Под черным флагом

Следующие три дня Маргарита провела в блаженной неге, впрочем, тщательно скрываемой, ибо опасалась вызвать недовольство капитана, если его острый взгляд заподозрит удовольствие, испытываемое ею в моменты беззаботного безделья. Ей запрещалось подниматься с постели и даже шевелиться, но ее тщательно кормили и поили. Ухаживать за пострадавшей приставили Эргюст, чему Маргарита тоже не могла не радоваться, ибо целые часы она могла проводить с экономкой, выслушивая ее бурчание. Эргюст сокрушалась относительно провала плана, но искренне радовалась, что хозяйка осталась жива и почти здорова. Весьма милый и заботливый щебет двух женщин нарушался лишь вторжением капитана, когда требовалось обработать раны. Эту работу Морской Дьявол не доверял никому, да и вряд ли кто-то посторонний смог разобраться, в которой из склянок убийственный яд, а где целебное зелье. Выздоровление для Маргариты шло хорошо и весьма скоро, чего нельзя было сказать о самом капитане пиратов, ибо вид его выдавал человека измотанного и крайне уставшего, да и сама Марго замечала, что он не спит долгими ночными часами, хоть горизонт и был чист и светел. Его поведение вообще сбивало узницу с толку, и порой даже казалось, будто он сожалеет о сделанном, с таким трепетом он обрабатывал ее раны. Несколько раз, увлеченная собственными мыслями, к порядочности капитана, Маргарита даже делала несмелые попытки пустить его в собственную кровать, выстроив баррикады из подушек на середине матраса. Он не принял ее приглашения, что в очередной раз доказало Маргарите его хорошее воспитание. Впрочем, вряд ли можно было судить об этом по поступкам измотанного бессонными ночами человека. Зачастую Дюпре ловила себя на мысли, что любуется им, его утонченной внешностью, ленивыми плавными движениями, словно зачарованная волшебной сказкой, и все больше ей казалось, что лицо его было знакомо ей прежде, быть может, во сне она видела этот горделивый профиль. Это утро не отличалось от остальных. Обнаженная, скрытая от посторонних глаз тонкими покрывалами, Маргарита ожидала прихода капитана, как и в дни до этого, но Морской Дьявол заставил себя ждать. Впрочем, ожидание не продлилось больше получаса, и когда дверь отворилась, очертив его фигуру в ярком свете солнца, Дюпре поняла причину задержки. В руках капитана было платье, темно-бордовое, с широким вырезом горловины и толстыми лямками. Платье не имело корсажа, да и покрой юбок должен был плотно обтягивать бедра. Это показалось Марго вульгарным нарядом, и она даже скривила нос в неудовольствии, впрочем, остерегаясь высказать свое мнение вслух. Капитан бросил платье на постель, спуская капюшон, и снова Марго поразилась точености линий его лица. Не мог в ее понимании пират выглядеть столь привлекательно, может, поэтому он и скрывался от посторонних глаз. — С сегодняшнего дня вы можете вставать, мадам Бошан, — холодно проговорил он, направившись к небольшому шкафчику с мензурками. — Я лишь последний раз нанесу мазь на ваши раны. Маргарита не стала возражать, напротив, она получала тайную радость, когда его пальцы скользили по ее спине, охлаждая неистовый зуд заживающих ранений. Та же процедура ожидала ее и сегодня, и когда капитан присел на кровать, сбрасывая покрывало с ее спины, дабы внимательно осмотреть фронт запланированных работ, она не сдержала тихого восхищенного вздоха. Маргарите отчаянно хотелось верить, что этот человек не лишен добродетели и сострадания. Пальцы его, обильно смазанные прозрачным гелем, имевшем, впрочем, стойкий терпковатый запах, но не мучительный, скользнули по спине девушки, почти ощутимо лаская кожу. Стараясь не дышать, он закрывал глаза длинными ресницами, отчаявшись, желая оказаться где угодно, только не наедине с ней; женщиной, которую, несомненно, он выбрал бы сам из тысяч других. Стремительно мысли его унеслись бурным потоком в совершенно иное русло, нежели он того хотел. Он увидел губы своей пленницы, сначала плотно сжатые или изогнутые в презрительной усмешке, а потом мягкие и приоткрытые во сне, которыми столько времени любовался. Длинные волосы, разметавшись по подушке, образовывали вокруг ее головы черный ореол. Ее синие глаза, то во сне прикрытые веками, опушенными длинными ресницами, то гневно смотревшие на него. Он представлял ее стройную шейку, начинавшуюся от такой соблазнительной