Под черным флагом

Назойливый шум десятков женских голосов ворвался в разум Марго, выдергивая из сладкого видения, полного сочных красок ушедшей юности. Маргарите снился сад в ее родном, но утраченном имении. Солнце заливало изумрудную лужайку ярким светом, а она ловила бабочек, таких красивых и разных. Мать и отец сидели невдалеке, под раскидистым дубом в компании других господ и с улыбками наблюдали за ее невинными шалостями. Она помахала им рукой, и тут же, со звонким смехом, налетела на неожиданное препятствие, кубарем повалившись в высокую траву. Подняв голову, она увидела только искреннюю приятную улыбку. Отяжелевшие веки с трудом приоткрылись, и перед глазами Маргариты предстало полное лицо пожилой мавританки с присущим только им медным цветом кожи. Девушка не могла вспомнить, где она оказалась и тем более как, должно быть ее напоили чем-то сонным, поскольку мысли все еще казались запутанными и совершенно далекими. — Жива! — лицо мавританки расплылось удовлетворенной улыбкой, и она подала большую теплую ладонь Маргарите, помогая подняться. Уютная комната, наполненная светом фонарей, утопала в роскоши: дорогие ковры тонкой ручной работы, шелковые подушки ворохом, разбросанные на них, портьеры, скрывающие дощатые стены. Вокруг красовались женщины, что-то оживленно обсуждая и судача на разных языках, которых Дюпре не знала, посему не имела возможности понять их смысл. Самые разные нации были представлены в этом изумительном цветнике: и еврейки, и египтянки, и негритянки, даже славянская внешность бросалась в глаза диковинной изюминкой. Все они с интересом рассматривали Маргариту, словно новую забаву, и от этих пристальных взглядов ей стало не по себе. Заметившая ее напряжение мавританка, едва ощутимо положила руку на бледное плечо Марго. — Не бойся, они не кусаются, если только лают немного. Меня зовут Забейба и я буду присматривать за тобой, Инджи, жемчужина гарема! — Что?! — слова не достигли сознания Маргариты, но их шума оказалось вполне достаточно, чтобы девушка ощутила холодные руки, будто сжимающее ее сердце, норовя вырвать его из груди. Осознание пришло позже, спустя тяжелые секунды, на третьем ударе сердца, и Маргариту охватил ужас и отчаянье. Забейба взяла ее руки в свои и улыбаясь смотрела в глаза. — Мурат-рене расхваливал тебя владыке, и я уверенна, он оценит твою красоту по достоинству. — Я, — Маргарита запнулась, словно слова силой вырвали из ее горла, оставив совершенно немой перед лицом неминуемой гибели. — Я не должна здесь быть! Ее трясло, будто она оказалась совершенно нагой посреди лютой февральской стужи. Глаза наполнились влагой готовых вырваться на свободу слез. Брошенная и забытая, она только теперь ощутила легкую качку тяжелого судна, осознавая всю плачевность ее состояния. Никто не придет на помощь и не вспомнит. Бедная Эргюст будет с горя выламывать руки, А если она пойдет к нему? Нет, Маргарита тут же отогнала эту мысль. Морской Дьявол, пират и убийца, какое ему до нее дело, он пользовался ее телом и теплом, что она по наивности дарила ему. Он смог привязать ее к себе, но ведь сама Маргарита никогда не нужна была ему. Все, что ему нужно, это унизить маркиза, а что может быть хуже для чести дворянина, чем вернуть ему испорченную и возможно беременную невесту, да еще вытрясти с него крупную сумму. И тут же живо перед ее глазами встало лицо ее бедного отца, столько выстрадавшего за свою жизнь и лишенного последнего лучика счастья, видеть свою дочь. Ей стало дурно и ноги подкосились. Мавританка с обеспокоенностью смотрела на нее, и едва успела подставить свое грузное тело, чтобы она не упала. — Ну, что ты? — Забейба похлопала ее по щекам, но разум Маргариты отказывался возвращаться в такую ужасную реальность, из которой не было возможности вырваться. – Эй, Айша, принеси воды! Новенькой плохо! Высокая негритянка сползла с подушек, на которых до этого возлежала, удобно раскинув руки, и выполнила распоряжение Забейбы, вернувшись с кувшином воды. Но, не смотря на все их усилия, девушка так и не притронулась к питью. Тогда Айша просто выплеснула воду ей на лицо, и прохлада подействовала на Маргариту оживляюще, вырвав из ее груди