Под черным флагом

На борту «Черного ангела» воцарилась атмосфера гнетущего недоверия и тягостного ожидания. Сутки пути, благо погода способствовала быстрому ходу легкой шхуны, показались столь длительными и томительными, что когда на горизонте показались темные очертания берегов острова, экипаж вздохнул с облегчением. За все это время Маргарита и капитан пиратов не обмолвились и словом. Она, словно нарочно, искала понимания у Филиппа, предпочтя его компании даже общество Саске. Все, что, так или иначе, было связано с именем Морского Дьявола, вызывала у нее живейшее раздражение, и в этот период застать ее в скверном расположении духа было гораздо проще. Она всеми силами своей души желала отринуть собственные к нему чувства, но чем больше и активнее сопротивлялась любви, что разрывала ее сердце на части от осознания горести его слов, тем больше понимала, что это ей не подвластно. В смятении своих собственных чувств, она часто пребывала в глубоких раздумьях, пытаясь уединиться в укромном уголке, тишину которых было дозволено нарушать лишь Филиппу. Маргарита с глубочайшей благодарностью относилась к своему новому, и единственному в ее теперешней жизни, другу. Филипп умел находить слова утешения и поддержки, пусть и не до конца понимая, почему высокомерие и заносчивость пирата так ее подавляет. Он не единожды хотел разъяснить Морскому Дьяволу пару простых правил, и тем более его оскорбила его наглость, что Маргарита не щадила себя для него. Девушка, по мнению Филиппа, просто не заслуживала подобного обращения, впрочем, что брать с грязного разбойника, не имеющего ни малейшего представления о чести и правилах хорошего тона. Посему, все его старания были направлены на то, чтобы развеять штормовые тучи над головой Маргариты, утопающей в своем горе, и заставить ее улыбнуться. Зачастую ему этого не удавалось. Итачи же, гроза семи морей, оставался верен себе и своим принципам. Казалось, что его ничто не интересовало и было безразлично, словно его не терзала совесть. Впрочем, знавшие его достаточно хорошо, Кисаме и Саске сразу заметили изменения, которые сам пират пытался отринуть. Они столь глубоко пошатнули привычные ему устои, что не заметить их было совершенно невозможно. Он замкнулся в себе еще сильнее, чем представлялось раньше, тщательно сохраняя свои тайны от посторонних глаз, однако, окутавшая его завеса холодности и небрежности, порой, давала слабину, обнажая все его чувства. Это становилось особенно заметно тогда, когда Маргарита попадала в поле его зрения, прогуливаясь по палубе под руку со своим кавалером. В эти секунды, прежде чем пират успевал отвернуться, продолжая изображать надменность и предвзятость, глаза его вспыхивали красным, наливаясь кровью, которую, несомненно, он желал пустить Филиппу. К тому моменту, как «Черный ангел» пристал в торговом порту, специально предрасположенном к тому, чтобы обеспечить повышенную безопасность грузовых судов, Морской Дьявол успел укрепиться в своем призрении к Филиппу, обещав самому себе избавиться от балласта в его лице, при первом же удобном случае. К тому же, он уже твердо знал, как поступить, чтобы эти двое пересекались как можно реже на борту его «Гончей». Стороннему наблюдателю сложно было судить о его душевных порывах, хотя бы той причине, что провести грань между личной неприязнью и жгучей ревностью было невозможно. Итачи и сам не в состоянии был признаться себе в собственных чувствах. Он понимал, что поступил с Маргаритой неподобающим образом, впрочем, признавать свою вину или приносить извинения он тем более не собирался. Маргарита злила его, и порой ему казалось, что это чувство сродни ненависти, впрочем, не отрекая того факта, что она безумно возбуждала его одним своим видом. Итачи видел множество женщин, но ни одна не была способна принимать тяготы своего бытия с высоко поднятой