Tabula Rasa

Сынхо осуществляет задумку Сынхёна и собирает вместе их старую компанию, однако из-за того, что большинство из них заняты работой или находятся в разъездах, полноценного воссоединения друзей так и не получается. Приходят Сухёк и его бойфренд. Суджу сейчас тоже в Сеуле, но её съёмки могут затянуться допоздна, поэтому она обещает подойти чуть позже. Сунхо приходит на правах назначенного водителя, хотя Сынхёну кажется, что этому парню просто нравится всюду таскаться за ними. В итоге, они встречаются в одной из вип-комнат выбранного Сынхо клуба, по форме похожей на огромный полукруг. Официант приносит им выпивку, и едва сделав первый глоток спиртного, Сынхён замечает, как ухмыляется сидящий рядом с ним Сухёк. – Свадьба значит? - А что не так? Сухёк пожимает плечами, не переставая ухмыляться. – Просто я не ожидал, что ты сделаешь предложение так скоро. – А затем он тянется к сидящему за Сынхёном Джиёну и трогает его за животик. – Может, есть что-то, о чём мы ещё не знаем? – Квон смеётся, скидывая с себя руку друга. Улыбка Сухёка становится только шире, когда он откидывается на своё место. – Из тебя выйдет прелестная невеста. Главное, чтобы ваш медовый месяц проходил подальше от моей спальни. Джиён фыркает и подносит к губам бокал со своим коктейлем, но от глаз Чхве не скрывается то, как приподнимаются уголки его губ в ответ на комплимент Сухёка. К приходу Суджу их компания находится в уже изрядно подвыпившем состоянии. Джиён хмельной до той степени, что беззастенчиво теребит пальцы Сынхёна своими и невпопад хихикает над каждым его словом. Девушка подходит к Квону и сжимает его в крепких объятьях. – Поздравляю, - говорит она и притягивает к себе Сынхёна, чем несказанно его удивляет. Он несмело похлопывает её по спине. – Я болела за тебя, - признаётся она. Сняв с шеи шарф и скинув с плеч пальто, Суджу окидывает взглядом стол с кучей полупустых стаканов и одной полуполной пепельницей. – Хочу выпить. - Что будешь? – интересуется Сынхо, поднимаясь со своего места. – Я принесу. Девушка заказывает бурбон, и только Сынхо собирается отправиться за ним к бару, как раздаётся высокий голос Джиёна: - Моему жениху нужно ещё пива. – С первого упоминания Сынхёном этого слова перед младшим оно вошло у того в постоянный обиход. Он теснее жмётся к Чхве, и тот пытается не смущаться. - Хорошо, - усмехается Сынхо, глядя на них двоих. – Бурбон для дамы и пиво для жениха. Больше никому ничего не нужно? Все молчат, поэтому парень наконец отправляется в бар, возвращаясь оттуда с одним лишним бокалом. Он раздаёт напитки Суджу и Сынхёну, а третий стакан ставит перед Сунхо. – Он безалкогольный, - уверяет он. - Спасибо, - говорит Сунхо. – Но тебе не стоило тратиться. Сынхо достаёт пачку сигарет и сжимает одну из них губами. – Не переживай. Я записал это на счёт Джиёна, - ухмыляется он, зажигая сигарету и делая глубокую затяжку. – Если захочешь чего-нибудь ещё – дай знать. – Сунхо смеётся, мотая головой, и Сынхён думает: понимает ли он, что только что, сам того не ведая, обзавёлся парнем. - Мне так неловко, - говорит Суджу в кромку своего бокала. – Я же мешаю вашей Нутанг-вечеринке. - Можешь стать нашим почётным членом, - предлагает Сынхён. - Как я, - добавляет Джонхён. Сухёк вскидывает одну бровь, переводя взгляд на своего парня. – А кто сказал, что ты можешь стать почётным членом? Не помню такого. Ты пока не заслужил. Рот Джонхёна поражённо раскрывается. – То есть она заслужила, а я – нет? Сухёк коротко пожимает плечами. – Я не при чём. Правила устанавливают другие. - Какие правила? – фыркает Джонхён. – Ты же сейчас это на ходу придумываешь. Вскоре после этого они все выходят на танцпол. Сынхён пьян не настолько, чтобы позволить себе полностью расслабиться и получить удовольствие от происходящего – он до сих пор не может оправиться от воспоминания того, как однажды их поймали, – но он изо всех сил старается отбросить эти мысли на второй план. Они – просто компания друзей, развлекающаяся в клубе. В этом нет ничего подозрительного. Но потом к нему, хихикая и спотыкаясь, подходит Джиён. Он