Под черным флагом

Волны шуршали у края борта, ненавязчиво плещась под мерным ходом яхты, когда она неспешно входила в узкую лагуну. Шевалье д’Арманталь, а именно так звали доверенное лицо маркиза Бошана, лейтенант его личных войск, отдал последние распоряжения команде, и яхта плавно взяла курс на пристань. Еще издали можно было разглядеть невообразимую суету, царившую на причале. Сотни вооруженных до зубов военных крупными группами прохаживались чеканным шагом по грубо сколоченным доскам пристани. Старшие в звании отдавали приказы хорошо поставленным зычным голосом. Форма их сверкала новизной краски в лучах устремившегося к закату солнца. Конницы проносились мимо по узким улочкам города. Внушительные корабли полнили пристань. А позади всего этого великолепия ровными рядами восставали хилые домишки и хижины, которые теперь старательно приводили в порядок: подвозили дрова и побелку, ткани и мебель. Город жил новой, совершенно не знакомой доселе жизнью. Нассау, странно представить, что эта вотчина пиратов когда-либо могла познать блага цивилизации. Маргарита стояла на палубе, подставляя лицо легким дуновениям прохладного ветерка. С тех пор, как они покинули Каролину, погода выдалась знойной и почти измотала путников иссушающим жаром, так что она была даже рада возможности охладиться. Она с огромным интересом рассматривала город, по мере того как он стремительно приближался. Эргюст упаковывала вещи в каюте; перед отправкой Марго успела обзавестись всем самым необходимым на первое время жизни. Она пополнила гардероб новыми платьями и нижним бельем, приобрела три пары туфель и даже костюм для верховой езды. Маркиз Бошан показал себя внимательным к ее трудностям человеком, за что Маргарита была ему крайне признательна. Никогда прежде она не ходила по портным с таким удовольствием, как в те дни. Она старалась отринуть любое воспоминание, связывающее ее с капитаном пиратов и радоваться каждому новому дню. Рану, что он нанес своими словами ее трепетной душе, невозможно было залечить, посему Марго предпочла изгладить эти воспоминания. Яхта причалила, бросив якорь у деревянного настила, по которому было бы удобно спускаться дамам. Шевалье предусмотрел даже это. Впрочем, покидать борт судна никто не спешил. Почти сразу, заметив яхту, к ним направился смотритель пристани. Высокий мужчина с военной выправкой и густыми черными бакенбардами, украшающими его суровое лицо. Военный костюм сидел на нем как влитой. Позади, семенили ногами двое помощников, сжимая в руках книгу учета и писчие принадлежности. Они с опаской поглядывали то на друг друга, то на своего начальника. Вид у них был менее презентабельный, нежели у смотрителя: затертые до крупных дыр грубые льняные рубашки и бриджи, ноги обуты в потрепанные сандалии, так что казалось, что они и вовсе босы. Смотря на них, Маргарита предположила, что мальчишки помощники выбраны из местного населения, из тех, кто прочно осел в Нассау еще при пиратском правлении. Командир остановился у трапа, бегло отдав честь. — Кто такие, и с какой целью прибыли в Нассау?! — вопрос его звучал громко, так что даже Эргюст могла спокойно его услышать. Шевалье выступил вперед, вынимая из нагрудного кармана пропускную грамоту. — Шевалье д’Арманталь, лейтенант личных войск маркиза Бошана, — представился он и подал грамоту смотрителю. — Маркиз велел доставить его невесту из Каролины, что я и выполнил. Он жестом подозвал стоящую в стороне Марго, и та не заставила себя ждать. — Мадам Дюпре, — представил ее шевалье, и смотритель пристани с интересом поднял на нее взгляд. — Дочь барона Дюпре, в прошлом Адмирала королевского флота. — Я знал Адмирала, — подхватил смотритель, и в темно-серых глазах его сверкнул азарт и уважение. Он быстро взбежал по трапу и остановился напротив Марго, резко склонив голову в приветственном поклоне. — Имею честь засвидетельствовать вам свое почтение, мадам Дюпре. Капитан Котрье, к вашим услугам. Он взял ее ладонь в свою руку, и прежде чем Марго успела возразить, коснулся губами пальцев. Она вспыхнула от смущения. Последние месяцы жизни полностью изгладили