Под черным флагом

Марго нравилась та жизнь, что наступила после их воссоединения. И более она не могла сказать, что положение узницы тяготит ее. Каждое утро она встречала с улыбкой, сияя от счастья, а ночи проводила в жарких объятиях своего Дракона, утопая в глубоком омуте экстаза. Их тяга и жажда были взаимной, и каждую ночь они бросались друг другу в объятья, словно изголодавшиеся звери. После, насытившись друг другом, они по долгу лежали, тесно прижимаясь телами и разгоряченная страстью Марго чувствовала себя в его руках защищенной и умиротворенной. Не было стыда, не было чувства вины или ощущения совершенной ошибки. Их любовь крепла и разрасталась с каждым прожитым днем, и даже Эргюст, в конечном итоге, признала ее существование. Все еще сохраняя напускную надменность и неудовольствие, экономка была рада счастью своей красавицы. Впрочем, она и сама более не тяготилась подобной жизнью. С того памятного разговора под проливным дождем со старпомом, они каждый вечер вели удивительные долгие беседы. Кисаме поразил ее широтой своего кругозора и мышления. От его взгляда не укрывались никакие тонкости политического устройства или религиозных заблуждений. Эргюст нравилось говорить с ним, слушать его, открывая для себя нечто новое в этом огромном мире. Она с интересом слушала рассказы старпома о дальних странах, в которых она никогда не бывала, поражаясь насыщенности прожитой им жизни. К тому же и Эргюст, и Кисаме были единственными свидетелями зарождающихся тесных отношений между Морским Дьяволом и Маргаритой, и старпом являлся единственной отдушиной тревог шотландки. Время пролетало незаметно, в трепетном счастье Марго. Часы сливались в дни, дни в недели, недели в месяцы. Совсем скоро «Гончая» обещала пристать у берегов Нассау, но Дюпре не желала даже думать об этом. Поглощенная своей любовью, она любила каждое мгновение этой своей жизни. Любила, когда Итачи гладил ее по щеке и долго смотрел в глаза, прежде чем оставить на день, проводимый им в заботах. Любила, когда крепко прижимал ее к себе и страстно целовал, едва входя в каюту уже при свете луны. Любила, когда они ели с одной тарелки и пили вино из одного кубка, прикасаясь губами к одному и тому же месту, словно целуясь. Однако, при всем этом изобилии нежности и страсти, они не говорили о чувствах и слова любви не срывались с их губ. Они привыкли звать друг друга своими, но не более. Впрочем, это никак не влияло на настроение Марго, и в это время небо казалось ей ярче, облака пышнее, а вода за бортом «Гончей» чище и прозрачней. Весь мир ее пылал яркими красками, отзываясь на бесконечную любовь, что томилась в ее груди. И все же, стоило очертанию островов Карибского архипелага появиться на горизонте, еще темным пятном, с неясными очертаниями, Марго все же крепко задумалась о том, что ждет ее дальше. Эту ночь ей предстояло провести одной. Буря, самая сильная из всех, что доводилось ей пережить на борту «Гончей» началась еще с вечера, но никак не желала стихать, а лишь набирала силы. Морской Дьявол, как и подобает капитану судна, был у штурвала, выравнивая курс. Неукротимый ветер гнул мачты и норовил изорвать паруса, которые, вопреки здравого смысла, капитан «Гончей» приказал поднять. Огромные валуны волн, то и дело накрывали собой фрегат, словно неистовые смерчи, вздымаясь до самого неба, и команде приходилось прилагать не малые усилия, чтобы не очутиться посреди бушующей стихии. Проливной дождь затоплял палубу с будто бы разорвавшихся черных небес. Вокруг не было возможности разглядеть ничего, кроме этих бурлящих, клокочущих масс воды, налетавших со всех сторон на борт судна, швыряя тем самым из стороны в