Эксперт

      Мира следила за тем, как длинные пальцы мужчины теребили край фарфоровой чашки. Его мысли были в милях отсюда. Интересно, что на этот раз пришло в голову этому чёртовому гению? Губы Миры изогнулись в улыбке: вспомнилась оригинальная книжная версия. Холодная, но такая человечная. Как она зачитывалась этой книгой много лет назад. Хотелось истерично рассмеяться. Поздно, Мира, поздно…       — Шерлок…       — Семь раз.       — Что? — девушка не понимала, о чём говорил мужчина.       — Ты назвала меня по имени семь раз.       — Ты… Хотя я не удивлена, — Мира мягко улыбнулась.       — До этого ты меня называла исключительно по фамилии, — взгляд прошёлся по её лицу, уголки губ едва заметно дёрнулись.       — Ты видел меня в разных состояниях, не стоит ли перейти на новый этап наших отношений?       Она вновь улыбнулся детективу и, обняв ладонями горячую чашку с чаем, спросила:       — Скажи, что мне стоит знать о твоих родителях?       Шерлок раздражённо вздохнул. Весь его вид кричал о том, как ему неприятна эта тема. Мира лишь усмехнулась, качнув головой.       — Ничего особенного, заурядные ничем не примечательные люди.       — Шерлок, я хочу подготовиться, чтобы к нам не возникли вопросы, — девушка гневно посмотрела на мужчину, мысленно называя его идиотом. Он разве не понимает всю важность её просьбы?       — Ты моя девушка, вопросов нет, — твёрдым ответом загасил бы любые вопросы Холмс, но это была бы не Мира, если бы не вставила свои пять копеек.       — А как мы познакомились? Где у нас было первое свидание? Что любишь ты на завтрак? А что мне нравиться? Да, чёрт, что угодно?!       Мужчина нахмурился, а затем вновь тяжело вздохнул.       — Познакомились на работе, свиданий не было, нам просто комфортно вместе. Поверь, для моих родителей это уже праздник. На завтрак предпочитаю овсянку миссис Хадсон, что касается тебя, то ты любишь омлет с беконом и блинчики с клубничным джемом, но, к сожалению, на клубнику у тебя аллергия.       Стоило сказать мужчине последнюю фразу, как в голове Миры вмиг всплыло воспоминание об отёке при аллергическом шоке после поедания клубничного мороженого. Это было вкусно, но больно. Эту ягоду она безумно любила, но, как правильно заметил Шерлок, это было невзаимно.       — Как ты узнал?       — Я был у тебя дома, видел, как ты завтракаешь. А что касается аллергии, то у тебя в шкафу стоит закрытая банка с клубничным джемом. Ты не заметила, как открыла шкаф и смотрела на полку секунд тридцать. В какой-то момент ты потянулась к ней, но затем резко убрала руку. Твоему страдальческому выражению лица можно было только посочувствовать.       — От тебя хоть что-нибудь скроешь?       — Да, я до сих пор не могу понять до конца связь между тобой и Майкрафтом. Точнее, мне до этого не было дела, до сегодняшнего момента, — задумчиво протянул мужчина.       — Шерлок, — начала было Мира, но мужчина в привычной для себя манере перебил её.       — Ты знаешь…       Она сглотнула, отставила свою чашку и откинулась на твёрдую спинку деревянного стула. Врать и юлить Холмсу не хотелось, поэтому Мира ответила:       — Судя по всему, до потери памяти я работала на правительство. Возможно, оттуда та самая связь. Да и мы с ним лично виделись перед тем, как меня похитили из-за этой дурацкой флешки.       Шерлок всё это время не отводил от девушки взгляд. Он с привычной дотошностью старался не упустить ни одного моего движения.       — Ты вспомнила ту потерянную неделю, — не вопрос, а утверждение. — Интересно, ты также знакома была и с мисс Алмазовой, — Леман поморщилась, с непривычки услышав русскую фамилию из уст Холмса. На удивление акцента почти не было.       — У тебя не плохо получается с русским.       Шерлок гордо усмехнулся:       — Тренировался.       — Значит, помощь переводчика не нужна? — она не смогла сдержать улыбки.       — Нет, Мира, думаю пока эта вакансия твоя, — и то, как он на неё посмотрел, говоря это, заставило Миру нервно сжать пальцы.