из ее мыслей рамки приличия, так что теперь любой жест учтивости казался ей сказочным явлением. Опустив взгляд под ноги, Марго присела в легком реверансе. Юбки ее шелкового зеленого платья зашуршали, будто вторя волнам прибоя. — Прошу простить за эти неудобства, — продолжал капитан. — Мы все еще на военном положении и должны тщательно проверять все суда. Не хотелось бы, чтобы под видом благородных торговцев вернулись пираты и попробовали отбить город. — Ну что вы, — Марго поспешила развеять его подозрения. — Судя по тому, что довелось видеть мне, даже весь пиратский флот не сможет дать отпор слугам его величества. — Ее, — поправил капитан, улыбнувшись. — Мы служим ее королевскому величеству королеве Англии, представителем которой на этой земле является губернатор Вудс Роджерс. Французы представлены здесь лишь личной гвардией маркиза Бошана. — Оу, — смутилась Марго. — Мне так неловко. — Нисколько, — подбадривал ее капитан, весело сверкая серыми глазами. — Можно сказать, что это общая победа над врагом. Но, впереди еще больше, и мы должны быть готовы к этому в любой момент. Маргарита молчала, не зная, что ответить. Она утратила возможность осведомиться о том, что происходит в мире и теперь терялась в догадках. Капитан не стал вдаваться в подробности, ему предстояла еще масса дел, и он торопился. — Эй, вы! — крикнул он мальчишкам помощникам. — Впишите в список: шевалье и мадам Дюпре, да живее! Парнишки засуетились, уронив книгу учета, и пролив чернила на подгнившие доски, прежде чем справиться с поручением. Маргарита в удивлении смотрела на них. Капитан закатил глаза к небу, будто моля Бога смилостивиться над ним. — Прошу простить за неудобства, — оправдывался капитан, что, по-видимому, ему приходилось делать не впервой. — Они совершенные болваны. Передайте слова моей преданности маркизу. — Непременно, — заверила его Марго, когда капитан быстро спускался по трапу, предварительно отвесив Марго очередной поклон. Она в задумчивости смотрела ему в след, пытаясь понять, что же за человек маркиз Бошан, раз все так отчаянно стараются выслужиться перед ним? Вскоре капитан скрылся от ее взгляда, поднявшись на палубу шхуны, что едва успела причалить, и принялся тщательно досматривать груз и команду. Шевалье помог Маргарите спуститься на берег, и поддержал, когда она едва не упала. Привыкшая к морской качке, она чувствовала себя весьма неуютно на твердой земле. Матросы снесли сундуки с ее вещами и принялись укладывать их в экипаж, присланный маркизом. Бошан не посчитал нужным встретить ее даже в Нассау. Вскоре Эргюст подошла к хозяйке. Последние дни она превратилась в молчаливую тень, почти ни о чем, не говоря, за что Маргарита была ей крайне благодарна. Они терпеливо ждали, когда люди маркиза закончат укладывать вещи, вдыхая аромат морской воды. Маргарита надеялась, что больше никогда ее обоняния не коснется этот запах, так сильно напоминающий о капитане пиратов. Шум привлек их внимание, и едва подняв взгляд, Марго увидела шумную процессию, вереницу конных всадников, расталкивающую зазевавшихся прохожих, выкрикивая грязные ругательства. Костюмы их показались Марго вычурными и неуместными, слишком помпезными и напыщенными, а парик на голове одного из мужчин и вовсе поверг ее в шок. — Кто это? — спросила Марго, повернувшись к шевалье. Больше всего она страшилась услышать из его уст слово маркиз. — Бенджамин Хоринголд, мадам, — отвечал шевалье, и глаза его нехорошо блестели при взгляде на этого человека. — Он пират, был им, в меньшей мере. Впрочем, губернатор помиловал его и, получив прощение от короля, он теперь состоит на его службе. — Вот как? — Марго приходила в неописуемый ужас от подобной практики. — И кем же теперь является господин Хорниголд? — Судья, мадам, — пожимал плечами шевалье. — Губернатор возвел его в эту должность лишь по той причине, что в отличие от самого сэра Роджерса, Хорниголд знает всех пиратов в лицо, и не допустит ошибки. — Весьма удобно, — согласилась Марго, вновь вспомнив о Морском Дьяволе. Ей стало интересно, а знает ли Хорниголд, как выглядит этот капитан? Впрочем, ей