Под черным флагом

Рассвет был светлым и ярким, назойливым гостем он вторгся в полумрак каюты, сквозь узкие окошки, пробуждая пирата от тревожного сна. Не желая открывать глаза, прекрасно понимая, что грядущий день не принесет ему ничего, кроме огорчения, Итачи поспешно отвернулся от источника света. Впрочем, лицо его тут же запуталось в длинных локонах сухих, как солома, волос. Неприятные воспоминания прошедшей ночи тяжелой гарью осели на языке, и ему отчаянно захотелось выбраться из этих ядовитых уз. Он помнил, как повалился в постель, перед самым рассветом, окончательно изведя себя ромом, Арабелла уже давно спала, вымотанная и обессиленная его напором, но даже так, она не смогла избавить его хотя бы от толики той злости, что кипела в нем, подобно огненной лаве в жерле вулкана. Итачи не хотел ее, напротив, девушка вызывала раздражение, столь сильное, сколь восторженные взгляды она на него бросала и сколь мало уделяла ему царственного внимания Марго. Поднявшись с постели, стремительней ястреба, он накинул плащ, поверх смятой ото сна одежды, и покинул каюту, не желая оставаться в комнате пропитанной запахом Арабеллы. Ему словно дурно стало, и голова пошла кругом, требовался свежий воздух, чтобы прогнать это наваждение, а еще его терзала мысль о предательстве. Он знал точную дату дня, когда он был почти счастлив, то утро, что они встретили в постели, а после, вдохновленная Маргарита кокетничала с ним и дарила улыбки только ему одному. То утро, до того, как все стало слишком сложно. Он отказался от нее, так было нужно, но что теперь делать с этими чувствами, коих пират прежде не знал, что делать с желанием быть любимым только ею одной? Прохладный утренний воздух, наполненный морской свежестью ударил в лицо, и доски палубы отозвались шершавостью под его босыми ногами. Мысли, лихорадочно метущиеся, выстраивали в голове пирата многочисленные планы, впрочем, им вряд ли было суждено осуществиться. Люби его Маргарита, она не воспользовалась бы предложением святого отца, не сбежала бы, нарушив данного ему обещания. Она ведь поклялась! Порыв злости снова охватил его, и руки сжали маленький метательный нож, странной, для европейца формы, японский с причудливым слуху названием кунай, и с силой бросил его в основание мачты. Дерево треснуло, но устояло под натиском неожиданного вторжения, а Морской Дьявол уже решил, что будет делать дальше. Он заберет ее, вернет себе. У него достаточно сил и терпения, чтобы добиться ее расположения, он сможет заставить ее любить себя — женщину, которую выбрал он сам, ту, что была предназначена ему с самого рождения. Шум на пристани привлек его внимание, разрозненные голоса моряков его команды, спорящих, наверное, в хмельном бреду. Решив разобраться в происходящем, он двинулся к перилам борта судна, но картина на пристани, что предстала перед его глазами, не вписывалась в его ожидания. Эргюст, в монашеском платье с непокрытой головой, пыталась пробиться через строй его матросов, отчаянно сопротивляясь и отбиваясь от их наглых рук. — Пропустите меня! — кричала она, едва не выламывая руки в мольбе, но пиратам чуждо сострадание, и похотливые шуточки градом сыпались вслед. — Что, Эргюст, соскучилась по настоящим мужикам! — громогласно хохотали они, дергая за ткань платья, так что та трещала по швам, готовая в любой момент обнажить тело женщины перед их голодными взглядами. — Мы тебя с радостью обслужим! — Вы не понимаете, — вновь вскрикнула шотландка, из последних сил удерживая платье. — Мне нужно к капитану! — Капитану! — рой голосов снова поднял ее на смех. — Капитан не интересуется старухами вроде тебя, привела бы свою хозяйку, тогда — другое дело. — Вы не понимаете, — ее жалобный голос вдруг потух, и на глаза навернулись слезы. Жалкое зрелище, впрочем, не произвело должного впечатления на пиратов, а вот Морской Дьявол почувствовал неожиданный спазм внутри живота. — В чем дело? — его голос, совсем тихий, но твердый и уверенный, заставил весь балаган замереть на месте, и матросы, которых застали на месте преступления, виновато