Под черным флагом

— О, самая благоухающая из роз, — томно шептал Махмуд на ухо Марго, ожидая вызвать трепет в ее душе, замерев подле широкого ложа, усыпанного шелковыми подушками. Но вопреки его ожиданиям невольница оставалась непреклонна к его сладким речам. Стиснув зубы, Маргарита готовилась в любой момент дать отпор. Её сердце будто покрылось толстой коркой льда и зачерствело, сделав её бесчувственной в эту ночь любви. Руки Махмуда спустились вниз по ее плечам и, словно страждущий в пустыне, с жадностью потянулись к ее упругим грудям. Маргарита встрепенулась всем своим существом, воспрянув против столь назойливого посягательства на свое тело, прекрасно понимая, что душу её он заполучить не сможет и все же не желая принадлежать ему. Гнев её вспыхнул с неистовой силой, и она ударила Махмуда по ладоням, вырвавшись из объятий. — Руки прочь! — с неистовой свирепостью вскричала она. Шахзаде-султан замер в неописуемом шоке. Никогда прежде наложница не выказывала ему столь горячего неповиновения, так что он несколько секунд даже не знал, что делать, смотря в её глаза, пылающие злостью, но от того ещё более прекрасные и манящие. Желание неистово жгло его кровь, вызывая пламя, равноценно сильное её протесту и гневу. Он улыбнулся, но улыбка эта не сулила ничего хорошего для Маргариты, впрочем, она и не питала иллюзий остаться в живых этой ночью. — Знаешь ли ты, что принадлежишь мне? — тон голоса шахзаде-султана был способен пронзить сотнями игл, но не Марго. Этот турок даже в своем неистовстве был жалок, в сравнении с пиратом, от которого у девушки всегда кровь стыла в жилах. Не было в нем ничего выдающегося, кроме чрезмерной спеси, полученной титулом. — Я не твоя собственность! — возмутилась Маргарита, отступая назад в то время, как принц приближался к ней. Он чувствовал свое превосходство, ведь бежать ей было не куда. Коридоры палуб кишели его людьми, готовыми всегда прийти на помощь повелителю. Должно быть и Забейба была где-то поблизости. — Я всегда получаю то, что хочу, Инджи! — угроза в его голосе не произвела на Маргариту никакого впечатления, напротив, она лишь больше воспылала гневом, услышав турецкое имя, данное ей, от которого девушку начинало тошнить. Стиснув зубы, она потянулась к украшению, наполненному смертельным ядом, предположив, что другого шанса ей может не выпасть. — Меня зовут Маргарита Дюпре! — с нескрываемой гордостью произнесла она, поднося небольшую фляжку к губам. Глаза её лихорадочно блестели, предчувствие победы над турком окрыляло её и заставляло забыть о собственной кончине. Скоро всё закончится. Шахзаде-султан сразу понял, что задумала его невольница и как бы ни была строптива, его палачи смогут научить её хорошим манерам, а вот терять жемчужину гарема даже не вкусив её сладостей он просто не мог. С быстротой молнии он кинулся к ней, вырвав фляжку из рук. Тонкая цепочка впилась в кожу на задней стороне шеи, но не выдержала давления и порвалась. Несколько капель мутного яда упали на половицы каюты, так и не достигнув её губ. Махмуд отшвырнул отраву в стену и флакон разбился. Он смотрел на неё дикими глазами, словно свирепый зверь, и, пожалуй, теперь Маргарита начала испытывать страх. Махмуд шагнул вперед и сильные руки турка сжали её волосы на затылке. Больше в этом человеке не осталось нежности и ласки. — Вот твоя благодарность, Инджи! — он встряхнул Маргариту и из груди у неё вырвался стон ужаса. — Ни один рыцарь твоей страны не стал бы проявлять к тебе столько нежности, но, кажется, ты любишь, когда с тобой поступают грубо! Он швырнул ее в сторону, и Маргарита упала на пол, лицом вниз, в ту же секунду, она почувствовала его сильные руки на своих плечах, а после шахзаде-султан разорвал полы ее длинной туники. Понимая всю опасность своего положения, Маргарита извернулась, упершись руками в его крепкую грудь, не давая возможности турку приблизиться к её лицу, но силы сопротивления были не равны. Отчаянная попытка Марго защититься не