сдавленный крик. Они уложили ее на подушки, и, словно знали ее всю жизнь, принялись обмахивать опахалом, чтобы окончательно привести ее в чувства. — Я не должна быть здесь! Я не должна быть здесь! — обреченно шептала Маргарита, и старая мавританка начала опасаться, что она лишилась рассудка. — Ну что ты, — Забейба погладила ее по руке, дав знак остальным наложницам накрыть на стол, предугадывая нервное истощение по причине голода. — Здесь не так уж и плохо. А с твоей красотой ты можешь добиться всего, чего только пожелаешь. Шехзаде-султан Махмуд страстный и трепетный любовник, еще не одна из наложниц не разочаровалась в его умении любить. На мгновение Маргарите показалось, что жизнь ее кончена. Не бывать больше радостям и счастью, не видеть отца, что казалось для девушки самым страшным потрясением. Но природная гордость и стойкость не позволила ей больше терять самообладания, с трезвостью приняла свое положение. Да и как еще можно было поступить, кроме того, чтобы смириться с печальной участью. Заметив решительность в ее глазах, Забейба улыбнулась, но ничего не сказала. Двери большой каюты на внутренней палубе распахнулись и двое огромных чернокожих мужчины вошли внутрь, пропуская ворох искрящихся почти туманных фигур в сверкающих покрывалах, лишь отчасти скрывающих лицо. Взгляды мужчин лениво скользнули по подушкам, на которых нашла пристанище Маргарита, и она стыдливо прикрылась, скрывая от их глаз проглядывающие сквозь полупрозрачную газовую ткань широкого халата, прелести своей фигуры. Старая мавританка рассмеялась ее действию. — Не бойся, — сказала она, пока остальные женщины кружились вокруг, расставляя на низком столике изысканные яства. — Это евнухи, им нет дела то твоей красоты, вся их забота заключается в том, чтобы мы были в безопасности. Но утешающие слова мавританки не принесли успокоения трепещущей душе Маргариты, напротив, она погрузилась в глубокую скорбь, понимая, что теперь за ней неустанно будут следить. — Теперь поешь и отдохни, — снова заговорила Забейба, призывно разводя руками перед накрытым столом. — Тебе потребуется много сил этой ночью. Горечь подступила к горлу Дюпре, и девушке отчаянно захотелось, чтобы засахаренные фрукты, щербет и халва оказались отравлены. «Черный ангел» стоял на приколе, пока рабочие суетливо выносили с него последние ящики груза, с особенной тщательностью составляя их в амбаре, нанятого владельцем. Получив причитающиеся ему деньги, француз так и удостоился принять участие в готовящейся погоне, на что огромный пират передал ему безоговорочную волю своего капитана. Согласившись на данное условие, он, впрочем, умело тянул время, не давая шхуне покинуть порт. Уже было далеко за полдень, и солнце перевалило через верхнюю точку неба, лениво тянулось к закату, однако работа не спорилась. Кисаме пристально наблюдал за приготовлениями и давался диву относительно грузоподъемности маленького судна, казалось, что разгрузить успели целый фрегат, но товары никак не заканчивались. Черная тень силуэта растянулась рядом с его, бесшумно оказавшись рядом. — Все еще разгружают? — голос Морского Дьявола звучал спокойно, но старпом не решился повернуть к нему лицо, опасаясь встретить взгляд красных глаз. Чутье редко подводило его, а сейчас он был уверен, что капитан в ярости. — Как видишь! — Кисаме старательно придавал своему голосу язвительной беззаботности, словно его ничего не тревожило, но липкий страх забрался под влажную от пота рубаху, скользнул по спине, предчувствуя его собственную вину в такой значительной задержке. — Не будь я человеком простым, поверил бы, что тут не обошлось без магии или колдовства. — Он тянет время, — заметил капитан, выступая вперед из-за грузной фигуры старпома. — Хочет поиграть у меня на нервах! Его фигура, укрытая черным плащом, стремительно двинулась вперед, а Кисаме только удивлялся, как ему не жарко в этом солнечном аду, не снимая свою сбрую. Впрочем, размышлял он не долго, уже совсем скоро силуэт капитана исчез, затерявшись в веренице рабочих, и полностью пропал из вида. Словно сам Дьявол из преисподнии явился на свет Божий, чтобы поиграть с нерадивыми людьми. Старпома даже азарт обуял, и он не