Под черным флагом

Крупные капли дождя, ударяясь о выстилающие палубу доску, приносила в каюту громкие звуки, издали которые возможно спутать с пушечной канонадой. Предвестники бури, наконец, оправдали свои ожидания, когда на вторую ночь своего пути «Гончая» нагнала шторм. Промозглый холодный ветер почти сбивал с ног матросов, крепких мужчин, закаленных в морских сражениях, что было говорить о хрупкой женщине. Маргарита едва удерживалась на ногах, укрытая от непогоды лишь легкой тканью своего мокрого платья, прилипшего к телу тяжелым лоскутом. Ноги ее едва могли устоять на мокрых досках, чтобы не скользить, подвергая свою хозяйку опасности. Волосы разметались мокрыми прядями по лицу и спине, прицепившись, словно щупальца мифического существа. Наряду с другими женщинами и той малочисленной компанией пиратов, оставшихся на ногах после вчерашнего празднования, они натягивали тяжелые брезенты под сложенными парусами, дабы собрать воду, благо море оставалось относительно спокойным, чтобы проделать эту нелегкую работу. И лишь леди Арабелла, велением капитана оказалась освобождена от этого изнурительного занятия, оставшись сегодня при нем. Имея возможность укрыться от стихии в каюте и греть озябшие кости в тепле камина. Блажь или же каприз, но Морской Дьявол приказал полностью сменить запасы воды, хоть до Канарских островов оставалось не больше суток пути и запасов уже имеющейся сполна хватило бы. Впрочем, даже здесь прослеживалась рациональная дальновидность капитана, единственного, на памяти Маргариты человека, кто догадался использовать серебряники, брошенные на дно бочек, чтобы избежать быстрой порчи воды. Скользкий канат выскользнул из ее рук, разрезав руку, но Маргарита не придала этому значения, тут же подхватив опустившийся край брезента, отяжеленного под напором воды, привязав к основанию реи. На такое простое занятие ушло больше трех часов кропотливого труда. И только по завершению своей работы она смогла вздохнуть свободно, чувствуя, как тяжело вздымается ее грудь от усталости. Подперев руками бока, девушка старалась отдышаться, смахивая капли воды с лица. Двери капитанской каюты распахнулись, явив свету леди Арабеллу, явно раздосадованную тем, что пришлось выйти наружу в такую погоду. Юбки ее пышного платья почти сразу промокли, делая и без того тяжелый наряд совершенно неподъемным. Словно черепаха, перевернутая на спину, хрупкая англичанка пыталась преодолеть считанные метры до лестницы, ведущей вниз, озорно размахивая руками. Впрочем, забавными ее попытки выглядели только со стороны. Пытаясь определить приблизительное время, Дюпре возвела взгляд к хмурому небу, затянутому свинцовыми тучами, что почти доставали до шпилей мачт. Темно, словно в сумерках, хотя вряд ли было позже обеда. Внезапный свист и крики матросов привлекли ее внимание, оторвав от собственных мыслей, и Марго обернулась, чтобы узнать, что случилось. Один из канатов лопнул, и теперь горстка мужчин пыталась удержать брезент, чтобы вся толща воды не обрушилась на палубу. Слаженностью движения их не отличались, грозя испортить всю работу. Это так взбудоражило Дюпре, измотанную тяжелым трудом, что она тут же бросилась к ним. — Что вы делаете! — вскричала она неистово, словно фурия, налетев на бедолаг. — Откуда у вас только руки растут! Вы двое — держите здесь, а вы — крепите канат! Словно хозяйка в собственном поместье отдавала распоряжения Марго, и команда последовала ее советам, очень скоро справившись с неприятностью. Она не знала, что две пары глаз наблюдали за ней: одни восторженно и насмешливо, вторые, почти лаская взглядом. Дверь каюты закрылась под напором ветра, скрыв изящную фигуру в мокром платье от посторонних взглядов. — Сдается мне, мадам Бошан возомнила себя помещицей на твоем