Под черным флагом

Ночь — слишком темное и таинственное время суток, чтобы не вызывать благоговейного трепета перед своими тайнами и кошмарами, стыдливо прячущимися под кроватью при свете дня, особенно когда небо подернуто тучами, застилающими звезды и предвещающими скорую бурю. О надвигающемся ненастье свидетельствовали и внушительные порывы промозглого норд-оста, приносящего с собой соленый запах морских вод. Капитан стоял на мостике, не отнимая лица от подзорной трубы, тщательно вглядываясь в линию горизонта. Все было чисто, настолько, что казалось, воды вымерли и только «Гончая» лениво покачивалась на волнах, сохранив при этом скорость своего бега. — Ты бы отдохнул, — пробасил над ухом старпом, в самых чистых своих побуждениях, очевидно беспокоясь. — Спокойно все, а если что, я тебя позову. Капитан ему не ответил, то ли не услышал, то ли не придал значения искренности порыва старпома, не обращая, в общем-то, внимания на то, что вахта его длится несколько суток подряд без перерыва. Мысли его метались, вращаясь совершенно не в том направлении, что могло принести душевный покой, напротив, доставляли массу неудобств и раздражения. Холодный взгляд черных глаз из-под капюшона с быстротой молнии был готов выхватить любого противника, но таковых не имелось, что не могло не принести огорчения, в особенности и потому, что хотелось отвлечься. Помыслы, словно околдованные, уносили его в каюту, где совершенно недавно происходило таинство любви, воскрешая в памяти полуобнаженный образ соблазнительницы, с ее пылким взглядом, трепетными губами и тихими стонами удовольствия. Но быть может, это ему только показалось? Тщательно анализируя каждую мелочь, каждую незначительную деталь, он все больше углублялся в осознании справедливости собственных выводов. Она сама отозвалась на зов его неистовой страсти, отвечая с не меньшим пылом и желанием, так почему же он чувствует себя грязным развратником? Похотливым самцом, что берет женщин без разбора лишь бы удовлетворить собственные потребности? Уподобившимся собственной команде, перепитых мужланов, больше походящий на грязный скот? Четкая грань в сознании всегда отделяла его от этих животных, что изменилось теперь? Голоса с палубы, задорные и смешливые привлекли его внимание, выводя из собственных дум, надежно засевших в голове, и холодные глаза выхватили силуэт Эргюст, пытающийся спастись от приставаний грязных мужчин на нижней палубе. Но вряд ли ей удастся этот маневр и уже совсем скоро они получат то, что хотят. Это не просто раздражает, выводит из себя и поднимает кипу гнева из недр души, это вызывает стойкое отвращение к ним и самому себе, заставляя капитана плотно сжать челюсти и едва не скрипеть зубами. И подобно ночным демонам эти мысли готовы терзать его с удвоенной силой. Старпом молчит. Чуткость Кисаме порой поражает сознание, насколько остро он ощущает любые перепады настроения своего капитана. Будь все иначе, он бы уже устроил допрос с пристрастием, выводя молчаливого Морского Дьявола на чистую воду. Сейчас же просто стоит, сопит хрипло, но терпит, наверное, самую мучительную пытку для него существующую. — Итачи-сан, — не выдерживает упорного молчания Кисаме, но в глаза капитану смотреть не решается, когда тот переводит на него взгляд, — ты бы шел спать. А то лица нет, один капюшон остался. От собственной шутки старпом рассмеялся, но тут же всякая веселость сошла с его лица. Итачи повиновался, то ли словам старпома, то ли и сам осознал насколько устал. Бросив последний взгляд на темное хмурое небо, он скрылся в каюте, хранящей полумрак на стенах. Девушка крепко спала, укрытая несколькими тонкими покрывалами. Итачи тихо прикрыл дверь и без единого шороха пересек комнату. Остановившись в нерешительности, он взглянул на