сторону. — Не иначе как Дьявол хвост припалил, что так разбушевался! — давался диву один из пиратов, со скрипом зубов пытаясь удержать в руках канат паруса, который никак не мог привязать. В такую погоду единственным, что и оставалось, так Богу молиться о милости и спасении. Впрочем, когда твой капитан сам Дьявол, то богохульство неуместно. Все прилагаемые командой усилия, казались детской забавой, не имеющей под собой результата. «Гончая» как и прежде, держала курс прямиком на утес, выраставший посреди моря в этой части света. Когда огибаешь протянувшийся на многие мили длинный остров Эльютера. Ветер настырно тянул фрегат в сторону от судоходного канала. И все же, среди этого хауса и безумия, Морской Дьявол сохранял полное спокойствие, чувствуя, как его корабль медленно и неохотно, но подчиняется командам, забирая на правый борт все больше. Кисаме стоял рядом, на мостике, чуть поодаль от капитана, готовый выполнить любой приказ. Впрочем, в них не оказалось необходимости. Самое сложное уже позади, а дальше лишь долгожданный отдых в городе пиратов. — Вижу погода тебя радует, — подметил Кисаме, от внимания которого не скрылось весьма бодрое поведение капитана пиратов, что свидетельствовало о его прекрасном расположении духа. Итачи оставил его слова без внимания. Все мысли его были заняты тем, как отвести «Гончую» от опасного участка, да вернуться к Марго, которая, должно быть, смертельно напугана. Он не думал о том, что станет делать после, когда они окажутся на твердой земле. Все, что сейчас происходило между ними, полностью устраивало Морского Дьявола, и сердце его полнилось счастьем, которое казалось давно утерянным. Порой ему хотелось спросить у Марго, чего же она хочет на самом деле? Желает ли и впредь оставаться с ним? Пройти жизнь рядом с ним? Он в то же время он страшился услышать ответ, не соответствующий его ожиданиям, поэтому продолжал молчать о своих мечтах и планах. Ему грезились раскидистые просторы острова, на котором они могли найти пристанище и зажить нормальной жизнью, как любая другая семейная чета. Впрочем, его все еще сдерживало данное однажды обещание, так что мир и покой не являлся предстоящей перспективой. Он действительно не знал, как поступить правильно, постоянно пребывая в раздумьях. И лишь в объятьях Маргариты, что пылко и страстно принимала его в себя, находил успокоение собственным мыслям, ни о чем более не думая и не сожалея. Каждую секунду он рвался к ней, не мог наглядеться, налюбоваться, поверить. Она заполнила его сны и вновь пробудила веру в светлое будущее. Внезапно ветер сменил направление, столь стремительно, что капитан «Гончей» нахмурился, вглядываясь в темные кипучие воды перед носом корабля. Нехорошее предчувствие россыпью неприятных мурашек промчалось вдоль всего позвоночника, притаившись где-то на уровне бедер, словно спрятавшись в самом нутре. — Капитан, капитан! — доносились крики со стороны носа судна, но Морской Дьявол и так знал, что ждет впереди. Огромная толща воды, широкой лентой, подхватив вслед за собой и пиратский фрегат, повернула против течения, закручиваясь к центру. Так бывает, когда теплое и холодное течения сталкиваются друг с другом, в месте, ограниченном сушей, где нет возможности разойтись, образуя гигантскую смертоносную воронку. — Капитан, нас затянет! — Проклятье! — в сердцах прорычал Итачи, которому одного короткого взгляда хватило, чтобы полностью оценить обстановку. Еще был шанс спастись, пока водоворот не сформировался окончательно и не утянул «Гончую» на морское дно. Но нужно было спешить. Течение стремительно набирало оборот, все дальше унося фрегат от спокойного течения. — Запустить подгребные