был в силах сдержать оскаленной улыбки на своем сером лице. Когда они встретились впервые, кто мог ожидать, что из раненного воробья взлетит в небо грозный ворон, совершенно черный и несущий лишь знамение скорой смерти? Суета на палубе не стихала ни на минуту, и молодой владелец постоянно проверял, все ли выносят соответственно его распоряжениям. Неожиданный хруст привлек его внимание, и торговец поспешил на палубу, чтобы узнать, в чем дело, но не успел подняться на последнюю ступеньку, когда его дернули, прижав к стене, а горло перехватили сильные руки. В ту же секунду тяжелый ящик, наполненный сахаром рухнул, на лопнувшем канате и разлетелся в щепки, засыпав палубу морем белых кристаллов. Но это происшествие уже не привлекало его внимания, когда перед глазами блестел налитый кровью взгляд. Пират не скрывал от него свое лицо и теперь смотрел осуждающе. Молодой человек с трудом подавил желание дать отпор за неоправданное лишение воли, понимая, что пойман с поличным. — Какого черта ты делаешь? — стальной тон Морского Дьявола был способен заставить трепетать любого, но на этого француза он не возымел эффекта. Дернув плечом, он сбросил руку, впрочем, не столь желающую лишить его жизни, как могло показаться на первый взгляд, и, пригладив свои взъерошенные волосы, он грустно улыбнулся. — И это все, что ты мне скажешь, брат? После стольких лет разлуки, когда нам довелось встретиться, ты даже не пожелал нанести мне визит! — упрек его слов, произнесенных с горячностью и обидой, не тронул сердце пирата, и он остался спокоен внешне, с тем же бесстрастным выражением лица. — Я задал тебе вопрос, Саске, и требую на него ответа! Разве не ясно я выразился, когда сказал, что тебе не место в этом предприятии? — А где мне место?! — вспылил молодой человек, с нескрываемой злостью смотря в глаза Морского Дьявола. Голос его звучал слишком громко, чтобы их разговор мог остаться тайным. — Не ори! — требование капитана подлежало исполнению незамедлительно, и Саске поубавил тон, но не лишил его укоризненных нот. — Так все же, где мне место? Уж не с тобой, это точно! Единственный человек, кто у меня остался — отвернулся, бросив на произвол судьбы! Нет, я, конечно, благодарен, что ты спас меня, вырвав из рук родной бабки, что хотела меня убить, будто прокаженного, потому что я полукровка, но где ты меня оставил?! — Саске, загоревшись праведным гневом, размахивал руками и неустанно тыкал в грудь брату. Впрочем, Итачи спокойно выносил обвинения в свой адрес, прекрасно зная, сколь вспыльчив нрав его младшего брата. И если можно было найти среди французской аристократии человека более горячего, то он точно оказался бы мифичным героем. Красные глаза пирата потухли и теперь смотрели в такие же чернильно-черные, словно собственное отражение в зеркале. — Все сказал? — брови Саске стремительно взметнулись вверх, озабоченно изогнувшись. — А теперь кончай устраивать сцены, и покинь судно! Я и так выбился из графика, когда должен был выйти в море еще три часа назад! — Вот как? — на красивых губах младшего из них мелькнула тень ироничной усмешки. — В таком случае, мне совершенно плевать на твои планы, и ты не выйдешь в море на моем судне, пока я не получу то, чего желаю! Споры с младшим братом всегда отнимали у Итачи множество времени, еще с детства. Внушить его твердолобому упрямству всю абсурдность его желаний никогда не представлялось возможным. Если Саске что-то пришло в голову, то только силы небесные способны были заставить его отступиться от задуманного, а уж как редко свершалось такое чудо, Итачи знал не понаслышке. И все же были причины, по которым он сторонился брата, оставив его предоставленным самому себе, с чем он, впрочем, справился прекрасно. — Ты понимаешь, что ни одна живая душа не должна знать, что ты жив? — в простых словах пирата крылся тайный смысл, столь глубокий и болезненный, что младший брат просто не мог остаться равнодушным. Многие люди отдали свои жизни за его одну, но тогда он был еще ребенком, а теперь никто не сможет упрекнуть его в недостатке мужества. — Разве мне что-то угрожает, пока я с тобой? Или твой амбал не держит язык за зубами? Итачи молчал. Он понимал доводы