обвивает талию Сынхёна руками, чтобы удержать равновесие, и Чхве приходится побороть желание отшатнуться от него назад, чтобы создать между ними хоть какую-то дистанцию. Джиён пьян, слишком пьян для того, чтобы помнить обо всех рисках, а Сынхён из-за окутавшего его волнения не может определить грань дозволенного. Можно ли им танцевать вместе? Не слишком ли это странно? Не слишком ли бросается в глаза? Сухёк и Сынхо сейчас в самом разгаре какого-то нелепо-сексуального танца, так, значит, в этом нет ничего страшного? Сынхён не уверен. Джиён одаривает его чувственным взглядом, его ладони спускаются всё ниже, останавливаясь на сынхёновой заднице, и тут Чхве приходится перехватить его руки, поднимая назад. Квон надувает губы. – В прошлый раз с тобой было веселее. Эти слова задевают Сынхёна, хоть и не должны. Потому что он выкладывается на полную. Он всячески старается дать Джиёну то, чего он хочет, но у него никогда не получается удовлетворить его желания до конца. Потому что, кажется, Квон всегда хочет чуточку больше, не оставляет ему права на ошибку. Стоило Сынхёну всего лишь напомнить младшему о том, что им следует проявлять осторожность, как с ним уже не весело. Это очень напоминает ту ночь, когда их поймали, когда Чхве ощущал себя бестолковым и скучным, не способным привлечь к себе джиёново внимание. Когда Квон понимает, что старший не намерен сдаваться, он шутливо закатывает глаза и улыбается, прежде чем пританцовывая направиться в сторону Суджу. Руки Сынхёна беспомощно падают к бокам. Как же он хочет всё сделать правильно. К тому времени, как Сунхо довозит их до виллы, Джиён начинает потихоньку трезветь. По крайней мере, он может самостоятельно дойти до дверей и, даже несмотря на своё состояние, держаться от Сынхёна на расстоянии трёх шагов, чтобы ни одна камера не смогла запечатлеть никаких провокационных снимков. Когда они заходят в дом, Сынхён разувается сам и наклоняется, чтобы помочь снять ботинки Джиёну. Он доводит его до спальни и снимает с него штаны, пока тот послушно стоит возле кровати. Дальнейших действий старшего он не дожидается, заваливаясь на подушки прямо так. Раздевшись до нижнего белья, Сынхён присоединяется к нему. Проснувшись, Джиён промаргивается, растерявшись от того, что вокруг ещё темно. Он выглядывает на часы, висящие возле кровати – немногим больше пяти утра. Квон не помнит, как оказался в постели Сынхёна, но предполагает, что без помощи старшего здесь не обошлось. Они лежат вместе, голые ноги Джиёна укрыты одеялом, однако ему не кажется, что этой ночью у них дошло до секса. Он приподнимается на локте и смотрит на Сынхёна. Губы того слегка приоткрыты, ресницы чернеют на фоне кожи. Он выглядит прекрасно даже во сне, и Джиёна сражает осознание того, как же сильно он любит этого человека. Чуть наклонившись, он оставляет невесомый поцелуй на изгибе сынхёнова плеча, затем – ещё один. Джиён целует его вдоль до шеи, после чего поднимается к челюсти, нежно семеня губами по бронзовой коже Чхве. Когда его губы достигают уголка рта старшего, тот фыркает и морщит нос. Его глаза медленно открываются. Джиён снова целует его. – Привет. Сынхён моргает, пытаясь прогнать сон. – Привет. – Его голос звучит ниже обычного, поэтому он, прочистив горло, пробует снова. – Почему ты не спишь? - Я проснулся. – Квон трётся об его ухо. Кончики его пальцев неторопливо обводят сынхёнов сосок. – Я вчера отлично погулял. Спасибо, что проводил меня. – Хотя, оказывается, что этого говорить ему вовсе не следовало. Джиёну остаётся лишь недоуменно нахмуриться, когда Сынхён от него отворачивается. – Что не так? Чхве молчит, так и не удостоив младшего взглядом, отчего тому становится ещё тревожнее. Он собирается выведать у него причину, но Сынхён опережает его: - Ты сожалеешь, что ко мне вернулась память? - Что? - Без неё я тебе нравился больше. - Почему ты так думаешь? От попытки Джиёна узнать о корне проблемы лицо Сынхёна мрачнеет ещё больше. – Ты так сам вчера сказал. Тебе показалось, что раньше со мной было веселее. Джиён погружается во вчерашние воспоминания из клуба, когда он