винты! Скомандовал капитан, ни секунды не мешкая. Лишь с помощью дополнительной силы, возможно было преодолеть неистовую тягу воронки. — Ты уверен? — Кисаме застыл на месте в нерешительности. — В такую бурю, установка не выдержит! — Выдержит! — вновь подал голос Итачи, неистово воззрившись на него из-под капюшона. Красные глаза сверкнули угрожающе, и больше старпом спорить не решился. Когда речь шла о жизни человеческой, с капитаном не стоило пререкаться: сохранить или отнять — он решал мгновенно и более не задумывался об этом. — Запустить подгребные винты! — громогласно провозгласил старпом, и голос его превозмог рев неистового ветра и бури. Трое матросов побросали канаты, и ринулись на нижние ярусы фрегата, едва не переломав шеи, когда очередная волна накрыла «Гончую», снеся их с ног. — Развернуть паруса по ветру! — вновь отдал распоряжение капитан пиратов, и Кисаме с удивлением снова видел в нем прежнее спокойствие. Морской Дьявол знал, что делает, и посему, беспокоиться было не о чем. Старпом вспомнил, что прежде им уже приходилось сталкиваться с подобной бурей, но у берегов Норвегии в северном море. Тогда они едва остались живы, но все же смогли преодолеть шторм. Морской Дьявол впервые продемонстрировал всю гибкость своего ума, чем и заслужил бесконечное уважение старпома. Паруса развернули, впрочем, не столь быстро, как хотелось. «Гончая», подхваченная течением водоворота, все так же продолжала двигаться к центру воронки. Время уходило, но винты еще не запустились, и это обстоятельство заставляло нервничать. Итачи бросил быстрый взгляд в сторону старпома и тот понял его без слов. — Я посмотрю! — кивнул головой Кисаме, и надежно удерживаясь руками за поручни перил и далее край борта, последовал в люк на нижний ярус. В небольшой коморке на самой карме, откуда, через массивные трубы, выходили лопасти подгребных винтов, выпускаемых в воду специальным механизмом — царил настоящий хаос. Трое матросов безуспешно боролись с потоком воды, хлынувшим сильным напором через приоткрытые отверстия механизма, но винты так и не опустились. Кисаме знал эту установку, не единожды изучал ее чертежи и не единожды запускал сам, но подобная накладка случилась впервые. — Что стряслось? — потребовал ответа старпом, так и застыв на месте. — Старпом! — один из матросов, пытался руками закрыть люк отверстия, но сил у него не хватало, пока двое других безуспешно пытались запустить механизм. — Мы не знаем, что случилось! Рычаг заклинило, и все застопорилось! — Какого Дьявола! — возмутился старпом и тут же шагнул в коморку по колено заполненную водой. Кисаме прекрасно знал, что рычаг не могло заклинить. За установкой тщательно следили и проверяли каждый день, чтобы она была готова в любой момент. Еще три дня назад он лично проверял устройство, и все работало исправно. Его огромная рука обхватила рычаг, и сильно надавила, заставляя тот со скрипом сдвинуться с места. Еще немного усилий, и винты опустились бы полностью, но рукоятка рычага хрустнула, отвалившись. Старпом бушевал внутренне, но выказывать своего возмущения не было времени. Каждая секунда была на счету и стоила жизни всем, находящимся на борту. Свою Кисаме ценил, а посему бросился к люку, ухватившись руками за выступ механизма и уперевшись ногой в люк. – Ну, давай же! Сквозь тесно сжатые зубы от усердия, шипел он. Жилы на руках и ногах его проступили толстыми канатами, а всегда серое лицо покрылось едва заметным румянцем, от напряжения. — Ну же! Черт тебя дери! — он прибавил давления, изводя последние силы своего могучего тела. Люк щелкнул, будто сломив невидимое препятствие, и винты с грохотом обрушились в воду. Течение