брата и понимал их правоту. Понимал его обиду и ее справедливость. Но вот сам Саске не понимал, насколько тяжелому выбору подверг родного брата, пожелавшего еще несколько лет назад оберегать его и разобраться со всем самостоятельно. Не было в мире сил, способных заставить Итачи переменить принятое однажды решение. Саске не знал слишком много и никогда не узнает об этом, потому что так решил его брат. Все, что было у него, это истина, сокрытая толстым покровом лжи и недомолвок, раскрывать которые перед ним было бы смертельно опасно, в первую очередь для жизни самого Саске. Впрочем, Итачи и не отнимал того факта, что время играет не в его пользу. Пусть «Черный ангел» и быстроходное судно, особенно налегке, нагнать шестнадцать часов отставания являлось непростой задачей, а внутренне чутье подсказывало ему, что нужно спешить. Словно прочные канаты тянули его в море, невзирая на опасности и возможную гибель, потому что кроме него у нее не было на кого надеяться. И охваченный этими мыслями, он смотрел в глаза брату, в которых отражалась та же решимость и твердость характера, упорство и львиная мощь. Быть может, он заблуждается на его счет, но времени, раздумывать об этом, не было. — Его зовут Кисаме. И это самый верный человек из всех, кого мне доводилось встречать на своем пути, — сухие слова пирата не выдали того уважения, что он питал к старшему помощнику, не раз доказавшему на деле свою преданность не только их сомнительному ремеслу, но и самому капитану лично, впрочем, едва ли он нуждался в этом. Внезапный блеск черных глаз молодого человека выдал его искреннюю радость, когда он понял, что брат больше не сопротивляется его просьбе, и ему даровано позволение сопровождать его. Пусть недолго, но и это мимолетное время будет счастливым для него. Спустя четверть часа, ровно столько оказалось достаточно, чтобы убрать гору сахара с палубы, «Черный ангел» с минимальной численностью команды отдал швартовые и распрямив паруса под напором попутного ветра устремил свой скорый бег на север, куда еще этой ночью ушли турецкие суда. Длинный бассейн, выложенный голубым с золотом мозаикой, утопал в дымке благоуханного воздуха, когда Маргариту вытолкнули из коридора. В бассейне-раковине, полным теплой голубой воды, искрись блики света, а служанки стояли на коленях, ожидая приказаний. Шахзаде-султан не жалел средств, чтобы превратить праздность прекрасных роз своего цветника в пышное удовольствие, неторопливое и наполненное удовольствиями. Быть может Махмуд и в самом деле не так и плох, как представлялось Маргарите на первый взгляд. Но вопреки всей роскоши и щедрости властелина она не смогла бы заставить себя полюбить его, даже притвориться. Грозные евнухи с острыми глазами внимательно следили за невинными шалостями наложниц турецкого принца, безустанно повинуясь каждому его слову. Маргарита удивлялась каждый раз, с тех пор, как пришла в себя, той удивительной организованности, что царила на судне. И сомнительным казалось ей столь безропотное повиновение, в принципе, молодому человеку, всего двадцати двух лет отроду. На ее взгляд, он должен был обладать незаурядным умом и стойкостью характера, но куда больше верилось, что Махмуд свиреп и жесток, и повинуются ему лишь под страхом смерти. Подошедшая к ней Забейба, увлекла Маргариту за руку ближе к бассейну, где помимо уже известных ей женщин были и другие, плескавшиеся в прозрачной воде. — Ее зовут Инджи, она пленница, купленная на Карибских островах, — пояснила мавританка, громким голосом, чтобы каждая из наложниц услышала ее. Свирепые взгляды купающихся женщин тут же устремились на нее, и невольно Маргариту обуял страх, впрочем, тут же уступивший месту гневу. Она не могла перенести спокойно того пренебрежения, что скользило в каждом взгляде. Она не имела желания оказаться среди них и ни на чье место не претендовала. — Меня не купили, а украли! — горделиво вздернув подбородок, поправила она мавританку и Забейба обескуражено посмотрела на нее, готовая произнести обвинительную речь, но не успела. Евнух, недовольный ее речами, оспаривающим слова благородного пирата Мурата-рене опасно сжал рукоять ятагана. Впервые Маргарита задумалась