спьяну лез к Сынхёну и обиженно ныл, когда так и не добился своего. – Я не это имел в виду. Прости, я был пьян. – Конечно, говорить подобное было неосмотрительно с его стороны, но Квон всё равно не может понять, почему старший воспринимает это так серьёзно. Джиён же не обижается на него из-за произошедшего, потому что знает: он перебрал. Сынхён кивает, но так и не смотрит в сторону Квона. - Я рад, что к тебе вернулась память, - продолжает Джиён. – Я не хочу быть только с частью тебя. Мне нужен ты весь. Но, видимо, эта фраза опять не подходит, потому что Сынхён закрывает глаза и сводит брови так, словно ему больно. Джиён не понимает, что происходит. Ему казалось, что между ними всё отлично. - Я тебе не верю, - наконец шепчет Сынхён. Выдохнув, он медленно открывает глаза. – Тебе не нужен весь я. Ещё тогда, в первый раз, я был не нужен тебе до тех пор, пока мне не стало лучше. Джиён удивлённо открывает рот. – Это неправда, - говорит он, и Чхве зажмуривается. Но это действительно так. Да, он не пытался вернуть Сынхёна, пока тот не пришёл в норму, но в этом же и заключалась вся суть. Всё это временное расставание задумывалось для того, чтобы после воссоединения у них появилось бы больше шансов на конечный успех. Никогда не было такого, чтобы Джиёну не был нужен Сынхён. Он годами убивался от безнадёжной, пугающей любви к нему. И, кажется, все это знают. Так почему же не знает Сынхён? Но точно такое же мышление однажды уже привело их к неприятностям. Теперь Джиён осознаёт свою привычку недооценивать своё влияние на Чхве. Старший старается быть очень аккуратным со всем, что вселяет в Квона неуверенность, однако сам Джиён умудрился провстречаться с Сынхёном несколько месяцев после их второго расставания, так и не заметив, что что-то не так. Когда всё развалилось на части, он был так удивилён. А всё из-за его моды вечно зашиваться в собственных сомнениях, забывая, что они могут быть и у других людей тоже. И у других людей есть сомнения, и если Сынхёна нужно от них избавить, то Джиён в силах с этим справиться. Он наклоняется к нему и целует в щёку. – Знаешь, когда я влюбился в тебя? – И хоть тело Чхве под ним всё так же напряжено, Джиён уверен, что его слушают. Он ведёт своими губами вниз по его коже, тихо дыша. – По правде говоря, я и сам не знаю. Просто однажды понял, что влюблён, и уже не смог вспомнить время, когда влюблён в тебя не был. Сынхён остаётся неподвижным, лишь на пробу оборачивается, чтобы взглянуть на Джиёна. А тот тем временем целует его грудь, одной рукой проскальзывая под резинку его нижнего белья. – Это было давным-давно, ещё когда мы были трейни. С тех пор мы многое преодолели и сильно изменились, но кое-что осталось прежним. – Сынхён тихо вздыхает, когда его член твердеет под ладонью Квона. – В какую бы тяжёлую ситуацию мы ни попадали, ты всегда был мне нужен. Чхве поднимает на него взгляд, и Джиёна охватывает неожиданная нежность. Потому что как он не мог заметить этого раньше? Ведь он не впервые видит это ранимое лицо. Он видел его уже множество раз, только не осознавал. Сынхён даже в своей песне пел о том, что считал себя не достойным, но Джиён усвоил это только сейчас. Он ненавидит себя за то, что дал старшему повод так себя чувствовать. Он ненавидит, что одной мимолётной фразы хватило для того, чтобы всё это вновь разворошить. Тело у Сынхёна крупное, накаченное, но сейчас он кажется невероятно хрупким, будто бы Джиён может разбить его вдребезги одним неверным словом. Квон проводит языком по сынхёновой коже, лаская его рукой, своими прикосновениями пытаясь избавить от боли, будто это – нечто физическое. Наконец, Сынхён расслабляется. Он пропускает свои пальцы сквозь джиёновы волосы, оттягивая их назад, чтобы соединиться с ним губами. Но как только Чхве начинает пытаться перевернуть их, младший останавливает его, несильно мотая головой: - Просто позволь мне позаботиться о тебе. – А затем Квон постепенно сползает вниз по его телу и обхватывает его своими губами. Спустя пару дней, Сынхён бездельничает дома, убивая время за компьютером в ожидании возвращения