тут же подхватило лопасти, и они начали ритмичное вращение. Кисаме не стал задерживаться в коморке, чтобы оценить потери, ринулся наверх, чтобы проверить, осталось ли у них еще время. Впрочем, он уже понял, что установку испортили намеренно. Винты начали свою работу как раз вовремя, когда «Гончая» подошла к опасной близости от края воронки. «Гончая» с огромным трудом, скрипя досками и едва не разваливаясь на части, отзывалась на команды штурвала. Судно, словно маленькая птичка, пытающаяся пролететь по узкому ущелью вопреки встречному ветру, трепыхалось в седой пене волн, но даже запущенные теперь винты не могли справиться с мощью течения. Страшный треск разносился по всему кораблю, словно последний стон. — Все кончено! — кричали пираты, безнадежно побросавшие свои занятия. — Сам Дьявол против нас этой ночью! Но Дьявол был за штурвалом и глаза его пылали красным огнем, от которого даже небеса приходили в трепет. Нет, Итачи не собирался сдаваться на милость стихии, и тем более слушать байки команды об отвернувшейся от них удаче. Он никогда не верил в нее, и по праву считал себя творцом своей судьбы. — Мы все погибнем! Дейви Джонс закроет нас в своих сундуках! — Уж лучше погибнуть, сражаясь с бурей, чем болтаться на виселице! — гаркнул боцман, и сквозь бушующий ветер раздался свист щелкнувшего хлыста. — По мне, так этот вариант лучше и куда более достойный! — Не смей терять надежды! — старпом появился позади него, выбравшись на верхнюю палубу, после одержанной победы над механизмом. — Капитан не согласится умирать, когда цель его мести так близка, а с ним и нам нечего опасаться! — Ты так в него веришь? — метис рассмеялся, но почти сразу замолчал. Была в словах старпома истина, Морской Дьявол всегда выходил победителем. Впрочем, внимание боцмана привлекла окровавленная рука Кисаме, которую тот крепко прижимал к груди, но задавать вопросов метис не стал, лишь указал на рану. — Диверсия, — протянул Кисаме, когда боцман подошел к нему ближе, чтобы остальная команда не слышала их тихого разговора. — Кто-то явно желал, чтобы мы пошли ко дну этой ночью. Глаза метиса сузились, выражая гнев, и по взгляду его старпом прочел лютую жажду крови и ненависть. Боцман, как и он сам, уже догадался, кто мог совершить подобный поступок. Команда, преданная всей душой своему капитану, никогда не стала бы рисковать своей жизнью, и подвергать смертельной опасности остальной экипаж, коего на «Гончей» было немало. Лишь один человек, мог пойти на столь отчаянный шаг. — Знал, что в словах его нет ни капли правды! — боцман скривил лицо, сплюнув под ноги от омерзения. — Он тоже знал, — кивком головы указав на капитана, проговорил старпом. — Но цель его мне не ясна полностью. — Кто разберет, что на уме у нашего капитана, — пробасил боцман, оканчивая этим разговор. Ему требовалось привести команду в рабочее состояние, иначе все усилия пошли бы прахом. — Сдается мне, он окончательно лишился рассудка! И повернувшись спиной к старпому, крикнул: — За работу, крысы! Пока боцман на посту — никто не умрет! Его крик приветствовали бурным ликованием, и работа спорилась. — Почему так долго? — Итачи скосил взгляд кровавых глаз в сторону возникшего на мостике старшего помощника, замечая окровавленную руку своего верного великана. Догадка мгновенно озарила его разум, и брови его нахмурились. — Рычаг заклинило, — пожимал плечами старпом, желая оставить известие в тайне, по крайней мере, до тех пор, пока опасность не минует. — Эти олухи не могли ничего сделать. Чуть не затопили «Гончую». Впрочем, в словах старпома, прозвучавших лишь поверхностными фактами, оказалось куда больше смысла, понятого Морским