привела ровным счетом ни к чему, и разгоряченный мужчина навалился на неё всей тяжестью своего веса. Губы его потянулись к приоткрытому от частого дыхания рту девушки, желая подавить последнее сопротивление и покориться его воли, но Маргарита думала иначе, и острые ровные зубки ее впились в нижнюю губу турка, прокусив до крови. Он вскрикнул, отпрянув от нее, зажимая пальцами нанесенное ранение. В темно-карих глазах Махмуда вспыхнул гнев, и, не скрывая более своего звериного неистовства, он нанес девушке сокрушительную пощечину, с неумолимым рвением вновь бросившись на неё. На мгновение в ушах у Маргариты застыл звон, и она с трудом могла понимать, что происходит. Перед голубыми глазами все плыло, словно размытое туманом. Когда руки Махмуда развели её бедра, девушка вернулась в реальность, извернувшись, она со всей своей отчаянной силы, ударила его коленом пониже живота. Шахзаде-султан взвыл и сложился вдвое, стараясь унять нестерпимую боль в наполненном возбуждения органе. Пятимачтовый пяти палубный корабль лениво покачивался на волнах, возвышаясь над поверхностью, словно целый остров. Фрегат в сравнении с ним был лишь маленькой щепкой. Гордость Османского флота, под названием «Мудрость пророка» действительно можно было с легкостью отнести к одному из лучших инженерных творений, однако в сравнении с европейскими судами он все же уступал, причем значительно. Даже «Гончая» по своим техническим характеристикам превосходила линейное судно. Итачи стоял на носу судна, просчитывая дальнейшие действия, когда захваченный ими фрегат под управлением его младшего брата едва не протаранил карму «Мудрости пророка», лишь в последние секунды ему удалось направить судно в крен, избегая столкновения, которое, несомненно, привлекло бы повышенное внимание. Это был тот самый момент, которого ждал пират, стремительно промчался он вперед по толстым брусьям флагштока и словно птица воспарил над морской пучиной закипающего океана. Пальцы опытного моряка, словно крюки, зацепились за выступающее дерево, как раз под окном каюты. Старпом лишь хмыкнул, и, кивнув головой Саске, тем самым призывая его выполнить дальнейшую часть плана, поспешил вслед за своим капитаном. Едва второй пират покинул борт судна, вся команда на фрегате пришла в движение. Матросы успели выполнить приказание, разместив бочки с порохом именно там, где было указано и теперь они достаточно быстро и слаженно спускали на воду ялик*, готовясь перебраться на «Черного ангела». Замерев подле створчатых окон каюты Махмуда, пиратам открылся прекрасный вид, на происходящее внутри сражение. Шахзаде-султан навряд ли ожидал столь коварного нападения на собственное судно, так что даже не потрудился установить защитные щеколды, предупреждая вторжение извне. Миниатюрная Маргарита отчаянно боролась за свою честь с полным силы молодым мужчиной. Яростные атаки Маргариты пришлись по вкусу даже Кисаме, а когда ее острая коленка отыскала пристанище в паху Махмуда, он и вовсе присвистнул, одобрительно покачав головой. Эта сцена могла бы быть комичной, если бы не подоспевшая на шум Забейба, схватившая Марго за волосы. Крупная мавританка с легкостью удержала её и готова была выполнить любое распоряжение хозяина, страдающего не только от острой боли, но и ущемленного самолюбия. Более ждать было нельзя. Перехватившись на руках, пират выбил ногами стекла и оконные рамы, оказавшись посреди нешуточного сражения. Глаза его пылали кровавым огнем, вызвав в груди Маргариты священный трепет, почти осязаемый. Она испытала ни с чем несравнимое облегчение и буквально лишилась сил, оседая на застланный пышным ковром пол, испустив выстраданный вздох. Махмуд отшатнулся назад, словно в преддверии собственной смерти, столь сильное впечатление произвели на него глаза пирата. Шахзаде-султан в считанные мгновения понял, кто перед ним и страх прочно укрепился в его сердце. Он знал, насколько опасно сталкиваться лицом к лицу с Морским Дьяволом, но гордость не позволила