Джиёна с очередных рекламных съёмок. Насколько ему известно, сегодня они никуда не собираются. Наверное, весь вечер будут обниматься на диване, смотреть фильмы и, может быть, пить вино. Ему скучно, и в попытках убить время он пересматривает видео, подаренное ему на день рождения Джиёном. Перед Сынхёном одно за другим проплывают счастливые воспоминания, объединённые песней, которую Квон посвятил именно ему. Со «Stay With Me» у Чхве сложились неясные отношения; раньше он вырывал из её текста отдельные фразы и использовал их как топливо для своей злобы, однако теперь наконец может услышать песню такой, какой она и должна быть, принять её, как очередной джиёнов жест, который тот предпринял для того, чтобы лишний раз напомнить Сынхёну о том, как сильно его любит. Слушая эту песню, Чхве очищается. Он делает глубокий вдох и отпускает всю свою озлобленность. Пора оставить этого, последнего демона в прошлом. Когда Джиён наконец приезжает, Сынхён отворяет ему дверь, отступая на шаг назад, чтобы он мог зайти, однако младший не принимает его приглашения. Он остаётся стоять по ту сторону порога, уставив на него молящий взгляд. Чхве хмурится, осматривая Квона и пытаясь выяснить, что не так. Джиён облизывает губы и нервно дёргает руками. Кажется, он волнуется. – Ты сказал, что я могу просить у тебя всё что угодно. Ты не врал? - Конечно, нет. - Тогда я хочу кое-куда съездить. Сынхён вопросительно наклоняет голову, но так и не дождавшись от Джиёна объяснений, натягивает на ноги ботинки и выходит на улицу следом за ним. Заперев дверь, он тащится в машину младшего. Квон ведёт молча. Сынхён пытается выяснить, куда они едут, по минуемым ими дорогам, но, по правде говоря, у него не возникает ни единой догадки. Это точно не путь в студию или в один из любимых джиёновых клубов. Чхве не понимает, во что дал себя втянуть. В итоге, плюнув на это дело, Сынхён полностью отдаётся поездке. Его внимание привлекает нечто, лежащее на приборной панели, и он приподнимается на месте, чтобы получше рассмотреть. Оказывается, это – тот самодельный парковочный талон, который он подарил Джиёну на их годовщину. Губы Чхве изгибаются в мимолётной улыбке, прежде чем он откидывается обратно на кресло. Очень скоро они подъезжают к огромному зданию, которое многим напоминает Сынхёну дом, в котором сейчас живёт Джиён. Младший заруливает в нечто, похожее на объездную улочку, но на деле являющееся подъездом к просторному подземному гаражу. Вход туда остерегают шлагбаумы, но стоит Джиёну, опустив окно, провести по смежному к ним аппарату какой-то карточкой, как они поднимаются, предоставляя им свободу действий. - Куда мы приехали? - Сейчас увидишь. Припарковав машину, Квон ведёт их к лифту. Прежде чем выйти, они проезжают не один этаж. Появившаяся перед ними дверь оснащена кодовым замком, но Джиён знает нужные цифры. Может быть, здесь состоится какая-нибудь секретная вечеринка, хотя, если это действительно так, то это одна из самых тихих вечеринок на сынхёновой памяти. Когда механизм принимает набранный код, Джиён толкает дверь вперёд, просачиваясь внутрь. Он включает свет и ждёт, когда Сынхён войдёт следом за ним. Переступив порог, Чхве оглядывается по сторонам, его сознание смутно фиксирует мягкий щелчок двери. Квартира большая, с высокими белыми стенами, комната, в которой они сейчас, просторная и пустая – не обставленная никакой мебелью. – Что это за место? Джиён подходит к нему ближе. – Я подумываю купить её. Сынри помог мне с поиском. Мне дали доступ к этой квартире на время, пока я буду размышлять. Сынри, пожалуй, был одним из тех людей, на которых всегда можно было положиться в вопросах подбора действительно хорошего жилья, только Сынхён не предполагал, что это может интересовать Джиёна. – Мне казалось, тебя вполне устраивает квартира, где ты живёшь сейчас. Квон уклончиво пожимает плечами. – Так и есть. Просто я решил, что и от этой отказываться не буду. К тому же, Дами заявила, что не собирается переезжать. – Он издаёт короткий смешок, однако Сынхён не видит в его словах ничего забавного. Хотя улыбается в ответ, даже