опустили головы, расступившись перед Эргюст. — Капитан, — один все же нашел смелости, чтобы объяснить происходящее, — эта женщина хотела поговорить с вами. — Так пусть говорит, — безразлично протянул он, скрестив руки на перилах. Скольких сил ему стоило делать незаинтересованный вид известно лишь ему одному. В голове капитана не было ни единой мысли, объясняющей причины визита Эргюст. Но он терпеливо ждал, когда прольется свет на это обстоятельство. Эргюст дернула плечом, расправив юбки своего монашеского платья, и гордо вскинула голову, придав тем самым себе царственного величия. Она — экономка знатной дамы, опустилась до разговоров с разбойником, и черта, разделяющая их по происхождению, должна быть тщательно осознана им. — Капитан, — небрежность и даже брезгливость ее голоса, впрочем, не скрывала нервозности. Эргюст прекрасно понимала, что этот человек опасен и мог сделать с ней все, что угодно. — Мадам Маргарита, она у вас? — Что? — Итачи то ли не услышал ее вопроса, то ли не желал слышать. Мгновенно его тело напряглось, вытянувшись в струну, а руки сжались в кулаки. — Если она не у вас, я могу заглянуть в вашу каюту? — Эргюст чувствовала, что попала в точку. Больше некому было охотиться за ее хозяйкой. Пират безразлично пожал плечами. — Не вижу ничего, что могло бы помешать этому! — вторя его словам, один из матросов подал руку Эргюст, чтобы помочь ей подняться по трапу, но та отринула любую помощь, и гордо зашагала вперед. Морской Дьявол смиренно наблюдал за ней, когда экономка, испепеляя его взглядом, прошествовала мимо, распахнув двери каюту, откуда сразу раздался женский визг проснувшейся Арабеллы. — Господи Иисусе! — вскрикнула Эргюст, мгновенно захлопнув двери. Некоторое время шок еще читался в ее глазах, но после сменился огорчением и презрением, направленным прямиком на пирата. Он не смог отрицать, что и сам испытывает те же чувства по отношению к себе. Эргюст приподняла юбки и быстро подошла к нему, остановившись всего в паре метров. — Я была о вас лучшего мнения, капитан. Думала, что неоправданно наговариваю на вас, но вы такой же мерзавец, как и ваша команда. Вам плевать на то, что сделали с чистым созданием, и стоило ему обрести свободу, притащили в постель другую! — Что с ней? — капитан оставил обвинительные речи экономки без должного внимания. Глаза Эргюст сузились. — Полагаю, она одевается, капитан! — выплюнув слова ему в лицо, шотландка направилась к трапу, не желая больше ничего говорить, но пират не дал ей уйти, крепко сжав локоть в сильных руках. — Где Марго? — стальные ноты прорезали его голос, но Эргюст не была причислена к женщинам робкого десятка. — Отпустите меня, — угрожающе потребовала она, — иначе я подниму такой шум, что вся испанская армия сбежится сюда! — Я задал вопрос, Эргюст, и тебе лучше на него ответить, иначе я буду лично пытать тебя, пока не добьюсь своего! — его глаза вспыхнули в тени капюшона, и этого оказалось достаточно, чтобы спесь спала с шотландки, запуганной телесным наказанием. — Мадам Маргарите выдали рекомендательное письмо в монастырь, — начала экономка, но пират оборвал ее речь. — Это я знаю, ближе к делу! — Знаете? Но откуда? — шотландка казалась весьма озадачена такими речами, а вот пират терял терпение. Если мысль, что поселилась в его сознании подтвердиться, то действовать нужно быстро. Женщины лишены способности выкладывать голые факты. — Здесь я задаю вопросы, Эргюст! Вы на моем корабле, так что говорите то, что я хочу знать! — женщина тяжело вздохнула, но все же решилась. — Нам выделили комнаты в верхнем этаже, последний раз, когда я видела мадам Маргариту, она шла спать, но утром обнаружила только скомканные простыни, — тревога в ее голосе не была поддельной, и пират понял ее слишком хорошо. — Я решила, что кроме вас больше не кому, вот и пришла сюда! — Она могла уйти сама? — последняя надежда, которая еще оставалась. Маргарита казалась ему слишком живой, чтобы захоронить себя заживо в стенах монастыря и посвятить оставшиеся годы молитве. Быть может ей самой не хотелось волочить