ему сбежать, спасая собственную жизнь. Первый раунд остался за пиратом, чье появление произвело неописуемое воздействие. Но оставалось подтвердить свое превосходство и сталью, чтобы никто не мог усомниться в том, кому принадлежат моря. Махмуд был выше и шире в плечах, нежели сухая фигура пирата, однако Морской Дьявол был гораздо быстрее, и ловкость его в разы превосходила ловкость шахзаде-султана. Этот несложный вывод Итачи сделал лишь по тому, как Махмуд бросился к стене, схватившись за ятаган, инкрустированный драгоценными камнями, на золотой рукояти. Лицо турка озарила улыбка, он чувствовал свое превосходство и знал, что за дверью сотня вооруженных людей, готовых явиться по первому его зову. Ловко вращая меч в руках, он пытался вызвать смятение у пирата, но тот оставался собран и спокоен внешне. Впрочем, молчание не могло длиться вечно и внимание Морского Дьявола обратилось к Маргарите. Забейба уже отпустила её и теперь прижимала руки к груди, стараясь не трястись от страха. — Мадам Бошан, вы пойдете со мной! — этот приказ показался Маргарите настолько трепетным, что его можно было сравнить с признанием в любви. Впрочем, пират никогда бы не произнес это вслух. Она поднялась на ноги, готовая последовать за ним куда угодно, но смех Махмуда разрушил идиллию, воцарившуюся между ними, когда они встретились взглядами, буквально ласкающими друг друга. — Никогда бы не подумал, что самый известный пират семи морей погибнет из-за женщины! Махмуд сорвался с места, ущемленный отказом и той верностью, которую жемчужина его гарема хранила этому пирату. Только теперь, запоздало, но он вспомнил подробный рассказ Мурата-рене о том, где отыскал такое сокровище и каким методом заполучил. Махмуд не видел в этом опасности полагая, что Морской Дьявол никогда не опуститься до погони за ним. В этом была его ошибка. Однако именно это обстоятельство и разжигало кровь молодого турка. Убить пирата сейчас, чтобы Инджи видела его победу и тогда она с благодарностью примет его самого. Оттолкнувшись от стола, Махмуд воспарил над полом и полетел на оппонента, выставив острый ятаган перед собой. Пират не стал уворачиваться, оперевшись на рукоять собственного меча, он отразил удар, и, поддаваясь тяжести летящего на него тела турка, они оба упали на пол, но пират воспользовался полученной инерцией, придал значительного ускорения шахзаде-султану, ударом ноги в грудь. Махмуд хрипло застонал, полагая, что лишился целостности пары ребер. Забейба взвизгнула и бросилась к двери, намереваясь позвать на помощь. Маргарита сразу поняла её задумку и с звериной силой бросилась на мавританку, схватив ту за волосы и повалив на пол, не давая подняться или издать звука, плотно прижав её лицо к полу. Миниатюрная Дюпре даже представить не могла, что у неё окажется столько сил. Оседлав хозяйку гарема, словно ездовую лошадь, она не давала ей даже пошевелиться. Обрушив весь вес своего тела, Махмуд перевернул сундуки около стены, рассыпав по полу золотые монеты, словно рекой хлынувшие из-под открывшихся крышек. Влезший в окно старпом, недоверчиво осмотрел место сражения, но ему и в голову не пришло бы вмешиваться в бой. Это личное, посему, он остановился на мысли, что не мешало бы оказать помощь мадам Бошан, всё ещё удерживающей вырывающуюся мавританку. Махмуд встал на ноги, с нескрываемое важностью и гордостью, точно только, что поднимался с постели перед своими рабами, а не валялся в углу бесформенной кучей. Встряхнув плечами, шахзаде-султан ни на кого более не обращал внимания, полностью сконцентрировавшись на противнике, победа над которым была делом чести. Ухмылка искривила его миловидное лицо и с нескрываемой яростью Махмуд снова бросился в атаку. Маргарита вскрикнула, но большая ладонь пирата не дала ей сойти с места. Ее большие синие глаза с ужасом смотрели на то, как Махмуд приближался к Морскому Дьяволу, порой в совершенно опасной близости размахивая грозным оружием перед его лицом. Впрочем, пират