о том, чтобы держать язык за зубами, когда тот же чернокожий евнух, приложил рукоятью оружия ей между лопаток, и, потеряв равновесие, она упала в воду, подняв вверх столб воды и брызг. — Позаботьтесь о ней, властитель должен быть доволен! — Раздался над ее головой голос евнуха. Маргарита кусала губы, от отчаянья. Она была одна посреди бушующего океана и совершенно без помощи, но сила воли ее не угасла, однако, сократилась в разы. Девушка понимала, что спасать ее никто не кинется, и прочую жизнь свою ей будет предопределено провести в гареме, служа усладой глаз владыки. Длинноногая и тонкая египтянка, недовольно скривила губы, выходя из воды, она остановилась возле Маргариты, презрительно фыркнув. — Что может понравиться шахзаде-султану в этом тщедушном теле?! — ее слова, пропитанные ядом и вызвавшие звонкий смех ее соратниц, задели Маргариту за живое, уязвив ее самолюбие, и позабыв о полученном уроке, она вскипела гневом. — Да уж больше, чем твоя плоская грудь! — Не стерпев оскорбления, египтянка тут же бросилась на нее, вцепившись пальцами в волосы. Но Маргарита недаром была известна своим несносным нравом, так что в обиду давать себя не собиралась. Совершенно не обращая внимания на трещавшие в чужих руках волосы, она отвесила египтянке ряд болезненных пощечин, но та, словно дикая кошка почуявшую добычу, лишь стала свирепее в своем нападении. Защищаясь от удара, Маргарита случайно попала кулаком ей в нос, и сломала его. Кровь мгновенно брызнула на лицо свирепой фурии, и та запищала, неистово сверкая глазами. — Я убью тебя! — кричала она в неистовстве, пока ее соратницы оттаскивали ее от взбешенной Маргариты. Раз уж ей не суждено обрести свободу, то никому она не позволит оскорбить, унизить или обидеть себя! — Ты заплатишь мне за это кровью! — Из нас двоих, кровь только на твоем лице! — озлобленно ответила ей Марго, еще не отойдя от пыла сражения и готовая выдать тумаков любой, кто осмелиться посмотреть на нее косым взглядом. С воем свирепом неистовстве она выглядела столь величественно, что никто не решился перечить ей. А раненную египтянку быстро увели в комнаты, чтобы залечить повреждения. Прохладная рука легла на ее плечо, и, дернувшись, Маргарита обернулась, готовая наброситься, но вовремя подавила порыв. Перед ней было улыбающееся лицо Айши, с восхищением смотрящей на нее. — Я поражаюсь твоей смелости, — с нескрываемым удовольствием говорила она, одобрительно поглаживая ее по плечу. — Никто не смел, дать ей отпор до тебя. Морайма, любимая наложница шахзаде-султана, и она очень опасна! Многие умерли, едва Махмуд оказывал им внимание, забывая о Морайме. — Я предпочла бы умереть, чем оказаться здесь, но мне не дали выбора, — без тени сомнения в голосе произнесла Маргарита и Айша с пониманием покачала головой. — Откуда ты, Инджи? — с воодушевлением спросила негритянка, присев на край бассейна и утопив свои ноги в теплой воде. — Я родом из Франции, но потом дом у нас отняли, и уже несколько лет мы лишены родины, — ответила Маргарита, нисколько не опасаясь, что эти сведения могут навлечь на нее беду. — А я родом из Африки, — подхватила разговор Айша, предавшись воспоминаниям своих родных краев. — Мой отец вождь небольшого племени, и в прошлом, наш народ страдал от набегов турок. Меня отдали Махмуду как плату, за то, что он оставит наши земли в покое. Но здесь не так плохо, я смогла обучиться языкам и грамоте… — Но никогда не сможешь увидеть родных, — закончила за нее Маргарита, когда девушка неожиданно сникла. — В этом тоже есть плюс, они будут в безопасности, и мне не жаль платить за это такую цену. Но ты не сможешь, — Маргарита устремила на нее удивленный взгляд. Казалось, Айша читает ее как открытую книгу, видя самые потаенные ее мысли, которые Маргарита прятала даже от самой себя. — Скажи мне, Инджи, у тебя есть возможность спастись? — Зачем ты спрашиваешь? — насторожилась Маргарита, нахмурив тонкие брови. — Я не выдам тебя, — заверила ее девушка. — Просто, если у тебя есть шанс, я хочу уйти с тобой! — Нет, у меня нет такого шанса, — проговорила Маргарита, и лицо Айши мгновенно наполнилось грустью. — Но и жить так я тоже не смогу. Пусть лучше меня