головой, как это делала мадам Дюпре. Достойная дочь своего отца, вопреки прочим, той же леди Арабеллы, она не искала его благосклонности, дабы улучшить свое существование, посему, эта крайняя веха, ставила ее невпомер выше прочих женщин. Даже когда они ссорились, Маргарита была готова с оружием в руках отстаивать свою честь и гордость. Она предала его, пусть на то и была воля самого пирата, проверка, которую ему вдруг захотелось устроить, помимо того, чтобы скрыть ее от острого взгляда Мурата-рене, тем самым подорвав его доверие. И все же… Глупо было бы даже лелеять надежду, что столь гордая женщина воспылает чувствами к разбойнику, захочет оставить привычный быт ради постоянных скитаний по морским просторам, только ради того, чтобы быть с ним. Филипп, несомненно, куда более подходящая кандидатура, маркиза Бошана Морской Дьявол ненавидел, посему, даже думать о нем не желал. Он не имел права рассчитывать на что-то большее, нежели ее податливость, когда он снова захочет взять ее силой. Все зашло слишком далеко, и оборвать связь становилось сложнее, нежели он думал раньше. Он должен избавить свои мысли от нее, вычеркнуть из жизни, закрыть книгу и взяться за другую, настоящую, писанную по его судьбе, без намеков на сказочное стечение обстоятельств и счастливую будущность. Пират прекрасно знал, как закончится его век, и что жизненный путь его короток. Гибель в море или виселица властителя мира, посему, отринув всякие иллюзии, он хотел успеть все, что должен был, пока сей знаменательный момент не настал. Команда «Черного ангела» убирала снасти, под чутким руководством своего хозяина, когда пираты спускались по трапу на оживленную набережную. Внимания на них никто не обращал, поскольку сотрудники порта оказались вовлечены в разгрузку недавно прибывшего фрегата, с забитыми трюмами добра. Снующие туда — сюда негры с поклажей, словно вьючные животные, мелькали перед глазами, пока Морской Дьявол осматривал пристань. Почему-то она показалась ему совершенно незнакомой, словно его не было гораздо большее время и все успело значительно измениться. Его не интересовало, как старпом будет решать проблемы с пленницей и навязанным гостем, все это он оставлял в полное его распоряжение. Самому Итачи хотелось иного, заглянуть в полюбившуюся таверну и надраться от души, хотя он прекрасно понимал, что времени для того нет. Вдалеке, за покосившейся плетеной изгородью виднелись беленые стены небольшого здания почтамта, на котором без труда, за умеренную плату, можно было получить и экипаж и пару лошадей, вместо того, чтобы преодолевать расстояние, через весь остров, пешком. Хотя, капитан пиратов с удовольствием бы посмотрел на уставшую и изможденную Маргариту, на ту, которой еще ни разу ее не видел. Маргарита не смотрела на него. Взгляд ее синих глаз был устремлен к небесам, а мысли, очевидно, витали далеко от этого места. Чуть поодаль басил Кисаме, поучая нового временного члена команды в лице Филиппа, всем тонкостям предстоящего, на время плаванья, бытия. Заметив полное отсутствие интереса со стороны своего капитана, старпом решился в полной мере использовать пару чужих ног по своему усмотрению, да и об экипаже он тоже подумал. Вскоре долговязая фигура Филиппа засеменила вверх по улице, пробираясь извилистыми тропками к зданию почтамта. Когда подогнали крытую повозку, Саске спустился с палубы, попрощаться. Взгляд его настороженно смотрел в лицо брата, сосредоточенное и отчужденное. — Был рад увидеть тебя и знать, что ты жив и здоров, — на одном дыхании проговорил молодой человек, протягивая раскрытую ладонь брату для рукопожатия. Впрочем, жест этот был проигнорирован. — Когда мы снова увидимся? — Никогда! — холодный голос без тени сомнений резанул пуще стали клинка. Пират отошел, оставив за собой последнее слово, намериваясь занять свое место в экипаже. Саске с задумчивостью