несмотря на то, что не понимает шутки. Квон закатывает глаза. – Ну же. Давай я тебе тут всё покажу. – Они оба стряхивают с ног ботинки и проходят вглубь квартиры. На балкон из зала ведут стеклянные двери, в противоположной им стороне пока пусто – видимо, там должна быть столовая зона. Кухня выглядит стильно и современно, благодаря металлическому гарнитуру и удачной формы острову, стоящему по центру. Джиён ведёт его дальше по коридору, попутно заглядывая в разные двери и показывая Сынхёну гардеробные, спальни и ванные, пока они не доходят до конечной – большой комнаты. К этой комнате примыкает роскошная ванная со встроенным джакузи и отдельной мраморной душевой и гардеробная таких размеров, что в ней легко может поместиться ещё одна спальня. - Что думаешь? – спрашивает Джиён. Сынхён рассматривает высокий потолок и кремовый ковёр. У этой квартиры огромный потенциал. – Симпатично. Мне нравится. - Нравится настолько, что ты мог бы сюда переехать? Чхве удивлённо выпучивает глаза. Взглянув на Джиёна, он замечает, как нервно тот на него поглядвает, и, ещё раз осмотрев помещение, понимает, как хочет себя ударить. Потому что он полный придурок. Ясно же, что к этому всё и шло. Из-за сынхёновой заминки с ответом Джиён бросается излагать свои доводы. – Это необязательно, если ты не хочешь, просто я подумал… что никто не будет знать об этом месте. А ещё здесь есть частный гараж. Никто не сможет нас сфотографировать. Никто не сможет увидеть, как мы заходим или выходим, если он, конечно, не живёт здесь, но соседи тут не из тех, кто будет об этом распространяться. Сынхён не может ничего поделать: ему инстинктивно не нравится идея отказа от своей виллы. Он живёт в ней уже много лет. Он сделал её своим домом. Тем местом, куда он всегда может вернуться, если дела идут на спад, тем местом, где он чувствует себя защищённым. Он наполнил её любимой мебелью и произведениями искусства, и это дошло до той степени, что вилла стала продолжением его самого. Сынхён не уверен, распознал ли Джиён его сомнение по лицу или заранее рассчитывал на его немногословность, но следующие его слова направлены именно на то, чтобы его от этих сомнений избавить. – Я не вынуждаю тебя отказаться от своего дома. Я уже говорил, что и сам не собираюсь продавать свою квартиру. Думаю, они нам ещё пригодятся. Для вида. Чхве уже чувствует, как сдаётся. Они с Джиёном смогут жить вместе. Как и все остальные пары. Сынхён долго ломал голову над будущим их отношений, но, может, вот он, весь ответ. Новое тайное место обитания значительно снизит риск попасться, к тому же Джиёну больше не придётся волноваться о том, где оставить машину. Все их старые проблемы решатся. Где-то глубоко внутри Сынхёну казалось, что если они с Джиёном и съедутся, то тот просто переедет к нему, но теперь он понимает: это невозможно. Квон прав – ему необязательно отказываться от своей виллы. Она может служить ему домом отдыха или убежищем от проблем. Хоть это и может показаться слишком хвастливым – иметь три дома в одном городе, но в чём тогда толк всех его денег, если он не будет их тратить? Сперва, предложение Джиёна застало Сынхёна врасплох, но сейчас он постепенно начинает проникаться этой задумкой. Ему правда очень понравилась кухня. Кухонный островок идеально подходит для того, чтобы мешать за ним коктейли. А ещё он уже придумал, какой мебелью лучше всего будет обставить зал. Да и гардеробная отличная. Он обожает одну мысль о том, как Джиён будет её обустраивать. - Хорошо. Улыбка, которую дарит ему младший, такая яркая, что у Сынхёна перехватывает дыхание. – Правда? - Да. Давай переедем сюда. - Ты правда этого хочешь? Ты же не говоришь так только из-за меня? - Нет, я правда хочу, - уверяет Чхве. – Мне кажется, это хорошая идея. К тому же, так будет гораздо удобней. - Удобней? – Кажется, Джиёна веселит такой выбор слов. – Почему? Потому что я всегда буду под боком для секса? Сынхён усмехается. – Я думал о том, что нам намного проще будет добираться до студии вместе. Но секс – это тоже хорошо. Радостно помотав головой, Джиён проходит вглубь комнаты. – Я