица Суджу сменяется разочарованием. – Вот я дура. - Ты не дура. - Нет, дура. Я ведь об этом даже не подумала. Джиён заверяюще ей улыбается. – Всё нормально. Я собираюсь задержаться здесь ровно настолько, сколько нужно для того, чтобы не показаться невежливыми, и сразу уехать. Взгляд Суджу перемещается куда-то за него. – Если Сынхёна к тому времени ещё не убьёт Юн. - Что? – Квон следует за её взглядом и видит стоящих у бара Сынхёна и Юн. Господи. Остаётся только догадываться о том, что она ему говорит. Джиён даже было подрывается, чтобы спасти Чхве, но прежде чем успевает это сделать, Сынхён, развернувшись, уходит оттуда сам. Он принимает бокал, который вручает ему старший. – Тебе не стоило этого делать. – Джиён делает первый глоток, наслаждаясь знакомым вкусом. Он помнит сотни вечеров, когда он, надув губы, упрашивал Чхве до тех пор, пока тот не сделал свой самый первый коктейль; помнит, когда дуть губы перестало быть нужным, когда Сынхён стал делать их ему даже без просьбы. Джиён переплетает их пальцы, укладывая голову старшему на плечо. – Что тебе сказала Юн? Сынхён почти раскалывается в улыбке, но вовремя себя сдерживает. – Ничего особенного. Попросила сделать ей коктейль. С его губ слетает тихий смешок. – Что? Чхве лишь ухмыляется. – Да. Мне пришлось сделать два. Один – тебе, один – ей. Джиён понимает, что Сынхён просто пудрит ему мозги, но его улыбка кажется такой настоящей, что он думает: что бы ни произошло у них с Юн, это было не смертельно. Игриво закусив плечо старшего, Квон решает, что подробности он сможет вытянуть из него позже. - Эй, Сынхён, - прерывает их Суджу. Тот оглядывается на неё. – Мы уже встречались пару раз, но мне кажется, что я до сих пор с тобой не знакома. Джиён тут же вникает в суть её действий: она пытается начать разговор с Чхве, втянуть его в беседу. Это причина полюбить её чуточку сильнее. - Что ты хочешь обо мне узнать? Только не ручаюсь, что точно смогу ответить на все вопросы, сама понимаешь – амнезия, но я постараюсь. Суджу задумчиво подносит кончики пальцев к губам. – Ясно, что ты любишь музыку, но что помимо неё? Что тебя интересует? - Джиён. Тихо хихикнув, Квон прячет лицо у Чхве на плече. Сжимает его ладонь крепче. Сынхён смотрит на него, ухмыляясь. – В последнее время я на нём буквально зациклился. Суджу бросает весёлый взгляд в его сторону. – На нём легко зациклиться. - Ага. - Что-нибудь ещё? Или только музыка и Джиён? - Только музыка и Джиён, - соглашается Чхве, сияя глазами. – Ещё кино, наверное. Но из этого я мало что помню. – Затем он замечает свой забытый стакан пива. Поднимает его перед девушкой. – И алкоголь. Как я мог забыть? - Мебель, - вмешивается Квон. – Он любит мебель. - Мебель? – уточняет Суджу. Кивнув головой, Сынхён объясняет: - Мне нравятся вещи ручной работы. Особенно – стулья. У меня есть несколько штук из Скандинавии, я от них просто без ума. – Черты его лица становятся подвижней, пока он говорит, увлечённый темой разговора, увлечённый – подумать только! – стульями, но затем он спохватывается, усмехаясь. – Прости. Знаю, это не самая интересная тема. «Да, не самая интересная», - думает Джиён, однако это никогда не мешало ему слушать бесконечные разговоры Сынхёна об обивке и лаке, и уж тем более это никогда не мешало ему посещать вместе с ним кучу различных музеев и антикварных магазинов. Сынхёну это нравится – значит, Джиёну нравится тоже. Но Суджу это, кажется, совсем не утомляет. – Нет, всё в порядке. Я сама почти такая же. Я обожаю архитектуру. Это было моей специальностью в университете, так что иногда я могу болтать об этом часами. Причём, сама того не осознавая. И не замолкаю, пока меня кто-нибудь не пнёт. - Ага, - сочувствует Сынхён. – Понимаю тебя. Джиён сидит между ними, слушая как они обсуждают разные ротонды и волнистые свилеватости, и совершенно ничего не понимает, чего явно нельзя сказать о