Марго, чувствуя себя при этом так, словно ему удалось одержать внушительную победу над заклятым противником. Темные ресницы девушки бросали тень на белоснежные щеки, пухлые губы были приоткрыты, ее дыхание было ровным и спокойным. Густые волосы разметались по подушке. Одна ее рука была закинута за голову, а плечи — обнажены. Словно решив насладиться лакомым кусочком, пират позволил себе взглянуть на ее упругие груди, манившие своей округлой формой и сладким воспоминанием о чудных розовых сосках, теперь стыдливо выглядывающих из-под покрывала. Он не смог отказать себе в удовольствии тщательней рассмотреть ее. Спящей, Маргарита казалась мягкой и податливой, почти ручной и по-домашнему уютной. Ее красота была не обычной, мраморно-прозрачная, в то же время она выглядела живой и яркой. Образ ее ассоциировался со слоновой костью и кружевом, но при этом в нем чувствовалась сама жизнь, особенно подчеркнутая ее вспыльчивым характером. Неистовая мегера, в минуты свирепой смелости и ущемленной гордости, и совершенно тихая в минуты покоя и безмятежности. Три дня ему доводилось лицезреть ее именно с этой, покладистой стороны, что ждало дальше оставалось только догадываться, особенно после случившегося. Как убедить ее в том, что все женщины проходят через этот тернистый путь, выстланный болью, чтобы достигнуть вершин блаженства. Она всегда будет выделяться из толпы: что своей красотой, не знающих себе равных, что характером и пылкостью страстной натуры. На мгновенье прикрыв веки, капитан вызвал в памяти блеск ее глаз, глубоких синих, что словно драгоценные сапфиры мерцают грустью и тоской или горят свирепой ненавистью, ему вдруг особенно остро захотелось увидеть их в моменты радости и цветущего счастья, когда губы ее растягиваются в улыбке. Не рискнув и дальше испытывать судьбу, чувствуя, как жар охватывает все его тело, поднимаясь из сумрачных глубин естества, он отошел от постели, стянув плащ и бросив его на спинку высокого стула, возле стола. Разложенные карты не привлекали внимание, как и незаконченные чертежи. Початая бутылка рома оказалась весьма кстати, поскольку, не смотря на усталость, сна совершенно не было. Закинув ноги на стол, капитан откинулся на спинку, так что теперь его взгляду открывался потрясающий вид на спящую нежную богиню, терзающую его душу. «Что это?» — думал он, неспешно потягивая крепкий ром. Не уж-то одна единственная женщина смогла перевернуть его мир, лишив прочной опоры под ногами? Но, нет, он не желал в это верить, не желал чувствовать эту трепетную слабость перед ней, и, выискивая подходящий вариант, сознание встрепенулось, ухватившись за мелькнувший шанс. Он здоровый мужчина, с присущими ему потребностями, а долгое плаванье, без возможности сойти на берег, разожгло в нем дикий голод. Его страсть к ней, не что иное, как прихоть истерзанного долгим отсутствием женщины в постели организма. Когда же он насытиться ей, то полностью перестанет замечать этой искрящейся, словно жемчуг, кожи, этих мистических, словно морские глубины, глаз, этих нежных губ, призывно приоткрытых, жаждущих страстного поцелуя, этих розовых сосков… Чувствуя, что возбуждение снова одолевает его, капитан в несколько крупных глотков опустошил бутылку, мечтая забыться в хмельном сне и проспать до утра. Он действительно устал, но думать мог только о том, что безумно жаждет эту ведьму, околдовавшую его с первого взгляда. Кто же знал, что маленькая Маргарита Дюпре вырастет столь прекрасным лебедем, распустив свои тонкие перышки. Осознав, что поток мыслей уносит его далеко от реальности и насущных планов, он ощутил приятную тяжесть в теле, свидетельствующую о приближающемся забытье. Наскоро раздевшись донага, он не стал церемониться с женщиной, разделившей с ним постель, ложась