Под черным флагом

Словно солнце, выскользнувшее из-за туч, чтобы порадовать своим теплом и ярким приветливым светом, горел перед глазами золотой песок небольшого острова. Редкие пальмы огибали его очертания, уступая место просторным пляжам, на которых было бы просто замечательно отдохнуть в погожий день. Этот выдался именно таким. Бушевавшая гроза утихла еще в середине ночи, и теперь даже намека на тяжелые тучи не оставалось на горизонте. Изумрудная зелень приятно радовала глаз тенистыми закутками, под которыми располагались навесы, не слишком большие, но при желании в каждом из них могло уместиться от десятка до двух — человек. Вся эта роскошь природы открывалась невооруженному взгляду, точно лежала на ладони. Островок без труда можно было обойти за половину дня. В центре же, за ровными рядами навесов, на небольшом пригорке, виднелась покрытая пальмовыми листьями крыша хижины, должно быть служившая домом для тех, кто обитал на острове. Пока матросы привязывали канаты, чтобы обеспечить прочное крепление, Маргарита с интересом рассматривала открывавшиеся красоты. Впрочем, население острова не спешило высыпать на улицу, чтобы поглазеть на шхуну. Напротив, им навстречу вышла одна единственная женщина. Одета она была по-мужски: в широких темно-коричневых брюках, бесстыдно открывавшие ее лодыжки, а поверх тугого корсажа, распахнутая длинная рубашка, ничем не скрывающая ее поистине огромную грудь. Волосы женщины были светлыми, и блики солнца играли в них золотистыми переливами, низко собранные в два хвоста по обеим сторонам ее лица, весьма миловидного, но холодный взгляд карих глаз выдавал в ней не самого радушного хозяина. И, похоже, столь неожиданное вторжение на ее территорию, разгневало хозяйку острова. Она быстро приближалась, показавшись из-за какого-то навеса, уверенно ступая босыми ногами по нагретому песку, и сильно размахивая руками. Маргарита предпочла не смотреть ей в глаза, отвернувшись и оперевшись спиной на парапет, она обреченно выдохнула, готовая услышать ряд отборных ругательств. Женщина не заставила себя ждать, уверенной поступью пройдя по понтону, остановилась у самого борта «Черного ангела». — Кто из вас главный? — недовольно и в достаточно требовательной манере крикнула она, так чтобы матросы, занятые своими делами услышали ее голос, оказавшийся на удивление низким и надменным. Маргарита вновь обернулась, с опаской поглядывая на нее через край выступающего борта. Возраст женщины определить оказалось затруднительно. Кожа у нее была смуглая и загорелая, постоянное пребывание под лучами палящего солнца сказалось на ее внешности. Кожа огрубела от ветра и соленой воды, и под глазами залегли мелкие морщинки, от постоянного недовольства. Она стояла на пристани, уперев руки в бока, и ждала ответа, словно королева, требующая подчинения от своих вассалов. Маргарита полагала, что говорить с ней выйдет Саске, являющийся владельцем судна, но молодой плантатор предпочел остаться с раненным и подготовить все для его переноса на берег, и к требовательной даме вышел Кисаме. Серая кожа старпома казалась гораздо светлее под ясными лучами, чем в хмурую погоду или при свете ночи. И сейчас он почти не внушал ужаса, внешность его казалась больше экстравагантной, нежели уродливой, заставляющей нервно сжиматься сердца. Маргарита помнила тот ужас, который он вселял в нее при первой встрече, теперь же она чувствовала себя в его обществе почти свободно и непринужденно, могла позволить себе колкость в адрес страшного пирата и не получить ничего взамен, не опасалась вновь оказаться под пытками. Все слишком изменилось за такой короткий срок и некогда мучительное положение рабыни пиратов теперь могло даже доставлять удовольствие. Но Дюпре не желала сейчас занимать свои мысли разбором собственных ощущений, главным было обеспечить раненому достойный уход и удобство, а по глазам хозяйки острова становилось понятно, что она не особенно желает иметь с ними дело. — Давненько не виделись, — усмехнулся старпом, с высоты палубы смотря на женщину, испепеляющую его неистовым