смотрел ему вслед. Кисаме, стоящий рядом, ухмыльнулся, и массивная ручища его тяжелым грузом опустилась на плечо молодого плантатора. — Провалился твой план, юнец! — грозным басом с насмешливыми нотами прозвучал его голос над самым ухом Саске, впрочем, молодой человек не подал этому значения. Все его мысли были заняты братом, которого он, возможно, потеряет в скором времени. — Но, я за ним пригляжу, разгребая твои махинации. — Спасибо, — Саске больших трудов стоило собраться с мыслями. Нехорошее предчувствие прожигало в груди огромную дыру, и не давало вздохнуть спокойно. Что задумал этот человек, у которого столько имен? — Если все запутается слишком сильно, я к твоим услугам. Из кармана молодой человек вынул сложенный в несколько раз лист бумаги, и передал его старпому, стараясь проделать это как можно менее заметно. Кисаме послание принял, и тут же спрятал за пазуху, даже не взглянув на то, что содержалось внутри. На том они и распрощались. «Гончая» была видна еще издали, и казалась просто огромной в сравнении с маленькой шхуной. Прошло столько времени, и столько всего случилось, что даже сложно было осмыслить все события. Будто целая жизнь пролетела за те дни, что они провели в гостях у Цунаде. Маргарита была благодарна этой женщине, и не только за то, что она спасла жизнь пирату, но и за безграничное терпение к ее персоне. Она чувствовала, что целительница не особенно рада ее присутствию, но при этом не сказала ни слова. Выбираясь из экипажа, Маргарита впервые за последние дни подарила взгляд капитану пиратов, и был он наполнен холодного отчуждения и равнодушия. — Свяжете меня, капитан? — с вызовом спросила она. Ее лицо выражало неописуемую гордость, подчеркнутую высоко задранным подбородком. Она была королевой положения, рабыня, не утратившая величия, которая даже в кандалах будет выглядеть повелительницей. Она позволяла себе смерить гордыню лишь тогда, когда доверяла, теперь они оба утратили доверие друг к другу. Так будет лучше, для них обоих. Итачи ничего не ответил, лишь подтолкнул ее вперед рукоятью своего пистолета, словно даже прикасаться к ней ему было невыносимо. На борту фрегата почти никого не оказалось. Команда, воспользовавшись отсутствием капитана, разбрелась по притонам, с дешевым пойлом и шлюхами, радуясь жизни, как умеют только пираты. Каждый день для них словно последний, и если есть возможность порадоваться жизни, то они возьмут от нее все. Из всего экипажа, за «Гончей» приглядывал лишь десяток матросов, руководство за которыми взял на себя боцман. Метис весьма ревностно относился к судну, считая его своим домом и страной, за которую был готов отдать свою жизнь. Впрочем, это не уменьшало его недовольства некоторыми поступками капитана. Как и теперь. Бросить все и умчаться в неизвестном направлении — метис не смог бы простить ему этого. В коей-то мере, боцман подумывал присвоить себе бразды правления на «Гончей», даже пытался поднять мятеж, но попытка не удалась. Слишком многие были жизнью обязаны капитану, и поднять на него руку, значило придать самих себя. Разносортная команда пиратского судна, состояла из людей, всех слоев населения. Здесь были и матросы, которым не хватило места в королевском флоте, и беглые заключенные, и захваченные заложники с других кораблей. Далеко не каждый хотел волочить свой жалкий век, погоня за наживой гнала в пираты едва ли не каждого второго. Самого боцмана, так же, спас капитан, подарил ему свободу и равенство, не взирая на цвет кожи, но это нисколько не умерило спеси гордеца. Первое, что бросилось в глаза Маргарите, когда они поднялись на палубу, это Эргюст. Экономка выглядело жалко и устало, под корсажем ее измятого и рваного платья виднелись следы недавних побоев. Женщина занималась чисткой палубы, когда увидела свою хозяйку, и, бросив все, ринулась к ней в объятья. — Мадам