Под черным флагом

«Гончая» терлась о причал, медленно раскачиваясь на канатах, старательно удерживающих борт на пристани. Над самыми верхушками мачт сгущались беспорядочные нагромождения пушистых облаков, предвещая погожий день. Чайки сновали среди корабельных снастей; их пронзительные крики смешались со звоном цепей, когда вереница истощенных, оборванных узников, пошатываясь, выбрались из люка, и в унисон зашаркала по вытертому настилу палубы. Мужчин, с трудом передвигающихся в ножных кандалах и связанных друг с другом цепями, выстроили в шеренгу, чтобы показать боцману. Широкоплечий метис с презрением осматривал грязных и откровенно дурно пахнущих мужчин. Узники с «Морского ястреба» выглядели весьма плачевно, зато с «Марии» все еще не утратили своих горделивых осанок, скудный рацион пошел Генриху только на пользу и, если его хорошо отмыть, вполне сошел бы за знатного вельможу. Офицер тоже не ударил в грязь лицом, и даже выказал враждебное расположение к метису, когда тот бесцеремонно ткнул длинной рукояткой своего кнута ему в лицо. Впрочем, этот отчаянный жест не менял его участи, зато Фабио Батичелли оказался в куда выгодном положении, сумма в три тысячи фунтов за собственную свободу не вызвала у купца трудностей, и он заверил боцмана, что в состоянии осилить этот взнос, коли ему будет дарована возможность оказаться в банковской конторе. Итальянец единственный, кого отвели в рубку, дожидаться банкира, за которым тут же послали, остальных же требовалось привести в надлежащий вид: отбелить зубы, избавиться от зловонного дыхания, если таковой факт имел место. Пираты прибегали к всевозможным ухищрениям, чтобы придать более дорогостоящий вид своему товару, подобного отношения к делу Маргарита прежде не видела. Удрученная дальнейшей судьбой узников, она ничего не могла сделать, чтобы те обрели свободу, и оставалось только тяжело вздыхать, сжимая парапет. — Рабство не самое плохое, что может случиться в жизни! — громогласный голос старпома прозвучал над ее головой, и Маргарита вздрогнула от удивления, но тут же придала лицу отчужденное выражение. Огромный мужчина смотрел на нее с плохо скрываемым интересом, и маленькие хищные глазки опасно поблескивали на его сером лице. — По-вашему, рабство сродни прогулке в открытом экипаже в погожий денек? — в вопросе Маргариты неприкрыто скользил сарказм и плохо скрываемая злость, впрочем, она не могла дать себе отчета в том, почему разозлилась столь сильно. Вся обстановка давила на ее расшатанные нервы, и больше всего на свете она желала оказаться в другом месте, а не на борту «Гончей». Смятение, что зародили в ней неосторожные слова Эргюст, полностью лишили ее покоя, превратив ночи в борьбу с кошмарами, которые она и вспомнить не имела возможности, однако знала, что они ужасны. — Эти люди будут работать до седьмого пота, пока наворовавшие плантаторы будут попивать бренди на крытой террасе! Губы старпома растянулись в грубой усмешке, обнажив ряд острых, как бритва зубов, а гортанные звуки, доносящиеся из его мощной груди, свидетельствовали о приступе смеха, который тот пытался скрыть. — Вот значит, что вы думаете, мадам Бошан! Ваша братия не рождена, чтобы работать, верно? Это так унизительно, — старпом снова рассмеялся, видя откровенное выражение гнева в ее больших синих глазах. Маргарита нахмурилась, едва не скрипя зубами от возмущения. — И вы не задумывались, какого проходится тем, кто ежедневно обстирывает вас и кормит. Это тоже рабство, мадам Бошан! Последние его слова послужили последней каплей в чаше терпения Марго, и она словно фурия взорвалась неистовством. — Да что вы обо мне знаете, грязная свинья! — в сердцах выкрикнула она, пытаясь все же подавить порыв ударить по ехидной физиономии наглеца. — Вашим узколобым умишком никогда не понять человеческое благородство, потому что в вас его и на грош не наскрести! — Знаете, мадам Бошан, — глаза старпома угрожающе сверкнули, а брови нахмурились, соединившись в одну линии на переносице, — за вашу дерзость можно и плетки получить. — Сколько вам будет угодно! — вскричала она, всплеснув