подумал, что вот здесь должна стоять наша кровать. – Он машет руками, очерчивая место, которое займёт их гипотетическая кровать. – А на стену над ней можно будет что-нибудь повесить. Сынхён бегло окидывает взглядом место, на которое указывает младший, однако, по правде говоря, первая часть сказанного Квоном интересует его гораздо больше. Он на цыпочках подкрадывается к Джиёну и кладёт ладони на его бёдра. – Наша кровать будет прямо здесь? Стоит Квону услышать появившуюся в голосе старшего хрипотцу, как его деловую напыщенность сносит как ветром. Он прикусывает нижнюю губу и робко смотрит на него из-под полуопущенных ресниц. – Да. - То есть, тут мы будем спать? – Чхве наклоняется к Джиёну и проводит кончиком носа по его щеке. Квон впивается руками в его предплечья. – И не только. Сынхён улыбается младшему в висок. – Ещё – обниматься? Джиён не отвечает. Лишь коротко усмехается и, приподнявшись на носочки, ловит губы Сынхёна своими. Старший стонет от чувственности движений его языка. Ему вообще нравится, как целуется Джиён: он берёт от каждого поцелуя всё, словно каждый из них может стать последним. Сынхён не знает, почему так завёлся. Наверное, дело в том, что он уже успел представить, какой будет их совместная жизнь. Утром они будут просыпаться и вместе пить кофе. Может, Чхве даже будет готовить им завтрак. По крайней мере, так он сможет всегда быть уверенным в том, что Джиён питается как положено. И все его былые сомнения рассеются, ведь каждый раз, когда Джиён будет скрываться за дверью, Сынхён будет знать: он вернётся. Взгляд Чхве скользит к лежащему на полу ковру, он отстраняется от Джиёна, чтобы стряхнуть с плеч пальто и разложить его в некое подобие их будущей кровати. Как только Сынхён выпрямляется, Квон тут же притягивает его к себе, рьяно впиваясь в его губы своими. Они жмутся теснее к друг другу, пока, в конце концов, не оседают на колени. Чтобы избавить друг друга от одежды приходится повозиться; нога Джиёна путается в штанине, поэтому освободить младшего от джинсов у Сынхёна выходит не сразу. Стоит им обоим оказаться обнажёнными, как Чхве толкает Квона вниз, они вдавливаются друг в друга телами, впиваются пальцами в кожу. Сынхён нетерпеливо прижимается к джиёновым губам и настойчиво проникает внутрь его рта. Краем глаза он замечает, как младший, вытянув руку, пытается что-то нащупать на полу, поэтому чуть отстраняется, чтобы помочь ему в поисках. Сынхён подтаскивает джиёновы джинсы, и Квон тут же запускает руку в один из карманов. Когда он достаёт её обратно, в ладони у него уже лежит пакетик смазки, такой же, какие он обычно хранит у себя в сумке. Чхве опускает голову Джиёну на плечо и тихо хохочет. – Нет, ты правда что ли каждый день просыпаешься и начинаешь с утра пораньше придумывать, как будешь меня соблазнять? - Заткнись. – Квон пытается сдержать улыбку. – Ты сам это начал. Это ты меня соблазнил. Подняв голову, Сынхён уставляется на джиёновы губы. – У тебя в кармане смазка. И что-то мне подсказывает, что ты совсем не прочь быть соблазнённым. Смеясь, Джиён тянет старшего на себя. – Трахнешь ты меня уже или нет? Джиёнов вопрос выкачивает из комнаты всю шутливость. Сынхён толкается твердеющим членом в бедро младшего, жаждя сделать уже хоть что-нибудь. Поцеловав его в последний раз, он сбивчиво шепчет: - Перевернись. С этими словами джиёнова хватка на нём рефлекторно усиливается. Его ноздри раздуваются, зрачки расширяются, а сам он подчиняется его команде. Стоит Джиёну перевернуться, как Сынхён наваливается на него, прислоняясь к его загривку губами и проводя языком вниз по шее, вплоть до впадинки в плече. Он оставляет пылкие поцелуи вдоль всей его спины и как только достигает поясницы, Квон чуть отводит одну ногу в сторону, раскрываясь перед старшим так, как только может. Толкается задом в воздух, предлагая себя. Сынхён зарывается лицом в его ягодицы, тут же касаясь его языком. Джиён скулит и двигается ему навстречу, пока Чхве мнёт его зад в своих ладонях, впиваясь в него пальцами – удерживая открытым для действий своего языка. Младшему это всегда