Под черным флагом

Следующие несколько дней, после памятного разговора с капитаном пиратов, во всех красках показали Маргарите, что значит быть рабыней. Руки и ноги ее заковали в тяжелые кандалы, массивные цепи, впрочем, не особенно сильно мешали передвижению, но предательски звенели при каждом ее шаге, так что любой член экипажа мог с точностью сказать, где она находится в тот или иной момент. Тяжелые кованые поручи и поножи натерли до крови запястья и щиколотки, а руки и ноги разъела соленая вода. Маргарита начищала палубу и каюту капитана, стирала его одежду и прислуживала за трапезой. Любой способ уклониться от обязанностей грозил избиением плетью и компанией пьяной матросни. Капитан, словно заправский деспот всякий раз пытался выискивать новые унизительные занятия, чтобы еще больше превратить ее жизнь в ад, так он требовал самого тщательного способа сервировки стола перед трапезой, что в кандалах с израненными руками Маргарита просто не могла выполнить. Некогда бледная, почти прозрачная кожа ее фарфорового лица покраснела, под палящими лучами солнца и покрылась волдырями, грозя в скором времени начать облезать крупными хлопьями. Но и в таком положении были свои преимущества, которые Марго очень скоро оценила по достоинству. В силу своих обязанностей девушка исследовала все судно, она могла говорить с узниками, пока пребывала на палубе. Так ей стало известно, что все они живы и обращаются с ними вполне сносно, но состояние маленького Луи тревожило Дюпре. Парнишка сильно страдал от печеночных колик и навряд ли смог бы вынести все путешествие. Маргарита очень волновалась за него, и всякий раз пыталась оказать посильную помощь, хотя и ее силы были ограничены. Девушка всякий раз отдавала мальчику самые сносные куски своего скромного ужина, впрочем, эта же мера приводила к тому, что Маргарита начинала испытывать сильное истощение. Так же ей удалось разыскать Эргюст. Бедную женщину заперли в клетке, словно какое-то дикое животное. Экономка, впрочем, не стала посвящать свою юную хозяйку в подробности того, что именно ей приходилось переживать изо дня в день, но Маргарита прекрасно обо всем догадалась сама. С каждым прожитым днем ее уверенность в необходимости побега все крепла. Обсуждая это с Эргюст, они выработали целый план действий, по которому в первую очередь стоило выяснить, где они находятся и где расположен ближайший берег, чтобы рассчитать силы. Так же в план входило оружие и соответственно ключи, чтобы снять кандалы и открыть Эргюст. Но самым главным условием, было дождаться подходящего момента, когда можно было осуществить свой замысел. Все больше времени Маргарита старалась проводить в каюте капитана, нарочито медленно скребя полы, чтобы иметь возможность тщательно изучить карты, благо отец научил ее этому хитрому ремеслу. С оружием проблем не должно было возникнуть и Маргарите удалось даже припрятать короткий кинжал за корсажем, а потом спрятать его в своей коморке, чтобы был под рукой. Пристально изучая каждый закуток в каюте капитана, Маргарита обнаружила и целый ящичек склянок, колб и пробирок, в которых томились, дожидаясь своей участи лекарственные мази и настои. Скорее всего, приготовлены они были специально для капитана, и, как подумалось Маргарите, именно этим фактом объяснялась его легендарная непобедимость. Так же обнаружилось множество бумаг с чертежами и набросками новых видов вооружения, впрочем, Дюпре ничего из этого не поняла. Лица своего мучителя ей так и не довелось лицезреть ни разу за это время, и Дюпре справедливо полагала, что он настоящий урод или мифический монстр, раз так старательно прячется. Впрочем, во втором варианте она уверилась больше, стоило только вспомнить красные светящиеся глаза, и даже была рада этой его попытке остаться неизвестным. Эргюст так же внесла свою лепту в осуществление плана. Пользуясь лишь ей известными хитростями, экономке удалось разузнать, у