Марго! Господи, я уже и не надеялась вас снова увидеть в целости и сохранности! — Причитала она, пробегая взглядом по загорелому лицу Маргариты, отдохнувшему и сияющему здоровьем. Этого было вполне достаточно, чтобы понять, что с девушкой обращались хорошо. Чего нельзя было сказать о самой Эргюст. Впрочем, экономка и не думала об этом, разглядывая Маргариту с таким жаром, будто та могла исчезнуть, словно видение. — Все хорошо, Эргюст, — заверила ее Марго, и ответно обняла за плечи, чувствуя, как они трясутся в приступе радостных слез. Маргарита пребывала в смятении, даже не зная, что еще сказать. Никогда прежде она не видела свою экономку в столь жалком положении. Сильная и надменная Эргюст, казалось, никогда не проявляла чувств, чопорная и холодная, теперь была совершенно иной. Впрочем, горячее приветствие вскоре пришлось прекратить, когда боцман, щелкнув кнутом, заставил экономку вернуться к своей работе. Женщина повиновалась, утирая слезы подолом платья. — Что она здесь делает? — спросил капитан, не ожидая встретить Эргюст на своем судне. Она получила свободу, так что заставило ее вернуться назад? Судя по состоянию женщины, она перенесла многое за эти дни, но даже не подумала снова бежать. Морской Дьявол никогда прежде не замечал такой преданности в слугах. — Я пытался ее прогнать, — цокнул языком боцман, а глаза его запылали. Этот человек мог совершить самые ужасные поступки, не взирая на то, кто перед ним: будь то женщина, старик или ребенок — метис оставался верен себе. Смотря в его пылающие глаза, Итачи с запоздалым укором совести вспомнил, что однажды сам отдал ему в руки Марго. Впрочем, это было так давно. С дальнейшим разбором обязанностей тянуть не стали. Маргариту вновь вернули в коморку на нижней палубе, которую теперь она делила с Эргюст, заставив заниматься грязной работой на корабле. Филиппа же отправили на помощь судовому коку. В этом разделении крылся тайный умысел самого капитана пиратов, сделав так, чтобы Марго находилась на палубе в то время, когда Филипп будет вынужден трудиться внизу на кухне. Этим маневром Морской Дьявол желал разделить их, тем самым прервав так не нравившееся ему общение. Что им двигало в тот момент, Итачи не мог понять, но ему всячески хотелось задеть гордость Маргариты, унизить прилюдно, оскорбить. Он даже оставил подле себя Арабеллу, не взирая на то, что женщина это его больше раздражает, нежели вызывает приятные порывы. Такими настроениями уже через неделю, когда собрали команду и пополнили запасы провизии и воды, «Гончая» вышла в открытое море. Путь предстоял неблизкий, почти три месяца пути, без возможности сойти на берег. Первая неделя плаванья ознаменовала себя относительным спокойствием. Свежесть морского бриза приятно остужала горячие головы, впрочем, уже скоро стало ясно, что Итачи недооценил выносливость Филиппа. Словно заведенный, он весь день выполнял поручения кока, и, казалось бы, к закату должен был с ног валиться, но вместо этого он поднимался на палубу и помогал Маргарите и Эргюст закончить свою работу. После чего он приносил женщинам припрятанные остатки ужина, чтобы подкрепить их силы. Пленников на «Гончей» особенно не жаловали, за исключением леди Арабеллы, которая числилась в статусе женщины капитана, тем самым устроив себе довольно сносное морское путешествие. Впрочем, повторное появление на борту Маргариты беспокоило и ее. Арабелла боялась утратить своего положения и снова оказаться в цепях, изнемогая под палящим солнцем от тяжело работы. Она шла на любые ухищрения, чтобы капитан пиратов не возжелал с ней расстаться, однако, дотошное ее внимание к своей персоне лишь раздражало пирата. Его многое раздражало, и порой общество Арабеллы казалось спасительным, иначе все могло бы закончиться весьма плачевно. Итачи не мог спокойно относиться к Марго, как не пытался, он постоянно