корабле, — озадаченно произнес старпом, впрочем, не стараясь скрыть улыбки. Капитан стоял к нему спиной, так что вряд ли имел возможность видеть его лицо. — Пусть делает, что хочет, — холодный голос, направленный скрыть от внимательного слушателя собственные эмоции, но сами слова открыли больше тайн, чем хотелось бы. Кисаме хмыкнул, слишком хорошо изучил капитана с тех пор, как они впервые встретились. Сначала не понимал, потом попривык, а теперь впадал в затруднительные ситуации раз на тысячу случаев, зачастую и вовсе играя с капитаном по его же правилам. Вот и сейчас не смог отказать себе в маленькой слабости, видеть большие черные удивленные глаза, впрочем, старпом лишь предполагал, что они так выглядят, лицезреть воочию ни разу не выходило. — Пойду я, — злорадно оскалился он, когда двери отворились, впуская в теплоту каюты рыжую девушку, с подносом на руках. Кок подготовился основательно, чтобы приготовленная им трапеза не остыла. — Оставлю вас с леди наедине. Его тяжелые шаги отразились от стен, а взгляду предстала удивительная картина залитого румянцем лица высокородной леди. Старпом правильно прочитал ее тайные желания, впрочем, упрекнуть ее было сложно — лучше принадлежать одному мужчине, чем всей команде. Однако, зная своего капитана, Кисаме правильно рассчитал, что подобные ужимки не произведут на него должного впечатления. Подвязав юбку платья, чтобы не стесняла движения, Марго в полной мере воспользовалась своими организаторскими талантами, очень скоро приведя всех в должную работоспособность. Ее четкие распоряжения выполнялись быстро и не доставляли лишней суеты, впрочем, она и сама не чуралась принимать участие в работе. Заскучавшие пираты даже принялись распевать лихие песенки, восхваляющие женские ножки, деньги и ром. Настроение, не смотря на погоду, превышало возможные пределы, и даже приносило радость. Марго смеялась, чувствуя себя в полной гармонии с происходящим. Это не могло скрыться от глаз бдительной Эргюст, недовольно поморщившейся. — Вижу, мадам, вам доставляет удовольствие такое существование! — нарочито серьезно проговорила экономка, уколов тем самым совесть хозяйки. Однако, Марго слишком часто приходилось бороться с подобным методом унижения, так что выработала иммунитет, одарив экономку уничижительным взглядом. — Не вижу смысла убиваться в слезах, раз ничего не могу предпринять против своей участи! — язвительно заверила девушка, и Эргюст вдруг осознала, что такое положение и правда доставляет удовольствие ее мадам. Экономка даже не сомневалась в том, кто являлся причиной этого. Она бросила хмурый взгляд на двери каюты, из которых выходил старпом. Эргюст остро чувствовала свою ответственность за Маргариту, и была готова применить любые меры. — И все же, — попыталась она повторить попытку вселить здравого смысла в голову юной госпожи, — благородной леди не пристало веселиться в компании пиратов! Маргарита ее слова оставила без ответа, лишь пожав плечами. Вскоре все канаты оказались крепко прикреплены и тщательно проверены, давая возможность труженикам перевести дух и подкрепиться. Ром рекой растекался по палубе, и когда один матрос предложил девушке выпить, она не стала отказывать, чувствуя, что окончательно замерзла, так что пальцы перестали слушаться. Небольшая порция спиртного помогла согреться, впрочем, незначительно, но придала блеска ее красивым сапфировым глазам. Когда же безудержное веселье и вовсе переросло в вакханалию, сопровождаемую танцами под проливным дождем, Марго не постеснялась принять в них участие. Она чувствовала себя весьма странно, и не столько из-за употребленного рома, сколько из-за внутренних противоборств. Юной девушке казалось, что она безмерно счастлива, словно оказалась дома, в стенах родового замка, которого их