самих Суджу с Сынхёном. И это делает его до смешного счастливым – то, что есть в его новом мире место и для Чхве, пускай хоть и совсем небольшое. В какой-то момент он отключается от их болтовни, принимаясь рассматривать вечеринку вокруг. Посреди зала танцует небольшая кучка людей, в углу целуется пара девушек. Кажется, Джиён узнаёт в одной из них Кико, но со спины и при таком освещении определить наверняка не может. Сынхо с Сунхо сидят поблизости, рядом с Баджову. И судя по всему, Сынхо занят точно тем же, чем и Джиён – разглядывает собравшуюся толпу. Пробежав взглядом по зажимающимся на предполагаемом танцполе парням, парень лениво оборачивается к Сунхо. – И почему ты так со мной никогда не танцуешь? В ответ тот раздражённо ворчит. – А с чего это я должен? Плечи Джиёна сотрясаются в беззвучном смешке. Его наблюдение прерывает подошедший к ним Шан, который усаживается на низком столике возле их дивана, прямо перед Сынхёном. Джиён улыбается самому себе. – Привет, Шан. Нужно что-нибудь? Поначалу парень не отвечает. Только продолжает смотреть вперёд, исследуя Чхве взглядом с головы и до ног. Затем он усмехается в сторону Джиёна. – Просто хотел рассмотреть его поближе. Разговор Суджу и Сынхёна стихает, последний подозрительно косится на незнакомого парня. - Мы с Йоко поспорили. Она считает, что эти скулы подарил ему пластический хирург, но я уверен, что это работа Бога. – Шан протягивает пальцы к Сынхёну, вероятно, для того, чтобы ухватиться за его подбородок и покрутить лицо в стороны, чтобы лучше вглядеться в его черты, но Джиён перехватывает его руку раньше, чем он успевает к нему прикоснуться. - Без рук, - гаркает он, и парень поражённо выставляет ладони перед собой. Тем временем сынхёновы глаза вот-вот полезут на лоб, поэтому Джиён наклоняется к нему ближе, чтобы перевести то, что только что сказал Шан. – Он поспорил, - объясняет Квон. – Он хочет взглянуть на твои скулы. - Мои скулы? Джиён кивает. Лицо старшего всё ещё искривляет подозрение, однако он поворачивает голову, давая Шану возможность разглядеть черты своего лица. – Настоящие, - заключает Джиён. Маленькие мышцы у сынхёновой челюсти напрягаются, когда он сглатывает. – Красота! - заявляет Шан, возвращая взгляд на Джиёна. – Сколько ты за него хочешь? Квон давится смешком. – Он не продаётся. - Точно? Смотри, а то я только что выиграл спор. Стал на пять тысяч йен богаче. В ответ на его рвение Джиён мотает головой. – Ни за что. Поищи себе кого-нибудь другого. Цыкнув, Шан поднимается на ноги. – Жадный ты. – И, направившись в сторону Йоко, он кричит через весь зал: - Я был прав! Гони деньги! Сынхёну однозначно нравится сегодняшний день. Джиён не отлипает от него на протяжении всего вечера, держит за руку, ластится, защищает от наглых парней, пытающихся потрогать его лицо. И Суджу оказывается ещё лучшим человеком, чем он предполагал. Когда пиво всё-таки начинает действовать, он, узнав у Квона, куда идти, отлучается в уборную. Чтобы добраться туда нужно выйти из вип-зала. Хотя совсем недалеко – чуть ниже по коридору. Закончив со своими делами, Сынхён было возвращается в зал, как вдруг замирает, встретив кого-то на своём пути. Это Кико. Он прикусывает губу. При их прошлой встрече всем было жутко неловко, хоть он и не знал почему, но теперь, когда он знает, он ощущает себя так же, как и все остальные тогда. Девушка улыбается ему. Она теребит свои пальцы, водя носами туфель по полу. – Привет, Сынхён. В ответ Чхве выдавливает из себя тугую вежливую улыбку. Он не представляет, что должен чувствовать сейчас. Кажется, словно он столкнулся с джиёновой девушкой, хотя думать так просто глупо: между ними нет ничего, кроме пиара и исправления чьей-то пьяной ошибки. Но, даже несмотря на это, оба они стоят как вкопанные, не зная, что делать дальше. Сам Сынхён хочет быстрее вернуться к Джиёну, но боится показаться грубым, если