впадинки на плече, ее округлые груди, порой почти не скрываемые от его взгляда в часы сна. Осознав, какую бурю подняли в его душе эти образы, пират закусил губу. Злость и ярость переплетались с желанием. Он боролся с растущим влечением, заставлявшим его ненавидеть самого себя и удивляться стремительности событий, так резко изменивших его жизнь. Кто она такая — эта язвительная девчонка, — чтобы мешать ему, проверять, испытывать его терпение, разрушать его планы? Она не нужна ему — ведь своей пленительной внешностью и соблазнительным телом она только смущает его. Он человек без родины, отщепенец, выбравший своей дорогой иные жизненные тропы, нежели тонуть в ласках пламенной страсти, что последовательно точит изнутри его собственный душевный покой. Когда же он закончил, иллюзорный мир пал прахом к ногам реальности, что, несомненно, разделила их на многие мили. Но даже так, он не мог не признать себе сколь сильно и тягостно желает ее, не мадам Бошан, а Марго, быть может, его Марго. — Одевайтесь, — привычный отдавать приказы голос сотряс каюту, и в сердце Марго воцарилось опасение. — Вас ждут на палубе! — Но, для чего? — ее налитый ужасом взгляд метнулся в сторону капитан, не возымев эффекта. Холодное и безразличное лицо лишь шевельнуло губами, отвечая: — Я обещал вам убить мальчишку, и я сдержу свое слово! — он круто развернулся на пятках, стремительно удаляясь, не желая больше смотреть в ее налитые ужасом глаза. — Нет! — в след ему вскричала Маргарита, метнувшись, как ястреб к избранной цели. Руки ее настигли лишь полы плаща, неизменной части костюма пирата. Морской Дьявол бросил на нее укоризненный взгляд, задумчивый и ожидающий. Маргарита вспыхнула, припоминая собственную наготу, стремительно хватив покрывало, и подтягивая его к самому лицу, при этом груди ее всколыхнулись, очертив под тканью тонкого покрывала бусины затвердевших розовых сосков. Не понимая, какой эффект на пирата производит весь ее вид, Маргарита неминуемо залилась румянцем. — Прошу вас! Он ведь ребенок, мальчишка и не выдаст вас! — В отличие от вас, мадам Бошан, я держу свое слово, — в его голосе не чувствовалось гнева и более того скользила усталость. — Капитан, — она поднялась с постели, покорно опустившись на колени перед его грозной фигурой, смирив свой гнев и пыл, обуздав гордость. Ничего более сильно она не желала, чем сохранить жизнь мальчика, — капитан. Я ваша рабыня, отныне и впредь, и я клянусь быть покорной любой вашей воле. Но Луи… Молю вас, сохранить ему жизнь, и я выполню любое ваше приказание. О, нет, она не лукавила, вспомнив его хищный жаждущий взгляд. И эту цену она была готова заплатить, лишь ради спасения мальчика. Морской Дьявол в задумчивости смотрел на нее, склонив голову в бок. На его темные глаза попал свет свечи и они, казалось, вспыхнули огнем. — Вы утратили мое доверие, мадам Бошан, — голос его не выражал ничего, оставив скрытым от жадного слуха пленницы все ту жажду, что снова распалило в нем ее неосторожное предложение. — И я больше не поверю вам на слово! Рассматривая ее, коленопреклоненную у самых ног, пират усмирял свой собственный пыл, готовый обрушиться на нее лавиной. Он чувствовал, что вся скромность и податливость лишь напускное и стоит ей добиться своего, он в полной мере ощутит на себе неуправляемый пыл ее вспыльчивого нрава. Так рисковать он не хотел, впрочем, и знал, что будет ожидать его после свершения задуманного. Эта соблазнительная фурия придет в неистовство, превратит его жизнь в настоящий ад, но у него и мысли не возникло, чтобы признаться ей, что мальчику будет лишь лучше окончить свой век сейчас, чем, когда болезнь наберет свою силу, породив страшные муки. С его стороны этот жест выглядел избавлением, да и сам юнга не единожды просил об этом. — Но, — ее голос дрогнул, полнясь слезами, однако взгляда синих глаз он не увидел, — вы первым отказались от своего слова. — У меня нет чести, мадам, — язвительно произнес он, отступая на шаг, когда мокрые от слез ресницы встрепенулись, опалив его душу неистовым гневным пламенем ее взора. — Но данное слово я сдержу! Он столь стремительно бросился прочь, словно невообразимо торопился, однако причина была в другом. Неожиданно стало мало воздуха, и бушующий в груди жар достиг невообразимых высот. Маргарита проводила его пристальным взглядом, решив для себя, что