Дьяволом. Он скрипнул зубами, что есть сил в руках выкручивая штурвал. «Гончая» подалась, уходя в сторону, с огромным трудом преодолевая бурное течение. Корабль трещал, издавая последние стоны. Итачи не волновало судно и команда, мысли его были далеко от бушующего моря и грозившей смерти. Этот поступок, подлый и гнусный, мог погубить его Марго, а этого капитан пиратов прощать не собирался. Филипп Бюстьер, если такого его имя на самом деле, поплатится за него своей жизнью. Гнев его вспыхнул стремительно, и «Гончая» словно питаясь им, с радостью отозвалась на зов своего капитана. Медленно и тяжело, фрегат все же прокладывал себе верный курс к спасению. Нет, Итачи не собирался умирать так скоро, свой конец он выберет сам, в тот момент, который сам захочет. Никто не будет вершить его судьбу, тем более судьбу Марго. Ее облик, словно путеводная звезда, освещал ему путь, как Вифлеемское светило, указывающее путь к сыну Бога нашего. Марго озаряла его мир, и жизнь ее была священна больше, чем Святое писание, в которое он, впрочем, никогда не верил. Ни одна паскуда не посмеет посягнуть на ее жизнь, пока бьется его сердце! Когда «Гончая» с таким трудом, развернулась полностью, оставив кипучий водоворот позади себя, казалось, что жизням их уже ничего не угрожает. Однако Кисаме слишком хорошо знал голос фрегата и тот пел на последнем издыхании. — Сбавь скорость! — крикнул он, чтобы голос его достиг слуха капитана. — Ты погубишь корабль! — Черта с два! Я не собираюсь кормить рыб на морском дне! — Морской Дьявол был неумолим, и старпому ничего не оставалось, кроме как подчиниться, но ожидать худшей участи. Впрочем, она не заставила себя ждать. Жалобно простонав и опустившись на один борт, «Гончая» резко сбавила ход. В ту же секунду, что-то на огромной скорости вырвалось из-под воды, и Кисаме поспешил к корме, дабы убедиться в своих предположениях. Так и было — они лишились одного из двух винтов! — Остановись! — снова потребовал старпом, но лихорадочный свет красных глаз дал ему понять, что капитан не станет его слушать. Вопреки просьбам старпома, он лишь прибавил хода, приказав вновь развернуть паруса, так чтобы беспокойный ветер наполнил их без остатка. — Ты убьешь нас раньше, чем это сделает погода! Итачи-сан! Капитан! — Катись к Черту! — рыкнул пират, настойчивый гул голоса старпома которого начинал раздражать. Кисаме промолчал, проглотив оскорбление. Не стоило ему мешать капитану, он знает, что делает. В любом случае, старпом на это надеялся. «Гончая» гудела и стонала, треск прокатывался по обшивке, мачты гнулись. Команда затаила дыхание, ожидая худшего конца. С неимоверным усилием, «Гончая» прорвалась сквозь высокие валы волн встречного течения, и водоворот остался далеко позади. Пока они сражались со стихией, буря начала стихать, но небо не собиралось проясниваться, и яркие молнии, нисходящие к воде, продолжали сверкать. Однако дождь стихал, да и ветер изменил направление и теперь не представлял угрозы для «Гончей». Кисаме был бледен, как полотно, так что никто не решил бы, что кожа его имеет серый оттенок, если бы не знал этого раньше, а на холодном лице Морского Дьявола отражалась свирепая радость. — Да здравствует капитан! — крикнул кто-то из пиратов на палубе, и крик этот подхватили остальные. Даже боцман не смог не отметить этого великого деяния, спасшего им жизни. Рулевой занял место у штурвала, а Кисаме все еще с ужасом смотрел на своего капитана, не в силах поверить, что остался жив. Внезапная вспышка молнии ударила в воду позади Морского Дьявола, осветив его фигуру мистическим блеском, и красные глаза его наполнили душу старпома священный ужасом. Так он пришел в