с необычайной легкостью уклонялся от всех смертельных выпадов, ни разу не вынув меч из ножен. Кисаме только хмыкал, не припоминая за капитаном в прошлом подобного позерства. Либо же у него были свои причины поступать подобным образом. Пока внимание Маргариты оказалось полностью приковано к схватке, старпом коротким кинжалом, словно скотине на бойне, перерезал горло Забейбе. Она захрипела, булькающими звуками, и вскоре затихла, устремив взгляд стеклянных глаз в стену. Более не оставалось причин волноваться за поднятие шума. Итачи негодовал, впрочем, его лицо оставалось совершенно спокойным, но внутренний гнев возрастал с каждой минутой отчаянного натиска турка. Пират понимал, что Махмуду не выиграть в одиночку и что в его власти закончить все быстро, одним движением руки, однако его останавливала Маргарита. Для неё подобная сцена могла оказаться шокирующий и кто знает, какие мысли посетят её голову после того, как Морской Дьявол предстанет перед ней в полной красе. Нет, это зрелище не для дамы, пусть и с сильным характером. А Кисаме совершенно не желал двигаться с места, увлеченным зрелищем. Чувствуя, что его теснят к стене, Итачи больше не имел возможности игнорировать атаки. Махмуд выполнил ряд, казалось бы, удачных выпадов, все больше заставляя противника вновь уклониться, но он не ожидал, что пирату хватит секунды, чтобы выхватить черный клинок из ножен. Японский меч в руках Морского Дьявола мощно ударил по ятагану и сталь грозного оружия подалась, сломавшись напополам. Всего секундного замешательства шахзаде-султана хватило, чтобы пропустить удар рукоятью под ребра, а затем и по лицу. Махмуд не удержался на ногах и, отшатнувшись, снова упал возле противоположной стены каюты. — Кисаме! — наконец у Морского Дьявола появилась возможность окликнуть старпома и тот мгновенно понял, что они значительно задержались, поглощенные созерцанием сражения. Словно очнувшись, огромный пират рванулся к окну, увлекая Маргариту за собой, но Махмуд не желал терять свой трофей так быстро, посему бросился им в след. Итачи запустил в его сторону три куная, не целясь, но это заставило шахзаде-султана увернуться, перекатившись по полу в противоположную сторону. С необычайной легкостью и грацией, Кисаме проскользнул в окно, зацепившись руками за выступы дерева, ожидая девушку, но Марго не двигалась с места. Следующие два куная выпущенные рукой капитана пиратов, уже имели конкретную цель попадания, но не достигли её. Махмуд успел схватить со стены копье, точным движением которого отразил один из метательных ножей, второй же успел перехватить в незначительном расстоянии от собственного лица. Этот маневр вызвал немало удивления, которое был не в силах скрыть даже капюшон на голове пирата. Махмуд подарил ему просто ужасающую ухмылку и, выпустив перед собой кунай, от которого Итачи, впрочем, с легкостью увернулся, понесся на врага с яростными выпадами. Нельзя не сделать чести Махмуду в мастерстве, копьем он владел виртуозно. Удары сыпались каскадом, порой в совершенно неожиданных направлениях, а за счет длины оружия турок увеличил опасную зону и как Морской Дьявол не пытался, слабого места в защите противника пока обнаружить не мог. Все что ему сейчас оставалось, только блокировать удары и не дать шахзаде-султану рассечь себя надвое. Почувствовав превосходство, Махмуд прибавил энергии, снова тесня пирата к стене. Почувствовав опору лопатками, Морской Дьявол оживился, понимая, что не может более игнорировать выпады принца, впрочем, Марго все так же оставалась в каюте. — Кисаме! — в очередной раз рявкнул он, не отводя внимательного взгляда от противника, блокируя очередной удар. Старпом потянул её за собой, просунув огромную руку сквозь створки окна. Маргарита вскрикнула, упираясь, но силы оказались неравны. Едва ли не за шкирку пират вытащил девушку наружу, но Маргарита не удержалась под проливным дождем, которым разверзли небеса и скользкое дерево ушло из-под пальцев. Она рухнула в