взглядом. Лицо ее приняло более жесткое выражение, а брови нахмурились, свидетельствуя о недовольстве, которое она даже скрывать не считала нужным. — Чего тебе? Я говорила в прошлый раз, что это была последняя услуга, оказанная тебе! — Я все помню, принцесса, — хмыкнул старпом, прищурив свои маленькие круглые глаза, словно вспоминая что-то забавное, связанное с прошлым посещением этой укромной обители. — И будь моя воля, держался бы от тебя подальше… — Так и держись! — Принцесса, как назвал ее Кисаме, не позволила ему докончить фразы, оборвав на полуслове на правах хозяйки. — Отчаливай с моего острова, иначе проблем не оберешься! Кисаме в ответ на ее гневные слова и угрозы лишь рассмеялся, низким, гортанным смехом, от которого, кажется, даже рябь пошла по воде. Впрочем, принцесса нисколько не смутилась, а лишь больше нахмурилась. — Здесь тебе не стоянка! Убирайся! — она вздернула подбородок и недовольно хмыкнув, повернулась уходя. Голос Кисаме настиг ее в паре шагов, когда, наблюдавшая за ними Маргарита уже успела потерять всякую надежду. — Да, брось, Цунаде! Что было, то прошло и не стоит воротить прошлое! — Может быть, для тебя это мелочи, но они никак не по мне, Кисаме! Я сказала уже, но повторюсь, убирайся, откуда пришел! — она так и не остановилась, даже шаг не замедлила, а посему, окончание ее фразы почти потухло под сенью одиноко стоящих пальм. — Значит, дашь умереть своему птенчику? — в словах старпома не было угрозы или оскорбления, но Маргарита с ужасом поняла, что ему совершенно безразлично, что станет с его капитаном. У Кисаме были свои соображения на данный счет, хотя он никогда не отличался прекрасными знаниями строения тела и способами его лечения. Но даже так, имея опыт ранений, он понимал, что если Цунаде откажется, Морского Дьявола уже ничто не спасет. И эта отшельница действительно являлась для него последним шансом. Впрочем, слова его произвели должный эффект, и женщина неопределенного возраста, остановилась, повернувшись к нему лицом, поразив настоящим удивлением. — Что ты сказал? — Я же говорю, Цунаде, будь моя воля, никогда бы не побеспокоил тебя, — старпом пожал плечами, и, заметив, как быстро она вновь начала приближаться, приказал матросам спустить трап, чтобы принцесса Цунаде могла беспрепятственно подняться на борт шхуны. Она не заставила себя ждать, и стремительно, ни на кого больше не обращая внимания, скрылась в каюте. Едва дверь за ней закрылась, взглядам отшельницы предстала страшная картина истерзанного ранами и неизвестной болезнью тела. Она прикусила губу, решительно двинувшись дальше. Саске предусмотрительно отступил в сторону, дабы не мешать этому странному, на его взгляд лекарю. Впрочем, у него не имелось особенного большого выбора, или эта женщина, которую сейчас он рассматривал с нескрываемым интересом и недовольством, или ничего. Вряд ли брат его протянет всю дорогу обратного пути на Канарские острова. Цунаде же, не стала терять времени понапрасну. Она склонилась над бесчувственным телом пирата, открывая насильно ему глаза, вглядываясь в их радужку, осмотрела рот и зубы, даже понюхала запах его дыхания. Жар не прошел, напротив, казалось, бренная оболочка души самого опасного пирата желала истлеть как можно скорее. Женщина провела ладонью по его щеке, чувствуя липкий пот на пальцах, придирчиво осмотрела проведенные Маргаритой манипуляции, и только после этого взгляд ее остановился на ужасного вида гнойной царапине, покрывшейся волдырями. — Ты ведь его брат, верно? — спустя длительное молчание и тщательное изучение, проговорила она, словно до этого момента и не замечала присутствия молодого человека, стоящего за ее спиной. Саске не стал отвечать, вопрос не требовал на себя ответа. Женщина опять закусила губу, обернувшись и ее пронзительные карие, наполненные глубиной мудрости глаза встретились с его непроглядно черными. — Я возьму на себя заботу о нем! Ранения не выражают опасений, тот, кто подлатал его, проделал прекрасную работу, даже я не смогла бы лучше, но меня смущает другое, и если я права, времени у нас не