Под черным флагом

Измотанные и изможденные жаждой пленники так и простояли всю ночь на коленях в грязном трюме, наполненном водой и испражнениями, очевидно, предыдущих узников. Над головами разносились громкие голоса пиратов, перекрикивающих друг друга, пьяные споры и матросские песни. В целом, охотники за наживой были довольны полученной выгодой. Маргарита больше не могла выдерживать подобных условий, руки ее, связанные за спиной, затекли, колени неимоверно ломило и хотелось размять ноги. Ужасный запах сводил с ума. Страдая от всех этих неудобств, девушка начала вертеться, пытаясь подняться, но сделать это оказалось не так просто, как представлялось на первый взгляд. В бессильной попытке она дернулась в очередной раз и едва не упала в вязкую жижу, чем вызвала смех кого-то из мужчин. В темноте трюма лиц рассмотреть было невозможно, и оставалось только догадываться, кто находился рядом с ней и кого так веселили ее попытки. Возведя взгляд к небу, словно вопрошая его, почему это происходит именно с ней, Маргарита заметила просветления на востоке, предвещающие рассвет. — Сколько мы уже прошли? — вопрос был задан в пустоту, не имея конкретного собеседника, но Марго узнала голос молодого офицера, прозвучавший из темноты. — Сложно сказать, — отозвался кто-то совсем близко, и Маргарита перевела взгляд в сторону говорившего, пытаясь рассмотреть его лицо. — Этот фрегат идет слишком резво для такого тяжелого судна. — И откуда ты знаешь? — снова поинтересовался офицер, явно сомневаясь в сказанных словах. — Пусть я и невелик возрастом, — вторил ему голос из темноты, — но повидал достаточно судов. Я даже качки не чувствую, так гладко скользит фрегат по водной глади. — Так ты юнга?! — догадался офицер, и по голосу его можно было сказать, что он продолжает кивать головой, вторя своим собственным мыслям. — Именно так, сэр, — подхватил мальчишка, уже с задором, который в подобном месте не был уместен. — Меня зовут Луи, родина моя в Марселе. Офицер усмехнулся этой открытости со стороны паренька, и тоже решил представиться, следуя правилам хорошего тона, приветствующихся в высших кругах общества. — Вильям Грей, из Лондона, офицер ее королевского величества, королевы Анны. — Фабио Батичелли, купец из Флоренции, — послышался голос совсем близко от Маргариты, и она поняла, что именно этот человек веселился, когда она пыталась подняться. — Но среди нас есть и дамы, верно? Я говорю это лишь по той причине, что некоторые, слишком округлые части для мужского тела, прижимаются к моей руке. Маргарита вспыхнула, смущенная его дерзостью, и недовольно зашипела, словно ядовитая змея, готовая впиться острыми зубами в обидчика. Воспитанная в лучших традициях дворянства она никогда не сочла бы за комплимент слова выходца из низов, тем более что последняя обстановка в мире позволяла любому авантюристу состроить себе блестящее состояние. — Вы хам, сэр! — негодуя, вскрикнула она, пытаясь сильно толкнуть его в плечо, но лишь еще сильней прижалась грудью к его руке. Купец усмехнулся в усы. — Прошу великодушно простить мою грубость, — улыбчиво произнес он, явно наслаждаясь столь неожиданно приятной теснотой. — Можем ли мы иметь честь знать ваше имя? Маргарита задумалась, и только сейчас вспомнила об экономке. — Эргюст? — тут же позвала она, и шотландка устало ответила. — Я здесь, мадемуазель, не волнуйтесь, — присутствие рядом родного человека придало уверенности и притупило страх. Только успокоившись, Маргарита решилась ответить на вопрос купца. — Маргарита Дюпре, — едва слышно произнесла она, но не решилась распространяться о своей родине, которой более не имела. — Дюпре? — задумчиво протянул Вильям, словно пытаясь что-то припомнить. — Так звали адмирала французского флота, в прошлой компании. — Совершенно верно, — подхватила Маргарита, несказанно обрадованная, что имя этого великого, на ее взгляд, человека не забылось окончательно. — Это мой отец. — Вот как, так среди нас дочь великого адмирала! — Восхищенно протянул офицер, все больше привлекая к себе внимание молодой девушки. Итальянец хмыкнул рядом. — Вы уникальный прохвост, офицер. Даже в такие моменты умудряетесь крутить с женщинами! — Вы хотите оскорбить меня, сэр?! — тут же вскипела горячая кровь офицера, и он ринулся на обидчика, правда