Под черным флагом

Дверь распахнулась, впуская в уютное тепло каюты массивную фигуру старпома, обливаемую косыми каплями проливного дождя. Доски пола тоскливо скрипнули под тяжестью его поступи, оставляя за собой мокрые следы. Его маленькие круглые глаза, не лишенные хищного блеска, с нескрываемым интересом лицезрели открывающуюся взгляду мизансцену: застывший в недоумении с широко открытыми глазами, наполненными священного ужаса, Саске облегченно выдохнул, словно получив желаемое спасение, а вот капитан его напротив не скрывал лютой ненависти своих черных глаз, устремленных на старпома. Впрочем, его неожиданное вторжение произвело должный эффект, и пальцы Итачи разжались, выпуская руку Маргариты из цепких пальцев. Она, с неожиданностью для себя, почувствовала, как теплыми пульсирующими волнами по телу растекается облегчение и против ее воли глаза увлажнились, заблестев наворачивающими слезами. Желая скрыть этот позор от себя и окружающих глаз, она опрометью бросилась наружу, не боясь попасть под власть стихии. — Кажется, я помешал, — акцентировал внимание на себе Кисаме, зная, что его вряд ли станут расспрашивать, и прошел дальше, к потрескивающему в камине огню, желая погреть старые кости. Початая бутылка рома, оставленного на столе, оказалась как нельзя кстати. Он чувствовал пристальный взгляд на своей спине, прожигающий в нем дыру, и уже было подумал, что ошибся в предположениях, но, в отличие от самого пирата, младший брат Морского Дьявола не испытывал перед ним особенного страха. Напротив, сделав стремительный шаг ему на встречу, Саске замер на расстоянии вытянутой руки от брата. Агатовые глаза его смотрели с холодом и осуждением. — Я недоволен тобой! — с серьезностью в голосе проговорил он, но получил в ответ лишь кривую надменную ухмылку. Да, Саске прекрасно понимал, что образ жизни родного брата, выбранный им не по своей собственной воле, а в угоду обстоятельством не имел в себе даже претензий на хорошие манеры, и все же для младшего брата это казалось сверх меры. Никогда прежде он не видел брата столь разъяренным, словно раненный зверь, и теперь с замиранием сердца осознавал, что перед ним незнакомый и совершенно чужой человек. Словно не было тех лет беззаботной юности, что они провели вместе, когда росли на глазах друг у друга. Саске всегда восхищался братом, его гордостью и разумностью, но теперь идол рассыпался на крошечные осколки под ногами. Былой чести не осталось и следа, перед ним был грязный пират, и, пожалуй, именно это беспокоило больше всего. Наступает момент, когда обратного пути может уже и не быть никогда. И все же в глубине его сердца таилась едва различимая искра надежды, что его брата еще можно вернуть. — А что ты хотел? — Итачи не скрывал сарказма, полнившего его голос, словно сами слова брата были пустым звуком. Не желал слушать, да и понимать его недовольство, словно оно могло лишить его сил. Все казалось слишком сложным, чтобы разрушить привычный мир по единой лишь прихоти. Не желал он думать, что кроется в его поступках что-то иное, нежели желание отомстить обидчику, и тут Маргарита была права в своих выводах. Пусть так. Он не позволит слабости пустить по ветру годы упорного труда и лишений, направленных лишь на одну цель. — Ничего, — удрученно отозвался Саске, понимая, что нет смысла и дальше продолжать этот разговор. Да и присутствие Кисаме могло выставить его капитана не в самом выгодном свете, и чувствуя его поддержку, Итачи никогда не признает своих ошибок. Таков всегда он был. Если выбрал дорогу, то никогда не свернет с намеченного пути. Но, что больше всего огорчало Саске, так это Маргарита Дюпре. Для Саске было страшно даже само представление, что мысли о маркизе Бошане настолько поглотили рассудок его брата, чтобы наплевать на