кого из моряков имелись ключи, однако достать их оказалось проблематично. По ее данным, ключами заведовал старпом, но дубликаты, касаемые пленников, были и у боцмана. Ни один, ни второй услугами Эргюст не пользовались, да и обвести их вокруг пальца казалось невозможным. Раздумывая об этой трудности, Маргарита пришла к выводу, что в этом ей может помочь сам капитан, оставалось только узнать, в какой из склянок сонные капли, а уж подмешать их в ром Маргарита сможет. Итак, к побегу было почти все готово, за исключением ключей и сонных капель, но время еще позволяло. Так, после двух недель изнурительной жизни в обществе пиратов, Маргарита точно знала, что фрегат обогнул берег Португалии, держась на значительном расстоянии от торговых и военных маршрутов, и теперь держал курс на Канарские острова. По всем подсчетам они должны были проходить достаточно близко к берегам островов Мадейра, и берегами именно этих островов Маргарита надеялась воспользоваться для спасения. Пятнадцатый день их плаванья ознаменовал себя просто ужасающим зноем, казалось, что даже морские воды кипят, превратившись в похлебку. Команда изнывала от жары, закрывшись в душных каморках нижних палуб. Маргарита, как и всегда в это время, чистила палубу, проклиная свое шерстяное платье, уже успевшее пропитаться потом. Неожиданно, огромная тень закрыла ее от солнца, и, испугавшись, Дюпре подняла голову. Перед ней стоял старпом, все с тем же ужасающим видом, скаля свои острые зубы и холодно поблескивая глазами. Его большие руки сжимали поля широкополой мужской шляпы, которая тут же оказалась на голове Марго. — Еще удар хватите, — насмехаясь, пробасил он, и развернулся уходя. Сконфуженная и обескураженная Дюпре даже не сразу сообразила, что произошло, но была крайне приятно тронута таким проявлением заботы о ближнем. — Благодарю! — выкрикнула она вдогонку старпому, и тот снова повернулся, скосив на нее глаза. — Я всего-то выполняю приказ, — его губы растянулись в хищной усмешке. Развернувшись, он медленно и вальяжно направился назад, выполнять работу, от которой был оторван последним распоряжением. Маргарита задумчиво смотрела ему вслед, а после перевела взгляд на мостик. Капитан стоял к ней спиной, всматриваясь в горизонт через подзорную трубу. На нем был тот же плащ с капюшоном, и оставалось только гадать, как ему не жарко. На секунду в ее разуме сверкнула мысль, впрочем, успевшая основательно обосноваться в ее мыслях, что капитан не такой и монстр, которым она его себе представляла, и ему тоже не чужды человеческие качества. Эта же мысль была успешно изгнана под натиском реальных вещей, стоило Марго остаться с капитаном один на один в его каюте, прислуживая за обедом. Стоя чуть в стороне, и подливая вино по первому его требованию, следуя своему плану, Дюпре решилась выведать о сонных каплях — Вы хорошо спите, капитан? — начала она с фразы, которая не должна была навести на подозрения, однако спина капитана напряглась и выпрямилась в струну. — У вас проблемы со сном, мадам Бошан? — его холодный голос резал слух хуже стали, но куда больше Маргарите не нравилось, когда к ней обращались этим именем. Она еще не успела лишиться свободы, став супругой маркиза, а уже чувствовала себя именно так. — Быть может вам стоит более усердно трудиться? Маргарита запнулась, опасливо смотря на его спину. Очень тонкая грань сейчас лежала между спасением и новыми обязанностями, которые взвалят на нее. При учете того, что ей едва сил хватает справляться с этими, перспектива грозила загнать ее в могилу раньше, чем они достигнут Канарских островов. Капитан ждал ее ответа, но Дюпре предпочла промолчать, тогда он снова заговорил. — Я знаю, что часть своего ужина вы отдаете больному мальчишке, и мне стало интересно, зачем? — Маргарита изумленно захлопала ресницами, не решаясь что-то произнести. Она думала, что о ее проделках никому не известно, но это оказалось не