так много. Но прежде, я хочу поставить тебе условие. Молодой брюнет слушал ее внимательно, и взгляд его выражал нетерпеливое ожидание услышать от нее продолжение. Цунаде все поняла, и поспешила прибавить: — Я не в ладах с Кисаме, и просто требую, чтобы ты избавил меня от его общества! — Я собирался воспользоваться верфью соседнего острова, чтобы починить судно, Кисаме останется со мной, если таково ваше условие. Но, — Саске задумался на короткую секунду, подбирая правильные слова. Это не входило в его планы, и решение пришло спонтанным, он еще не успел обдумать последствия тщательно, — на судне есть женщина, и я не хотел бы, чтобы она смущала команду своим присутствием, посему, прошу вас взять ее с собой. Она может оказаться полезна, это ее работу вы похвалили. Женщина задумалась, покусывая нижнюю губу, от чего та набралась кровью и покраснела, придав им большей окраски и соблазнительности. Саске тем временем ждал ее реакции, внимательно всматриваясь в ее лицо. Наконец она кивнула головой, согласившись на его условия, и они скрепили свою договоренность рукопожатием. С той секунды все ожило и засуетилось. Итачи переложили на носилки и стремительно снесли на берег. Цунаде шла впереди, показывая дорогу к своему дому. Маленькая хижина имела лишь одну комнату и небольшой узкий балкон, возвышаясь на сваях над поверхностью твердой земли — там его и оставили. Маргарита не успела осознать все происходящее, когда и сама оказалась на берегу, а Саске подошел, чтобы проститься с нею. — Вы бросаете меня? — с изумлением в голосе проговорила Марго, когда поняла, что «Черный ангел» готовится к отплытию. Саске доброжелательно ей улыбнулся, взяв ее руку в свою ладонь и осторожно сжав, чтобы придать ей большей уверенности. — Это совсем ненадолго. Как только шхуну приведут в порядок, я вернусь. Надеюсь, к тому моменту, мой брат будет жив и здоров. Маргарита опустила усталые, после бессонной ночи глаза, разглядывая искры солнечного света на поверхности песка под ее ногами. Она вдруг поняла, что все, что движет этим молодым человеком, лишь безграничная любовь к брату, и не будь Марго дочерью своего отца, он вряд ли стал даже говорить с ней. Это осознание больно кольнуло и без того ущемленное самолюбие, открыв простую истину, совершенно не пришедшую ей по душе. Посему, когда Саске продолжил, она уже знала, что ответить. — Я все еще готов предложить вам свои услуги в обретении свободы и состояния… — Благодарю, — она оборвала его слишком резко, чем выдала свою нервозность и плохое настроение. — Я отказала прежде, и теперь не вижу причин брать свои слова назад. Если вы желаете отплатить моему отцу, то и подобные предложения стоит делать только ему. Вы ничем передо мной не обязаны. Саске промолчал, тщательно разглядывая ее лицо, сильное и на редкость прекрасное, даже с покрасневшей от постоянного солнца кожей и обветренными губами. На его лице отразилась горькая усмешка, впрочем, смысла ее Маргарита не смогла понять. — Ошибаетесь, — едва различимым шепотом проговорил он, и почтительно коснулся сухими губами ее запястья. Более не утруждая себя объяснениями, молодой человек ушел, быстрым шагом направляясь в сторону своего судна, изрядно потрепанного прошедшим сражением. Лишь, когда «Черный ангел» отплыл, Маргарита почувствовала всю обрушившуюся на нее в одночасье усталость, после длительного бодрствования и неописуемых тревог. Но даже теперь она не могла унять собственного страха, что поселился в груди. Девушка была одна, обдуваемая легкими порывами ветра и совершенно не знала, что делать дальше. Цунаде, или принцесса, как называл ее Кисаме, занималась лечением раненого, потребовав, чтобы ее не беспокоили и не отвлекали — оставив в полном одиночестве со своей работой. И посему, Маргарита не могла знать, что послужило причиной такого странного недуга, спросить было не у кого, да они и не познакомились даже, что свидетельствовало о плачевном состоянии капитана пиратов. Раздумывая об этом, Маргарита приняла решение, что будет ждать здесь, сколько потребуется, пока Цунаде не окажет ей