человека, спасшего Саске жизнь. Именно адмиралу он был обязан возможностью дышать свежим воздухом и видеть небо над головой. Не уж-то он забыл об этом? — Надеялся, что еще встречу своего брата, но ошибся! Не дожидаясь ответа или каких-либо действий, Саске выскользнул в дверь, надеясь найти девушку до того момента, как она промокнет насквозь или ее смоет волной за борт. Итачи проводил его отчужденным холодным взглядом, не проявив и тени эмоций, словно весь состоявшийся разговор его и вовсе не касался. А ведь когда-то он тысячу раз бы подумал, прежде чем расстроить своего брата. Кисаме лишь хмыкнул, впрочем, эта реплика осталась не замеченной. Однако от него не скрылась та власть, которой наделен младший брат над своим родственником. Сколько бы Морской Дьявол не упорствовал и не делал безразличный вид, все же он задумался над его словами. Но, с точки зрения Кисаме, для большего эффекта недоставало хорошей взбучки. В драке всегда лучше доходит и быстрее. Гордой поступью молодой плантатор быстро переступал ногами по мокрым доскам палубы, пожалев, что не додумался сменить обувь, поскольку его высокие сапоги так и норови заскользить по покрывшей дерево влаге, увлекая его в танец. К величайшему облегчению, Маргариту долго искать не пришлось, она стояла, прислонившись спиной к парапету борта, и вдумчиво смотрела на хмурое небо. Лицо ее было спокойным, не отражая пережитую бурю эмоций, однако синие глаза оставались печальными. Волосы ее намокли и прилипли к спине, и девушка вздрагивала под порывами пронзительного холодного ветра. Не долго думая, Саске направился сразу к ней, хмуря брови, решая, что сказать и как начать разговор. — Маргарита, — голос его прозвучал словно в отдалении, и девушка удивленно вскинула брови, оборачиваясь. Сталкиваясь с его бездонными черными глазами, оказавшимися удивительно близко. — Примите мои извинения, я не допущу подобного впредь! Он пытался заверить ее со всей присущей его характеру, горячностью и энергией, что не могло оставить равнодушным к его порыву. Маргарита лишь улыбнулась в ответ, не скрывая того, сколь значимыми для нее оказались его слова. Чувствовать себя относительно свободной и защищенной, и все же она принадлежала другому человеку, тому, кто набрасывался на нее с обвинениями и едва ли ни кулаками. — Мне действительно жаль, я не имею понятия, что на него нашло! — продолжал говорить Саске, так и не дождавшись ответа. Она тяжело вздохнула, словно сбрасывая с плеч невыносимую тяжесть, чувствуя прикосновение его руки к своей кисти, едва ощутимое, почти невесомое, но способное выразить больше, чем все слова в мире. Он сочувствовал ей, и пусть Маргарита никогда не желала чувствовать себя жалкой, его поддержка оказалась как нельзя кстати. — Это ничего, — удрученно произнесла она, снова обращая взгляд к небу. — Я благодарна за то, что жива, за то, что не стала рабыней османского принца, и пока этого достаточно. У меня хватит сил вынести это испытание с достойным лицом, вам не о чем беспокоиться. Однако, — она снова посмотрела в его глаза, и в ее собственных сверкнул интерес, — вы так поразительно похожи внешне, но совершенно разные внутренне. — Это не так, — поспешно ответил Саске, но тут же осекся, вспоминая, что брата его она видела лишь с темной стороны. — Во всяком случае, так было до недавнего времени. Теперь, я сам не узнаю его. Должно быть, подобный образ жизни слишком сильно въелся в его кровь. Саске вдруг замолчал, отстраняясь от Марго и в свою очередь оперевшись на парапет, устремил глаза к хмурому небу. Когда он был совсем ребенком, мечтал быть птицей, взмывать в небеса, чтобы никакие силы не смогли остановить его и окутать цепями, чтобы всегда видеть солнце, даже если оно закрыто грозовыми облаками. Какими наивными были его