так, возможно и об их планах с Эргюст капитану тоже известно, но девушка не стала бы его об этом спрашивать. Тем временем он продолжал. — Он все равно умрет, и эта ваша попытка ни коим образом не изменит его положения. — Откуда вам знать! — возмутилась Дюпре, пылая праведным гневом. — Вы что Господь Бог?! — Нет, — протянул капитан, задумавшись. — Но не нужно иметь семь пядий во лбу, чтобы распознать смертельный недуг. Или вам нравится истязать себя, играя роль сестры милосердия? — Меня истязаете вы! — обвинительно выкрикнула Марго, на что капитан тихо рассмеялся. — Отнюдь, мадам Бошан, я вас еще не трогал, — заверил ее Морской Дьявол, и Марго охватила настоящая паника. — Но если вам так хочется обвинить меня в этом, то слова должны быть подтверждены фактами, не находите? Его голова повернулась, впрочем, лица оставалось не видно, но Маргарита была готова поклясться, что он просто пожирает ее взглядом. Опасливо она попятилась назад, пока путь ей не преградил сундук, таким образом, завершивший отступление. Бутылка дорого вина выпала из ее рук от столкновения с препятствием, и разбилась на мелкие осколки. Капитан укоризненно покачал головой. — Приберитесь за собой, мадам Бошан, — фыркнул он, снова возвращаясь к увлекательному процессу поедания пищи, — А мальчишку я убью завтра утром, чтобы вы больше не беспокоились о его участи. — Но… — Маргарита не сразу нашлась что ответить, настолько шокировали ее слова Морского Дьявола, в особенности тот ледяной и будничный тон, с которым он это произнес. — Как же слово капитана? Вы обещали, что он останется жив! — Мой корабль — мои правила, вам стоит это запомнить, мадам Бошан, — неохотно отозвался он, не прекращая есть. — У вас нет совести, вы подонок! — возмутилась девушка, все еще имея надежду отстоять жизнь мальчика в этом споре. — Так и есть, — согласился капитан, подчеркнуто кивнув головой. — Настолько, что я требую вашего обязательного присутствия при этом мероприятии. Думаю, на этом стоит прекратить эту беседу. Разговоры о покойниках не слишком способствуют пищеварению. В каждом его слове Маргарита слышала издевку. Он просто издевался над ней, пытаясь еще больше унизить. Но она не могла больше ничего сделать, это было не в ее власти и оставалось только смириться. К ночи температура заметно упала и «Гончую» окутал непроглядный туман, густой словно молоко. Казалось, что его можно было попробовать на ощупь, стоило лишь протянуть руку. Команда, наконец, смогла выбраться на палубу, начищая пушки и другие орудия, дабы те всегда были в порядке. Старпом поднес к глазу подзорную трубу, высматривая в этом белоснежном мареве признаки жизни. Из редеющего, полупрозрачного тумана, скользившего широкими спиралями, почти сразу показались два высоких белесоватых очертания, подобно ужасным призракам, внезапно вынырнувшим из моря — французские корабли. Стоя на мостике и не выпуская из рук подзорной трубы, капитан сразу узнал их — как по аккуратному такелажу и двойной крытой батарее, так и по прекрасному белому с лилиями флагу, поднятому на топе грот-мачты. — Французы, — сипло, сквозь плотно сжатые зубы прохрипел старпом, неудовлетворенно поморщившись. — Я вижу, — безразлично отозвался капитан, и в глазах его сверкнул дьявольский огонек, тот самый, который разжигал кровь лучше любого рома, опьяняя его команду. — Можем уйти, погода позволяет, да и скорость, — предлагал старпом, внимательно рассматривая капитана, словно чувствовал, что у него другие планы. — Спустить флаги? — Нет, — стальной голос звучал тихо, но эхо его горделиво разносилось под парусами, охватывая каждый крошечный уголок. — Они шли за нами весь день и прекрасно знают на кого охотятся. — Так, что будем делать? — полюбопытствовал старпом. Давненько им не представлялось возможности хорошенько сцепиться с военным кораблем и потрепать его как следует. Впрочем, он был не удивлен решением капитана, вступить в бой, его