морскую пучину, во вздымающиеся почти на два метра волны. Кисаме выругался сквозь зубы и бросился следом. Теперь Итачи ничто не сдерживало, и он не собирался далее щадить противника. Копье вспороло воздух, но тела пирата не настигло, глухо пробив деревянную стену. Заминка выдалась мимолетной, но этого времени оказалось достаточно, чтобы капитан пиратов с необычайной скоростью ответил ему ударом рукояти меча в лицо. Хрустящий перезвон ломающихся костей наполнил каюту и шахзаде-султан пошатнулся, отступая на несколько шагов. Вспышка боли ослепила его на несколько мгновений, за которые пират намеревался нанести решающий удар. Черная сталь японского меча запела в воздухе, описав полукруг, намереваясь снести голову турецкому принцу, но опытный воин смог почувствовать опасность и вовремя уйти от атаки. Поднырнув под разящий удар, он рванул вперед, выхватывая копье из стены. Обратный размашистый удар копьем загнал пирата в тупик. Ему не куда было деться, острие сверкнуло опасно близко от лица, но оставило лишь царапину на щеке Морского Дьявола, сразу окропив его бледное лицо кровью. Такое легкое ранение подействовало на Махмуда опьяняющие и он уже решил, что с легкостью выиграет этот бой. С удвоенной силой он набросился на противника, оружия скрестились под натиском сильных рук. — Я убью тебя! — клятвенно заверил шахзаде-султан, рассчитывая, что сил у него осталось значительно больше. — А головой твоей украшу свой дворец! — Некоторым мечтам так и не суждено сбыться, — парировал его слова Итачи, в голосе которого слышалась стальная угроза. Круговое движение меча едва не вырвало копье из рук Махмуда и ему пришлось отступить, чтобы не лишиться оружия. Кровавые глаза пронизывали шахзаде-султана насквозь, вызывая неприятный трепет в теле. Махмуд ощущал опасность, но гордость не позволяла ему просить пощады, внутреннее чутье подсказывало, что он не в самом выгодном положении. Тем временем пират продолжил говорить: — Ты знаешь, как поступают с ворами на твоей родине? — Тот, кто украл у вора не вор! — вскричал Махмуд и снова бросился в атаку. Морской Дьявол успел перехватить катану в руках и тупой стороной отразил нападение. Копье уперлось в пол, а сталь меча пирата продолжила беспрепятственно скользить по древку орудия, в считанные секунды оказавшись возле сжимающих рукоять кистей. Острие меча с легкостью прошло сквозь это препятствие, притворив угрозу пирата в жизнь. Кровь фонтаном брызнула на лица обоих, а по ушам резанул пронзительный крик шахзаде-султана. Копье упало на пол, громко звякнув, но этот звук поглотили вопли турецкого принца. Он сполз по стене на пол, не имея возможности остановить хлеставший поток крови. — Не смей красть то, что принадлежит мне! — спокойно проговорил пират и сталь меча взмыла в воздух, одним движением рубанула по плечам, и голова Махмуда покатилась на дорогой ковер, окропленный его же кровью. Все стихло и сложно сказать, каких трудов стоило пирату сохранить на лице маску спокойствия и хладнокровия, когда внутри все ликовало. Никогда в жизни он не убивал с таким упоение, которое испытывал сейчас. Впрочем, разбираться в собственных ощущениях ему явно не дали бы времени. С грохотом дверь каюты слетела с петель, и целая армия личной охраны Махмуда ворвалась в помещение. Всего нескольких секунд хватило им, чтобы основательно понять суть произошедшего здесь. Времени на то, чтобы выбраться у пирата не было, да и планировал он совершенно иное. Турецкая армия стремительно выстроилась в шеренгу, готовая открыть огонь, но в последний момент взгляд Итачи нашел спасение и Морской Дьявол успел прыгнуть за сундуки, тем самым избежав смерти. Очередь залпов заполнила каюту, а в воздухе плотным покрывалом повис тяжелый дым, впрочем, не мешавший пирату видеть сложившееся положение. Путь к отступлению был отрезан, турецкие воины плотным кольцом окружали пирата, желая взять живым убийцу их принца, дабы наказать по всей строгости их законов. Османы отличались знатной