неприятна ему настолько, что и говорить с ней для пирата сущее наказание. Она уже призналась себе, что сама повинна в смерти мальчика, столь необдуманно решившись бежать. Его кровь будет на ее руках, и пират прав не испытывая к ней должного доверия. Да и откуда ему взяться, припомнив, что она невеста маркиза Бошана, знаменитого поборника пиратских прав. Не единожды он портил жизнь этой братии, безжалостно истребляя. Все, на что она могла рассчитывать, это остаться живой по окончании путешествия, не более. Но смириться с этим Маргарите не позволяла гордость. На палубе плотным кругом столпились разбойники, когда Маргариту грубо впихнули в круг, среди пропахших потом тел. Ее платье плотно обтягивало хрупкую фигуру, делая ее незащищенной от постороннего взгляда, и ловя на себе похотливые сальные взоры матросов, она стыдливо зарделась, пытаясь хоть немного прикрыться, дабы сохранить хоть иллюзию защищенности. Мальчишка уже был на месте, его водрузили на бочку, закрепив толстый канат на шее. Кожа его была желтая, словно цветущие по весне одуванчики, до того, как их головы превращаются в хрупкие воздушные шарики, развеваемые ветром при едином прикосновении, как и склеры глаз, и по всему было видно, что мальчик страдает, однако слез на его лице не было и участь свою он был готов принять с непоколебимой гордостью истинного мужчины. Исхудавшие ноги едва удерживали его в вертикальном положении, постоянно отклоняя тело то вправо, то влево. Казалось, что он даже не понимает где находится, обводя пустым взглядом собравшихся. Маргарита с ужасом смотрела на него, не веря, что это действительно случиться. — Эй вы! — громогласно рыкнул старпом, отвлекая ее от созерцания ужасной картины. — Вы помните, что обещала высокородная дама за его шкуру?! Совесть Марго больно кольнула в груди, и она с ужасом поняла, что именно ее выставят виноватой. Впрочем, она и сама так считала, но хоронить это знание в себе и выставить его на всеобщее обозрение — разные вещи. И чувство вины мгновенно увеличилось в тысячи раз, просто неистово сдавив ребра и перехватив дыхание. Одобрительный рокот пронесся по палубе, и несколько человек принялись тыкать в нее палками и грязными пальцами. — Но дама оказалось брешет! — продолжил повествование старпом, сверкнув своими острыми, как бритва зубами в хищном оскале. — Сама надумала сбежать, а парня бросила! В этот момент Луи повернул к ней голову, словно проснувшись в его глазах, вспыхнуло осознание, и слезы градом полились по ее щекам, оросив лицо. Она видела, как капитан склонил голову, что-то шепча мальчишке на ухо, и как взгляд Луи становился все более тяжелым и осуждающим под потоком его слов, которых Марго слышать не могла. «Это она виновата! — казалось, что именно эти слова капитан нашептывает мальчику, давая понять, кто именно злодей, и сердце ее едва могло вынести такого наказания. — Если бы она сдержала свое слово». Марго заткнула уши руками, слова, звучащие в голове показались ей пронзительным криком. Губы ее исторгли рыдания, впрочем, тихие и несмелые. Капитан отошел от мальчика, и кто-то дернул Марго за руку, заставляя обратить все свое внимания на мальчишку. — Смотри, сука! — рыкнул оказавшийся рядом боцман, и яд его тона сотнями острых колючек распространился по венам. Бочку выбили из-под ног мальчика, и Луи безвольно повис на канате, перекинутом через рей. Некоторое время он еще болтал ногами, хрипя, но после шея его громко хрустнула и тело обмякло. Марго разразилась нечеловеческим воем, чувствуя, что мир плывет перед глазами, и горе ее было столь велико, что она не смогла его вынести. Темнота завладела рассудком. Открыв глаза, Маргарита оказалась в приятном полумраке каюты, и очень обрадовалась, увидев рядом с постелью обеспокоенный взгляд Эргюст. Однако, стоило ей вспомнить причины, по которым она оказалась без чувств, большие синие глаза ее снова налились слезами, а грудь затряслась, сжимая горло в душераздирающих криках. Экономка прижала ее голову к собственной груди, поглаживая по волосам и всячески пытаясь успокоить бушевавшую бурю, однако никакие слова утешения, казалось, не достигали убитой горем Марго. Эргюст вскоре убедилась, что данная мера не возымеет эффекта, и оставила молодую хозяйку одну, впрочем, совсем не на долго, лишь для того чтобы добраться до стола и взять с него бутылку