личная неприязнь к французам была хорошо известна старпому, правда, без объяснения причин. — Судно в дрейф, подождем, пока они приблизятся, и зарядить в носовые пушки новые ядра, настало время их опробовать, — распорядился капитан, и старпом положил ему на плечо свою массивную руку, даже не пытаясь скрыть своего азарта. — Разнесем их в щепки! — громогласно прокричал старпом, но капитан не обратил на него внимания. Готовый в любой момент встретить противника лицом к лицу. И тут же обернулся, бросая хмурый взгляд на палубу, где подобно креветкам суетились матросы. Грубый голос его прозвучал точно громовой залп: — Ну, вы, крысы навозные! Слышали приказ капитана?! Судно в дрейф! Новые ядра на носовые пушки! И быстро! И словно по волшебству все ожили, бросаясь выполнять обязанности. Канониры готовили пушки по обоим бортам, паруса тут же приспустили, давая «Гончей» сбросить скорость, но, не становясь на якорь. Тяжелые, обитые добротной броней укреплений, борта королевских фрегатов вгрызались в толщи морские, стремительно приближаясь, и вот уже совсем скоро их белесые мачты с раздутыми парусами были видны невооруженным глазом. «Гончая» ждала, практически замерев под слабыми порывами ветра. Французы, решив, что судно легкая добыча, попытались зажать его в тиски, расходясь по обоим бортам. Команда замерла в напряжении, до расстояния пушечного залпа оставалось совсем немного и тогда несчастная «Гончая» пала бы жертвой массивного удара. Капитан тоже ждал, тщательно выверяя каждый маневр противника. — Право руля! — стальной голос капитана пиратов промчался по палубе пушечным залпом. — Подгребные винты на полную! Огонь с правого борта по мачтам! Никто не посмел возразить, снова все зашевелилось и пришло в движение, точно просыпаясь от спячки по весне. «Гончая» словно застоявшаяся в стойле гнедая, рванула с места, резко кренясь вправо и огибая один из фрегатов. Спустя секунды его левый борт, совершенно не защищенный и не готовый, прошила очередь двух ярусов палубных орудий. Над «Гончей» повис густой смог от жженого пороха, и она стала слабой мишенью, давая противнику возможность зарядить оружия. Но капитан просчитал и этот момент. Следуя его приказам, «Гончая» встала на месте, словно замерев, от чего королевский флот не смог хорошо прицелится, обманутый расчетом на прежнюю скорость. Десятки ядер изрешетили морскую гладь далеко от корпуса. Капитан, пользуясь дымовой завесой, отдал новый приказ. Фрегат сорвался с места, быстро загребая воду, и уже вскоре красовался позади французского судна, но и тут не был в безопасности. Второе судно едва не столкнулось с «Гончей» нос к носу. — Огонь! — громогласно рявкнул старпом, уловив всего один взгляд своего капитана, и тут же носовые пушки дали шквалом по вражескому судну. Тяжелые, заполненные порохом ядра, прошили корпус французского судна, но не нанесли тем значительного вреда. Снова развернувшись влево «Гончая», успев перезарядиться, оросила смертоносным градом незащищенную огнем корму противника. Грохотнуло так, что многих пиратов посбивало с ног, но все они ждали чуда, и оно не заставило себя ждать. Корпус первого фрегата, подвигнувшегося атаке новыми ядрами, затрещал, выпуская языки пламени из раскрытых трюмов. Команда парусника пришла в неистовство и замешательство, второй так же трещал, исторгая из себя мощь разъяренного пороха. «Гончая» снова сменила курс, теперь становясь бортами так, чтобы нацелить на обоих противников. — По мачтам, — коротко приказал капитан, упиваясь паникой разразившейся на фрегатах королевского флота. Команда, внемля его решительному голосу, прилагала все усилия, старательно выверяя градус. Но тут на подбитом фрегате, началось движение. Матросы устремились на мачты, и, пользуясь достаточной близостью, открыли встречный огонь из мушкетов, целясь в команду «Гончей». Первый залп сотряс весь корпус «Гончей», словно живой организм, и запертая в своей