руками. — Рот вы мне этим не заткнете! — Мадам Бошан, — Кисаме терял терпение, не особенно понимая, чем вызвал столько гнева, в планы пирата входила почти светская беседа, но эта злобная сучка весь его положительный настрой свела на нет. Маргарита заставила его замолчать, угрожающе выставив перед собой руку. — Прекратите так меня называть! Я не замужем, и маркиза Бошана знать не знаю! Мое имя Дюпре, зарубите себе на носу! — старпом внимательно посмотрел на ее тонкие пальцы с аккуратными ногтями, которые так и норовили впиться ему в лицо, несколько раз моргнул, а потом совершенно поразил Марго, громко рассмеявшись. Его гортанный заразительный хохот разнесся по палубе, чем привлек к их маленькой стычке повышенное внимание. Недоуменные взгляды сразу обратились на них, и, не выдержав такой заинтересованности собственной персоной, Маргарита, гордо вздернув нос, поспешила к трапу, спускаясь на пристань. Смотря ей в след, Кисаме продолжал смеяться, и теперь ему стало кристально ясно, что такого особенного в этой девчонке нашел капитан — она сам огонь! Таких еще поискать нужно. Маргарита расхаживала по дощатому настилу пристани, неустанно бурча проклятия себе под нос. О, как она ненавидела этих грязных пиратов, которые даже элементарного уважения не проявят к даме. Как она мечтала, чтобы «Гончая», со всеми этими свиньями, пошла ко дну прямо возле пристани, чтобы морское дно разверзлось и отправило их прямиком в Ад. Ее неистовство непомерно нарастало с каждой секундой, и Дюпре не могла найти ему причин, гнев полностью завладел ее разумом. — Что за спектакль вы устроили, мадам, — надменный, холодный и совершенно отстраненный голос настиг слуха Марго раньше, чем рука оказалась сильно стиснута в тонких пальцах капитана. Под капюшоном его лица она не могла не рассмотреть, и даже представить было сложно, что оно теперь выражало, но угли бездонных мистических глаз поблескивали в темноте, словно всепоглощающее пламя. Тело Маргариты пронзила нервная дрожь, и она с ужасом осознала, что причины ее плохого настроения целиком кроются в этом человеке. Марго была обижена, крайне смертельно и раздосадована. Слова Эргюст, что заставили ее маленький мир перевернуться с ног на голову, лишь подтверждали его поведение. Ах, маленькая Маргарита, возомнившая, что нужна пирату, человеку, лишенному какого-либо достоинства, как глупо было даже мысль подобную допускать. Он лишь пользовался ее услугами, сделал из нее потаскуху, как и сказала Арабелла. Будь все иначе, он бы не дал ей мерзнуть в постели, в полном одиночестве этой ночью, когда она особенно нуждалась в поддержке. Но подобные размышления привели лишь к тому, что Маргарита разозлилась, но теперь на саму себя. Она недовольно кусала губы, сверкая неистовым гневом в глазах, дернула руку, вырываясь из его цепких пальцев. Но вопреки ее ожиданиям хватка стала только сильнее. — Пустите меня! — гневно прошипела она, и если бы можно было убивать взглядом, от Морского Дьявола не осталось бы и следа. Он склонил голову чуть в бок, словно ожидая, на что еще она способна. Маргарита почувствовала укол ущемленной гордости, и повторила попытку, но теперь активнее вырываясь. — Пустите меня, я вам говорю! Вы что оглохли! Уберите от меня свои грязные руки, мерзавец! — Прекратите устраивать сцены, мадам Бошан, это не делает вам чести! — взвинченная Маргарита уловила насмешку в его словах, и окончательно потеряла контроль над бушующей страстью. — Я не Бошан! — ее срывающийся на визг крик резанул слух, но Итачи и вида не подал, что оказался шокирован такой реакцией. — Я знать не знаю этого человека! Я Маргарита Дюпре! — Я буду звать тебя так, как сам того захочу, — Маргарита в очередной раз встрепенулась, задетая подобным пренебрежением к собственной личности. Капитан же продолжил, сверля ее тяжелым взглядом: — Мне не нужна дама Дюпре, мне нужна мадам Бошан! Девушка вряд ли могла оценить весь смысл этих простых, но таких потаенных слов. Она забыла совершенно, что ее отец в опале, что имя ее может нести угрозу. Обида плотно застилала глаза, не давая возможности