такое существование. Неплохо было бы уточнить у отца Жоржа, что именно он ей сказал. — Нет, — Эргюст потупила полный слез взор, теперь и она понимала, что случилось нечто страшное. — Двери заперли на ключ, и не было возможности выбраться, а прыгать из окна второго этажа мадам не стала бы. — Что же, этого вполне достаточно, чтобы удовлетворить мое любопытство. Можете идти, Эргюст, — голос его странным образом показался ленивым и совершенно бесстрастным, точно ему было все равно, и это не грозный пират минутами ранее требовал от нее точных ответов. Экономка судорожно моргнула, когда он развернулся к ней спиной и неспешно направился к каюте. — Подождите! — вскрикнула женщина и поспешила догнать его, впрочем, одернуть капитана за руку она не решилась. — Что вы намерены делать? — Я? — пират склонил голову в бок, словно не понимая суть ее вопроса. — Я собираюсь вернуться в постель и хорошенько выспаться, поскольку моя новая наложница вымотала меня до полного изнеможения! Лицо Эргюст мгновенно вспыхнуло пунцовым румянцем. Этот человек не имел ни стыда, ни совести, так спокойно говоря о развлечениях в собственной постели с благородной леди. Ни что не делало ему чести, однако экономка все еще рассчитывала получить от него хоть какую-то помощь, больше ее ждать было не откуда. — Но что делать мне? — в ее глазах пылал страх и обреченность, но этого было совершенно не достаточно. — Что угодно, — безразлично пожал он плечами. — Можете вернуться в монастырь или поселиться в гостинице, если у вас есть достаточная сумма! Мне совершенно нет до этого никакого дела. Я пират, Эргюст, и если я не могу получить с чего-то выгоду, я это безжалостно выбрасываю! Последние слова укололи шотландку в самое сердце, и против собственной воли, она разрыдалась, как подкошенная рухнув перед ним на колени. Итачи даже отпрянул, не ожидав от нее подобного унижения. — Молю вас, заклинаю всеми силами небесными, — сотрясаясь в рыданиях, невнятно шептала она. — Я сделаю все, что захотите! Я буду игрушкой для ваших матросов, я буду, кем захотите, хоть обедом в голодные времена и не скажу ни слова против! У меня ничего нет, кроме собственной жизни, но я отдам ее вам, только спасите мою девочку! «Мою» — захотелось возразить Итачи, но он вовремя себя одернул и промолчал. — Уйдите, Эргюст. Исчезните с моих глаз! — она так и не поднялась с колен, продолжая заливать доски палубы горькими слезами. Морской Дьявол ушел в каюту, громко хлопнув дверью, и спустя секунду оттуда послышались грязные ругательства, а еще через миг из каюты выбежала перепуганная Арабелла. Впрочем, она быстро справилась с потрясением, и вернула себе самообладание. Она гневно смотрела на распластавшуюся по палубе женщину, придав себе царственного вида, она склонилась над ней, язвительно прошипев: — Не жди подачек от капитана. Твоя хозяйка-шлюшка ему больше не нужна, когда у него есть я! — гордо вскинув голову, она пошла прочь на нижнюю палубу, боясь попасть пирату на глаза. Он не стал бы щадить ее. Разбитой Эргюст ничего более не оставалось, кроме как убраться восвояси. Она ничего больше не могла сделать. Когда Итачи снова вышел на палубу, не более чем через четверть часа, ни одной из женщин он не увидел, что не могло не придать уверенности и решительности. Слезы Эргюст подействовали на него слишком сильно, чтобы он мог и дальше продолжать играть свою роль. Впрочем, его уже поджидал верный старпом, скрестив огромные руки на груди. — Что будешь делать? — лениво поинтересовался он, однако блеск глаз выдал великую заинтересованность. Для Кисаме многое в поведении и действиях его капитана было загадочным, но тем и интереснее. — Встретимся возле церкви Святого Августина через два часа, — это все, что сказал ему Морской Дьявол, стремительно покинув корабль. Прежде чем действовать, нужно собрать сведения, коих у него пока не имелось, но был человек в деревне, который всегда знал перемещения всех судов. Таиша полностью оправдала все его ожидания, и уже спустя час, Итачи знал, что турецкие суда покинули пристань глубокой ночью. Что