внимание, деваться было совершенно не куда. Она все еще не могла поверить, что грозный пират рисковал собой и жизнями остальных людей, лишь для того, чтобы вернуть ее себе. Насколько же его ненависть к маркизу Бошану сильна, чтобы идти на такие сумасшедшие поступки? Маргарита вдруг осознала, что уже довольно давно даже не вспоминала о своем женихе, а если и всплывало в памяти его имя, то не по ее инициативе. — Добро пожаловать, — приветливый голос вырвал ее из оцепенения, заставив вздрогнуть от неожиданности. Маргарита обернулась, не ожидая встретить здесь кого-то кроме Цунаде, впрочем, удивление ее было обоснованным. Перед ней стоял молодой мужчина, высокого роста, так что, чтобы взглянуть ему в лицо, Маргарите приходилось сильно запрокидывать голову. У него была узкая и жилистая фигура, с невероятно длинными руками и ногами, по сравнению с которыми торс казался коротким и неуместно посаженным. Лицо у мужчины, так же было узким и длинным, с глубоко посаженными темными глазами, под выгоревшими на солнце ресницами. У него были черные волосы, почти достигающие лопаток, и они вились крупными кольцами, играя на ветру. Тонкие губы растягивались в приятной улыбке, на его загорелом лице, и даже горделивый, почти орлиный, с горбинкой нос не портил изящество его внешнего облика. В нем чувствовалась порода, не смотря на то, что одет он был не подобающим образом, в короткие бриджи, небрежно перетянутые шнуровкой на самых бедрах, открывая чужим глазам тонкую полоску темной растительности волос, идущую вниз от пупка. Верх его тела не был прикрыт одеждой, напротив, холщевая рубашка была брошена на плечо, словно являлась ненужным атрибутом. Маргарита рассматривала его столь внимательно, что мужчина даже нахмурился, не особенно понимая значение столь пристального взгляда. — Я вас смутил? — поинтересовался он, довольно приятным низким баритоном голоса, но тут же спохватился, наконец, вспомнив, в каком виде предстал перед ней, поспешив спрятать свою наготу под грубой тканью рубашки. – О! Прошу меня простить, здесь не часто бывают гости и я совершенно забыл о манерах! Наконец, справившись со своим занятием, его губы снова озарила улыбка. Он тоже внимательно осмотрел Маргариту, оценив стройность ее фигуры под складками мужского костюма. — Меня зовут Филипп, и я уже некоторое время проживаю на этом клочке земли. Видеть новые лица приходится не часто, так что ваше появление настоящий праздник для моих глаз, — Маргарита слушала его внимательно, но, кажется, не понимала ни слова из того, что он говорил. Хотя у Филиппа был прекрасный французский, лишенный любого акцента. Он же тем временем продолжил: — Госпожа Цунаде заметила ваш усталый вид и просила меня устроить вам достойный отдых, хотя, если говорить начистоту, просить она не умеет, лишь требует, и ей совершенно невозможно отказать. Мадам… — Маргарита, просто Маргарита, — спохватилась она запоздало, когда поняла, что так и не представилась. — Рад столь приятному знакомству, Маргарита, — он протянул ей раскрытую ладонь, и Дюпре смело вложила в нее свою руку, Филипп запечатлел поцелуй на ее коже. — Должно быть вы голодны, Маргарита, а стоя здесь ничего не изменится. Пойдемте со мной, посмотрим, что получится раздобыть. Уже через четверть часа они вместе сидели за столом, под одним из навесов, укрытые от палящего солнца надежной крышей и от назойливых насекомых, коих здесь оказалось великое множество, тонкими занавесками. Филипп расстарался на славу, накрыв удивительный по своим масштабам обед, сопровождаемый легкими напитками. Но Маргарита не могла заставить себя даже кусок проглотить, всякий раз оборачивая голову на небольшое бунгало, хижину-жилище Цунаде, которая до этого времени так и не появилась на глаза. Она не могла радоваться жизни и приятной компании Филиппа, который оказался весьма тактичным и галантным кавалером, и, видя ее нервозность, всякий раз, пытался отвлечь от гнетущих мыслей веселыми разговорами. Маргарита всеми силами своей души желала оказаться в том маленьком доме и держать за руку любимого ею