рядом, но при этом, стараясь не касаться ее мраморной, гладкой кожи. Утро встретило Маргариту хмурым пасмурным небом и опухшими от пролитых слез глазами. Мысли о бедном Луи снова возродились в ее памяти, возвращая тоску и отчаянное горе. Она хрипло вздохнула, готовая сдержать натиск наворачивающихся на глаза слез, перевернувшись на другой бок. И какого же было ее удивление, столкнуться лицом к лицу с человеком, которого она люто ненавидела всеми фибрами души. Пират мирно спал, и грудь его ровно вздымалась от спокойного дыхания, казалось, что никакие мысли не способны помешать его сладкому отдыху. Маргарита сузила глаза, пылающие злобой, всматриваясь в его лицо, черты которого разгладились и теперь выглядели совершенно безопасно. Эта мысль заставила гнев Марго вспыхнуть с новой силой, и она уже была готова расцарапать ему лицо, но внезапно мелькнувшая в голове мысль, остановила порыв. Нет, она отомстит ему в той же манере. Выскользнув из-под покрывал, Дюпре натянула на точеное тело развратное платье, стремительно поправляя плечики, впрочем, тут же вспомнилось ей, как их стягивали руки капитана, и стыдливая краска залила ее щеки. Сгорая от бури негодования на саму себя, Марго лишь больше укрепилась в желании отомстить и поставить пирата на колени. Решительно она осмотрела комнату, стараясь при этом не издавать ни единого звука, дабы не потревожить его покой. Капитан не очень обрадуется тому пробуждению, которое она для него заготовила. Неистовство, охватившее всю ее трепещущую душу, не позволило ей подумать о последствиях. А лишь с решительностью толкало к намеченной цели. В скором времени, Марго обнаружила таз с водой, принесенный кем-то для утренних процедур. Голубые глаза ее сверкнули предвкушением, и, не заставляя себя ждать более и секунды, Марго решительно взяла его в руки. Рваный вздох вырвался из груди капитана, когда блаженную негу прервал обрушившийся на него столб холодной воды. Глаза его сразу сузились, засветившись лихорадочным красным светом. Еще не понимая, что произошло, силой вырванный из цепких объятий сна, он вскочил на ноги, оглядываясь по сторонам. Затуманенный взгляд не сразу нашел причины столь грубого нападения, зато женский крик слух распознал во всей палитре его тончайших красок. Марго закрыла глаза руками, как только ее взгляду предстало обнаженное тело Аполлона, совершенно бледное и удивительно хорошо сложенное. В неистовстве он смотрел на нее, и только тогда Марго поняла, какую глупость совершила, но отступать было поздно, да и искать укрытия в ее планы не входило. Поскольку любой на этом корабле выдал бы беглянку. Но даже тех коротких секунд, пока ошарашенный капитан поднимался с постели, хватило, чтобы запечатлеть в ее памяти его неповторимый облик. У него были широкие плечи и грудь, узкие бедра с длинными ногами, мягкие, переваливающиеся, словно расплавленный метал под кожей мускулы, выдававшие всю грациозность его движений даже в такой момент. Но куда больше ее поразил вид его плоского живота и того сгустка мужественной силы, что скрывался под ним. Она мгновенно вспомнила, как сжимала его в собственных руках прошлой ночью и даже находила в этом особенную прелесть. Щеки ее зарделись, а кровь закипела, заставив сердце биться чаще. Морской Дьявол грубо схватил ее за руку, сильно сжимая плечо, так что должно быть, оставил отметины на ее бледной коже, и хорошенько встряхнул, выбивая из ее груди последний воздух, поскольку от страха и пережитого потрясения, Марго совершенно забыла, как дышать. — Вы совсем чокнутая! — сиплым, не скрывающим своего гнева голосом, прохрипел капитан, так и не сумев отдышаться после нежданного душа. Марго не ответила, лишь сильнее зажмурив глаза. — Или вас не учили хорошим манерам?! Перепуганная Марго все же