было их пять, и одно из них под флагом императорской семьи. Впрочем, кто именно был на судне, девушка не могла сказать, ходили слухи, что это Его императорское высочество принц Махмуд, но подтверждений тому не имелось. За все время стоянки турецких судов в гавани этого загадочного принца никто не видел, а уж как Таиша пыталась пролить свет на загадочную фигуру. Впрочем, она не отвергала той мысли, что никакого принца на борту и не было, а флаг принадлежал его каперу — Мурату-рене, действующему под личный покровительством Махмуда. Этого капитана пиратов Таиша видела лично, да и сам Морской Дьявол имел честь столкнуться с ним в их доме. Полученные вести были неутешительными, особенно потому, что Мурат-рене узнал его и видел «Гончую». Пойди он в погоню на своем судне его бы заметили издали и расстреляли из пушек, и это был один из самых положительных вариантов. Да и команда вряд ли оценит его благородный порыв, спасти девушку из плена иноверцев, не получив при этом никакой выгоды. Матросы привыкли доверять своему капитану, но лишь в тех вопросах, что касались наживы, они, как и большинство им подобных, отчаянных голов, не видели в жизни никаких радостей, кроме рома, хорошей драки и денег, за которые в свою очередь покупали любовь женщин. Такова жизнь пирата. И это совсем не те причины, что толкнули Морского Дьявола на этот путь. Кисаме ждал в назначенном месте, стараясь как можно меньше выделяться из толпы прихожан, впрочем, его высоченная фигура делала это почти невозможным. А вот капитана своего он так и не смог заметить, и едва не подскочил на месте от неожиданности, услышав его голос позади себя. — Давно ждешь? — Не очень, — честно признался старпом, почесывая массивные кулаки. Итачи понял его намерения правильно и поспешил остудить горячий пыл. — Не спеши. Я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня, — Кисаме озадаченно посмотрел на него, маленькие круглые глаза удивленно расширились. Не часто подобные слова можно было слышать от капитана, он все делал сам, и лишь в конце ставил перед фактом. Впрочем, это тоже сложно было назвать просьбой, скорее приказ, и отказать было невозможно. — И что же? — его нетерпение граничило с безумием. Жажда крови заполнила его разум, но Морской Дьявол знал, что человек, к которому он его отправит, сможет остудить его пыл, не хуже его самого. — Я хочу, чтобы ты пошел в гостиницу «Золотая корона», и нашел владельца шхуны под названием «Черный ангел», — в раскрытую ладонь старпома лег увесистый кошель, и, судя по его тяжести, там было гораздо больше монет, чем им удавалось заработать с пары обобранных судов. — Мне нужно, чтобы он согласился одолжить нам свое судно! В последней фразе прозвучала скрытая угроза. По сути, Кисаме должен был идти на любые ухищрения, лишь бы выполнить приказ. Ему не нравилось унижаться и просить, капитан это знал, но по каким-то причинам не желал делать этого сам. Но к чему Морскому Дьяволу шлюпка? Или противник настолько силен, что одного вооруженного до зубов судна не достаточно? — А как же «Гончая»? — озвучил свой вопрос старпом, но по движению плечами капитана осознал, что поступил опрометчиво. — «Гончая» останется здесь! Больше не сказав ни слова, они разошлись по своим сторонам. Всю дорогу до гостиницы старпома не покидало любопытство, что могло привлечь его капитана в маленькой шхуне? Впрочем, в скором времени ему посчастливилось натолкнуться на нее, на небольшой частной пристани, куда заходили торговцы, дабы избежать возможности быть ограбленными прямо в порту. Несмотря на воцарившееся спокойствие, даже стражники на Канарских островах грешили расхищением чужого имущества, и куда безопаснее было оплатить охрану груза и судна, чем экономить, оставшись в итоге ни с чем. Небольшая черная шхуна, под стать названию, покачивалась на волнах, пока рабочие перетаскивали огромные ящики на берег. Бегло взглянув на корпус, Кисаме даже поразился прочности брони этой шхуны, не свойственной подобному судну. Владелец явно желал обезопасить себя и свой груз в пути, что делало ему