убьют при попытке к бегству! — О, нет, за это не убьют, — покачала головой Айша. — Накажут жестоко, будут пытать, лишат воды и еды, сна, но не убьют. Однако есть способ… Айша запустила тонкие пальцы в корсаж своего полупрозрачного одеяния с широкими шароварами, извлекла на свет маленькую склянку, заполненную мутной жидкостью, протянув ее Маргарите. — Что это? — тут же спросила Марго, прежде чем принять такой подарок. — Яд. Он быстро избавит от мучений, ты ничего не почувствуешь, — глаза Айши не выражали ничего, кроме полной уверенности в том, что она правильно поняла желания новой знакомой. Закусив губу, Марго приняла склянку и спрятала в складках своей одежды, опасаясь быть захваченной врасплох внимательными евнухами. Над океаном зажигались огни звезд. Стремительно темнеющее небо, будто одеяло, укрывало толщи вод, скрывая их от уходящего солнечного света. И все же, впереди мерцали несколько маленьких светлячков, привлекая к себе внимание среди этой безжизненной равнины, посреди которой, казалось, не было никого, кроме маленькой шхуны с громким именем «Черный ангел». Впрочем, если посмотреть на этих «светлячков» через линзу подзорной трубы, то можно увидеть, что это далеко не безобидные насекомые, а хорошо вооруженные корабли турецкого принца Махмуда, окруженного целой вереницей конвойных судов. Линейный корабль шахзаде-султана Махмуда сопровождала маленькая эскадра из кораблей поменьше, но не менее опасных. Нет, Итачи знал, на что шел и прекрасно понимал, что как бы его фрегат не скрывался в ночи, но он будет замечен, а бой против пяти кораблей, закончится неминуемым поражением и поэтому пришлось просить братца помочь. И корабль с гордостью подтверждал свое имя. Шхуна была незаметна уже с двадцати метров, чем и хотел воспользоваться Морской Дьявол. Однако, отнюдь не простая осторожность и предусмотрительность толкнули его на этот отчаянный шаг. Для плана, разработанного Морским Дьяволом, требовалась полная скрытность и минимум численности команды, не стоило поднимать значительного шума, из этих соображений, имя брата и всплыло в его сознании, впрочем, об их родстве, более никто не догадывался, и, памятуя старым обещаниям Саске умело играл свою роль. Было и еще одно положительное стечение обстоятельств, судно Мурата–рене, лениво покачивалось впереди колонны, а значит, было достаточно времени, прежде чем капер Османской империи сможет оказать поддержку. Глаза Итачи продолжали с жадностью следить за флотилией противника, выискивая все новые возможности для внезапного нападения. - Ну, что? — спросил у своего капитана Кисаме, как только тот оторвался от созерцания горизонта, — Сейчас догоним и по-тихому проберемся на корабль? — Слышать от тебя слова «по — тихому» весьма странно, — Кисаме едва не подавился от удивления, чтобы Капитан отпускал шутки, это редкость. Итачи же продолжил, невзирая на озадаченный вид своего старпома. — Подождем до утра. В преддверии рассвета команда начнет клевать носом, и этот момент будет самым подходящим. Пока же останемся в тени. Кисаме не стал спорить, хотя длительное ожидание выводило его из себя, он был подобен морскому урагану, жаждущему ворваться в сражение, безжалостно отрывая конечности в пылу схватки и заливая палубу кровью. Впрочем, даже его возражение не привели бы к другому исходу, старпом осознал уже очень давно, что не сумеет переспорить Морского Дьявола. Замерев и глядя на поверхность морской глади, он ждал дальнейших распоряжений. — Прошу прощения, — мелодичный голос владельца «Черного ангела» отвлек их от собственных мыслей, и Кисаме обернулся. На его капитана этот неожиданный визит не произвел никакого должного впечатления. — Раз уж я взялся поучаствовать в данной авантюре, не могли бы вы объяснить мне мою роль? — Оу, — только и смог проговорить Кисаме, бросив быстрый взгляд на капитана, впрочем, лицо его, как и прежде скрывал капюшон, однако это не мешало внимательным глазам старпома заметить, как недовольно искривились его губы. — Тогда оставлю вас. Его грозная фигура с чрезмерной легкостью ступала по доскам палубы, которые даже не прогнулись под немалым его весом. Стоя в проходе на нижний ярус, Саске внимательно