нравилось. Он издаёт тихие жалобные всхлипы, извиваясь и толкаясь бёдрами навстречу старшему, ему плевать на то, каким бесстыдным он сейчас выглядит. Чем больше он стонет, тем безжалостнее становится Сынхён, безустанно работая языком с его анусом. Когда от Джиёна остаётся только месиво из похоти, Сынхён возвращается к его загривку. Он без лишних слов забирает из его рук пакетик смазки и, разорвав, размазывает его содержимое по своему члену. Стоит ему вновь прислониться к младшему, как тот двигается ему навстречу, прогибаясь в спине и приподнимая зад ещё выше. Сынхён награждает Джиёна, царапнув его плечо тупыми зубами, прежде чем плавно в него войти. Он останавливается, как только внутрь Квона погружается его головка, и сжимает его за бедро, стараясь удержать на месте. Джиён недовольно мычит и толкается назад, и оттого, как сильно младший хочет его, Чхве встряхивает волной теплоты. Навалившись на Джиёна со спины, он наконец входит в него до конца. Пальцы Квона смыкаются на сынхёновых руках, стоит тому задать ровный ритм. Их тела сталкиваются с каждым толчком, рыком, стоном, горячим выдохом Чхве. Когда Сынхёну хватает на это мочи, он впечатывается губами в кожу на загривке младшего, но в основном, подгоняемый ощущением извивающегося под ним тела, только исступлённо вбивается в него. Джиён – горячий и тесный, звуки, которые он издаёт, дурманят. И Сынхён, чёрт подери, готов кончить хоть прямо сейчас, но это – их первый раз в их будущем новом доме, поэтому ему хочется, чтобы это стало чем-то более запоминающимся, чем быстрый перепих на полу. Сынхёну, собирающемуся вот-вот кончить, стоит огромных усилий замереть и выйти из Джиёна почти на всю длину. Он чуть приподнимается над младшим, стараясь выровнять дыхание. - Хён, - стонет Джиён, беспокойно двигая бёдрами в попытках вернуть его назад. Небрежно поцеловав его в плечо, Чхве принимается успокаивающе поглаживать Квона по боку, но тот слишком нетерпелив. – Оппа. Сынхён не уверен, просьба это о большем или просьба вообще, но то, как джиёнов голос срывается на этом слове, действует на него так, как больше не может ничто. И, сделав контрольный вдох, он дёргает бёдрами вперёд, вновь врываясь в тело под ним. Джиён мычит от силы этого толчка, впиваясь ногтями в предплечья Сынхёна и готовясь к следующему. Сжав челюсть, старший вбивается в него снова. - Оппа, - ещё громче стонет Джиён. Сынхён задом опускается на пол и тянет за собой Джиёна. Тот сжимается вокруг его члена, пока он затаскивает его себе на колени, и как только он снова входит в Квона до самого конца, тот берёт всю инициативу на себя, закидывая руку назад и загребая в кулак сынхёновы волосы, нетерпеливо двигая на нём бёдрами. Наблюдая за ним, Чхве подносит свои губы к его шее. Ему никогда не будет достаточно этого. Не в этой жизни. Того, как джиёновы веки опускаются, а губы приоткрываются в наслаждении, как его стоны становятся всё громче, пока он имеет его всё жёстче и жёстче. - Я люблю тебя, - шепчет Сынхён, и дыхание Джиёна сбивается. – Я женюсь на тебе. – Квон дёргает его за волосы со всей силы, так, что становится больно. Сынхён вечно забывает о том, как его голос действует на Джиёна, когда они в самом разгаре, но теперь он вспоминает и пользуется этим для того, чтобы лишить младшего остатков самообладания. – «Муж» звучит лучше, чем «жених», да? И Джиён откликается на его слова так, будто он сказал что-то неимоверно пошлое. Младший прыгает на нём, изящно прогнувшись в спине. Его голова заваливается на сынхёново плечо, когда он начинает надрачивать себе свободной рукой; и Чхве поражается его виду: хрупкий и разгорячённый, бесстыдно имеющий себя его членом. Он проводит жадными руками вдоль джиёнова тела, чтобы помочь ему, сжимая его ягодицы и поглаживая чувствительную кожу на внутренней стороне бедра. Как только Сынхён принимается щипать его соски, младший давится воздухом и начинает пытаться поймать его губы. Чхве охотно ему отвечает, рыча от того, как Джиён проникает в его рот языком. Поцелуй получается неряшливым и пошлым, полным резких вздохов и голодных губ. Когда Сынхён