коморке Маргарита воспрянула, захваченная нервным возбуждением. Руки ее неистово тряслись, а глаза расширились от немого шока, и девушка не сразу собралась с мыслями. Однако сей факт подвел ее к мысли, что фрегат атакован или, так или иначе, втянут в бой. Дюпре увидела в этом событии подходящий для спасения шанс. Стремительно, она вынула кинжал из маленького тайника, устроенного ею в нише оторвавшейся доски, и принялась ковырять замок двери. Вскоре сложный механизм поддался и громко щелкнул, отворяя перед собой черноту пустых ярусов. Маргарита внимательно осмотрелась, удостоверившись, что вся команда занята боем и ей ничего не грозит, она почти крадучись двинулась в сторону каюты боцмана, надеясь обрести удачу. И та ее не подвела, боцман неосмотрительно оставил связку ключей висеть на гвозде, вбитом над обналичником дверного проема. Не сразу отыскав нужный, девушка освободила свои конечности, бросив тяжелые кандалы прямо в каюте боцмана, и теперь невидимой и неслышимой тенью скользила на нижний ярус, ожидая долгожданной встречи с Эргюст. Тяжелые юбки платья сбились между ног, и Марго едва не упала, ступив на последней ступени, скрипнувшей под ногой лестницы. — Маргарита! — встревожено вскрикнула Эргюст, протягивая руки сквозь решетки, будто это могло остановить падение. Марго ухватилась руками за поручни, как раз вовремя, когда после очередного залпа по кораблю прошлась судорога. Устояв на ногах, юная дама, пользуясь передышкой на перезаряд орудий, стремительно бросилась вниз, высоко поднимая юбки своего тяжелого шерстяного платья, дабы те не путались под ногами. Руки ее неистово тряслись от напряжения и страха быть застигнутыми врасплох на месте преступления. Перебирая один ключ за другим, она пыталась втиснуть его в замочную скважину, но нужный так и не находился. Маргарита перебрала всю связку трижды и только тогда, с ужасом осознала, что ключа от клетки у боцмана не было. Она подняла на экономку свои большие цвета морской лагуны глаза, полнее застывших слез. Эргюст все поняла правильно. — Идите, дитя мое, спасайтесь! Маргарита решительно возразила, пытаясь донести до экономки, что никуда без нее не пойдет, но Эргюст стояла на своем. Обхватив ее руки своими, сквозь толстые прутья, она пристально смотрела в глаза молодой хозяйке, напуганной тем, что ей придется остаться одной. — Я знаю вас с пеленок, мадам, — уговаривала Эргюст, не скрывая улыбки на своем чопорном лице. — Вы сильны духом, и эта мелочь не способна сломить вас. Но вы должны сейчас думать о себе. Спасайтесь, Марго, будьте той сильной девочкой, которая хотела взять в руки оружие еще год назад. Идите! Душа наворачивающиеся на глаза слезы, Маргарита внемлила словам экономки, и поспешно расцеловав женщину в обе щеки, бросилась наверх, к выходу на верхнюю палубу. Раздался хор мушкетных выстрелов и четверо пиратов на борту «Гончей» упали замертво. Капитан быстро устремил свой взор на происходящее наверху и, перспектива, открывшаяся его взгляду, ему сильно не понравилось. После залпа во вражеский фрегат, его грот мачта завалилась на левую сторону так, что их грот — трюм — стеньги сцепились и сейчас «Гончая» остановилась напротив вражеского корабля. Конечно, можно было бы сейчас попробовать дать залп новыми снарядами в борт вражеского корабля, но это несло угрозу и для самой «Гончей» и поэтому капитан не рисковал отдавать такой приказ. Сейчас будет иная битва, а именно уже на самих кораблях, ведь выстрелить французский фрегат не имел возможности, поскольку нижняя палуба была почти уничтожена, предыдущими залпами снарядов «Гончей». Капитан это учел, но он также не забыл и о втором фрегате. Повернув голову в противоположную от выстрелов и криков сторону, он обнаружил вдалеке разворачивающийся корабль. Видимо залп новыми снарядами был настолько мощным, что повредил судовой руль. Именно поэтому корабль так далеко уплыл. Но повреждение явно не