ловил себя на мысли, что следит за ней, не упуская из вида ни на секунду. Все время, что она проводила за работой, он не спускал с нее глаз, словно тюремщик или же хищник, выслеживающий свою жертву. И тем больше портилось его настроение, когда, закончив работу, уставшая Эргюст удалялась к себе, оставив Марго и Филиппа прогуливаться под ночным небом. Они говорили часами, часто смеялись, и видя все это Морской Дьявол не находил себе места. Зачастую, он дорисовывал себе то, чем заканчиваются их посиделки, сгорая от ревности, когда перед внутренним взором рисовалось прекрасное в порыве страсти лицо Марго, отдающей себя другому без остатка. Когда подобные мысли становились невыносимы, пират без зазрения совести грубо брал Арабеллу долгими ночами, пытаясь избавить себя от желанного образа, но такого далекого теперь. Арабелла полагала, что это признак привязанности пирата к ней, и не могла осознать того, что служит лишь подстилкой, для плотских утех. С каждым днем обстановка на борту «Гончей» все больше напоминала пороховой склад, в который уже бросили подожженный фитиль, оставалось только гадать, когда грянет взрыв. Кисаме же, как и обещал Саске, приглядывал за своим капитаном, и все больше убеждался в том, что спорить с ним крайне бесполезная затея. У Морского Дьявола всегда был свой взгляд на вещи, и изменить его оказалось совершенно невозможно. Боцман же, напротив, пребывал в высшей степени удовлетворения плохим настроением капитана, еще никогда они не были столь схожи во взглядах, как в эти дни. Маргарита старалась не думать о капитане, но не могла. Он всегда попадался на глаза, зачастую в компании Арабеллы, от чего она еще больше укреплялась в том, что оказалась наивной дурочкой, воспылавшей любовью к первому мужчине в своей жизни. Она всеми силами пыталась избавить свои мысли от его образа. Капитан пиратов изменился, стал властен и жесток, нетерпим и кровожаден. Едва ли не каждый день кого-то из пленных пороли, за малейшую провинность. Маргарита, наученная горьким опытом, старалась работать усердно, но даже так получила несколько палок, впрочем, не смертельных. Она никогда не знала, что взбредет в голову Морскому Дьяволу, и чего захочется его кровожадной душе в следующую секунду. И лишь ночью, когда луна занимала свое место высоко в небе, она могла вздохнуть облегченно, беседуя с Филиппом о всяких мелочах. Они говорили о разном, никогда не придерживаясь определенной темы, казалось даже, что они знали друг друга всю жизнь, чего никак нельзя было сказать о пирате. Чаще Филипп делился впечатлениями за день и о том, каким фокусам научился у кока. Искусство приготовления пищи вызывало в нем наиживейший интерес, и он не переставал искренне восхищаться всеми тонкостями этого ремесла. Говорили они о детских годах, которые были наполнены весельем и беззаботностью, проведенных в родных краях. Маргарите стало известно, что родился и вырос Филипп во Франции, в графстве Ангулем, но само графство его семье не принадлежало. У его семьи не было земных владений, вплоть до того времени, когда Филиппу исполнилось пять лет и на свет родился его младший брат. Только после этого события ныне покойный монарх возвел его и его брата в герцогский титул, и оставил им в наследство все герцогство Аквитанию. Потом, через несколько лет, состоялась его помолвка с дочерью друга отца, имя которой, он, к сожалению забыл. Ну, а дальше его жизнь взяла уверенный курс на воинскую службу, где он служил под началом своего тестя. Когда же Маргарита услышала имя своего отца, с тоской сорвавшееся с его уст, то едва не лишилась чувств от пережитого потрясения. Ей потребовалось достаточно много времени, чтобы осмыслить все сказанное Филиппом в тот вечер, и после этого признания она не могла сомкнуть глаз всю ночь. Была уже середина сентября, и ночью становилось достаточно прохладно, но