себя, и хищно оскалился, видя перед собой вновь того страшного и могучего капитана, от которого кровь стыла в жилах. — Найди его! — потребовал Итачи, даже не дав времени на то, чтобы перевести дух. Старпом понял его без лишних слов, и поспешил удалиться за требуемым человеком. Гнев Морского Дьявола кипел, подпитываемый еще живым страхом за жизнь Марго. Он хотел спуститься к ней, чтобы удостовериться, что жизни ее и здоровью ничего не угрожает, но отложил это желание на потом, не давая себе остыть. Когда Кисаме появился на палубе, таща за собой Филиппа Бюстьера, «Гончая» уже была вне опасности и продолжала свой медленный ход к порту Нассау. Взгляд Морского Дьявола поверг Бюстьера в ужас, и он сразу догадался, что больше прощения ему не видать. Впрочем, силы небесные оказались на его стороне и в этот раз, не позволив им встретиться лицом к лицу. — Капитан! — смотрящий окликнул его, размахивая руками. — Там судно, капитан! Идет прямо в водоворот — им не уйти! Итачи подали подзорную трубу, но он и так видел развивающиеся флаги с изображением Веселого Роджера над парусами. Кодекс пиратов требовал прийти на помощь попавшим в беду собратьям по ремеслу, и каким бы своевольным не был Морской Дьявол — кодекс он чтил! Шхуна из последних сил боролась со стихией, но, не смотря на все усилия опытной команды, ей не доставало веса и быстроходности, чтобы бороться с течением воронки. Впрочем, и «Гончая» не смогла бы быть полезной. Фрегату был нанесен значительный урон, а одного винта оказывалось совершенно недостаточно, чтобы проделать весь путь снова, и уж тем более, чтобы взять на буксир шхуну. — Капитан, — вновь крикнул смотрящий. — Они подают сигнал бедствия! — Что будешь делать? — возник рядом с Морским Дьяволом старпом, позабыв на время о Бюстьере. Итачи крепко задумался, впрочем, совсем ненадолго, мгновенно найдя решение этой проблемы. — Спустить шлюпку на воду! — Шлюпку? — старпом казался озадаченным, и тогда капитан полностью поведал ему простой план. В силу тех причин, что «Гончая» не смогла бы проделать буксировку в течение водоворота, фрегат все же мог вытянуть шхуну, оставаясь в спокойных водах. По задумке Морского Дьявола, шлюпка была достаточно легкой, чтобы подойти к самому краю воронки, не будучи затянутой вниз. С одной стороны, шлюпку следовало привязать к карме «Гончей», а несколько седоков в ней должны были с помощью гарпунов прикрепить канаты к шхуне. Как только это будет сделано, и команда шхуны развернет паруса по ветру — «Гончая» возьмет связку на буксир. План казался в высшей степени рискованным, но в логичности выводов капитана Кисаме не смел сомневаться. Ринуться вновь в пучину, означало лишиться судна. Старпом согласился взять выполнение этого опасного задания на себя, как человека опытный в авантюрах. — И вот еще что, — остановил его капитан, когда старпом уже собирался приняться за выполнение поручения. — Я не буду против, если среди седоков окажется наш гость, и тем более не стану возражать, если его случайно смоет за борт. Кисаме кивнул, понимая просьбу. Таким образом, Итачи избавил себя от надобности марать руки чужой кровью, после чего, непременно, не смог бы смотреть в глаза Марго. Филипп был ее другом, по крайней мере, так хотелось верить ей, и его смерть не была бы прощена Итачи. Распоряжение капитана было выполнено стремительно и вскоре шлюпку спустили на воду. В помощь себе Кисаме выбрал двоих молодых пиратов, усадив их на весла, Филиппу же достались гарпуны с прикрепленными к ним длинными канатами. Сам старпом вооружился масляным фонарем, дабы передавать сообщения на шхуну. Еще спустя пару минут шлюпка отчалила по направлению к водовороту. Морской