честь. Нос судна украшала искусно вырезанная статуя женщины, тоже черной, с расправленными крыльями, подтверждая название, но куда больше старпома привлекли ее глаза, в которые были вставлены рубины. Возможно, это символическое отражения видения резчика и привлекло внимание Морского Дьявола, впрочем, Кисаме интересовали совершенно другие аспекты. Так, он едва ли смог насчитать десяток пушек, чего было совершенно недостаточно. Но таков приказ. Гостиница «Золотая корона» отличалась от других постоялых дворов разве что размерами. В первом этаже, как и во всех заведениях данного типа, располагался трактир, куда заглядывали и местные рыбаки, и постояльцы, чтобы отобедать и выпить чего-нибудь стоящего. Во втором этаже ютились тесные комнаты, куда расселяли гостей. Грузно опустившись за свободный столик, Кисаме оглядел внимательным взглядом помещение, вычислив хозяина гостиницы, добродушного плотного мужичка, видимо не бедствующего от своего предприятия. — Эй, хозяин! — его грозный бас заставил стекла дрожать в рамах. Мужичок подпрыгнул, испугавшись, но тут же натянул на лицо приветливую улыбку, и, вытирая руки о фартук, поспешил к клиенту. — Чем могу служить, благородный сэр? — почти приторная вежливость невыносимо сильно свела челюсти старпома, хотя по взгляду хозяина он уже знал, что старик понимает с кем имеет дело и будет всячески пытаться его выпроводить. — Мне сказали, что у тебя остановился владелец шхуны под названием «Черный ангел», мне нужно перекинуться с ним парой слов, — четко озвучил свое желание пират, а мужичок заметно призадумался. — Да, — наконец его лицо прояснилось озарением, — его светлость действительно остановился в моей гостинице, но боюсь, он ушел на пристань, проверить груз. Кисаме сощурил глаза. Врать этот пухляк не умел совершенно, уж тем более перед человеком, который постоянно пользуется этим мастерством. — Вот как? — задумчиво протянул он. Пусть и не зная владельца шхуны в лицо, он был готов давить до победного конца. — Знаешь, я ведь только оттуда, и не видел его. Как такое могло произойти? Хозяин заметно побледнел и покрылся нервной испариной, утерев вымокший лоб концом фартука, но от своей линии обороны не отказался. — Быть может, вы разминулись? — предположил он, и глаза старпома предупредили его нехорошим блеском. — Должно быть, разминулись, будь от твоей богадельни до пристани еще одна дорога. Может, предположишь, что он куда-нибудь заглянул, тогда мне стоит вернуться и поискать под камнями! Так, ты передашь ему, что я хочу его видеть? — Я был совершенно уверен, что его светлость ушли, но я проверю, раз уж вы так настаиваете, — промямлил хозяин, пятясь задом, словно рак. — Проверь, проверь! — расхохотался ему в след старпом. — И принеси мне пожрать! Побольше и побыстрее! Последнее требование он подтвердил сильным ударом могучего кулака по столу. Хозяин подпрыгнул и скрылся в кухне, крикнув на бегу: — Сию минуту, ваша светлость! Спустя десять минут ему подали огромное блюдо: яичница из двух десятков яиц, утопающая в жире поджаренного бекона, и бутылку вина, якобы лучшего, что имелась в их погребе. Ни то, ни другое, одобрения пирата не вызвало, он предпочел бы свиной окорок зажаренный на вертеле, но раз такового ожидать не стоило, то и на том спасибо. А вот вино он презрительно отодвинул на другой конец стола, ибо один только запах его вызывал у старпома стойкое отвращение. Хозяин «Черного ангела» заставлял себя ждать, впрочем, не удивительно, учитывая то, каких ужасов ему порассказал хозяин гостиницы. Но Кисаме обладал достаточным терпением. Трапеза его подошла к концу, и, чувствуя сильную жажду после жирной еды, пират все же хлебнул вина, тут же скривившись. — Бабское пойло! — презрительно вырвалось у него, пока он вытирал рукавом губы. — Чувство прекрасного вам не свойственно, как я погляжу, — насмешливый голос, весьма хорошо поставленный и отдававший аристократичным говором, привлек его внимание, и Кисаме поднял голову. Перед ним стоял молодой человек, слишком молодой, если так можно выразиться. На вид ему было не