мечты, теперь от них не осталось и следа. — Я не сказал вам всей правды, — снова заговорил он, не повернув головы, посему не смог разглядеть ее удивления. — Когда я предлагал вам помощь, я был честен лишь от части… — Я не понимаю, о чем вы говорите? — девушка ни на шутку встревожилась такому заявлению, и теперь даже представить не могла, как реагировать. — Я чувствую за собой долг, отплатить вашему родителю той же ценой, что когда-то он пожертвовал ради меня. — Маргарита в изумлении смотрела на него, не решаясь перебивать. Выходит, они были знакомы прежде! Тогда почему капитан пиратов предпочел умолчать о таком важном обстоятельстве? — Несколько лет назад, когда я проходил обучение в военной академии, готовясь стать капитаном военного корабля, некто оклеветал мою семью. Родителей не удалось спасти, и их казнили, меня же адмирал Дюпре спас от гибели. Не смотря на то, что он уже лишился влияния и доверия монарха, на свой страх и риск, он смог вывести меня из страны, чем и сохранил мне жизнь. Теперь я в неоплатном долгу перед ним, и если я могу оказаться полезным его дочери, то с радостью это сделаю. Маргарита слушала его с замиранием сердца. Она всегда знала, что ее отец человек непревзойденного благородства и чести, но об этой истории слышала впервые. Впрочем, она не могла принять услугу, получателем которой должен был стать ее родитель. Раз уж есть в том надобность и желание, пусть окажет помощь ему, почти немощному старику. Сама Маргарита в состоянии постоять за себя. — Я не могу принять ваше предложение, — сказала она, но Саске знал, что она ответит именно это. Быть может она еще сама не осознавала, что лучше для нее, посему, молодой человек решил посвятить ее еще в одну историю, не дававшей ему покоя с того самого времени, как он впервые увидел ее. — Маркиз Бошан, что вы знаете о нем? На мгновение Маргарита задумалась, пытаясь припомнить все, что удавалось услышать об этом человеке. — Он очень влиятелен и отважен. Насколько я слышала, сам Король безгранично доверяет ему, и неудивительно, ведь этот человек взял охоту за пиратами в свои руки. Поэтому ваш брат его ненавидит. Вывод показался столь очевидным, что она не сомневалась в своей правоте. Саске не стал спорить, была в ее словах часть истины, но лишь часть. — Существует легенда о черном герцоге, — вновь заговорил он, после минутного размышления. — Не знаю насколько она правдива, но весьма занимательна, в любом случае. Говорят, что во время испанской компании маркиз Бошан предал своих солдат, вступив в тайную связь с испанцами, чем рассчитывал привести их к победе. Троих он убил, еще двоих ранил, но был герцог, который дал ему отпор, и они свирепо сразились. Маркиз применил грязный прием, и пронзил противника острием шпаги, смертельно ранив, но не убил. Он бросил его за борт, надеясь, что море закончит все за него, однако, прежде чем испустить дух, к герцогу явился сам Дьявол, и он продал душу, чтобы возродиться вновь и отомстить. С тех пор его называют Черным герцогом. — И что? — неожиданно оживилась Марго, когда Саске кончил рассказ. — Он вернулся, герцог? — Не имею понятия, — пожимал плечами молодой человек, — это только легенда, и мне кажется, она в значительной степени приукрашена. На мой взгляд, это обыкновенная ересь, однако, маркиз Бошан, кажется, в нее верит. Не знаю почему, он предполагает, будто Черный герцог явится перед ним в образе пирата, вот и пытается предотвратить встречу. - Но, это же чушь! — всплеснула она руками, глаза наполнились злобными искрами против таких обвинений. — Маркиз уважаемый человек. Он не мог совершить подобное зверство! — Возможно, — согласился с ней Саске, задумчиво убрав тонкими пальцами прядь прилипших от влаги дождя к лицу волос. — В любом случае, вы ведь не оспорите, что у