смогла совладать с нервами, понимая, что от нее ждут ответа. Не найдя больше средств защиты или нападения, кроме язвительности, губы ее растянулись в презрительной усмешке. — Манеры? Конечно, капитан, я обязательно подумаю о манерах, как только вы узнаете, что это такое! — впрочем, это был не тот ответ, которого пират ожидал от нее. Грубо потянув ее за руку, капитан бросил ее на постель, и все еще пребывая с закрытыми глазами, девушка вскрикнула от ужаса, потеряв равновесие, широко распахнула их. Чувствуя, что проваливается в разверзнувшуюся пропасть, она инстинктивно потянулась, чтобы удержаться, но к несчастью, единственной опорой оказался обнаженный мужчина перед ней. Обвив руками его шею, пальчики Марго запутались в длинных волосах, срывая шелковую ленту, удерживаю их в узде. Расплавленная смола его волос водопадом рассыпалась по плечам, обрамляя худощавое лицо пирата. Не рассчитывая подобной неприятности, Морской Дьявол не удержал равновесия, и неразборчивым ворохом рук и ног, они рухнули на смятые покрывала. Его лицо зависло над ней в опасной близости, а дыхание его опалило ее губы. Марго шокировано распахнула глаза, чувствуя странную приливную волну всепоглощающего жара. Она чувствовала возбужденную плоть, упирающуюся ей в бедро, и от этого губы ее пересохли, и дышать становилось трудно. Марго судорожно вздохнула, не имея возможности отвести взгляд от его темных мистических глаз, что как звезды мерцали в полумраке каюты. — Вы невыносимы, — укоризненно проговорил капитан, впрочем, от чрезмерно внимательного слуха Дюпре не ускользнули нотки напряженности, и словно отвечая ему, само ее тело налилось сладостной тяжестью, требуя немедленного прикосновения к себе. Марго испугалась собственных реакций, так же, как и прошлой ночью, вскипающая в венах страсть полностью затмевала рассудок. Но теперь Марго знала, чего ожидать и не строила воздушных замков, укрепившись во мнении, что те короткие минуты счастья не достаточны, чтобы терпеть неистовую боль. Она не могла думать иначе, опыта в подобных делах она не знала ранее. — С каждым человеком обращаются лишь так, как он того заслуживает, капитан, — с неимоверным усилием заставив свой голос звучать твердо, отозвалась Марго. Не отрывая взгляда, она смотрела ему в глаза, медленно приближающиеся и на секунду, когда они едва не стукнулись носами, девушке показалось, что он ее поцелует. Капитан отпрянул от нее, поднимаясь на ноги, и Марго едва смогла подавить разочарованный стон, вырвавшийся из груди. Впрочем, пират уловил ее тихое дыхание, и помимо воли уголки губ вздернула мимолетная улыбка. — И чего же я, по-вашему, заслуживаю, мадам? — в голосе его скользило пренебрежение и едкая насмешка, которую гордость Марго не позволила оставить без ответа. — Смерти! — смело выкрикнула Марго, и на лице пирата отразилось полное недоумение. — За что же? — его грозная фигура вновь приблизилась к постели, и Марго обуял настоящий ужас, впрочем, пират ограничился лишь тем, что сорвал мокрое покрывало с ложа, выдернув его из-под распластавшейся на подушках девушки, и обтер лицо, ожидая ее ответа. Марго на мгновение, забыла его вопрос, полностью погрузившись в созерцание плавности и легкости его движений, игры мускулов под кожей, но вскоре поняла, насколько неподобающе ведет себя, и отвернулась. — За многое, капитан, — язвительно выговорила она, впрочем, избегая смотреть ему в глаза. — За то, что чините разбой и обираете до нитки честных тружеников, за то, что лишаете людей свободы, делая своими рабами, за то, что убиваете, и за то, что сделали со мной! Последний аргумент казался Марго наиболее важным и обидным. Воспользовавшись ее слабостью и горем, он сорвал плод ее девственности, растоптав в грязи, и осознание этого факта приводило