больше двадцати. Бледная и нежная, словно у девушки, кожа лица, смоляно-черные волосы, всклокоченные на затылке и пронзительный взгляд черных омутов глаз. Пожалуй, именно глаза привлекли к себе все внимание пирата, и остальной облик показался незначительной тенью. Где-то уже он видел подобный взгляд, холодный и отчужденный, но при этом смотрящий прямо в душу. — Мне сказали, вы хотели говорить со мной? — Француз? — зачем-то спросил Кисаме, и получил утвердительный кивок головой. — Имею честь быть рожден в этой великой стране, но более не принадлежу к числу ее подданных, — улыбаясь, говорил молодой человек, но глаза оставались холодными. Кисаме помотал головой, прикидывая, какими такими невиданными тропами его капитан, испытывающий стойкую ненависть ко всем представителям этой страны, искал помощи у француза? Быть может все дело в шхуне и только? Отбросив размышления, он кивнул головой, приглашая молодого человека занять место напротив, что тот сделал незамедлительно. – Так, о чем вы хотели поговорить? Или мое происхождение не удовлетворило вас? — Мне нет дела до твоего происхождения, — рыкнул старпом. — Мне дали приказ, и я его выполняю! — Вот как? И чем же моя скромная персона помешала бравым господам? Видит Бог, не вижу ничего, чем мог бы оскорбить вас, — невинно протянул он, и старпом четко почувствовал иронию. Этот мелкий щегол имел наглость издеваться над ним, как себе подобным. — Слова-то попридержи! — предупредил его Кисаме, чувствуя, что начинает раздражаться. — Мой капитан желает позаимствовать твою шхуну! На лице молодого человека отразилось искренне удивление, но пират понял, что оно фальшиво. Казалось, этот напыщенный тип знал наперед все, что он ему скажет и только разыгрывал спектакль. Подобное чувство его посещало лишь с капитаном, и нехороший мороз пробежался по его широкой спине. Слишком похожи они были, особенно в играх подобного рода. Но этому выскочке не хватало практики, посему Кисаме с легкостью раскусил его маневр. — Не будем молоть воду в ступе, — заговорил он, пресекая все возможные повороты, в которых был изначально не силен. — Назови цену! — Боюсь, вы ошиблись в своих выводах, — молодой человек откинулся на спинку стула, и его черные глаза отразили солнечные блики, проникающие сквозь окно, создавая впечатление вспыхнувшего пламени. Лицо его разгладилось, и с него исчезли притворные эмоции. Черт возьми! Кисаме был готов поклясться, что уже видел его лицо. — Это судно принадлежит моей семье, и я не намерен отдавать его даже в очень хорошие руки! Кисаме перешел сразу к торгам. Его не покидало чувство, что он пытается переиграть самого Морского Дьявола и от такого предположения делалось не по себе. На стол лег кошелек, выданный капитаном специально для этой цели. — Здесь достаточно, чтобы ты вернулся домой, в случай, если не получишь свою посудину назад, и смог построить новую шхуну! Взгляд молодого человека лениво скользнул по рассыпавшимся по столу монетам, но остался беспристрастен. — Этого недостаточно, — наконец произнес он, переплетая длинные аристократические пальцы в замок перед лицом. — И сколько ты хочешь? — Кисаме отчетливо помнил слова своего капитана, добиться шхуны любыми способами. — Вдвое больше, — без запинки произнес брюнет. – И, я пойду с вами. Это главное условие, так и передай капитану. Он поднялся с места, быстрым движением ловких рук, собрав наличность, и направился к лестнице второго этажа. Только тогда Кисаме осознал, что договоренность еще не заключена. И молодой человек точно прочитал его мысли, обернувшись, когда старпом подорвался с места, встретившись взглядом с холодными глазами. — Принесешь остальное, тогда и поговорим! — прищур чернильных глаз выдал угрозу, но пират почувствовал, что направлена она не на него. — И запомни главное условие, в противном случае ничего не выйдет! Он скрылся на лестнице, а пират смутно осознал, что именно с главным условием этого француза выйдет загвоздка, и капитан, по только ему известным причинам, не захочет его выполнить. Либо же у него не будет иного выбора.