каждого из нас своя правда. Маргарита не нашлась с ответом, впрочем, им и не дали времени продолжить беседу. Погода продолжала портиться, и ветер становился только сильнее, обрушивая на бока шхуны крупные волны. В таких условиях казалось совершенно простым подхватить лихорадку. Так что, вспомнив об этом, Кисаме вышел на палубу, призывая их к здравомыслию, и прося вернуться в относительное тепло и комфорт. Морской Дьявол уже успел смирить свой гнев, и словно ничего не случилось, вытянул длинные ноги перед камином, восседая на стуле с высокой спинкой, прикладывая смоченную в холодной воде ткань к ужасающему синяку на груди. Неспешно потягивая ром, он даже не удостоил вошедших взгляда, но младший брат его понимал, что смог одержать победу, пусть и незначительную. Спустя два часа, после памятной сцены, страсти улеглись окончательно, и уже никто больше не вспоминал о случившемся. В каюту, наконец, подали припозднившийся завтрак, не отличающийся особенным изобилием: тушеная солонина, рыбная похлебка, да кукурузная каша, правда, подали отличный кофе, любимый сорт Саске, коей был известным гурманом по части напитков. Пока мужчины наслаждались трапезой, окружив стол, Маргарита расправилась с похлебкой, но на большее ее истощенных сил не хватило, и почти сразу она провалилась в глубокий тревожный сон, переживая заново потрясения прошедшей ночи и раннего утра. Увлеченные беседой о судоходстве и судостроении, мужчины этого не заметили, и только Морской Дьявол бросил быстрый взгляд на постель, заметив, что она слишком долго не подходит к столу. Неспокойность ее сна выдавало лишь частое прерывистое дыхание, заставляющее приоткрываться соблазнительно-сладкие губы, и подрагивать ресницы. Итачи много думал о своем поведении, и понимал всю несправедливость своего поступка, осознавая, насколько ужасным потрясением для нее оказалось все это происшествие, но в той же мере он не желал гибнуть под чарами ее глаз, посему, всеми силами своей души старался отстраниться от нее. Гул разбушевавшейся за бортом стихии был слышен даже в каюте, за прочно закрытыми дверьми. Ветер неистово выл, поднимая огромные хребты волн и со всей своей мощью обрушивал их на борта маленькой шхуны, впрочем, «Черный ангел» оказался весьма устойчив и продолжал двигаться заданным курсом, не взирая на превратности погоды. Рулевой, с парой помощников, всеми силами старался удержать шхуну на плаву, не давая высоким волнам перевернуть или сбить судно с курса. Впрочем, даже страшный шторм не смог испортить приподнятого настроения команды. Кровь кипела в венах и тут, и там слышались смешки и восторженные крики, для простых моряков, коими и была команда «Черного ангела» подобное приключение стоило многих лет жизни. Они совершили грандиозное, дерзкое и отчаянное нападение на турецкий конвой, имея в своем распоряжении лишь маленькую шхуну, без достаточного оснащения оружием, и все же, смогли выжить, более того, никто из них не был даже ранен. Морякам было совершенно невдомек, что вся заслуга удачного предприятия лежала целиком на плечах пиратов, победа казалась грандиозной и, несомненно, общей. Окрыленные столь воодушевляющей мыслью, команда напрочь утратила бдительность, считая себя едва ли не хозяевами морей, они даже предположить не могли, что кто-либо окажется достаточно сумасшедшим, чтобы напасть на них — отважных и свирепых морских волков. Черные тучи сливались с неспокойными волнами в единую стену, сквозь которую не возможно было разглядеть ничего, дальше собственного носа, стена дождя наглухо заволокла горизонт во всех направлениях. В этой кромешной мгле никто не мог заметить чернеющую гору, стремительно приближающуюся к «Черному ангелу», притаившись за пеленой дождя. Грузный фрегат мощью своих бортов рассекал воды, неминуемо