человека, который, возможно, сейчас умирает и корчится в страшных муках. Она хотела быть полезной ему, всем, что только было в ее силах, но хозяйка острова четко дала понять, что не желает ничьего присутствия, пока она занята делом. Маргарита удрученно вздохнула, отпив глоток прохладного морса. — Что-то не так? — тут же забеспокоился Филипп, заметив ее апатию. Должно быть, Цунаде требовала от него значительно большего, нежели организации отдыха. — О, нет! — наигранно весело отозвалась девушка, пряча собственные страхи под ложной улыбкой. — Не обращайте на мой кислый вид внимания. Я действительно очень устала, и посему, к сожалению, не имею сил оценить ваши старания. — Это не страшно, — улыбнулся ей в ответ мужчина, принимая ее извинения. — У нас еще будет полно времени. Быть может, вы хотите прилечь? — О, нет! — тут же отринула предложения Марго, боясь, что может пропустить новости о состоянии своего капитана пиратов, если заснет. — Лучше поговорим! — Охотно, — согласился Филипп, усаживаясь удобнее на широкой скамье, в небрежной и довольно фамильярной позе. — На какую тему вам бы хотелось повести беседу, Маргарита? — Прошу вас, обращайтесь ко мне не столь официозно, — попросила Марго, прежде чем ответить на его вопрос. — Мне бы хотелось стать вам другом. — Не смею возразить, коли просит столь очаровательная дама, — Филипп улыбнулся в ответ, подмигнув одним глазом, словно собирался кокетничать с ней, но Маргарита видела в этом лишь его расположение и горячую поддержку. – Так, на какую тему, тебе, Маргарита, хотелось бы побеседовать? — Расскажи о себе? — неожиданно попросила она, просто не зная, что еще придумать. — Как ты оказался на этом острове? — Ах, об этом, — Филипп снова улыбнулся, обнажив ряд белоснежных зубов. Его лицо удивительным образом менялось при улыбке, и уже не казалось таким угловатым, как прежде. – Но, история совершенно не интересная и даже банальная. Судно, на котором я совершал путешествие, попало в шторм и его выбросило на рифы. К сожалению, корабль затонул со всем моим добром, а мне удалось выжить, ухватившись за часть разрушенной мачты. Несколько недель я провел в открытом море, и едва оставался в силах продолжать жизнь от изнеможения и жажды, когда рыбаки соседнего острова подобрали меня на борт своей шлюпки. Они-то и вверили меня заботам госпожи Цунаде. К сожалению, не имея средств, я не в силах покинуть этот клочок земли, и стал его заложником. — А какова твоя роль при госпоже Цунаде? — Маргарита хотела прояснить все для себя и постараться узнать о женщине как можно больше, чтобы начать доверять. Филипп не стал возражать на ее вопрос. — Сложно сказать или выбрать что-то одно. Я помогаю ей по хозяйству, собираю лечебные травы, которые она выращивает, занимаюсь рытьем колодцев с пресной водой. Я и ученик, и помощник, и раб. Если же упразднить все мои должности в одну — то я лишь отплачиваю ей за приют и хлеб, который госпожа Цунаде мне дает. Но, при этом я все еще мечтаю вырваться отсюда. — Уверенна, что у тебя все получится, — участливо поддержала его Маргарита, но не столь бодро, как желала. Глаза ее удивительным образом слипались, а голова стала тяжелой. Филипп продолжал что-то говорить, но она его уже не слушала, опустив голову на сложенные руки, поддавшись навалившейся усталости, вскоре Маргарита заснула глубоким здоровым сном. Филипп забрал высокий стакан с морсом, в который до этого подсыпал сонный порошок по поручению Цунаде. Отшельница оказалась права, девушка сильно переживала и могла измотать себя до настоящей болезни. Сон был ей жизненно необходим, посему, Филипп охотно согласился. Но Маргарита интересовала его не только по этой причине. Он надеялся, что заслужив признание и одобрение этой женщины, он сможет обрести свободу и осуществить свой план. Для него не было секретом, чье имя шептал раненый пират в бреду, когда он заглянул в дом к Цунаде. Маргарита имела влияние на пирата, а у него было судно, так что он рассчитывал воспользоваться выпавшим шансом. Посидев еще немного, и убедившись, что уже ничто не в силах разбудить