не смог подняться, и понуро вернулся к прежнему положению. — Нисколько, — насмешливо отозвался итальянец, — я слишком бестактен сегодня, должно быть из-за пережитого потрясения, и прошу принять мои глубочайшие извинения. — Нам всем пришлось несладко, — согласилась с ним Эргюст, которая до этого момента предпочитала молчать. Офицер печально выдохнул, шумно втянув воздух носом сразу после этого. — Я принимаю ваши извинения, сэр. Не хватало нам еще переругаться в такой момент. Дамы, должно быть, напуганы и нам стоит поддержать их, а не бросаться друг на друга. — Совершенно верно, — охотно согласился с ним итальянец, вновь слыша недовольное шипение Маргариты рядом с собой. — Но подождите секундочку, кажется, кто-то шевелится у моих ног. И если это не еще один узник, то я даже представить боюсь, какая пакость могла завестись в эдакой-то грязи! — Я Ганс, — грубый акцент сразу выдал в нем немца. Кряхтя помощник лекаря, которого сразу все вспомнили, попытался подняться. Он так и не приходил в себя, с тех пор как его грубо толкнули, и он ударился головой о дно трюма. Все попытки Ганса увенчались лишь тем, что он неудобно приподнял голову, чтобы липкая грязь не касалась лица. — Я бы помог вам, дружище, — подбодрил его итальянец, — да только руки связаны. — Ничего, — отозвался пленник снизу, — нам не привыкать. — Так вы не первый раз в плену, мой друг? — неожиданно любезно поинтересовался офицер. — Третий раз за последний год, сэр, — охотно поделился Ганс, весьма задумчивым и грустным голосом. — И боюсь, это лишило меня средств, чтобы выкупить свободу. Все они замолчали, больше не зная, о чем говорить. Каждого съедали свои собственные мысли. Вскоре небо и вовсе посветлело, робкие лучи смогли проникнуть внутрь трюма, тускло осветив испачканные лица всей дружной компании. — Что же ждет нас дальше? — задумчиво протянул Фабио, когда тишина начала его раздражать. Засов на решетке скрипнул, и она со скрипом отворилась. Сверху сбросили веревочную лестницу, и один из пиратов стал медленно спускаться по ней. — Сейчас и узнаем, — просипел в ответ Фабио офицер, хотя его слов никто и не ждал. На палубе царил настоящий хаос. Матросы в изодранных куртках и штанах, валялись то тут, то там, распространяя вокруг себя запах перегара, благо, что легкий бриз стремительно уносил его за борт. Солнце уже стояло достаточно высоко, когда всех узников выстроили в шеренгу. Маргарита с опаской оглядывалась по сторонам, замечая жуткие скалящиеся рожи босоногих разбойников. Невысокий ростом, но достаточно коренастый и широкий в плечах метис прохаживался перед ними, нервно сжимая плеть, словно она обжигала его ладони, требуя пустить ее в ход, но ничего не происходило. Впрочем, все было не так плохо, как казалось на первый взгляд. Судно выглядело свежо и еще сохранило запах свежей краски. Новые паруса услужливо раздувались под натиском ветра, задавая темп движения, палуба тоже выглядела на удивление чисто, словно ее совсем недавно тщательно отчистили. Имея представление о судах, оставалось только догадываться каких трудов стоило поддерживать такой порядок в среде пьяниц и дебоширов. И если бы не раскачивающиеся на реях повешенные, то судно можно было спутать с любым из судов королевского флота. Пока Маргариту занимали эти мысли, дверь палубы на корме открылась, и быстрым шагом к ним направился огромный мужчина. Марго сразу вспомнила его, по широкому поясу и огромному мечу, неизвестной формы, хотя не видела его лица до этого, и лучше бы оно оставалось для нее тайным. Серая выветренная кожа шелушилась на щеках, маленькие круглые глаза хищно блестели, предвкушая очередные бесчинства, а огромные руки его довольно потирали ладони. Без предисловий, он сразу же принялся осматривать товар, поскольку в условиях ночи не было возможности, как следует этого сделать. Первым жертвой стал Фабио. Огромный пират тщательнейшим образом осматривал его ногти и зубы, принюхивался к запаху изо рта, словно выбирал лошадь на рынке, после он осмотрел офицера и Эргюст, и, в целом, остался доволен. Когда очередь дошла до юнги, мальчишка уже знал, что его ждет. Пират бегло взглянул на его глаза и недовольно поморщился, замечая неестественную желтизну белков его глаз. — За борт! — коротко скомандовал он, и Луи тут