лишили. Словно мама жива и смотрит на нее, улыбаясь, словно небо прояснилось и озарилось ярким солнечным светом. Но в то же время ее съедала боль, от того, что леди Арабелла весь день проводит в каюте капитана с ним наедине. Он пират, он не клялся ей в верности, Маргарита знала, что наигравшись, он заменит ее другой, еще вчера она жаждала этого, теперь же была готова разрыдаться от отчаянья, понимая, что время пришло. Она только научилась чувствовать близость с ним так, как подобает взрослой женщине и уже лишилась этого очаровательного момента. Впрочем, гордость Марго не позволила бы ей требовать объяснений, или хоть как-то выдать собственное беспокойство. Марго предпочла танцевать, под одобрительные крики и веселые песни. Недовольная Эргюст лишь качала головой, не имея больше возможности повлиять на хозяйку, окончательно утратившую здравый смысл. Сбросив, таким образом, напряжение и скоротав время, работающие вновь вернулись к своим обязанностям. Брезенты заполнились водой, которую следовало перелить в подготовленные и очищенные бочки, выкаченные на палубу. Но и тут Марго проявила себя хозяйкой положения. — Подождите! — потребовала она, когда матросы уже готовы были обрезать канат с одной стороны, чтобы полотно наклонилось. — Нужно процедить воду, чтобы не допустить попадания мусора, иначе наши усилия пойдут прахом! Матросы застыли, обдумывая ее слова, а вот Эргюст пришла в неистовство, сжав руку хозяйки. — Что вы делаете, мадам?! — возмутилась она, шипя словно гадюка. — Какое вам дело до качества воды?! — Такое, Эргюст, что нам тоже это пить! — негодовала Марго, синие глаза которой посерели от сдерживаемого гнева. Сколько еще экономка будет придираться к ней? Неужели до нее так тяжело доходит истина их положения. — Что происходит? — заметив сумбур и прекращение работы, старпом решил лично вмешаться и разрешить возникшие трудности. Марго встретила его гневным взглядом, раззадоренная Эргюст. В который раз Кисаме отметил всю ее смелость, не присущую дамам ее положения. От этого зрелища бросало в жар и трепет, не каждая женщина способно проявить такое упорство и несгибаемость воли. — Нам нужна плотная ткань, — отчеканила Маргарита, по взгляду которой читалась готовность вцепиться ему в лицо, — чтобы процедить воду, иначе ее придется вылить. — Хм, — старпом задумался, впрочем, не настолько длительное время, чтобы успело случиться что-то непоправимое. — Думаю, вы сможете найти что-либо, подходящее внизу. — Благодарю, — язвительно произнесла Маргарита, направив стремительный шаг в сторону лестницы. Она кожей чувствовала на себе взгляд леди Арабеллы, буквально прожигающей в ней дыру, словно между двумя девушками разгорелась целая военная операция. Маргарита не могла понять, почему взгляды этой скромной рыжеволосой аристократки так раздражают ее, но от этого кипучий гнев лишь сильнее будоражил молодую кровь. Леди Арабелла чувствовала в ней угрозу, желая сбросить ее с пьедестала женщины капитана и занять там надежное место. В вопросах выживания женщины порой не брезгуют даже самыми низкими средствами. Весь день юная англичанка пыталась заинтересовать Морского Дьявола, но тот оставался слеп к ее ужимкам и кокетству. Что несказанно оскорбляло ее самолюбие. Взобравшись на невысокий табурет, Маргарита перебирала сложенные ткани на стеллажах, пытаясь найти подходящий лоскут. Впрочем, пираты забирали лишь ценный груз и ткани, а они не могли подойти для данной работы. Все еще кипя от гнева, Маргарита заметила шевеление, но не придала этому значения, погруженная в поиски. Руки обвили ее талию, а потом заструились по бедрам, почти не скрытым под мокрым платьем. — Что вы делаете! — захваченная врасплох девушка, была готова любой ценой отстаивать свою честь. Резко развернувшись, она, было, замахнулась