Марго в отчаянье. Капитан, словно не заметив ее последних слов, продолжал лениво одеваться. — Выходит, маркиз Бошан совершенно иного рода человек? — что подтолкнуло его сравнивать себя с ним, для пирата осталось загадкой, но очень хотелось узнать. Марго мгновенно ощетинилась, услышав имя собственного жениха, пусть она и не знала его лично, однако полагалась на отца и рассчитывала, что плохого супруга он ей не выберет. — Вот именно! — вскричала она, приподнявшись на локтях, и взгляд ее голубых глаз метал молнии. Оскорбленная Дюпре в самых чистых своих побуждениях готова была защищать знатного мужчину перед лицом отъявленного негодяя. — Маркиз человек чести и предан короне, чего о вас, сударь, язык не поворачивается сказать! На губах пирата мелькнула язвительная усмешка, от которой Марго бросило в жар. Но нехороший блеск в глазах мгновенно остудил пыл. — Значит, вас не смущает тот факт, что состояние свое маркиз заработал подлым обманом и предательством? — Как вы смеете! — вскочив на ноги, она оказалась перед ним, лицо пирата едва доставало до ее тонкой талии, и Марго царственно смотрела на него сверху вниз, желая испепелить взглядом. Пират остался непоколебим, и более того, казалось, его глаза пылали насмешкой. — Вас нужно повесить за клевету на честное имя дворянина! Марго пылала яростью и злобой, но лишь потому, что чувствовала его издевку, угадывала в каждом взгляде, он издевался над ней, проверяя на прочность выдержку, коей она не отличалась. Рука пирата заструилась вверх по ее бедру, и Марго отпрянула, понимая, как опасно близко оказалась перед ним. — Запомните свои слова, мадам, и передайте их маркизу! — его голос лишился эмоций, отдавая стальным холодом, и даже если бы Марго пожелала, то не смогла бы определить, что за ними скрыто. Сбитая с толку, она смотрела на него во все глаза. Дверь скрипнула, и на пороге каюты показался весьма довольный старпом. Прерывая тем самым их опасный разговор. — Итачи-сан, — начал он, но тут же осекся, вперив холодный взгляд своих маленьких круглых глаз на Марго, застывшую посреди постели. — Капитан, торговое судно прямо по борту! — Возьмем его, — уверенно проговорил пират, и старпом скрылся, готовясь начать преследование. Марго громко рассмеялась, неистовым, почти сумасшедшим смехом, что заставило капитана изумленно смотреть на нее. — Вам смешно, мадам Бошан? — О нет, капитан! — продолжая смеяться, говорила она. — Я лишь рада, что подвернулся случай достать для вас новую рабыню! Капитан резко двинулся к ней, снедаемый непонятным ему раздражением. Он ухватил Марго за запястье и дернул на себя. Девушка упала на колени перед ним, и взгляды их встретились. — Поверьте, мадам Бошан, мне никто вас не заменит! — голос его сквозил неприкрытой угрозой, посему никто из них не придал значения самому первому и честному признанию. Спустя несколько часов трюмы «Гончей» пополнились новыми узниками. На борту «Морского ястреба», впрочем, теперь напоминавшего ощипанного кухаркой петуха, не оказалось достаточно смелых людей, готовых дать отпор пиратам, как это сделал экипаж «Марии», так что живого товара оказалось достаточно. Мужчин сковали цепями и спрятали от солнца. Три женщины с «Морского ястреба» удостоились той же участи, что и Марго с Эргюст. Какими бы дикими не была команда «Гончей» — все они были мужчинами, и непомерное эго трепетало перед осознанием того, что прислуживать им будут дамы. Впрочем, Марго была рада, тайно и низко, но радовалась тому, что среди захваченных пленников была миловидная английская леди, лет шестнадцати отроду, с красивыми огненно-рыжими волосами и покорным взглядом зеленых глаз. В своих мечтах Дюпре уже рисовала ее своей заменой, и сердце ее ликовало. Леди Арабелла была нечета Марго в гордости и строптивости