фатальное и сейчас, хоть медленно, но верно корабль разворачивался к судам носом. Морской Дьявол напряг зрение и в свете луны глаза его запылали алым пламенем, он смог различить, как на очередном гребне волны, впереди французского фрегата проскользнул отблеск металла, который сразу же погрузился в воду. — Кисаме, — старпом даже в такой канонаде звуков, услышал своего капитана, — Нужно быстро прицепить к грот — мачте пушку, и зарядить её книппелями, иначе нас протаранят. Кисаме только быстро кивнул и пошел вниз с капитанского мостика. А тем временем перестрелка из мушкетов продолжалась. Обе стороны несли потери, но Морской Дьявол решил не шутить со временем и самому принять участие в битве. Он подошел к краю палубы и схватил канат. — На абордаж! — громко произнес он и первым подал пример команде, преодолевая узкую полосу воды между бортами судов. Французы оказались настроены не менее решительно, не желая сдаваться на власть победителя, и стоило ногам Морского Дьявола ступить на вражеский капитанский мостик, его тотчас окружили четыре человека вооруженные мушкетами, с закрепленными на них штыками. Они, как один ударили, надеясь достать своего противника, но куда им, обычным рядовым матросам. Капитан «Гончей» присел, тем самым уходя от атаки. Но времени на повторную атаку он им не дал. Находясь еще в том же положении, он вытащил пару пистолетов, и выстрелил двум противникам в головы, точно зная, что не промахнется. Быстро отбросив теперь уже ненужные пистолеты, он поспешил достать свой клинок, поднимаясь на ноги. Теперь против него было всего два противника. Выпад первого пронзил воздух, Капитан просто отошел чуть в сторону и сам подтолкнул своего противника вперед, за его же мушкет. Не ожидавший такого поворота событий, второй француз пал жертвой своего же союзника, но третьей попытки не последовало, клинок пронзил горло последнему противнику, тем самым завершая небольшую битву. Капитан, быстро огляделся и заметил, что на палубе разгорелось неистовое сражение. Тут и там были слышны, то выстрелы, то крики боли и скрипучий звон мечей. Тут к нему вновь подоспели солдаты, но на сей раз это были офицеры и сам капитан французского фрегата. Они втроем налетели на него, осыпая градом ударов, которые Морской Дьявол легко парировал, отбивал или просто уворачивался. Не желая и дальше сравнивать мастерство в искусстве фехтования с бравыми французами, капитан в очередной раз парировал удар одного из офицеров и, сделав хитрый финт, выбил клинок из его рук, после чего металл его собственного оружия пронзил плоть противника. Офицер и капитан корабля противника встрепенулись, стараясь атаковать с удвоенной силой наседали на пирата, не позволяя ему делать ответные атаки, но тому словно только этого и надо было. Капитан и офицер так увлеклись, что не заметили, как их «бравая команда», понесла поражение на палубе и поспешила запереться на второй палубе. И сейчас, когда им французам казалось, что их противник падет, хотя это было далеко не так, охваченные предательским предвкушением быстрой победы, они не расслышали, как к ним со спины подошли. Один мощный удар забинтованным мечом и все. Капитан и офицер слегли замертво. Мощный удар со спины сломал обоим позвоночники и ребра, которые поранили внутренние органы. — Все готово, капитан, — отрапортовал Кисаме. — Отлично, — кивнул Морской Дьявол. — Покинуть корабль! И вновь он показал всем пример, схватив ближайший канат, он быстро оказался на своем мостике, к нему почти сразу же присоединился и Кисаме. Битва на вражеском корабле была недолгой, минуты три от силы, но второй фрегат был уже рядом, их разделяло буквально метров двести, не больше. — Кисаме, пушка готова? — Да, мой капитан! — в пылу сражения, когда кругом лилась кровь, старпом чувствовал прилив воодушевления, в то время как сам капитан оставался холоден и расчетлив. — Так чего же вы ждете? Огонь! — последнее слово он