любовью к кровопролитию, что не являлось большим секретом. С обнаженными мечами они все ближе смыкали кольцо, но капитана «Гончей» не так просто загнать в угол. Два выстрела огласили о смене правил и двое ближайших османа упали замертво на пушистый ковер, поглотивший звук падения их тел. В замешательстве янычары пребывали не долго, готовые взять штурмом позиции пирата, но и этот маневр им не удался в полной мере. Выскочив из своего укрытия, словно черт из табакерки, Морской Дьявол раскрыл ладонь, движением руки от себя. Смертоносным дождем на стройные ряды янычаров обрушились незаметные в дыму маленькие звездочки, но такие опасные — сюрикены. Острые словно бритва, они впивались в тела, скосив целый ряд охраны, кого-то убив, а кого-то тяжело ранив, делая неспособными держать оружие. Впрочем, эта атака лишь незначительно улучшила положение, оставляя ещё массу противников в живых. Никогда не сталкивающиеся с подобным оружием янычары, застыли в исступлении, однако у капитана пиратов времени на созерцание совершенно не оставалось, учитывая, что оружия для дальних атак у него совершенно не осталось. Словно разъяренный зверь, он устремился на врага, не вынимая меч из ножен, дабы не мешал движению. Заметив его стремительное приближение, турок откровенно заулыбался, полагая, что перед ним самоубийца и выступил вперёд, готовый пресечь его дальнейшее наступление. Впрочем, радость его была не долгой и расширенные от удивления глаза янычара были тому ярким подтверждением. Турок даже понять не успел, как в мгновение ока его тело, от плеча до торса разрубило надвое. Мастерски выполненный Иайдо, в исполнении Морского Дьявола, действительно стал одним мимолетным движением, когда он выхватил меч из ножен и нанес сокрушительный удар. Самого капитана пиратов озадаченность турка нисколько не беспокоила, напротив, словно бестелесный призрак, весь в черном, он с молниеносной скоростью перемещался в дыму, ещё не успевшим развеяться, бесшумно ступая по мягкому ковру, не давая противнику уловить его приближение, с сокрушительной мощью нанося удары один за одним. Кто-то успевал вскрикнуть, кто-то погибал безмолвно, в то время как пират с чопорной методичностью выкашивал янычар одного за другим, очевидно, войдя в кураж. Когда дым рассеялся, и каюта просветлела, янычары с ужасом осознали, сколь сокрушительное поражение им нанесли. Их осталось всего двое, против легендарного Морского Дьявола, в глазах которого не была и намека на жалость. Ярость кипучим потоком захватила власть над ним и теперь Итачи вряд ли имел возможность противостоять ей. Янычар с остервенением бросился на него, словно в бреду, надеясь, что таким маневром вызовет трепет и замешательство, но просчитался. Не сходя с прежнего места, ленивым жестом, впрочем, не лишенным силы, он обрушил меч на подступающего турка. Удар сверху вниз, ознаменовал звон ятагана, сломавшегося под натиском атаки, а вслед за ним поддались и кости черепа, рассеченного надвое. Оставшийся в стороне янычар рухнул на колени, в глазах его застыл ужас, но даже мольбы его не проняли капитана пиратов, напротив, породили в нем отвращение. С сумасшедшим удовольствием, очень медленно, чтобы вдоволь насладиться моментом, он рассек горло турку и с нескрываемым удовольствием наблюдал за тем, как он захлебывается в собственной крови, отчаянно пытаясь зажать рану. Впрочем, мучения янычара не продлились долго и молниеносный удар оборвал их, оставив на ковре ровную полосу кровавого следа. Голова турка безвольно повисла на груди, а пират, наконец, пришел в себя, убрав оружие в ножны. Покинув каюту, Итачи, никем не задерживаемый, двинулся дальше, спускаясь ниже по лестницам. Линейный корабль был огромен, даже «Гончая» не могла сравниться с ним размерами, что уж говорить о легком и быстром «Черном ангеле». «Мудрость пророка» строили на славу, прекрасно понимая, каких особ это судно будет принимать на своем борту. Нижние палубы, как и предыдущая, были совершенно