рома, оставленную капитаном, на всякий случай. Боясь, что юное создание лишиться рассудка, экономка быстро наполнила полную кружку темным напитком, и поднесла к ее трясущимся губам. — Вот, — ласково прошептала она, смотря в испуганные глаза Марго, и проклиная мысленно пирата, что стал причиной ее горестей. — Это поможет забыться, всего на время, но вам станет лучше. С неописуемым рвением, желая избавиться от ужасной сцены, что стояла перед глазами, Маргарита набросилась на ром, и почти залпом осушила все, что ей было предложено. Крепкий напиток опалил горло, и она закашлялась, почти лишившись возможности дышать. Вскоре первый приступ прошел, и не пившая ничего крепче легкого вина в своей жизни Марго, очень быстро почувствовала, как голова опустела, уступая место опьянению. Она откинулась на подушки и просто лежала долгое время, а после в нее словно вселился Дьявол. С неистовой силой, она подскочила с постели, грязными ругательствами, не положенными сыпаться из уст дамы, она обзывала капитана, клялась перегрызть ему глотку собственными зубами, отравить и повесить. Множество всевозможных видов казни она придумала, но все сходились к одному, посмотреть в мертвые глаза Морского Дьявола. Но даже эта вспышка ярости не усмирила ее горя, и девушка принялась крушить все, что попадалось под руку. Испуганная Эргюст пыталась остановить ее, но лишь получила пощечину, не добившись успеха. Дверь каюты скрипнула, и, прерывая истерику Марго, на пороге показался Морской Дьявол. Его лицо, как и до этого, скрывал капюшон, но в темноте горели красным страшные глаза. Эргюст вскрикнула и попятилась, однако Марго не выказала ни малейшего испуга. Уперев руки в бока, она всем телом повернулась к нему, не смущаясь того, что через ткань платья открывает прекрасный вид на округлости своих грудей, — Ублюдок! — зловеще прошипела она и словно разъяренная кошка бросилась на противника. Морской Дьявол с легкостью увернулся от атаки разгневанной хищницы, отступив в сторону, и Марго снова бросилась на него. Этого хватило, чтобы освободить путь отступления для Эргюст, которой совершенно не хотелось оказаться между ними. — Проклятая мразь! Убийца! Гнев Марго не знал границ, она отвесила две пощечины, что ярким пятном отразились на его бледной коже, и уже собираясь нанести третью, но капитан перехватил ее руку, заведя за спину. Она хотела ударить его другой рукой, но объятье оказалось столь крепким, что она просто не могла пошевелиться. Тяжело дыша, она посылала ему самый убийственный взгляд, на который только была способна, не замечая того, что оказалась так плотно прижата к нему, что ее груди буквально распластались по его мощной груди. — Отпустите меня! — гневно выкрикнула она, пытаясь отстраниться. — И я убью вас! — Какой разумный человек будет желать собственной смерти, мадам Бошан? — язвительно протянул капитан, и мистические глаза его сверкнули нехорошим блеском. — Вы ударили меня дважды и собирались сделать это еще раз, но не потому ли, что злитесь на себя саму? Марго закусила губу, глаза стремительно наполнились слезами, что красноречивее всех слов свидетельствовало о его правоте. Она казалась такой маленькой и беззащитной, словно котенок, требующий защиты от разбушевавшейся стихии. Его пальцы скользнули по острым скулам девушки, и она испуганно вздрогнула, устремив на него полный слез взгляд. Его рот опустился к ее губам, язык, настойчивый, извивающийся, возбуждающий, раскрывал их горячим лезвием, иссушая ее и подавляя собственную волю. Дюпре все еще слабо сопротивлялась, пытаясь привести в порядок хаос мыслей, но наслаждение уже крушило барьеры воли. Это грубое нападение его губ на ее собственные, эти сильные руки, что неистово прижимали ее к себе, уже казались ей желанными, и, подавив сопротивление, нарастающим внутри теплом, она отозвалась на его зов, пылко отвечая на поцелуи, почти вцепляясь пальцами в его волосы, в отчаянной попытке удержать сорвавшийся с привязи мир. Капитан жарко выдохнул ей в губы, пристально смотря в полузакрытые глаза под трепещущими в неистовой страсти ресницам, в свою очередь вплел пальцы в густую копну ее длинных волос, запрокинув голову назад. Обжигающие поцелуи обрушились на ее шею, и Марго затрясло в предвкушении блаженного восторга. Но осознание этого напугало, и испугалась она не его, а собственных мыслей, в которых