Маргарита не чувствовала холода за собственным состоянием. Она бесцеремонно подняла с постели заспанную Эргюст, требуя у нее рассказать все, что та помнит о ее первой помолвке. — Это было так давно, — зевала экономка, не понимая, чем вызван такой интерес у ее хозяйки. — Я помню лишь мальчишку, черноволосого, улыбающегося, приветливого, с хорошими манерами. Вы ловили с ним бабочек на лугу подле веранды вашего дома. Но к чему это все? — Я должна знать, Эргюст! — настаивала на своем Маргарита, не давая экономке снова отойти ко сну. — Все, что ты знаешь и помнишь! Эргюст тяжело вздохнула, она знала Маргариту лучше чем кто-либо и прекрасно понимала, что так просто она не оставит ее в покое. Посему, выбравшись из-под теплого одеяла, женщина села на набитом соломой матрасе, что служил постелью им обеим, скрестив руки. — Все что я знаю, так это то, что ваш отец и покойная матушка были в хороших отношениях с родителями вашего суженного, — последнее слово Маргарите не понравилось, но она не стала возражать и терпеливо ждала рассказа. — Я не знаю всех тонкостей, но эти люди не относились к знати, а вот сыновья их носили герцогский титул. Я слышала, что они оба незаконно рожденные дети покойного монарха, поэтому он был столь щедр к ним. Когда же старый король умер, и место его занял новый — для них все изменилось. Я знаю, что герцоги подверглись гонениям и жестокому преследованию, так что младшему из них пришлось бежать из страны. А вот ваш жених погиб во время войны, говорят его предали и нанесли удар в спину, когда он того не ожидал. Ваш отец так же подвергся гонениям за связь с этой семьей, вы знаете, что случилось после. Но ваш первый жених умер, и вам никогда не было до этого дела, мадам, что побудило ваш интерес? — Он не умер, Эргюст! — почти с ужасом прошептала Марго, когда осознала всю историю и эту страшную тайну. Она вспомнила слова Саске, и ту легенду о Черном герцоге, все, казалось, встало на свои места. — Это Филипп! Герцог Аквитании — Филипп! Такого ужаса в глазах экономки Марго никогда прежде не видела. Обе они не знали, как поступить в этой ситуации, и что делать. Маргарита теперь осознавала, для каких целей этот человек держит свой путь в Вест-Индию, желая отомстить маркизу Бошану. Ее будущему супругу, от мысли о котором у Маргариты сжималось сердце. Черный герцог, как и предсказывали, вернулся, и он ее бывший жених, которого столько времени считали мертвым. Осознание всей картины целиком далось Маргарите с трудом, и теперь она опасалась столь же беззаботно делиться с ним пережитыми воспоминаниями. Боялась, что искренняя дружба, что зародилась между ними, рухнет, узнай мужчина, что она некогда была предназначена ему. Что должна она предпринять, если Филипп захочет заявить о своих правах на нее? Маргарита с ужасом подумала об этом. Несколько раз она пыталась представить себя рядом с ним, как она ответит на его ухаживания, но сердце ее принадлежало другому, посему, мысль эта никогда остро не вставала перед ней. И все же, как разобраться со всей этой темной историей и обезопасить себя, Марго не знала. Она свыклась с мыслью о замужестве с маркизом, утешая себя тем, что долгое время жить ему не представится, имея стольких врагов. Как быть с Филиппом, она еще не знала, но в одном была уверенна, он не должен узнать кто она! И даже хорошо, что капитан зовет ее мадам Бошан! В этих мыслях она провела весь остаток ночи и смогла уснуть только к утру, когда на горизонте забрезжил розовый свет скорой зари. Итачи тоже не спал всю эту ночь. Он слышал весь разговор Маргариты и Филиппа, и тоже думал о нем. Откуда он взялся, и кто этот человек? Герцог Аквитании погиб, в этом Морской Дьявол был уверен, но для чего присваивать себе его личность, он пока не мог дать точный ответ. Филипп самозванец, вот только какие цели он преследует пока оставалось загадкой.