же подхватили под руки и поволокли к краю борта. Маргарита не сразу осознала, что только что произошло, но когда поняла, вся ее смелость взыграла в ее молодой крови. — Нет! — вскричала она, ринувшись вслед за мальчишкой. — Вы не можете сделать этого! Не смейте! Ее истошные крики не принесли ровным счетом никакого эффекта, но разъяренный вид заставил пиратов озадачиться. Она выглядела словно злобная мегера, готовая наброситься на них в любой момент и разорвать зубами. Здоровая ладонь сильно сжала ее плечо, и грубо отпихнула назад, но это не умерило ее пыл, Марго вернула обидчику такой взгляд, что любой упал бы в обморок, не будь он пиратом. — Какие мы свирепые, — насмешливо протянул здоровяк, едва различимо хихикая. — Имя?! Маргарита дернула плечом, сбрасывая его руку, с вызовом смотря ему в глаза. В ней не было страха, она лишь хотела защитить мальчишку, и была готова на все ради этой благородной цели. — Маргарита Дюпре! — язвительно бросила она фразу ему в лицо, и пират даже присвистнул. — Дюпре, — повторил он, словно пробуя имя на вкус, но оно никак не отозвалось в его памяти. — Как странно! Знаете, о Маргарите Дюпре мне ничего неизвестно, но вот Маргарита Бошан имеет для меня большое значение. Марго смутилась, вспомнив, что выездной паспорт был оформлен на имя ее будущего супруга, и это казалось странным, такая заинтересованность ее фамилией. Однако она продолжала испытывать надежду на то, чтобы спасти мальчишку. — Это мой супруг, — смело отозвалась она, но тут же поспешила добавить, — будущий. — Как плохо со стороны нашего любимого, — он особенно подчеркнуто произнес последние два слова, вложив в них всю испытываемую им ненависть, — маркиза, отправлять свое сокровище на столь незащищенном судне! Его высказывание подхватили остальные матросы, столпившиеся вокруг них на палубе, дружным громовым хохотом, который прозвучал словно разорвавшийся снаряд. — Раз вы знаете моего жениха, — вновь начала Маргарита, теперь не применяя к нему слова супруг, — то знаете, насколько он богат! И если вы сохраните жизнь мальчику, получите за него больше, чем смогли бы выручить на торгах за нас всех. Пират ухмыльнулся, сверкнув ровным рядом острых зубов, почесав подбородок. — Вы не цените себя, мадемуазель Бошан, за вас дорого дадут! — щеки Маргариты заалели, стоило ей подумать о том, какие картины с ее участием этот наглец сейчас рисует в своей голове. Пират еще некоторое время смотрел на нее, а потом перевел взгляд на мостик, уловив только ему одному понятный приказ. — Пусть так! Мальчишка будет жить, слово капитана! Он снова рассмеялся, каким-то своим мыслям, и после повернулся к матросам, громко прокричав. — Мадемуазель Бошан запереть на нижней палубе, старуху берите себе, остальных в трюм! Маргарита и понять ничего не успела, когда ее схватили под руки и потащили вниз. Она была довольна собой тем, что спасла мальчишку, но вот судьба Эргюст ее беспокоила теперь особенно сильно. Кто знает, что эти звери могли с ней сделать. Обернувшись назад, чтобы увидеть пленников, Маргарита никого не увидела, и взгляд ее никем не задержанный, скользнул дальше, к самому штурвалу, где рулевой старательно выводил курс, задаваемый человеком в темном плаще с капюшоном, скрывающим лицо от посторонних глаз. Под плащом виднелся длинный прямой клинок, и пара пистолетов. И в следующую секунду этот человек повернул голову, опалив Маргариту неистовым красным светом глаз. Он словно проник внутрь ее естества, и теперь вся ее сущность не скрывалась от него. Мимолетная встреча взглядами, но какие сокрушительные последствия это имело на сознание Маргариты. Она едва не задохнулась от нахлынувшего на нее ужаса, и даже перестала упираться, позволяя своим тюремщикам делать то, что им велено. Узкая дверь маленькой комнаты открылась и Маргариту втолкали в нее, предварительно перерезав веревки на запястьях. Дверь тут же захлопнулась с глухим стуком, и послышалось, как провернулся ключ в замке. Она действительно оказалась заперта, отрезанная от мира и Эргюст, совершенно одна. Такое с Маргаритой было впервые, и она лучше бы выслушивала нотации от экономки за недостойное поведение, чем остаться в полной невозможности осознать происходящее. *** Здоровый серокожий пират, с огромным мечом на поясе, расхаживал