тонкой ножкой, намереваясь заставить обидчика горько заплатить за столь подлое нападение. Но атака не удалась, и ее лодыжку перехватили тонкие сильные пальцы, словно браслет, овившись вокруг кости. Ее нога оказалась стремительно прижата к гибкому телу Морского Дьявола — кошмара ее жизни и неистового любовника ее страстных ночей. Не ожидав увидеть его здесь, Дюпре даже не смогла определиться, какие чувства испытала, но была крайне разгневана. Бросив на нее острый взгляд из-под капюшона, руки капитана снова пришли в движение, тщательно ощупывая соблазнительные округлости ее бедер. — Зная вас, мадам Бошан, нужно быть крайне осторожным, поскольку вы всегда прячете что-нибудь под юбкой! — его язвительные слова заставили Маргариту смутиться, и она попыталась отстраниться от него, упиравшись ладонями в широкую грудь, впрочем, тут же потеряла опору под ногами, и оказалась скованная стальными объятьями его рук. — О, капитан пиратов, — все еще злясь и возмущаясь, с той же язвительностью отозвалась она, — вам ничего не угрожает! Леди Арабелла вряд ли способна причинить вам вред. Итачи замер, слова девушки поразили его своей честностью и тем обилием гнева, что жег ее изнутри. Он внимательно смотрел ей в глаза, пытаясь отыскать там ответы на свои вопросы, но ничего не видел, кроме слепой ярости. Оскорбленная и обиженная, она вряд ли сама поняла, что призналась ему в лютой ревности, впрочем, взаимной, ведь ей никогда не узнать, какие муки терзали его, пока она беззаботно отплясывала на палубе с матросами, почти голая, в прилипшем к телу платье, с задранным подолом — она подарила грязным разбойникам неописуемое зрелище, в то время как ему самому, раз за разом, приходилось ломать ее барьеры, прекрасно зная, что пылающая в них страсть — равноценна. — Марго, — хрипло прошептал он, впиваясь в ее губы, не обратив внимания на отчаянное сопротивление, словно сама жизнь зависела от этого сладостного нектара, что способен подарить ее поцелуй. Как же она возбуждала его: неистовая, непокорная, гордая и мстительная. Он знал, чего стоит ожидать от нее после этого, но не имел сил и желания останавливаться. Надменный пират готов был признаться себе, что занял пост верного раба перед этой колдуньей, соблазнившей его собственным неистовством. Его руки не знали покоя, блуждая по ее телу хаотичными рисунками, выводя узоры привязанности и трепета. Маргарита брыкалась, и не столько потому, что поцелуй был противен ей, сколько боялась оказаться застигнутой врасплох. Но сдалась, охваченная пламенным трепетом перед его ласками, позволив его рукам беспрепятственно забираться под юбку платья, ласкать голые ноги, а жадным губам истязать шею сладостно мукой. Мир перестал существовать для них, а время остановилась. Охваченные пламенной страстью никто не обращал внимания на застывшую посреди лестницы Эргюст, зажавшую рот ладонью, чтобы сдержать крик ужаса. Экономка, потрясенная до глубины души, пыталась понять, где же оступилась, когда просмотрела самый важный момент жизни хозяйки, теперь опустившейся на самое дно. — Ах, — гортанный хрип сорвался с губ Марго, без стеснения позволяющей ему слышать голос собственной радости, прикрыв глаза в блаженной неге. — Итачи… Залитые слезами глаза Эргюст не способны были распознать расплывчатых очертаний. Отчаянье охватило ее с головой, и экономка стремительно бросилась прочь, только бы не видеть. С непомерным усилием он заставил себя оторваться от сладкой и нежной кожи. Разгоряченная Марго рвано дышала и никак не могла успокоиться, ее щеки пылали, а сердце отчаянно билось в груди, и дабы усмирить его бег, она приложила руку к сердцу. Сейчас она готова была проклинать себя за слабость, но уже было поздно. Итачи внимательно смотрел на нее, словно выжидая, пока не