приближаясь, скрывая свои очертания за пеленой дождя. Расслабленная команда, тем временем, продолжала весело описывать проведенное вторжение, приплетая все более новые, совершенно фантастические факты, не имеющие с действительностью ничего общего, выводя сражение в разряд древнегреческих эпосов, повествующих о мифических чудовищах и великой непобедимости героев. Впрочем, никем не замечаемый вот уже на протяжении получаса фрегат, решил, что достаточно позволил расслабиться противнику, и пора объявить о своем присутствии; затворы, скрывающие мощные орудия, со скрипом поползли вверх, словно разеваемая пасть ужасного монстра, несущего смерть. И вслед за этим, без минутного промедления, из черных недр огромного фрегата одна за другой, с протяжным гулом и мощным грохотом, начали выстреливать чугунные пушки, отправляя шхуне опасное предупреждение. Матросы «Черного ангела», если и видели огненные вспышки позади, то сочли их бликами молнии, продолжая свое веселье. Со свистом, тяжелые ядра пронеслись возле маленькой шхуны, вспарывая кипучие воды в опасной близости от судна, а некоторые обрушились на обшивку, впрочем, «Черный ангел» с гордостью перенес это испытание, хотя и скрипел под натиском тяжелых снарядов. Мгновенно, на палубе вспыхнула паника, матросы, растерянные столь неожиданным нападением, не могли обнаружить врага, словно перепуганные дети, они метались по палубе, сталкиваясь друг с другом, но, не имея понятия, какие меры следует предпринять. Один из помощников рулевого тут же принялся неистово звонить в колокол, объявляя тревогу. Впрочем, ему даже не стоило этого делать. Едва первые ядра оповестили о своем приближении пронзительным свистом, Итачи вскочил на ноги. Его тонкий слух без малейшего труда узнал звон снарядов, и все тело его мгновенно напряглось, готовое к опасности. Стремительно он набросил на плечи плащ, натягивая капюшон на голову, что вызвало недоумение в глазах младшего брата, а вот старпом знал подобное поведение своего капитана и поспешил последовать его примеру. Ядро ударило в борт, и шхуну накренило в бок, теперь и Саске понял, что происходит, подорвавшись на ноги, и хватаясь за свой меч, отложенный в сторону. Кисаме уже спешил к двери и стремительно распахнул ее, подставляя широкую грудь неуемной стихии, капитан пиратов следовал за ним, но поспешные шаги младшего брата заставили его остановиться, и повелительно выставить руку перед собой. — Нет! — холодно проговорил он, и в глазах Саске вспыхнула злость и обида. — Что значит, нет?! — возмутился молодой человек, оскорбленный тем, что его по-прежнему считают ребенком. Черные глаза напротив, смотрели твердо, и возражений явно не желали принимать. Итачи бросил короткий взгляд в сторону все еще спящей Марго, и, на мгновение, Саске остудил свой пыл. — Не хочу, чтобы мой трофей снова попал не в те руки! Видит Бог, эта женщина стоит мне слишком многих сил! — холодные слова, совершенно лишенные эмоций, словно речь шла не о человеке, а о захваченном грузе. Такой тон не понравился младшему брату, и он собирался возразить, но Итачи не дал ему сделать этого, стремительно шагнув на порог каюты. Он был собран и холоден, даже не обращая внимания на раненную щеку, которая вот уже час неприятно саднила, опухая и приобретая нездоровый красноватый оттенок. Постояв на месте, Саске все же согласился с тем, что в словах брата есть смысл. Если нападение окажется успешным, и все погибнут, он будет единственным, кто встанет между Маргаритой и противником. А погибнуть за честь дамы, не это ли истинный долг настоящего мужчины? Когда Кисаме, а вслед за ним и Итачи оказались на палубе, обводя неистовую суматоху властными взглядами, среди матросов зародилось успокоение и уверенность, столь нечеловеческими качествами они