пусты, очевидно, вся имеющаяся охрана лежала подле своего владыке в каюте, заполненной их же кровью, но подобные размышления не трогали пирата, он был лишь благодарен судьбе, за то, что мог в полной мере перевести дух. Путь его лежал к месту, неизменному своим положением на любом судне, пороховому погребу. Медленно лавируя между спящими матросами в кают компании, пират прокладывал себе курс к намеченной целе, впрочем, его никак не желало покидать назойливое чувство тревоги, словно предвещая очередную схватку, на которую у Морского Дьявола не было совершенно никакого желания. Хотелось, как можно скорее покинуть это проклятое судно и устроить допрос с пристрастием одной характерной даме, потребовав объяснений её поведению. Катастрофически важным казалось знать, как мадам Бошан умудрилась влипнуть в подобные неприятности. Слишком тихо, скорее неестественно, что обостряло все инстинкты пирата. И чем ближе виднелась дверь погреба, тем отчетливей чувство тревоги расползалось по венам. Морской Дьявол тенью скользнул вдоль стены и выглянул из-за угла, нехорошо нахмурив брови. Удивительно, что янычары оказались столь озадачены, когда сами имеют столь внушительную защиту. Рядом с пороховым запасом стоял гигант, иначе назвать его просто не имелось слов. Он был выше Кисаме, да и шире в разы, хотя сам старпом являл собой образец немаленького человека, тяжелая броня скрывала его очертания и, что особенно поражало, так это её прямое японское происхождение. Самурай, оказавшийся на службе у шахзаде-султана, скучал, покручивая в руках тяжелый железный шест — тэцубо. И теперь не оставалось сомнений относительно того факта, что высший офицерский состав мастерски владел этим видом оружия. Впрочем, не смотря на съедающую его скуку, японец так же почувствовал постороннее присутствие и скрываемый под шлемом взгляд устремился на пирата, ещё не видя его, но, уже точно зная, где находится враг. Этот жест послужил сигналом, заставив Морского Дьявола выйти из тени и тусклый свет масленых фонарей очертил его фигуру. Гигант смерил его пристальным взглядом, встретившись с красными глазами, этого короткого мгновения оказалось вполне достаточно, чтобы понять с кем он имеет дело. Прекратив бездумное вращение своим грозным оружием, самурай отвесил ему приветственный поклон, только ему известным образом почувствовав, что пират знает порядок поединка. Впрочем, Морской Дьявол не заставил себя долго ждать, и, получив ответный поклон, несказанно оживившись, самурай встал в боевую позицию. Пирату ничего не оставалось кроме как принять вызов, вновь извлекая катану, напоенную кровью из ножен. Самурай оценил оружие и удовлетворенно кивнул, словно подтверждая свои догадки. Ножны были нещадно отброшены в сторону, чтобы не стеснять движения. Самурай в очередной раз кивнул и, прокрутив тэцубо, со свистом распоровший воздух, описало круг и опустилось рядом с правой стопой гиганта. Итачи не стал утруждать себя демонстрацией боевой готовности, впрочем, это казалось и лишним. В следующее мгновение закованный в мощные латы самурай бросился в атаку, поражая невероятной скоростью не смотря на тяжесть доспехов. Блокировать такой удар казалось верхом безрассудства и Итачи отпрянул в сторону, заставляя тэцубо с громким звуком налететь на балку. В ответ на этот выпад Морской Дьявол провел контратаку, но попытка рассечь противника от бедра провалилась. Мощные латы лишь выбросили вверх сноп искр. Самурай громко рассмеялся и снова навалился на пирата, оттолкнув древко от груди, намереваясь повалить пирата, однако и от этой атаки Итачи ушел, отскочив назад, в чем значительно помогла его ловкость. Удары обрушивались стремительно, не давая пирату перевести дух или отразить нападение, заставляя раз за разом уходить от атаки. Анализируя соперника, Итачи догадывался, что в честном бою против такой защиты у него нет шансов, единственным вариантом было оказаться к нему вплотную и вогнать клинок между пластин брони, однако металлический