вбивается в Джиёна особенно сильно, тот замирает, пытаясь оторваться от его губ, но Чхве удерживает его на месте, целуя всё то время, пока оба они кончают. - Ты восхитительный, - выдыхает Сынхён. Джиён откидывается на его грудь; его дыхание сбито, кожа покрыта потом. – Восхитительный, - повторяет он. Чхве зарывается лицом в изгибе джиёновой шеи и оставляет ещё несколько полных любви поцелуев на его плече, прежде чем наконец из него выйти. Подняв с пола сынхёнову рубашку, Джиён вытирается ею, а старший лишь усмехается: он так и знал. Сынхён заваливается на пол и, откинув вбок одну руку, ожидает Джиёна, тот, отбросив в сторону грязную рубашку, тут же вытягивается рядом с ним. Они лежат так ещё очень долго: Чхве обнимает младшего одной рукой, пока тот покоится на его груди; и, наконец, Квон спрашивает: - Ты, правда, не против жить здесь? Старший мотает головой. – Но чур посуду моешь ты. И стиркой занимаешься – тоже. Вообще, тебе стоит взять на себя всю уборку. У тебя ведь остался тот костюм французской горничной, которым ты меня провоцировал? Джиён смеётся. – Нет, это был реквизит для фанмитингов. - Пф. Сынхён кожей чувствует, как разрастается улыбка на лице Джиёна. – Если на мне будет уборка, то на тебе готовка. Хочу, чтобы к каждому моему приходу домой меня уже ждал ужин. Подняв взгляд к потолку, Чхве усмехается. – У нас вот-вот начнётся промо. Мы будем возвращаться домой в одно и то же время. - Уверен, ты что-нибудь придумаешь. – Джиён потирается щекой об его грудь и замирает. Он проводит пальцами вдоль туловища и спрашивает: - Как думаешь, мы бы сошлись, если бы ты не терял память? - Да. – Сынхёну не требуется время на раздумья. – Это могло бы занять больше времени, но да. – Но он всё равно рад, что всё случилось именно так. Потеряв память, Чхве смог увидеть Джиёна другими глазами, без пелены злости, затмевавшей его взор до этого. Это позволило ему в полной мере оценить, как сильно младший любит его. - Почему ты так уверен? Он просто уверен, и всё. – Знаешь, о чём я думал перед аварией? О тебе. Я решал, показывать тебе свою песню или нет. – И, судя по тому, как Джиён к нему прижимается и тихо, но довольно, мычит, такой ответ его вполне устраивает. Сынхён решает, что ему это нравится. Ему нравится, как они теперь ведут себя друг с другом. Между ними появилась нежность, которой раньше не было. И возникла она от постоянной потребности понимать друг друга после стольких лет недопонимания. Они прошли через многое, пережили хорошие времена, пережили и плохие, но всё это, в конце концов, должно было выкипеть, оставив только их двоих. Сынхён знает, что кроме Джиёна, никто. Сжав руку Квона в своей, он кладёт её на свою грудь. Ладонью он ощущает очертания кольца на джиёновом пальце и осознание того, что оно там, на месте, осознание того, что оно значит, делает его невероятно счастливым. Он чувствует гармонию. Волнение. Такую надежду, которой не чувствовал уже долгое время. И это прекрасно. Чем больше Сынхён об этом думает, тем больше ему нравится идея жить вместе. Пока что комнаты их дома пустуют, а стены чисты как нетронутый холст, ожидающий первого касания кисти. Это как новый старт, чистый лист, который они могут раскрасить так, как захотят. Они могут нанести на него хорошие воспоминания, а плохие – оставить позади. А ещё они могут создать новые. Это может стать началом той жизни, о которой они оба мечтали, но считали, что недостижимой. Лежать на полу неудобно, да и их пот уже начинает остывать, но Сынхён не собирается двигаться с места, пока этого не сделает Джиён. Он не знает сколько времени проходит к тому моменту, как младший заговаривает вновь: - Ты, правда, не против просыпаться со мной каждое утро? С этими словами черты сынхёнова лица смягчаются. Хоть ему и казалось, что с этой темой давно покончено, он отлично помнит, как глубоко могут врасти сомнения. Но в этом нет ничего страшного. Впереди у Сынхёна есть целая жизнь, чтобы выкорчевать их все с корнем. – Нет, я не против, - говорит он. – Обожаю утренний секс. Джиён шлёпает его по груди, и Сынхён заходится в смехе.