***

      Всю неделю я провела за городом. В основном я пыталась написать диплом, что получалось не очень хорошо, всё валилось из рук. Так же были звонки Молли и переписка с Холмсом. Последнее было, скорее, односторонним разговором: мужчина мог спросить меня о чём угодно, в основном по поводу дел. Неожиданно проснувшийся интерес Холмса ко мне я оправдывала тем, что в скором времени произойдёт та самая Встреча Икс, от которой у меня слегка подрагивали руки. Я не жалела, что согласилась. В конце концов, Холмс помог мне прийти в себя после той лавины из эмоций, что я испытала.       Казалось, что жизнь постепенно начала входить в ту самую колею, но в пятницу раздался тихий стук в дверь. Я, в тот момент разбирающая старые вещи на чердаке и напевающая себе под нос песню Фрэнка Синатры «My way», с трудом расслышала стук в дверь. Я удивлённо остановила своё завывание и снова прислушалась, стук повторился. Странно, Холмс, заполучив дубликат ключей от моего дома, когда уходил несколько дней назад, не стал бы стучать. Остальные и вовсе предупредили бы о своём приходе. Отложив в сторону коробки, я взяла в руки старый фотоальбом весом в несколько килограмм и тихо спустилась в прихожую по шаткой лестнице. На удивление за стеклом входной двери никого не было. Ошиблись? Нет, кто бы это ни был, но он приходил к ней: стучал в дверь он слишком упорно. В тот момент я могла бы развернуться и уйти к своему телефону, набрав пару строк Холмсу о странном происшествии, но моё любопытство напомнило о себе. Дав мне напоминание о столь грозном оружии — фотоальбоме — в моих руках, я чуть ли не силком заставила себя повернуть щеколду и приоткрыть дверь. На пороге никого, кроме кристально-белого конверта. Что за…       Я подхватила конверт и осмотрела его со всех сторон. На нём не было ничего необычного, кроме сургучной печати в виде пера на обороте. Это перо. Я где-то видела похожее, но где? Зайдя обратно в дом, я отложила на комод своё грозное оружие и вновь вернула внимание к конверту. Кристально-белый, плотная дорогая бумага. И эта печать. От кого он? У меня не было даже предположений. Но почему мои пальцы дрогнули, когда я разломала печать и вытащила письмо, написанное на столь же дорогой бумаге широким каллиграфическим почерком, и подпись в конце в виде пера. Мои глаза бегали по строчкам, пытаясь уловить хоть какой-то смысл, но тщетно. В голове была звенящая пустота. Под конец изо рта вырвался громкий смешок:       — Вы что издеваетесь?! Я ничего не понимаю, — глаза вновь вернулись к строчкам. Попробуем сначала…       Уважаемая Мирослава Лазарева!       Просим Вас простить нас за нанесённую вашему психическому здоровью травму. Мы не знали о вашей проблеме. Поверьте, если бы мы имели понятие, то внесли бы данный подпункт в Ваш контракт. Но, как бы тяжело Вам не было, просим доиграть отведённую Вам роль, как прописано в контракте. Скорее всего, Вы не помните ни о каком контракте, но, просим, не переживайте на этот счёт. Это система безопасности, так происходит со всеми.       На все вопросы Вам ответит Ваш агент, он с вами вскоре свяжется.       С уважением,       компания «Миры без границ».       А вот это уже слишком. Я сама не заметила, как осела на пол. Пальцы дрожали, перед глазами двоилось. Я не могла понять, что я только что прочла. В голове звучало название компании. «Миры без границ». Чем больше я крутила в голове это название, тем больше терялась в происходящем. Запястье правой руки пронзили иголочки боли, я зашипела. На покрасневшей коже запястья проявились цифры «2857», те самые, что я видела у Шерлока.