нрава, она покорно принимала свою участь, как и положено воспитанной леди. Казалось, что у нее нет, совершенно, собственного мнения. Марго в сравнении с ней была кипучим океаном страстей. Именно это качество отворотило от нее мужчин, пока маркиз Бошан не настоял. Дюпре рассчитывала, что капитан не захочет иметь с ней дела, если есть такая покладистая Арабелла. Но откуда ей было знать, что именно эта, текущая в ее венах жизнь, привлекает его больше, чем другие качества и красота. Наблюдая за Арабеллой, Марго в тайне ликовала, но скоро ее приподнятое настроение значительно испортилось, когда она поняла, что так и останется рабыней капитана, впрочем, ее не покидала надежда, что в постели своей он захочет видеть рыжеволосую красавицу. Когда Эргюст поинтересовалась причиной нахмуренных бровей хозяйки, Марго не стала открывать правды, казавшейся унизительной, лишь ответила, что тяготится собственным положением. Эргюст поняла ее намерения, и, взяв ее под руку, увела за собой, на нижний ярус палубы. Пока пираты были заняты пьянством, на борту воцарилось относительное спокойствие, готовое в любой момент перерасти в сущий кошмар, как только один из них возжелает женщину. — Вот, мадам, — заговорщицки прошептала Эргюст, одарив хозяйку несчастным взглядом. — Я нашла его. В руках экономки блеснула сталь короткого кинжала, который Марго так отчаянно прятала до попытки побега. Впрочем, под этим развратно облегающим платьем, спрятать оружие не представлялось возможным, но и на этот случай Эргюст все предусмотрела. Ей удалось найти среди захваченного груза тонкие подвязки для чулок, и, обрадовавшись такой находке, Марго с готовностью задрала юбку платья, обнажив стройную ножку, и водрузив ее на низкий табурет. Экономка закрепила подвязку, приторочив оружие к внутренней стороне бедра своей хозяйки. Вечером, прислуживая капитану за ужином, Марго была в прекрасном настроении, готовая в любой момент воспользоваться своим оружием. Чувствуя, таким образом, некую защищенность, Дюпре даже позволила себе немного кокетства и пустой болтовни. — Удивлена, что леди Арабелла не прислуживает вам, капитан, — начала она, не замечая, какими глазами он на нее смотрит. — Вас это беспокоит? — бесцветный тон его голоса не выражал эмоций, так что Марго не придала им значения, пожимая плечами. — Ничуть, — певуче протянула она, безразлично пожимая плечами. — Просто я нахожу ее крайне привлекательной и думала… — Вам нравятся женщины? — удивленный и даже обескураженный голос капитана, прервавший ее речь, поверг Марго в глубокий шок, и щеки ее зарделись от гнева. — Что?! Да как вы смеете! — не находила подходящих слов девушка, оскорбленная до неприличия. — Вы, грязный мерзавец! Стремительно она оказалась в его объятьях, восседая на коленях пирата, и неистовство сменилось смущением. Его голос прозвучал над самым ее ухом, исторгнув рои мурашек под кожей. — В таком случае, я могу заключить, что вы ревнуете, — его наглость вывела Марго из себя окончательно. — Я ненавижу вас! — гневно выкрикнула Марго, но это не произвело эффекта. Руки пирата проникли под юбку платья, и Марго испугалась, вспомнив о кинжале, что ее оружие обнаружат раньше, чем она успеет им воспользоваться. Намереваясь сбить пирата с толку, она обвила его шею руками, пристально смотря в глаза. — Вы правы. Морской Дьявол замер, не понимая, что за игру затеяла эта плутовка, но когда ее губы потянулись к его рту за поцелуем, все мысли исторглись из его сознания, оставив лишь ощущение сладкого вкуса ее нежных губ. Он обвил ее талию, крепче прижав к себе, руки взмыли вверх по спине, очерчивая ровную линию позвоночника. Стон удовольствия едва не сорвался с его губ, но тут же почувствовал прикосновение стали к горлу. Марго смогла воспользоваться