наделили этих людей, что едва не вознесли в ранг Богов. Старпом тут же схватился за подзорную трубу, но проливной дождь не дал возможности внимательно осмотреться, в отличие от него, вспыхнувшие красным глаза Итачи, без особенного труда нашли причины внезапного нападения. От его взгляда не скрылся черный корпус судна, несоизмеримо больших размеров, нежели шхуна. — Черт! — сквозь зубы выругался он, проклиная самого себя. Стоило уничтожить и этот корабль, но Итачи слишком понадеялся на то, что легкая шхуна сможет значительно оторваться. Впрочем, виной тому была и его злость, за которую он теперь стыдился. Слишком сильный гнев не позволил ему принять в расчет погоду, которая неистово швыряла «Черного ангела» из стороны в сторону, заметно снижая его скорость. Но времени сокрушаться по этому поводу не было, и пока оставалось время следовало предпринять попытку уйти — вступать в открытый бой было совершенно не на руку бедной шхуне. — Занять позиции! Ставь паруса по ветру! Выжмем максимум из этого корыта! Кисаме, во всю мощь своих легких, громогласно дублировал слова своего капитана, даже сквозь неистовство разыгравшейся бури. Итачи вновь поспешил занять место рулевого, с ужасом смотрящего на него, пока команда, вновь обретя лидера, поспешно выполняла распоряжения, прикладывая для этого все имеющиеся силы. Каждый член экипажа понимал, что жизни их целиком зависят от этого пирата, и пусть, несколько минут назад, они похвалялись своей неоценимостью и умениями, на самом деле являли собой лишь жалкое зрелище перепуганных детей. «Черный ангел» снова повиновался каждому движению штурвала, в руках Морского Дьявола, словно у них была одна душа на двоих, набирая скорость и стремительно уходя от неприятеля. Полагаясь на команду, и в первую очередь, на своего старпома, Итачи полностью погрузился в управление шхуной, но и тут ждал подвох. Массивный фрегат, словно растворившись в тумане, пропал из виду, и более никто не мог увидеть его в черноте дня. Команда ликовала, считая, что на этом все закончено, и они смогли оторваться, впрочем, капитан пиратов не разделял их восторга. Его напряженный взгляд скользил по пикам волн, словно выжидая. Кисаме чувствовал то же самое, неприятное предчувствие скрутило его внутренности, вызывая неприятную тошноту, вечный предвестник кровавой сечи. Его грозные глаза прожигали каждого матроса неистовством, и вскоре они все затихли, притаившись. Тяжелое ожидание повисло под парусами «Черного ангела», сплетаясь в гробовое молчание, казалось, что даже малейший вздох будет слышен на многие мили вокруг, не взирая на грохот дождя о доски палубы. Глаза Морского Дьявола распознали цель еще до того, как подзорные трубы смогли его видеть. Фрегат, словно «Летучий голландец» вынырнул из темноты смешавшегося с водой неба, за занавесом ливня, появился впереди шхуны. Этого было достаточно, чтобы капитан пиратов начал действовать, и когда по палубе разнеслись крики предостережения, «Черный ангел» уже ложился на другой курс, стараясь избежать прямого попадания снарядов с носовых пушек. Обходной маневр фрегата даже Итачи застал врасплох, но чутье не подвело и на этот раз. Теперь он резко вывернул штурвал, заставив команду повалиться с ног, а когда, придя в себя, матросы начали подниматься на ноги, мощный возглас старпома вновь обрушил их лицом вниз. — Пригнуться! — скомандовал старпом, и тридцать человек экипажа рухнули как один, в тот самый момент, когда черный фрегат оглушительно дал залп. Град тяжелых снарядов не достиг своей цели, едва не цепляя обшивку шхуны, опасные ядра со свистом пролетели мимо. Это придало команде уверенности, и больше вражеское судно не вселяло в них столь ужасающий трепет. Описав полукруг, быстроходная шхуна развернулась кармой к фрегату, стараясь