услышал приближающиеся по лестнице шаги. О чем он думал, Марго не имела понятия, но в глазах его застыла боль. Сам капитан прекрасно отдавал отчет своим мыслям. Его размеренная, выверенная до мельчайшей детали жизнь, сама цель, ради достижения которой он ступил на этот путь — все казалось бренным и глупым. Именно сейчас, смотря на эту соблазнительную сирену, задыхающуюся от страсти, он понимал, что допустил ошибку, всего единожды, но какой огромной она была. Шаги приближались, и капитан вынырнул из омута собственных мыслей. — Я собираюсь принять сегодня ванну, мадам Бошан, горячую, с мылом и шампунем, надеюсь, вы все подготовите, — голос его не требовал, а скорее просил, быть может, умолял. Марго не нашлась что сказать, ее голос еще не повиновался ей. — И составите мне компанию. Изумленная, она широко распахнула глаза, но укол ревности придал сил. — А как же леди Арабелла, капитан? Разве она не подходит для этого? — Итачи мысленно закатил глаза, впрочем, не позволив своему лицу сколько-нибудь измениться. Ему отчаянно захотелось задрать ее юбку и отшлепать глупую девчонку, чтобы подобные мысли навсегда покинули ее голову. Как она не поймет, что ни одна другая женщина ему не нужна, кроме нее. Но ограничился лишь легким щелчком пальцев по нахмуренному лбу девушки. Сконфуженная Маргарита озлобленно посмотрела на него, потирая ушибленное место. — Меня не привлекают женщины, бросающиеся мне на шею, мадам Бошан, — расчетливо произнес он, вкладывая в эти слова свой тайный смысл. — Я привык добиваться всего сам. У Марго перехватило дыхание, хотя она едва смогла привести его в порядок, столь жарко подействовал на нее его голос. Но ответить она не успела, поскольку в проходе появился матрос, уже пожилой мужчина, с выпавшими зубами, и глубокими морщинами на смуглом от загара лице, один из тех, с кем Маргарита предавалась детским забавам. — Дама Марго, — обратился он к ней, но заметив капитана, замолчал, и даже попятился назад. Итачи протянул руку, выудив из стоп тряпья нужную ткань, и подал его Марго, не сводя с нее пылающего взгляда. — Вот то, что вы искали, мадам Бошан, — бесцветным голосом произнес он, и Марго поразилась столь разительно перемене. Ничего больше не выдавало в нем того пылающего страстью человека, отчаянно желающего повалить ее в постель. Этот талант определенно заслужил ее одобрение. — Благодарю, капитан, — она кивнула ему головой в легком поклоне, и он уже развернулся, уходя, когда голос Марго снова настиг его. — Я попрошу кока нагреть чан воды, капитан! Он ничего не ответил, лишь замерев на секунду, продолжил путь дальше. Капюшон предусмотрительно скрывал тронувшую его губы улыбку. Он рассчитал верно, Маргарита сама попала в его плен. Уже вечером, когда все приготовления к принятию ванны были готовы, и леди Арабелла удалилась, не скрывая собственного гнева в адрес Маргариты, Дюпре вдруг полностью осознала, на что решилась. Она отдавала всю себя в руки капитана, готовясь быть покладистой и нежной, наверное, как и полагает преданной супруге, вот только подобные узы их не связывали. Она тщательно прятала глаза, пока пират раздевался, погружаясь в блаженную него ласкающей его тело горячей воды. Девушка испытывала страх, страх перед самой собой, особенно сильный потому, что как бы ни старалась себя убедить, что сама возжелала этого. Ей было стыдно и душевные терзания не давали покоя. И все же она грациозно опустилась на колени перед вместительной ванной, готовая исполнить свое намеренье, тщательно скрывая неудовольствие от собственного бессилия. Как она могла быть такой глупой, чтобы согласиться на эту ужасную игру? И все же сердце ее полнилось надеждой, что получив ее покорной и готовой удовлетворить любую прихоть, он оставит ее. Итачи откинулся на высокий борт