рассуждать здраво. И в этой стезе Марго вынесла совершенно другой смысл из его предупреждения. — Вот значит, как, — прохрипела Марго язвительно, не скрывая яда пропитавшего слова. — Так вы тащите в постель только чужих жен и невест, капитан! — Закрой рот! — его угрожающий шепот прервал звук пощечины. Голова Марго метнулась в сторону, а щека загорелась болью, но в то же мгновение она оказалась прижата спиной к его твердой груди, и кольцо сильных рук оплело ее талию. Кончик носа мужчины потерся о ее щеку, поднимаясь к уху. — Если ты так хочешь меня, что не можешь держать себя в руках, стоило сказать об этом раньше, а не строить из себя наивную невинность, потакая словам псевдо-набожной шотландки! — Что?! Но откуда вы знаете? — Маргарита не стала заострять внимание на выраженном словами состоянии. Он был прав, и теперь, чувствуя жар его тела, так плотно прижатого к ее спине, она была готова признать, что пожелай он этого, она отдалась бы ему со всей своей страстью. Да что там, она вцепилась бы в него мертвой хваткой, и не отпустила бы, пока пожар в ее теле не потух бы окончательно. Дыхание Маргариты сбилось, а ноги ослабели и единственной опорой в этом внезапном приступе слабости служили его руки. — Я все знаю, Марго, можешь не сомневаться. Но теперь у нас нет времени на игры, или ты уже не собираешься посетить капеллана? — его жаркий шепот обжигал нежную кожу за ухом, и Марго чувствовала благоговейный трепет перед ним. Голос этого пирата казался девушке самой сладкой музыкой в мире, и слушать его оказалось несравненным удовольствием. И все же, даже себе она не могла признаться в том, что значит для нее этот человек. Она не имела сил ответить на его вопрос, во рту пересохло, и девушка лишь облизала губы, подавив жалобный стон. — Тогда, поспешим. Кольцо рук опало с ее тела, и Марго почувствовала себя брошенной и одинокой, впрочем, капитан тут же подхватил ее под руку, увлекая подальше от пристани быстрым шагом. — Куда, в церковь? — потерявшая связь с реальностью, Марго не могла вспомнить его последние слова, они загадочным туманом растворились в памяти, оставив после себя лишь неясный след присутствия. — Можно и в церковь, — согласился с ней пират, совершенно спокойным голосом, не выдавшим ни единого оттенка чувств. — Если вы считаете, что одеты подобающим образом. Вспыхнув от смущения, Маргарита признала свою ошибку. Столько времени провести в этом ужасном платье, она и забыла, сколь вульгарно оно выглядит. Озадаченная своей оплошностью, она открыла было рот, чтобы задать вопрос, но Итачи, словно прочитав ее мысли, опередил ее порыв. — Мы идем за платьем, Марго. — Платьем? — глаза ее вдруг просияли радостью. Видит Бог, это простое слово подарило ей неописуемое удовольствие. У нее будет платье, приличное, подобающее даме ее положения. Маленькое удовольствие обновить гардероб, она все же женщина, кокетливая и любящая наряды. По мере того как прибрежная линия оставалась далеко позади, а песок под ногами сменялся истоптанной тропой, пальмы мелькали все реже и крутой подъем уводил в горы к раскинувшимся по склонам изумрудным лесам со спрятанными в из густых зарослях хижинами, Маргарита замечала, что население острова стремительно меняется, и среди них редко можно было встретить европейца. Местные индейцы, с темными волосами и цветом кожи, почти раздетые, все чаще попадали на глаза и с опаской провожали их холодными взглядами. Девушка начала опасаться, что пират заведет ее в глушь и оставит на растерзание этих дикарей. Ладони ее вспотели от напряжения, и, почувствовав это, Итачи бросил на нее короткий взгляд из-под капюшона. — Местные не доверяют белым, им слишком многое пришлось вынести от их вторжения, — пояснил он, стараясь успокоить спутницу. Марго подняла на него глаза, удивленно изогнув брови. — Почему? — этот простой вопрос мог рассмешить, если бы пират не был осведомлен насколько аристократическое общество далеко в своих познаниях о мировой обстановке. — До того, как на Канарские острова пришли испанцы и обосновались здесь, индейцы были легкой добычей, не только для