держаться в недосягаемости пушечных залпов, вихляя при каждом маневре фрегата, теперь следующего вслед за ней, не давая противнику прицелиться. Мастерству рулевого управления капитана пиратов стоило отдать должное. Ветер неистово ударял в нос «Черного ангела», буквально стопоря того на месте, что в свою очередь совершенно не сказывалось на фрегате, и тот продолжал свое наступление. Впрочем, «Черный ангел» не собирался так скоро сдаваться старшему собрату с упорством мула продолжая двигаться вперед. К несчастью, сменить направление движения Итачи уже не мог, это означало бы пройти мимо бортовых пушек фрегата в опасной близости, и тогда бы противник не упустил своей возможности разнести шхуну в щепки. Все складывалось не самым наилучшим образом, словно фортуна отвернулась от него, и теперь проверяла на выносливость и собственные силы. Морской Дьявол с горечью вспомнил старую заповедь, служащую морякам прошлого спасательным кругом, женщина на борту к несчастью! Особенно эта — сгубившая целый конвой турецкого принца. Похоже, капитану фрегата надоело играть, и он отдал приказ на разворот, поскольку само судно стремительно разворачивалось боком. Последовать его примеру шхуна не могла, не имела должной скорости, оказываясь легкой мишенью. Ряд залпов огласил бушующее небо, но Бог или Дьявол еще не оставил пирата. Ветер сменил направление, словно развлекаясь, подхватывая легкую шхуну и задавая темпа, а высокий вал воды, взявшийся из ниоткуда, разделяя собой «Черного ангела» и фрегат, поглотил ядра, унося их в глубокие воды. Ветер дул фрегату в бок, снося того дальше, в то время, как уводил легкую шхуну на безопасное расстояние. На мгновение показалось, что им удастся оторваться, впрочем, вражеское судно уже разворачивалось, вставая под все паруса. Свирепо сверкнув красными глазами, пират выругался сквозь зубы. Парусное оснащение фрегата значительно превосходило возможности шхуны, и как бы ни была она легка и шустра, уйти в такую погоду, когда ветер меняет направление каждую минуту, казалось немыслимым. — Кисаме! — голос его не был громким, но достаточным, чтобы прорезать шум урагана. — На этом корыте еще осталось вооружение? — Да, — пробасил в ответ старпом, оказавшись совсем близко. — Но не думаю, что это как-то сможет улучшить положение. — Делай, что я сказал! — достаточно сердито проговорил капитан пиратов, не считая данное время подходящим для споров. — Нужно уменьшить количество парусов… Договаривать ему не пришлось, старпом все понял без лишних объяснений и сразу принялся за дело, отдавая нужные распоряжения остальным членам команды. Итачи стиснул зубы, сильнее ухватившись за штурвал. В глазах у него потемнело, а ноги начали подрагивать, возможно, от напряжения, впрочем, прежде с ним такого никогда не случалось. Встряхнув головой, он, наконец, прогнал ненужную тяжесть, готовый продолжать борьбу. На борту «Черного ангела» нашлось не больше десяти пушек, и теперь их закрепляли по бортам. Когда Итачи выкрутил штурвал, и шхуна встала боком к своему противнику, на свой страх и риск рискуя оказаться под встречным огнем, матросы прицелили орудия, готовые поразить паруса фрегата. Следуя указаниям Кисаме, они дали залп, однако мастерство их оказалось посредственным, и все ядра прошли мимо, на повторную атаку времени не было, посему шхуна вновь развернулась, отходя чуть в сторону, и поворачиваясь другим боком. Команда «Огонь» разнеслась под парусами, и тут же очередная миниатюрная батарея выплюнула тяжелый металл. В этот раз атака «Черного ангела» была более удачной, и даже несколько парусов фрегат потерял, впрочем, на его скорости это сказалось совершенно незначительно. Шхуна продолжала мчаться вперед на всех парусах, стараясь держаться как можно дальше от прицельного огня неприятеля.