возле стола в каюте капитана, пытаясь, так или иначе, заглянуть ему в лицо, скрытое под капюшоном, но ничего не выходило. Сам капитан, в сравнении с ним, выглядел маленьким, даже больше походил на ребенка, но это только в контрасте со старпомом. В любом случае, бросить вызов ему никто не решился бы, вот и плясали под его дудку. Один лишь старпом удостоился высокой чести лично с ним говорить, ибо этот пугающий всех затворник, предпочитал полное уединение. Приказы так же передавались через старпома, и новые члены команды, не будучи обученными установленным на «Гончей» правилам, принимали именно этого громилу за капитана. — Ты уверен, что Дюпре? — третий раз монотонно и холодно спрашивал капитан, чье внимание сейчас привлекали разложенные на столе бумаги и карты. — Ты сам слышал, — не сдержался старпом, так и не понимая, что задело этого холодного человека. — Дочь адмирала, как я понял. Вас с ним что-то связывало? — Не совсем, — столь же отчужденно подал голос Морской Дьявол, и старпом окончательно потерял нить разговора, что в его случае случалось крайне редко и то на хмельную голову. Но сейчас он был трезв как стеклышко. Холодный голос капитана снова заполнил каюту, пока он рассуждал вслух. — Дюпре или Бошан, Бошан или Дюпре? — Может, хватит?! — сорвался старпом, не выдержав. Ему бы только взглянуть в эти холодные, обычно черные как сама ночь глаза, и все стало бы на свои места, но капитан упрямо их прятал. — Точно! — словно сам с собой согласился капитан, так и не отрывая головы от бумаг. — Приведи ее ко мне, на ужин. — Старпом застыл в немом исступлении, такого распоряжения он не ожидал услышать. Капитан поднял голову, все еще скрывая лицо от собеседника, склонив ее чуть в бок, и постукивая тонкими, с аккуратными ногтевыми пластинами, выкрашенными в черный, пальцами по поверхности стола. Когда он заговорил снова, голос его полнился предвкушением, пока еще неизвестного для старпома финала. — Мы же не хотим, чтобы маркиз упрекнул нас в зверстве и неподобающем отношении. Только после этого его холодные глаза настоящего убийцы вперились в обескураженное лицо старпома и того передернуло. Так мог смотреть только Дьявол, и он затеял опасную игру. Уже просчитав все варианты и зная, каким будет финал. — Иногда мне кажется, что я ни черта не понимаю, что творится в твоей голове, — недовольно пробасил старпом, отворачиваясь к двери. Он знал, что капитан уже давно на него не смотрит и полностью занят своими делами. Но как бы ни тяжело было понимать ход его мыслей, в гениальности этого капитана можно было не сомневаться, не зря же за ним водилась такая громкая слава. *** Когда Маргариту поставили перед фактом о требовании капитана, девушка вознамерилась отказаться и даже выполнила свой замысел, заставив старпома курсировать между ее пристанищем и каютой капитана. Но потом ее осенила мысль, что таким образом она сможет узнать о судьбе Эргюст и подробнее ознакомиться с планировкой судна, чтобы иметь возможность воспользоваться этим фактом, в подходящий момент. Маргарита ни на секунду не задумывалась о том, чтобы покорно подчиниться своей участи, девушку просто раздирало неудовольствие собственного положения, и она собиралась бежать, прихватив с собой Эргюст. Маргарита прекрасно понимала, что на щедрость маркиза Бошана рассчитывать было глупо, потому ведь человек и богат, что не разбрасывается средствами направо и налево. Да и вряд ли он вообще захочет иметь с ней дело, после того как она проведет время в компании пиратов. Как бы то ни было, Маргарите нужны были сведенья, и получить их возможно было только приняв приглашение капитана. Когда старпом в очередной раз вернулся, с тем же приказом, но готовый перейти в наступление и тащить ее силой, Дюпре благоразумно согласилась, и даже не пыталась совершить попытку бежать, чего старпом ожидал от нее в первую очередь. В каюте капитана царил полумрак, широкий стол возле камина, впрочем, сейчас не используемого, накрыли новыми скатертями и заставили пышным ужином. Самого капитана Маргарита не обнаружила, даже когда внимательней осмотрела комнату, особенно выделив большую кровать под массивным балдахином. Все остальное убранство ничем не отличалось от обычных судов, сундуки для хранения всевозможных вещей и небольшие