Дьявол вновь встал у штурвала, лишь при помощи руля и парусов сохраняя местоположение «Гончей». Филипп чувствовал себя не в своей тарелке, оказавшись в узком кругу пиратов. Ему еще никогда не приходилось совершать столь опасные маневры. Впрочем, это было лучше, чем оказаться с глазу на глаз с Морским Дьяволом. Шлюпка почти достигла края воронки, и матросы, работая веслами, не давали ей свалиться в водоворот. На шхуне подали сигнал, и Бюстьер с беспокойством повернул голову к старпому. — Что означает этот сигнал? — будучи беззащитным, посреди бушующего моря, он опасался того, что пиратская шхуна примет их за врагов и откроет огонь. — Говорят, чтобы мы не подходили ближе, — без особенного интереса отозвался старпом, и принялся подавать ответный сигнал при помощи фонаря. Вскоре им снова ответили. — Отлично, теперь дело за тобой, Бюстьер. Не подведи! — За мной? — с изумлением протянул Филипп. Он не рассчитывал, что ему, в самом деле, доверят столь ювелирную работу. Впрочем, по его меркам, это могло значить лишь то, что капитан пиратов доверяет ему. Посему, он не чувствовал угрозы своей персоне, когда взялся за первый гарпун. Ловкость его упругих мускулов помогла прекрасно забросить орудие, и то воткнулось в древко носа шхуны. Команда, попавшего в беду судна, тут же понадежней закрепила канат. Так же поступили и с остальными тремя. Филипп был чертовски доволен собой, и еще больше тому, что старпом рассмеялся, похвалив его мастерство, и похлопал по плечу. На шхуне развернули паруса, как и потребовал Кисаме, и тогда он подал сигнал «Гончей», которая в ту же минуту прибавила ход. — А вы ловкий малый, — оскалив острые зубы, говорил старпом, — месье Филипп. — Благодарю, я много и усердно трудился для этого! — охотно отозвался на похвалу Бюстьер. Кровь его кипела от пережитого удовольствия и страха, и он искренне полагал, что справедливо заслужил внимание своим навыкам. Кисаме опустил большую ладонь ему на плечо, достаточно крепко сжав. — Ваша потеря будет большой утратой для нашей команды! Филипп думал, что старпом говорит о его скорой высадке в Нассау, и он совершенно не знал о том приказе, что отдал Морской Дьявол перед этой экспедицией. Он, было, поспешил заверить пирата, что возможно подумает о его предложении, но холодные глаза старпома вдруг вернули его в реальность. — Боюсь, вы не совсем верно меня поняли, месье Филипп, — голос старпома резанул по нервам Бюстьера, и он запоздало попытался вырваться из крепкого захвата Кисаме, но силы были не равны. Двое пиратов на веслах разразились громким хохотом. И, прежде чем Филипп успел осознать свое положение, его сбросили в воду. Сильное течение водоворота подхватило его тело, заглушив крики о помощи громким рокотом воды. И его образ исчез в черных водах. Шлюпку подняли на борт, когда шхуна оказалась вне опасности, и старпом подошел к капитану. — Это Кондент, я видел его флаг, — поставил в известность Морского Дьявола Кисаме, и тот согласно кивнул головой. — Я тоже видел его. Три черепа со скрещенными костями под ними, — он замолчал, в задумчивости смотря на успокаивающееся море. — Сдается мне, капитан Кондент спасался бегством, раз вышел в море в такой шторм. Кисаме не ответил. Подобный вывод и ему приходил в голову. Впрочем, ему было, что еще сказать капитану. — Я выполнил твою просьбу, но теперь мы не узнаем, какие цели он преследовал. — Спрашивать, все равно пустая трата времени, — успокоил его Итачи. Филипп больше не волновал его мыслей. Все внимание привлекла шхуна Кондента, подававшая сигнал пристать в небольшой бухте Эльютера. В сообщение говорилось, что капитан Кондент имеет разговор к капитану фрегата.