пиратов. Их сотнями уводили в рабство, переправляя через океан в новый свет. С них нечего было брать, кроме живого товара, — Маргарита в задумчивости прикусила губу. — Вы поступаете так же, — напомнила она, и Итачи остановился. — Я никогда не издевался над слабыми, мадам, раз вы хотите меня в чем-то упрекнуть! И среди местного населения достаточно людей, которые благодарны мне! — Да вы ангел, капитан, — саркастично выпалила она даже не подумав, какой эффект это произведет. Итачи молча смотрел в ее лицо, точно хотел получить подтверждение каким-то своим выводам, а потом склонился к ее губам. — Отнюдь, мадам, Я — Дьявол, не забывайте об этом! — Маргариту обуял страх, но она не успела принять его как должное. Итачи увлек ее за собой в сторону приземистой хижины. — Мы пришли. Маленькое жилище из дерева, под сводами крытой высушенными пальмовыми листьями крыши, показалось Марго достаточно уютным и комфортным, не смотря на всю скромность его убранства. Пожалуй, Маргарита отдала бы предпочтение такой лачуги вместо древнего замка, покрытого плесенью на каменных стенах и невозможно холодного зимними вечерами. И не столь ее собственное предпочтение сыграло этому главную роль, сколь совершенно гармоничное сочетание с этими простыми стенами ее капитана пиратов. Длинные нити ракушек и бус служили вместо дверей, отделяя маленькие комнаты друг от друга. Итачи чувствовал себя здесь, как хозяин, сразу пройдясь по близлежащим, и только никого не встретив, подал голос. — Изабелла! Изи! Громкий шорох донесся из-за стен, и скоро со двора зашла полная темнокожая женщина, с большим улыбчивым лицом и теплыми черными глазами. Она отерла руки о передник, окинув взглядом нежданных гостей. Ее цветное платье едва сходилось на огромной груди. Замерев на пороге, она вскоре удивленно округлила глаза. — Надо же, — протянула она, сменяя удивление на приветливую улыбку и тяжелой поступью двинулась к пирату, сжимая его в нешуточных крепких объятьях, — вот так неожиданность! Капитан! Сколько лет прошло, я уже и не надеялась! — А я знал, что этот день настанет, Изи, — заверил ее Итачи, и женщина отстранилась от него, оглядев придирчивым взглядом с ног до головы. — Мы по делу. Не стал больше заставлять себя ждать Итачи, и женщина подперла руками бока, готовая выслушать его нужды. — Это мадам Бошан, — указал на застывшую в дверях Марго Итачи, даже не посмотрев в ее сторону. — Ей нужно приличное платье, для похода в церковь, а лучше тебя по данному вопросу на всем острове никого нет. Женщина рассмеялась, потрясая своим массивным телом. — А ты все так же языком чесать горазд, — отшутилась она, и теперь переключила свое внимание на Марго. — А она хорошенькая! — одобрительно закивала головой Изабелла, и, подойдя вплотную к Марго, принялась крутить ее, то так, то эдак, тщательней изучая. Наконец с осмотром было покончено. — Хорошо, что пришли ко мне, работать с такой фигуркой одно удовольствие, не то, что с такими старыми обрюзгшими коровами, вроде меня. У меня есть пара нарядов, совсем недавно получила, думаю, я смогу их подогнать по фигуре мадам за пару часов. — В таком случае, полагаюсь на тебя, — проговорил пират и занял место в плетеном кресле, закинув длинные ноги на маленький столик, приготовился ждать. Изабелла увела, смущенную таким количеством комплиментов, Марго в соседнюю комнату, примерять платья. Впрочем, прибывать в полном одиночестве Итачи не представилось долго. На пороге хижины в скором времени показалась миниатюрная индианка с цветом кожи чуть светлей Изабеллы, выдавая в себе явною помесь по происхождению. Пират не придал этому значения, но когда она окликнула его по имени, поднялся на ноги, внимательно разглядывая ее лицо, и только после этого нашел сходство. — Таиша? — девушка утвердительно кивнула головой, и бросилась ему на шею, словно маленькая обезьянка. — Ты так выросла, я с трудом узнал тебя. — Еще бы, — усмехнулась она, разрывая цепкие объятья, чтобы лучше видеть старого друга. — Мы виделись последний раз, когда мне и десяти не было, а теперь я уже девушка на выданье! Итачи прикинул, сколько