уже желала лечь с ним в постель. — Нет, — слабо выдохнула она, упираясь руками в его крепкую грудь, пытаясь отстранить от себя, но попытка не принесла результата. Руки пирата скользнули по ее талии, под юбки платья, что еще утром она посчитала вульгарным, и теперь медленно поднимались вверх по голому бедру. — Нет! Высвободив руку из плена его объятий, она ухватила его за запястье, но капитан уже стягивал другой рукой бретели платья, делая ее грудь совершенно не защищенной перед его взглядом. Ему и самому было странно от того, что он никак не мог подавить порыв и взять себя в руки, отстраниться от нее, настолько нестерпимое желание им овладело. Она, словно сирена, вскружила ему голову, соблазнила, лишила воли, а теперь пыталась ускользнуть, но он не позволит этого совершить. — Сэр, вы не джентльмен! — неистово возмутилась она, сопротивляясь активнее и энергичнее. — О да, — низким подрагивающим голосом, наполненным утробного рыка, прохрипел он, задирая юбки ее платья. — Я пират, грязный разбойник, последняя скотина… А еще я мужчина. Маргарита задохнулась от возмущения и охватившего ее трепета, потеряв бдительность на секунду. Но этого времени оказалось достаточно, чтобы капитан, словно в танце, развернулся с ней вокруг оси, и они оба упали на постель. Марго оказалась у него на коленях, и теперь ничто не мешало ему беспрепятственно ласкать ее бедра. Она перехватила его руку, в отчаянной попытке защититься, прижав к своему животу, но горячая ладонь капитана уже легла на обнаженную грудь. Свободная рука Маргариты, как сокол к добыче, метнулась к лицу пирата, но была остановлена перед самым его лицом, и Марго снова обуял трепет. Он улыбался, тонкие и красивые губы этого невозможного человека растянулись, обнажив ряд ровных белоснежных зубов. Марго поняла, что пропала, проиграла перед собственными желаниями, она закрыла глаза, сдерживая поток слез. — О, не надо… пожалуйста… — Задыхаясь молила она, но уже не была уверенна в собственных желаниях. Ее опаляло неистовое пламя, что словно ракета рвалось от него в ее собственное тело. — Остановитесь! Они перевернулись на постели, и Марго оказалась прижата к матрасу всей тяжестью его тела. Не говоря ни слова, его губы стремительно нашли ее груди, опалив влажным жаром бусинки затвердевших розовых сосков. Его рука оплела ее пальцы, опустив вниз, под ткань брюк, сжав ими твердое, словно кремень сосредоточение его мужской силы. Щеки Маргариты стремительно запылали смущением от такого смелого и дерзкого поступка, но жаркий шепот у самого уха не дал ей воспротивиться. — Я мужчина, Марго, из плоти и крови. И вовсе не чудовище. — Глаза Маргариты резко расширились, а губы пересохли, и она облизала их, но, впрочем, они сразу же были захвачены в плен трепетным ртом капитана, пока его неистовый язык, пробирался сквозь губы, встречаясь с ее собственным. Когда он горячий и сильный вошел в нее, Маргарита вскрикнула, исторгнув из груди вопль острой боли, что пронзила все ее тело, словно мушкетный выстрел. О, нет, больше она не грезила о сладостной неге, что несет в себе связь с мужчиной, поняв, как сильно заблуждалась, и что в этом грязном соитии нет ничего сказочного. Ей казалось, что само ее тело отвергает этого мерзавца, покусившегося на честь дамы. Неистовая боль терзала ее тело, пока она пыталась упираться, не позволять ему вторгаться в ее лоно, но сильные толчки его страсти всякий раз ломали сопротивление. И только в конце, когда казалось, что мир растворится в этой боли, внутри нее что-то взорвалось, огромное и всепоглощающее, настолько сладкое, что казалось, она не выдержит этого счастья, поднимающегося из самого сокровенного места. Марго кусала руки, чтобы не выдать себя и того изумительного восторга, что поглотил ее сознание, считая это чем-то постыдным. А когда он вышел из нее, тяжело дыша и продолжая осыпать ее губы страстными поцелуями, она разразилась слезами собственного бессилия и пошлости, в которое так отчаянно ступила. Она презирала себя, но губы шептали совсем другие слова. — Убирайтесь! Исчезните с моих глаз! Я ненавижу вас! Сбитый с толку такой реакцией и однозначно слышавший стон удовольствия своей пленницы, пират не стал испытывать судьбу, покорно покинув ее. Позволяя Марго свернуться клубком на постели и снова предаться горьким рыданиям, которые, непременно облегчат ее боль.