моментом, вынув кинжал, правда не успела поправить юбку, и теперь капитану открывался изумительный вид на ее стройные ноги. — Так вы коварная лисица, мадам? — его вопрос звучал как оскорбление, но Марго не хотела играть по его правилам. — Я убью вас, если вы еще хоть раз прикоснетесь ко мне! — твердым, уверенным тоном, отчеканила каждое слово Марго. На губах пирата скользнула саркастичная улыбка. — Думаете, у вас это выйдет? Королевский флот не смог этого сделать, — Марго не стала отвечать на его колкость, сползая с колен мужчины. — Если не смогу, то убью себя! — клятвенно пообещала она, и на мгновение показалось, что она действительно сделает это. Однако, капитан слишком хорошо понимал ее нрав, чтобы поверить в эту откровенную ложь. Эта женщина будет бороться до последнего, и едва ли решится прервать свою собственную жизнь. Марго поправила юбки, отходя назад и опасно выставив перед собой острие кинжала. Пират смотрел на нее, а после стремительно поднялся на ноги, ухватив ее за руку. Его атака была настолько неожиданной, что Марго ничего не успела предпринять. Выбив кинжал из ее рук, он лишил ее оружия, но девушка не была совершенно беззащитна. Гнев и страх смешались воедино, придав ей просто животной ярости. Она замахнулась, чтобы ударить его, но он увернулся и, схватив ее за бедра, высоко поднял. Едва не задохнувшись от ужаса и ярости, что он позволяет себе так обращаться с ней, она вцепилась ему в плечи. Тонкое шерстяное платье почти не служило никакой преградой для его рук, и достоинству Марго был нанесен сокрушительный удар, когда она почувствовала прикосновение его пальцев к своим ягодицам. Сквозь тончайший слой ткани она ощутила исходившее от его ладоней тепло и покраснела.  — Что ты скажешь теперь, женщина? — Итачи закинул голову, чтобы посмотреть на нее, и его взгляд сразу же остановился на бурно вздымавшейся груди. Потом он заглянул в сапфировые глаза. — Так кто из нас лисица, а кто — кролик? Я мог бы съесть тебя всю, до последнего кусочка. Не сомневаюсь, было бы безумно вкусно. В ту же секунду со стола слетело все, что находилось на нем, а Марго оказалась прижата лицом к столешнице. Капитан, не церемонясь, задрал ее юбку, и без промедлений ворвался в ее тело. Вскрикнув, Марго готовилась к предстоящей боли, но ее не последовало, напротив, по венам кипучей волной распространилось нарастающее удовольствие. Она кусала губы, чтобы не подавать воодушевляющих звуков, но не смогла удержаться, когда ладонь пирата громко шлепнула ее по ягодице. Это не было больно, скорее неожиданно и унизительно, когда Дюпре поняла, что он собрался ее отшлепать, как маленькую девчонку. — Вы невыносимы, — хрипло прошептал он, вторгаясь в ее трепещущее лоно, жаждущее ощущать его внутри себя, так глубоко и сильно, чтобы слиться воедино. Она не понимала, что на нее нашло, возможно ли, что она уподобилась продажным девкам, вкусив этот запретный плод. Все ее тело рвалось к нему, в то время как разум говорил об обратном, и кто одержит верх в этой борьбе Дюпре не могла представить. Когда его плоть выскользнула из нее, а ладонь в очередной раз, нанесла ощутимое прикосновение к ягодицам, и с неистовой силой толкнувшись обратно, мир перестал интересовать Марго. Она вскрикнула от удовольствия, охватившего все ее тело. Она проиграла ему, но не самой себе. Из груди ее вырвался стон, зовущий его. — Капитан! — Он склонился к ее уху, осыпая поцелуями плечи и шею, покусывая мочку. — Итачи, Марго, меня зовут Итачи. Очарованная его бархатным голосом, она стремительно вознеслась на вершины блаженства, сотрясаясь всем телом в его руках. Вслед за ней и его накрыло волной трепетного экстаза. Осознав, что случилось, Марго хотела разрыдаться, но вместо этого предательская улыбка расплылась на ее губах.