выделил с особой интонацией и в этот момент его глаза полыхнули красным с неистовой силой, почти ослепив Кисаме мощью своего света. Команда была сразу же произведена в действие. За время короткой битвы Кисаме и еще несколько крепких парней успели приспособить пушку к грот — мачте, направить её и привязать. Сейчас к ней подошел один из пиратов с фитилем. На палубе громко бабахнуло, а пушка выплюнула книппель, который устремился по направлению к грот-бом-брам-стеньге вражеского фрегата. Дерево сломалось под ударом книппеля и «Гончая» обрела свободу! — Подгребные винты на полную! — прошел ледяной голос капитана по кораблю и почти сразу почувствовалось ускорение корабля. Пираты перевели взгляд на приближающийся вражеский фрегат. Двадцать метров, пятнадцать, десять, пять… Нет, они прошли, успели, а вот французы теперь не могли никак затормозить или свернуть с намеченного курса и на полном ходу шли на таран своего союзника. Правда, они продолжили стрелять из мушкетов по вражескому кораблю. — К орудиям на корме! — раздался очередной приказ капитана «Гончей». Несколько канониров сразу же подбежали к пушкам. — Картечью заряжай! «Гончая», не успела еще далеко отплыть от своего противника, а канониры были умелыми парнями и поэтому пушки были готовы выстрелить свинцовой смертью почти сразу же после приказа. — Огонь! Фитиль был поднесен к пушкам, и они исторгли в противника смертельную дробь свинца. С вражеского корабля начали доноситься крики боли и единичные выстрелы, не имевшие четкого прицела, выдавая в настроениях бравых французов отчаянье и безысходность. А минуту спустя прозвучал мощный удар, когда одно королевское судно протаранило второе, таки сумев сбросить скорость. Таранящий фрегат почти не пострадал, за счет мощной защиты носа судна, а вот второй, менее удачливый, встретил весь натиск истерзанным боком, и разломился надвое. — Капитан, что будем делать? — спросил старпом, все еще охваченный задором сражения. — Пушки по правому борту заряжай! У них все равно ничего нет, это же не торговцы, а военные корабли, так что на добычу рассчитывать не приходится, — слова капитана прозвучали для кровожадного старпома словно драгоценная музыка, ищущая слуха взыскательного слушателя. Получивший таким образом благословение Морского Дьявола на полное истребление противника, Кисаме охотнее взялся выполнять приказ. — Все слышали капитана? Взяли и зарядили новыми снарядами все пушки по правому борту! А не то я использую вас вместо ядер! — продублировал слова капитана в своем репертуаре Кисаме, покручивая в могучих руках огромный меч. Тем временем единственный, оставшийся на плаву фрегат королевского флота застрял в обломках, что делало его чрезмерно уязвимой мишенью. Пиратам, как раз это было на руку, корабль уже подходил на новый залп. Капитан решил подплыть как можно ближе, чтобы все двадцать три выстрела попали прямо в цель. Когда корабли разделяло всего лишь сорок метров, то Кисаме озвучил долгожданную команду. Взрывы происходили один за другим, разрывая дерево, металл и плоть на вражеском судне, а когда один шальной снаряд попал в пороховой отсек, над морем раздался еще один оглушающий взрыв. Впрочем, ликование пиратов заглушило его собой. В этот момент Маргарита сумела пробраться на верхнюю палубу, замерев в немом шоке, она с ужасом оглядывалась по сторонам. Море по правому борту превратилось в полыхающее зарево, испепеляя кожу неистовым жаром. Возбужденные боем пираты не замечали ее, выкрикивая громкие ругательства в сторону своих противников, впрочем, навряд ли кто-то слышал их слова. Не став терять больше времени, Маргарита бросилась к противоположному борту, взобравшись на перила и ухватившись руками за канат. Она лишь секунду оглядывала море, кишащее обломками вражеских судов. Но этой заминки оказалось достаточно. Сильные руки обхватили ее сзади и снова вернули на палубу, крепко прижав к телу своего хозяина.