ей теперь могло быть, припоминая, что виделись они последний раз почти пять лет назад. Да, по местным законам четырнадцать — подходящий возраст для вступления в брак. — Кстати, — продолжала Таиша, не переставая улыбаться, — ты уже знаешь, что «Черный ангел» в порту? — Нет! — Итачи казалось весьма озадачен такими вестями. — Как давно? — Всего пару недель. Владелец его остановился в гостинице «Золотая корона» и, насколько я знаю, собирается задержаться еще на месяц или вроде того. Не желаешь встретиться? — Нет, — ответ был дан слишком быстро, словно он заранее знал, что она спросит. — Скажи лучше, есть ли на острове торговец желающий приобрести живой товар? — Смотря о каком товаре идет речь? — пожала плечами девушка, лукаво улыбнувшись. Вездесущая Таиша знала обо всех кораблях, что останавливались на пристани, и чем промышляли их владельцы. — Женщины, — пояснил пират, и Таиша основательно призадумалась. — С этим сложно, — наконец отозвалась она, пройдя пару кругов по комнате. — Плантаторы сейчас не берут женщин на работу, разве что в бордель. — Это не та сумма, на которую я рассчитываю, — отверг предложение Итачи, и Таиша сверкнула на него черными глазами. — Тогда, подожди немного, и я устрою тебе встречу с человеком, который может решить твои трудности. — О ком идет речь? — что подсказывало, что не стоит соглашаться, не зная всех тонкостей, но невинный взгляд Таиши вселял уверенность. — Кое-кто, — подмигнула девушка, — из тех людей, что всегда интересуются женщинами. У них там гаремы, понимаешь? — Османы? — голос не выдал его удивления или какой-либо другой эмоции, но капитану захотелось рассмеяться в голос, стоило только представить блистательную леди Арабеллу в компании мусульман. — Я подожду. — Это не долго, я очень скоро вернусь, — заверила Таиша и уже собиралась уходить, когда из соседней комнаты появилась ее мать Изабелла в компании Маргариты. Платье на Марго, которое с таким трудом утянули в корсаже прищепками, иначе оно болталось, словно на вешалке, было белым в голубую вертикальную полоску средней ширины, а большой ворот по контуру декольте из той же ткани делал ее совершенно плоской, словно ребенка. Вообще наряд не слишком шел красиво Марго, и, смотря на нее, Итачи не видел больше той сирены, колдуньи, что сводила его с ума своей изысканностью и даже сказочностью, сейчас она была слишком пресной, что ли. Таиша остановилась в дверях, с интересом рассматривая европейскую барышню. — Ну как? — полюбопытствовала Изабелла, весьма довольная проделанной работой. — Что это? — вопрос пирата поставил женщину в неловкую ситуацию, и она гневно сверкнула глазами. — Платье в церковь! Милое и скромное, разве не этого ты просил?! — Я тебя умоляю, Изи! Я не стал бы это тряпье в качестве половой тряпки использовать! — горячо заверил ее пират, и Изабелла уперла руки в бока. — И с каких пор ты стал таким привередливым?! — возмутилась она, недовольно хмурясь. — На самом деле, оно мне тоже не очень нравится, — подала голос Марго, хотя и не была уверенна, что ее станут слушать. — О Боги! — на распев произнесла Изабелла, закатив глаза к потолку. — Куда катится мир! До чего вредная молодежь пошла! Хорошо, хорошо, подберем что-нибудь другое! — сдалась наконец женщина, увлекая Маргариту за собой. — Кто это? — тут же полюбопытствовала Таиша, подскочив к Итачи. — Мадам Бошан, — его голос прозвучал слишком сухо, но изогнув шею Таиша смогла заглянуть ему в лицо, скрытое под капюшоном и больше не стала задавать вопросов. Спустя четверть часа Таиша вернулась, вводя в дом разодетого в шелка турка, на поясе его грозно раскачивался ятаган, а холодные глаза недоверчиво осматривались по сторонам. Стать его выдавала опытного воина, закаленного в боях. Он был чуть выше пирата и шире в плечах, впрочем, это никак не сказалось на положении. — Мне сказали, ты хочешь продать женщин? — турок не заботился о предосторожностях, как покупатель он имел право рассчитывать на сохранение тайны их переговоров, да и пират не стал бы выносить это на общий слух. — Сколько? — Троих, одна из них юная и даже красивая