ванной, запрокинув голову, и длинные волосы его разметались по плечам, искрясь мистическими бликами в свете свечей. Будь перед ней другой мужчина, тот, кому она предназначена в жены, Маргарита нашла бы эту обстановку весьма романтичной, но сейчас чувствовала себя каторжником. Он пристально смотрел на нее, не смея отвести взгляда, ожидая какой следующий шаг она предпримет. Маргарита закусила губу, собрав все свое мужество, огрызаться и показывать зубы оказалось куда проще, чем прикоснуться к его телу. Зачерпнув ушатом воды, она оросила его плечи, стараясь полностью сконцентрироваться на своей работе. Намылив губку, она замешкалась на секунду, все еще не решаясь поднять на него глаза. — Позвольте, — голос ее предательски дрогнул, выдав всю нервозность, терзающую ее, — я намылю вам спину? Итачи ничего не ответил, прекрасно осознавая, каких усилий ей стоит преодолеть внутренне сопротивление. Совсем недавно став женщиной, она была еще совершенным ребенком, и трудный путь взросления требовал полной концентрации, на собственных тропах. Он наклонился вперед, открывая ее взгляду широкие гладкие мускулы спины, посеченные старыми шрамами. Маргарита не видела их прежде, и оказалась весьма удивлена. Впрочем, она посчитала, что может причинить ему боль, так что, касаясь намыленной губкой его бледной кожи, старалась быть как можно нежнее. Покончив с этим занятием, казалось отнявшей у нее все силы, Марго намылила его волосы и тщательно вымыла, просушив полотенцем. Замечая, что ее старания доставляют капитану явное удовольствие, девушка немного осмелела. Старательно она массировала его шею и плечи, осторожно скользя тонкими пальчиками по влажной коже, слушая тихое урчание мужчины, провалившегося в блаженство от ее усердий. Игра стала доставлять Маргарите странное удовольствие и удовлетворение от того, что усилия не прошли даром. — Вам нравится? — полюбопытствовала она, напрашиваясь на похвалу, и капитан не заставил себя ждать, подыграв ей. — Ваши ручки просто волшебны, — его тихий бархатистый голос прошелся по каюте, словно обволакивая ее теплом и нежностью. — Благодарю, капитан, — Маргарита и сама не заметила, как вспыхнули смущением ее щеки. — Откуда у вас эти шрамы? Странное нетерпение и любопытство охватило всем ее существом, и девушке отчаянно хотелось знать, как можно больше об этом человеке. Он приоткрыл один глаз, ухмыльнувшись уголками губ, наблюдая за тем, как колышется ее грудь от каждого движения. — У каждого человека есть своя история, Марго. Это напоминание о моей, — Маргарита верно распознала его ответ, свидетельствующий о нежелании вдаваться в подробности. Но попыток не оставила. — У вас была тяжелая жизнь, — скорее утвердила она, нежели спросила. — И кем вы были до того, как стали пиратом? — Капитаном, Марго! — она изумленно подняла на него глаза, не совсем понимая, что под этими словами он имел в виду. Но больше она ничего не осмелилась спросить, да и Итачи не дал. Протянув к девушке руку, он оплел ее подбородок пальцами, пристально смотря в глаза. Маргарите казалось, что он раздевает ее взглядом, от чего тело ее пронзила дрожь. Впрочем, слова его лишь подтвердили ее мысли. — Ваше платье все еще мокрое, снимите его. Его рука соскользнула с ее подбородка, вниз по шее, к плечам, сбрасывая с них бретели платья, словно показывая пример. Его черные глаза не выпускали ни единой мелочи в ее лице и взгляде, почти ощутимо ласкали нежностью. Словно под гипнозом, Маргарита поднялась на ноги, сбросив мокрое платье, она развесила его на спинке стула, недалеко от камина, стараясь не думать о том, что он смотрит на нее. На негнущихся ногах она вернулась к ванне, замечая, что пират уже приподнялся и подал ей руку, чтобы помочь забраться в воду. Всего секунду спустя, она оказалась плотно