Маргариту, он поднял ее на руки, и отнес в дальнюю часть острова, где находилась его хижина. Это единственное место, где была постель, кроме дома Цунаде. Маргарита, расслабленная сновидением, нежно прижалась к его груди, доверчиво и наивно. Филипп только улыбнулся ее милому сонному лицу. Цунаде вскрыла нарывы, предварительно осмыслив все поручения, что дала Филиппу, поняв, что ничего не забыла. Ей требовалось спокойствие, а девушка, которую на нее оставили, могла стать настоящей проблемой. Но тот порошок, что она дала своему подопечному, должен был погрузить ее в сон на пару суток, за которые отшельница рассчитывала справиться с недугом пирата. К этому человеку Цунаде испытывала особенную привязанность, хотя и встречались они до этого лишь единожды, но в весьма схожей ситуации, и тогда он тоже умирал на ее руках. Странное стечение обстоятельств преследует его на каждом шагу, и отшельница крепко задумывалась: ангел ли охраняет его, или же смерть дышит ему в спину, всегда оставляя его на волосок от жизни? Этот человек, имеющий столько имен, сколько ему нужно для собственного удобства, поразил ее своими взглядами и несгибаемой волей. Тогда он был значительно моложе, чем теперь, но по сей день оставался для нее лишь неоперившимся птенцом. Дожидаясь, пока зараженная кровь полностью вытечет, она с удивлением отмечала таланты девушки, что ухаживала за ним. Даже Цунаде не догадалась бы использовать соленую воду, чтобы замедлить распространение яда, а в том, что это был именно яд, она не сомневалась. Беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы понять это. По ритму пульса, по тяжелому дыханию, по сильному жару — она с легкостью поставила диагноз, и теперь ей предстояло бороться с отравой один на один, отстаивая жизнь своего птенчика. Яды занимали особую часть ее увлеченной души, она находила их прекрасными, и не потому, что они безжалостно убивали, напротив, отшельница видела в них и другую сторону, и часто практиковала в медицине, излечивая больных от самых тяжелых недугов. Но сейчас она не могла с точностью определить яд, посему, требовалось его полное исторжение из организма. Для своих целей она уже все подготовила, а если и нет, то под рукой был Филипп. Он, конечно, не внушал ей доверия, но человеком был обязательным, и с готовностью откликался на каждое ее требование. Разведя в чашке нужные травы и порошки, она вдруг улыбнулась своим мыслям, только сейчас поняв, какую цель ставил перед собой брат пирата. Саске, она прекрасно помнила, как его зовут, ведь столько раз слышала его имя из уст Итачи, когда он бредил в горячке. Разум творит удивительный метаморфозы, и Итачи, человек которого нельзя заставить говорить, если он сам того не пожелает, даже под пытками, выдавал все свои тайны в бреду лихорадки. Кровь заливала бледное болезненное лицо пирата, и Цунаде вытирала ее лоскутом, смоченным в специальном отваре трав, вскипяченных в молоке, промывая рану. Она никогда не знала нужды, аборигены соседних островов, обращались к ней за помощью и усердно платили назначенную ей цену. Брала Цунаде только продукты питания и травы, которые не могла разводить сама на песчаной земле, больше ей ничего не было нужно для счастливой и уединенной жизни. Голова Морского Дьявола беспокойно металась по подушке, что-то невнятно произнося, и Цунаде успокаивающе гладила его по волосам, обещая себе и ему, что все будет хорошо. Филипп пришел как раз вовремя, чтобы помочь ей приподнять пирата и напоить снадобьем, которое она сама приготовила специально для этого случая. — Ты закончил на пристани? — поинтересовалась она у своего подопечного, когда голову Итачи снова опустили на подушки, и он начал успокаиваться, чувствуя прохладу, что растекалась по пищеводу. Филипп лишь кивнул головой, в знак подтверждения. Солнце уже клонилось к закату, но работы предстояло много. Больного нельзя было оставлять ни на секунду, столь высок был риск печального исхода событий. И все же, Цунаде верила в свои силы и справедливость судьбы к Итачи, человеку, которому было предначертано изменить мир.