этажерки, вот и все, что составляло интерьер. Старпом не стал ничего говорить или ждать ее действий, и поспешил отклониться, плотно прикрыв за собой дверь. Оглядевшись еще более внимательней, Маргарита не нашла ничего, что могло служить оружием для защиты, кроме серебряного ножа из разложенных приборов. Присев за стол, Маргарита тут же сжала в руке салфетку, спрятав свое единственное оружие под ней, и приготовилась ждать звука открывающейся двери. Холодное прикосновение стали опалило плечо, и девушка вздрогнула. Голос раздался позади, хотя Маргарита была уверенна, что никого кроме нее в каюте нет. — И зачем вам нож, мадам Бошан? Думаете убить меня? — отстраненный и собранный голос, столь же холодный, как и клинок меча. Маргариту пробрало дрожью, и неистово засосало под ложечкой от пережитого страха. Она медленно вынула нож из-под стола и отложила его в сторону. — Я лишь хотела защититься, — едва придав голосу твердости и запинаясь, произнесла она. — Защититься? От кого? — слева в поле зрения мелькнула черная ткань плаща с капюшоном, но тут же исчезла. Однако это мимолетное движение оставило за собой ощущение горячего дыхания на коже ее обнаженной шеи. Маргарита стиснула кулачки, пытаясь собрать всю свою смелость, чтобы вынести это испытание. — Эта каюта — самое безопасное место на корабле. — Что вы сделали с Эргюст? — тут же задала она вопрос, чувствуя, как металл отдаляется от ее плеча. — Я ничего с ней не делал, я здесь, с вами, — голос его не изменился, но Маргарите казалось, что он усмехается. — Куда вы нас везете? — снова задала вопрос Марго, которая никак не могла найти покоя, съедаемая ими заживо. Капитан обошел стол, присаживаясь напротив, рядом с его рукой лег увесистый кинжал, давая пленнице понять, что в случай необдуманных поступков так просто она не уйдет. Однако его лица Маргарита так и не увидела, да и того испепеляющего красного взгляда больше не было. — На Канарские острова, — протянул капитан, сложив руки в замок перед лицом. — Вы когда-нибудь были на Канарах? Маргарита нашла в его вопросе сотню подвохов и не спешила отвечать, делая вид, что рассматривает свои ногти, но вопросы ее не иссякли. — Что вы будете с нами делать? — капитан лениво откинулся на спинку высокого стула, долго смотря на ее лицо, хотя сказать это с уверенностью было сложно. — Продам, — наконец ответил он, словно речь шла не о людях, а о мешке сахара. — Мне нет смысла долго держать при себе лишние рты, а чтобы получить хорошую цену рабов нужно кормить, верно? Маргарита устремила на него ошеломленный взгляд, только теперь понимая, в каком положении она оказалась. Этот человек воспринимал ее как рабыню, возможно, свою собственную. Она вглядывалась в черноту, где скрывалось его лицо, и была готова поклясться, что он улыбается. Вдоволь насладившись ее реакцией, капитан продолжил. — Но на вас у меня другие планы, мадам Бошан, — и Маргарита уже заранее знала, что он скажет дальше. — Вас мне придется содержать до самой Вест-Индии, так что думаю, будет логично, если на свой кусок хлеба вы будете зарабатывать собственным трудом. В наше время так тяжело найти достойную прислугу, но вы то знаете, что нужно для создания комфорта. — Вы не посмеете! — возмутилась Маргарита, подскочив с места. Все эти ароматные блюда, которые буквально ломились на столе, больше ее не интересовали, хотя Марго и не ела уже больше суток. Оставаться здесь она не собиралась более. — Так с дамами не обращаются! Вы не имеете права! — Ошибаетесь, — его голос прозвучал как издевка, что еще больше задело ее гордость. — Мой корабль — мои правила. Я поступаю так, как считаю нужным, не более. Съедаемая гневом, Маргарита бросилась к двери, силясь открыть ее, но ничего не вышло. Безвольно повесив руки, она уперлась в дверь лбом, впервые готовая разрыдаться от отчаянья, но все та же пресловутая гордость не позволила ей показать свою слабость перед этим человеком. Отъявленный негодяй, безбожник, разбойник, убийца — Марго могла подобрать еще множество оскорблений в его адрес, но ни одно оно не сорвалось с ее губ. — Сядьте и ешьте, — приказал капитан, так и не сдвинувшись с места. — Как я уже сказал, рабов нужно кормить. На негнущихся ногах она двинулась в сторону стола, понимая, что в этом бою она понесла поражение.