шест держал его на значительном расстоянии. Очередная атака отбросила его назад, впрочем, пират устоял на ногах, и молниеносно ушел от следующей атаки. Взять гиганта измором так же не казалось хорошей идеей, он словно не чувствовал усталости, непрерывно атаковал с не меняющейся силой. Поднырнув под удар, Морской Дьявол оказался позади своего противника, стремительно нанеся удар по щиколоткам, но щиток лат остановил его, впрочем, слетев с положенного ему места. Самурай яростно рыкнул, и обратным движением направил оружие на противника. В условиях стесненного пространства Итачи не имел возможности уйти от атаки, а пропустить её было смертельно опасно. Удар оказался сокрушительным, отбросив Морского Дьявола назад, на бочки полные пороха и несколько сломались под тяжестью его веса, рассыпав драгоценное содержимое. Руки пирата нещадно ныли, словно с них содрали кожу живьем, но времени прийти в себя у него не оставалось. Самурай рассчитывал закончить бой здесь и сейчас, вновь налетая на Итачи с очередным ударом. Пират уклонился, тэцубо обрушился на ящик и застрял. Делая выпад в сторону противника, острие его клинка метило в грудь, но гигант отвел его в сторону, не дав пирату даже погладить его доспехи, а ударом ноги в грудь, вновь отбросил его на пороховые ящики. От удара воздух вышибло из груди, а кости нещадно заныли. Воспользовавшись заминкой, гигант освободил свое оружие, но близость к цели не позволила сделать достаточный замах и придать шесту ускорения. Подставив под атаку катану, Морской Дьявол отскочил в сторону, но самурай не медлил и стремительно прижал его к балке, намереваясь задушить. Капитан пиратов выронил катану, теперь сосредоточив все силы, на том, чтобы не дать переломать себе позвонки, а натиск усилился, стремительно приближая к финалу этот затянувшийся поединок. Впрочем, пиратская участь не знает чести, и, не задумываясь, Итачи нанес удар по самому незащищенному месту, повторив тем самым подвиг Марго. Увесистый сапог пришелся аккурат в пах самурая и тот отшатнулся, слегка присев. Этим Итачи воспользовался в своих целях, более не надеясь играть по правилам, выхватив из-за спины пару пистолетов, мгновенно спустив курок. Оба выстрела пришлись в грудь гиганту, но оказались не смертельными из-за брони. Впрочем, лишив его возможности продолжать сражение. Ноги не удержали его грузного тела, и самурай осел на колени, тяжело дыша. — Fauru, * — прохрипел он на японском. Итачи лишь пожал плечами. — Watashi wa kaizokuda*, — произнес ему в ответ Морской Дьявол, не имея и тени угрызения в голосе, подбирая обрушенное на пол оружие. — Shōjiki ni, watashitachi to tatakau, watashi ga kattadarou! * — с ухмылкой произнес гигант, но у пирата не было желания проверить это на практике. Оставлять его в живых было нельзя, посему Морской Дьявол занес катану над головой самурая, испытывая, впрочем, уважение к этому доблестному человеку. Муки его были не долгими, что и сам самурай оценил по достоинству, прикрыв глаза, словно выражая благодарность человеку, позволившему ему умереть с достоинством. И лишь после того, как тело гиганта рухнуло ему по ноги, Итачи осознал, что все закончилось. Битва и ярость застелили ему глаза кровавой пеленой, возбуждая азарт, однако стоило подумать и о другом. Ребра отозвались ноющей болью, о которой он уже успел забыть, но дышать не мешало, а значит все было целым. Наскоро оглядевшись, Морской Дьявол подхватил с горы рассыпанного пороха небольшой ящик и проделал длинную дорожку до самого выхода. Сорвав со стены масляную лампу, он незамедлительно разбил ее, чуть в отдаление от проделанного пути, давая себе немного времени, чтобы успеть покинуть судно. И не задерживаясь более не секунды, он бросился прочь с такой скоростью, которую только позволял развить измотанный организм. ____________________________ Ялик* — морская гребельная или парусная шлюпка длиной до восьми метров * — Нечестно * — Я пират * — Сражайся мы честно, я бы победил!