следил за ним. Его брат всегда умел выбирать людей, этот был не исключением. — Еще раз приношу свои извинения, — снова заговорил владелец «Черного ангела», когда Кисаме поравнялся с ним, — я не имел намерений прерывать вас. — Ничего не имею против родственного общения, — хмыкнул Кисаме, растягивая губы в кровожадной усмешке, но на Саске это не произвело впечатление. Порода бросалась в глаза с первого взгляда, и теперь Кисаме понимал, почему именно этого плантатора его капитан потребовал привлечь. Не дожидаясь ответа, Кисаме быстро спустился вниз, перешагивая сразу через две ступеньки. Озадаченно, Саске слегка склонил голову, но быстро подошел к брату. — Он знает? — его короткий вопрос выказал всю обеспокоенность. Итачи не смотрел на него. — Не дурак, догадался, — без особенного настроения ответил Итачи, и тогда брат снова обратился к нему с вопросом. — Так, какова моя роль? — молодая горячая кровь требовала приключений и сражений, но у старшего брата всегда было собственное видение происходящего. — Твоя роль, доверить мне шхуну и не путаться под ногами. Это все! — Саске резко дернул плечом, перехватив кисть брата, и весьма ощутимо сжал ее. Его гладкое красивое лицо приобрело грубое выражение. — Все?! Это все? Ты все еще считаешь меня мальчишкой ни на что не способным! Я не ребенок и давно вырос, я в состоянии держать в руках оружие! Не один ты получил наследие! — Хватит! — грозно рыкнул Итачи и глаза его вспыхнули под капюшоном, опалив брата неистовым взглядом. — Я знаю, что ты не ребенок, но и ты пойми меня! Я преследую собственные интересы, которые тебя не касаются, я не стану портить тебе жизнь, потакая капризам! Ты один, кто у меня остался, так что закрой рот и делай то, что я тебе говорю! — И какие интересы ты преследуешь? — ухватился за его слова младший брат, намереваясь поглубже проникнуть в жизнь родного брата, которого так давно не видел, и еще дольше не понимал. Итачи оставил его вопрос без ответа, мгновенно переменив тему. — Что Махмуд вообще здесь забыл? — казалось, эта мысль не давала ему покоя с той самой минуты, когда ему стало известно, с кем прибыл Мурат-рене на Канарские острова. — О! — всплеснул руками Саске и весело улыбнулся, радуясь тому, что хоть в каком-то аспекте оказался эрудированней старшего брата. — Эта история уже не один день на слуху. У калифа Ахмеда родился сын в прошлом году, и теперь он станет главным претендентом на престол, что не может не огорчать Махмуда, желающего занять место дяди. К тому же политикой Ахмеда многие недовольны, и ходят слухи, что грядет заговор с целью переворота власти. Недовольные желают видеть Махмуда своим султаном, поскольку его взгляды на ведение военной компании в корне отличаются от взглядов Ахмеда. Махмуд молод и горяч, в то время как Ахмед мудр и справедлив — Тогда становится понятным, почему Мурат-рене так в него вцепился, и действует по личному разрешению Махмуда, — заметил Итачи, переводя взгляд вдаль, туда, где под всеми парусами шли ровным строем турецкие суда. — Если ты намерен напасть под утро, то лучше отдохни, — весьма искренне и участливо посоветовал Саске. — Я буду держать Ангела в тени, чтобы они не заметили. Итачи ничего не ответил, но предложением брата воспользовался, и вскоре его статная фигура с грацией дикой кошки преодолела пространство палубы и скрылась на лестнице. В кают-компании было тихо, а старпом неуютно переворачивался с боку на бок в подвешенном к потолку гамаке. Капитан воспользовался соседним, не обращая внимание на заинтересованный взгляд Кисаме. — Поговорили? — не выдержал старпом, сгорая от интереса. — Поговорили, — в тон ему отозвался пират и отвернулся на другой бок. Но любопытство Кисаме этим нисколько не уменьшилось. — Итачи-сан, ты не говорил, что у тебя есть брат, — в голосе его скользила обида и едва ощутимая толика укора, но даже эта мера не проняла Морского Дьявола. — Я много чего не говорю, тебе ли не знать? — Тебе ли не знать, — неудовлетворенно буркнул под нос старпом, но понял, что больше разговора у них не выйдет. Спустя пару минут, под потолком раздалось его громогласное храпение. Капитан прикрыл глаза и не заметил, как сам провалился в дрему.