леди, — Итачи рассчитывал за счет Арабеллы поднять стоимость и ее компаньонок, свалившихся бы на его плечи мертвым грузом, если сделка сорвется. — И прошу совсем недорого. Турок задумался, потирая подбородок. Покупать кота в мешке ему тоже было не с руки, но если эта леди окажется столь красива, как говорит пират, человек грубый и не привыкший ценить красоту, его хозяин будет очень рад. В этот момент Изабелла вновь вывела Маргариту в общую комнату, совершенно не подозревая о том, какие разговоры ведутся в ее гостиной, в темно-синем шелковом платье, изумительно подчеркивающем невероятный цвет ее глаз, ставших похожими по цвету на бездонные морские пропасти. Хищный, точно соколиный, взгляд турка тут же устремился на Дюпре, в то время как сама она не имела представления о том, что происходит. — Сколько? — без объяснений спросил турок. В глазах его горели озорные огоньки, он уже представлял, каких почестей заслужит от своего господина за подобный дар. Турок был готов расстаться с последней парой брюк. Пират не оценил его порыва, и неосознанно напрягся, не смотря на Марго или Изи. — Это подходит, Изабелла! — его голос прозвучал угрожающе и обе женщины поняли, что пора исчезнуть из поля их зрения, что выполнили незамедлительно. Турок не обратил на это внимания. — Ты сказал чистую правду, — продолжал турок, не осознавая, насколько сильно изменилась атмосфера, угрожая его собственной жизни, — она настоящая жемчужина. Сколько ты за нее хочешь? — Эта женщина не продается, — подобный тон должен был заставить жерло извергающегося вулкана остыть в мгновение, но запал турка укротить не вышло. — Эй, ты же живешь за счет этого, верно? И знаешь, что у всего есть цена, нужно лишь подобрать достойную. Сколько? Я заплачу золотом. Тысяча монет, две? Десять тысяч? — Я сказал, эта женщина не продается! — Сто тысяч? — продолжал турок, расплываясь в улыбке. Глаза Морского Дьявола сверкнули из-под капюшона, вспыхнув красным, и турок заметно отступил. — Сделки не будет, — заверил его пират. Турок знал, с кем столкнулся, понял сразу. Этот Дьявол потрепал нервы и Османским пиратам, доставив массу хлопот дражайшему султану. Но перспектива быть обласканным властителем не шла в сравнение с испытанным страхом. Ничего не ответив, он удалился. Итачи тут же прошел в соседнюю комнату к женщинам, когда Изабелла уже помогала девушке облачиться в ее платье. Он рывком потянул Маргариту на себя, и почти силой вытолкал ее в двери. — Платье будет готово к вечеру! — крикнула с порога Изабелла, совершенно не понимая, что стряслось. Капитан не ответил, зная, что Таиша найдет «Гончую» на пристани. Спотыкаясь и едва не падая на каждом шагу, Маргарита старалась успевать перебирать ногами за его быстрыми шагами. Дыхание девушки сбилось, и она едва не задыхалась. Наконец терпению ее пришел конец, и она вырвала руку из его ладони, замерев на месте. — Пошли! — сурово приказал капитан, но потом сам заметил, в сколь плачевном состоянии она находится. Подхватив девушку на руки, он перекинул ее через плечо и так же быстро зашагал дальше. — Да что случилось! — отдышавшись, возмутилась Маргарита, желая получить ответ немедленно. Пират остановился, и поставил ее на ноги, пристально смотря в глаза. Марго могла поклясться в этом. — Я пойду на любые уступки, — заговорил он, и эти слова для Марго были, пожалуй, самыми неожиданными, в сложившейся ситуации, — если ты мне дашь слово, что выполнишь мою просьбу! — Просьбу? — недоуменный взгляд Марго скользнул по темному пятну его лица, и против здравого смысла она протянула к нему руку, убирая мешающий капюшон. Она должна была знать насколько это важно. Итачи не противился, и когда его лицо предстало взгляду Марго, в его глазах читалась мольба. Шокированная девушка тяжело выдохнула, словно это принесло ей физическую боль. — Я обещаю, — уверенно произнесла она, но поспешно добавила, уже более горячо и искренне, — я клянусь выполнить вашу просьбу. — Что бы ни случилось, пока я того не позволю, ты ни сделаешь и шага из моей каюты, поняла? — Обещаю, — повторила Марго, уверенная в своих словах.