уйдёт прямо сейчас, помахав ей ручкой. Слишком долго они здесь торчат, чтобы так просто разойтись. - Ну… - наконец, разбавляет тишину Чхве. – Я слышал, ты девушка моего парня. – То, что должно было быть невинной шуткой, звучит ничтожно и ревниво. Сынхён жалеет о сказанном, как только слова слетают с его губ. Улыбка Кико подрагивает. Она тупит взгляд к полу. – Видимо, так. Но это только на публику. Конечно, это только на публику. Сынхёна раздражает тот факт, что она посчитала нужным это уточнять. Сынхёна вообще всё раздражает. И он не до конца уверен почему. Не понятно, испытывает он укол ревности или это сработал инстинкт собственника. Может быть, ему просто тревожно. Но точной причины, по которой в животе всё сжалось, он пока назвать не может. Шумно выдохнув, девушка вновь широко улыбается. – В любом случает, это идёт на пользу нам обоим. Нашим карьерам. Ну, и… другим вещам. Внутри у Чхве разгорается гнев. Другие вещи. Вещи типа их с Джиёном отношений. Словно это какой-то пустяк, который она привязала к своему объяснению. Словно запоздалая мысль. Он понимает, что девушка не имела в виду ничего плохого, понимает, что он просто ищет причины позлиться, но не может ничего с собой поделать. Ему это не нравится. Ему не нравится сама идея делить Джиёна с кем-то. Даже понарошку. Лаконично улыбнувшись Кико, Сынхён пытается обойти её, прежде чем успеет выплеснуть на неё всю свою ярость. Он знает, что это будет неправильным поступком. Девушка не сделала ничего, чем бы могла это заслужить. Она просто пытается обернуть сложившуюся ситуацию в свою пользу точно так же, как делает это Джиён. Её голос останавливает Сынхёна только спустя несколько шагов. – Он много о тебе говорит. Когда мы вместе куда-нибудь выбираемся. Чхве медленно оборачивается. Он не просит её объясниться, но желание узнать больше написано у него на лбу. - Чаще всего это всякие мелочи. Шутки, которые ты ему рассказал. Фильмы, которые вы посмотрели. Дурачества, которыми занимались по пьяни. Но ещё он говорил о том времени, когда нам с ним больше не придётся сотрудничать. Это привлекает его интерес. Сглотнув свою гордость, Сынхён спрашивает: - Что именно? - Он сказал, что очень любит Японию, но собирается переехать в Нью-Йорк. Потому что тебе там больше нравится. Сказал, что знает много пар, которые не заморачивались с кольцами, но сам бы очень хотел его получить. Сынхён делает глубокий вдох, прикрывая глаза. - Сказал: сомневается, что ты ему его когда-нибудь подаришь. Слова Кико не предназначены для того, чтобы ранить Сынхёна, однако именно это они и делают. Они пробираются в его сердце, оставляя после себя открытый порез. И доказательства этого, видимо, проступают у Сынхёна на лице: когда он вновь открывает глаза, улыбка Кико становится печальной. Мягко взглянув на него напоследок, девушка продолжает свой путь в уборную. А Чхве застывает на месте. Он ещё долго стоит посреди коридора, над чем-то размышляя, разгадывая собственные эмоции и их природу. Хотя ответов так и не находит. Единственное, что ему известно, – это то, что Джиён хочет за него замуж. Джиён хочет за него замуж. Он медленно возвращается в вип-зал. Останавливается за несколько метров от дивана, на котором Джиён, потягивая коктейль, смеётся и улыбается словам Сынхо, а затем, наконец, ощущает, что за ним наблюдают. Он поднимает глаза на старшего, перехватывая его взгляд, и его улыбка становится ещё ослепительней. У Сынхёна колет в груди. Эта улыбка принадлежит ему. Именно ему за неё отвечать. Её защищать. Преодолев расстояние между ними, Чхве усаживается по правую руку от Джиёна. Тот продолжает всё так же ярко улыбаться, и Сынхён сглатывает образовавшийся в горле ком. – Однажды я тебе его подарю. Квон непонятливо наклоняет голову набок. Его улыбка не тускнет ни на ватт. – Подаришь что? Но Сынхён не отвечает. Только снова переплетает их пальцы вместе.