прижата к твердому мужскому телу, и густо покраснев, закрыла глаза. Аромат его кожи с тонкими нотами душистого мыла сводил с ума, но Марго охватил ужас. Не желает ли он отомстить ей, наказать или унизить еще больше. Слеза скатилась по ее щеке, и пальцы капитана подобрали ее, легким прикосновением смахнув со щеки. — Вы вся дрожите, — констатировал Итачи, и голос его показался Марго слишком грубым, отчего охвативший ее ужас лишь усилился. — Прошу… Не делайте мне больно, — ее тихий голос прозвучал оглушительно мощно, вонзив острие упрека в самое сердце пирата. Так вот чего она боится? Он бережно прижал ее к себе, словно давая расслабиться, поливая спину и плечи теплой водой, массируя мыльной губкой, успокаивая. — Марго, — его голос вновь вернул себе всю палитру нежных оттенков, — неужели вы считаете меня чудовищем, готовым разорвать вас в постели? Она глубоко вздохнула, всхлипнув, стараясь спрятать слезы на его груди, но решилась высказать ему все. Податливость не ее благодетель. — Вы вынудили меня согласиться, обманули, а когда я поняла ваш коварный замысел, было уже слишком поздно! Вы брали мое тело силой, истязали меня — что еще я должна думать? — в голосе ее слышалась мольба, желавшая получить опровержение и успокоить метущееся сердце. Итачи пригладил ее волосы, склонившись к уху, тихо прошептал: — Я хочу вас, Марго, а насилие не способно доставить полного удовольствия никому из нас. Я не желаю лишь брать, я хочу и отдавать взамен, — она подняла на него удивленные глаза, не решаясь что-либо говорить. Он теснее прижал ее к своему сухому телу, а руки его нежно ласкали ее спину. Губы пирата трепетно завладели ее ртом, и Марго обо всем позабыла, расслабляясь в его объятьях и отдаваясь моменту страсти. Его рука скользнула меж разведенных бедер девушки, легонько касаясь сгустка тайного наслаждения, и шокировано Марго покраснела, открывая для себя новые истины о собственном теле. Жар разгорающегося в ней желания разливался от чувствительной точки между бедер и стремительно поднимался вверх, сосредоточившись внизу живота. Марго опустила голову, уперев в его плечо и осыпав руку пирата ворохом смоляных волос. С губ ее сорвался шелестящий вздох, совершенно наивный, но способный вскружить голову. — Вы хотите этого, Марго? — голос Итачи разливался тягучей негой по ее телу, доводя до исступления. — О, да, Итачи, — почти жалобно простонала она, — я хочу вас. Его руки обхватили ее бедра, приподнимая, и Марго с замиранием сердце осознала, сколь сладостно было ощущать его возбужденную плоть у входа в ее трепещущее тело. Сильный, он вторгся в ее тело, сорвав с губ вздох радости и блаженства. Губы его ласкали ее груди, уделяя особенное внимание розовым соскам. Пальцы мужчины вплетались в ее волосы, когда она запрокидывала голову, открывая изумительный вид на ее красивую шею. Никогда в жизни Марго не думала, что связь с мужчиной может принести столько наслаждения и покоя. Ей не казалось больше, что она делает что-то противоестественное и грязное, в его объятьях она чувствовала себя защищенной и живой. Он плавил ее кровь, заставляя ее раскаленным железом струиться по венам. Марго ничего не чувствовала, кроме непомерного счастья и благодарности. И когда вершины блаженства обрушились на ее беззащитное тело, исторгая из груди сладкий стон, она не отпрянула от него, доверчиво прильнув к его груди, слушая сбивчивый стук его сердца, сильными толчками гоняющего кровь. — Вы больше не жалеете, что поддались на мою уловку, мадам? — поинтересовался Итачи, не в силах все же скрыть улыбки. Так сладко ему еще ни с одной женщиной не было, и как отчаянно хотелось удержать это блаженство. — О нет, капитан пиратов, — игриво отозвалась Марго, выводя пальцем узоры на его груди, — я больше не жалею об этом.