***

      Мир Мирославы.       Вика неуверенно прошла в холодное серое помещение. По ушам бил звук работающего холодильника и стук капель о металлическую раковину из бежавшего крана. Девушка с силой сжала пальцами ремешок сумки, чтобы хоть как-то отвлечься и унять дрожь. Ей хотелось убежать, спрятаться, но не видеть то, что ей предстоит. Пока она не видит, есть надежда.       — Виктория, подойди, — сухой голос Сергея Викторовича заставил девушку сделать первые шаги. Она чувствовала себя куклой, которую дергали за верёвочку. К горлу подступил ком. Надо держаться. Всё может оказаться ложью…       — Извините, — промямлила Вика, всеми силами стараясь не смотреть на стол с чёрным мешком.       — Я понимаю, но нам нужно это сделать, — Вика посмотрела на похудевшего и постаревшего за неделю мужчину. Пышущего энергией человека будто стерли ластиком, оставив лишь его жалкую копию. Девушка хотела как-то успокоить его, вселить надежду, но мутный взгляд так и кричал: «Слишком поздно».       — Вы говорили её родителям? — тихо прошептала девушка. Она всё ещё не смотрела. Она не могла…       Мужчина качнул головой. Как он мог об этом сказать тем, кого он так любит? Он столько раз видел горечь потери в глазах других в силу своей профессии, а здесь он сам видит это, стоит только подойти к зеркалу. Сердце сжималось от боли, голова закружилась. Неимоверными усилиями старый военный заставил себя взять в руки.       — Вы готовы? — хрипло спросил Пал Палыч. Вика и Сергей Викторович кивнули, сил говорить не было. Раздался скрежет молнии и судорожный вздох со всхлипом Вики. — Умерла неделю назад в районе 12 часов, причина смерти: самоубийство.       — Мира… — тихо прошептала Вика, смотря в спокойное лицо своей лучшей подруги. — Можно?       Пал Палыч кивнул, сжав губы в тонкую линию. Вика на секунду прикрыла глаза. Она не могла поверить, что самого дорого человека не стало. Не могла принять это. По щекам текли слёзы, дыхание сбилось. На периферии она услышала хлопок двери: дед её подруги не выдержал. Но Вика не могла уйти. Девушка осторожно оттянула молнию и прикоснулась к холодной ладони своей подруги. До этого прикосновения она надеялась, что это всего лишь сон или глупая шутка, но нет. Вика с силой прикусила губу, чтобы сдержать очередной всхлип. Она внимательно смотрела на руку подруги, пока её взгляд не зацепился за нечто странное. На запястье были выжжены цифры «2857».       — Откуда это у неё? — срывающимся голосом спросила Вика, очерчивая ногтем обожжённую кожу.       Пал Палыч подошёл к Вике и взглянул на запястье Миры.       — Это появилось уже после смерти, откуда я понятий не имею.       Внутри Вики всё сжалось.       — Значит, это не просто самоубийство. И возможно был кто-то ещё?       Пал Палыч удивлённо посмотрел на Вику. На мгновение девушке показалось, что зрачки карих глаз старого судмедэксперта исказились, стали вытянутыми, как у кошки. Она сходит с ума? Вика махнула головой, видение пропало. Но на этот раз взгляд зацепился за золотую брошку в виде пера на воротнике посеревшего халата. Она здесь ни к месту…       — Всё может быть, но мы об этом никому не скажем, Виктория, — губы мужчины изогнулись в хитрой улыбке, по позвоночнику Вики пробежала дрожь. Через мгновения она уже не помнила, почему такое внимание уделяла чистому запястью умершей подруги.