могла представиться возможность спросить его лично, поскольку Хорниголд заметил их и, пришпорив коня, направился к их группе. Шевалье тяжело вздохнул, но улыбался судье города, когда тот поравнялся с ними. — Д’Арманталь, черти меня задерите! Вот так встреча?! — Хорниголд выпалил приветствие раньше, чем успел заметить присутствие дамы рядом с ним. Он тут же чертыхнулся еще раз. — Прошу простить мой скверный язык, мадам. Что еще взять от старого проходимца. Марго не сочла нужным отвечать на его попытку реабилитироваться, она привыкла к подобным речам на судне пиратов, и не сочла это высказывание оскорбительным для себя. Шевалье поспешил представить ее. — Мистер Хорниголд, позвольте представить мадам Дюпре, невеста маркиза Бошана. Маргарита подняла на него взгляд, и в глазах Хорниголда блеснуло отвращение и злость. Даже став судьей и законопослушным гражданином, пират продолжал ненавидеть маркиза. Марго замерла, ожидая. Бывший пират соскочил с седла, встав перед ней, протягивая руку. — Имею честь лицезреть вашу красоту, мадам, — прошептал он, отчего-то севшим голосом, когда Марго ответила на его знак вежливости и подала свою ладонь, чтобы Хорниголд коснулся губами ее пальцев. — Вы заставили меня сожалеть о сделанном выборе, мадам. Ибо, останься я пиратом, несомненно, похитил бы вас. Маргарита смущенно потупила взгляд. Эти простые слова старого пирата показались ей самым приятным комплиментом, что доводилось ей слышать прежде. Даже витиеватые признания турецкого принца не ласкали ее слух так, как грубая похвала пирата. Впрочем, быть может, она слишком привыкла слышать именно такую речь. Шевалье негромко рассмеялся, положив руку на плечо Хорниголда. — Господин судья, боюсь, вы смутили даму, — протянул он шутливо, и Хорниголд встрепенулся, выпучив глаза в удивлении. — Я?! Оу, какая неловкость! — он ударил себя по лбу сжатой в кулак ладонью и снова припомнил чертей. — Прошу великодушно простить мои манеры, мадам, ибо прилежная речь все еще дается мне с трудом. Маргарита улыбнулась в ответ, тронутая его искренней попыткой загладить вину. Хорниголд удовлетворенно кивнул головой. В этот момент с экипажа спустился матрос, сообщив о том, что укладка вещей окончена. Дамам открыли дверцы экипажа, приглашая занять свои места. Первой внутрь юркнула Эргюст, удивительным образом уставшая от всех светских ужимок. Хорниголд подал руку Марго, помогая подняться на ступеньки. — Надеюсь, я буду иметь честь любоваться вами этим вечером, мадам? — Марго в недоумении воззрилась на его потрепанное морскими бурями и старыми шрамами лицо, не имея возможности понять, о чем именно он говорит. Шевалье поспешил с разъяснениями. — Губернатор устраивает прием этим вечером, мадам Дюпре. Судья так же приглашен на него, как и маркиз. — Оу, — протянула Марго, с удивлением поглядывая на шевалье. — В таком случае, если маркиз сочтет мое присутствие уместным, не вижу причин способных помешать этому. Хорниголд улыбнулся, обнажив кривые, изъеденные цингой зубы. — Вы очаровательны, мадам! — горячо заверил он. — Если маркиз припрячет вас, это будет самым ужасным потрясением для меня. Маргарита благодарно улыбнулась ему и поспешила занять свое место в экипаже, напротив Эргюст. Хорниголд закрыл дверцу и повернулся к шевалье. Они говорили тихо, но Маргарита услышала его слова. — Передай Бошану, если она ему не нужна, я заберу ее себе, — говорил Хорниголд и голос его выдавал в нем капитана пиратов, коим он и являлся в душе. Д’Арманьяк пожимал плечами. — Маркиз умеет распорядиться своей собственностью, Бенджамин. Шевалье больше ничего не сказал, и, заняв место рядом с кучером, дал приказ трогать с места. Марго повернулась к Эргюст, глаза которой выражали полнейший ужас. Она не стала интересоваться, что все это могло значить. Чем дальше экипаж прокладывал себе путь по неровным дорогам Нассау, тем отчетливей бросалось в глаза запустение, которое оставили после себя пираты. Вглубь города условия жизни были еще хуже, нежели на пристани. Все чаще на глаза Маргариты попадались бродяги и оборванцы, перекошенные от недостаточного ухода дома и лачуги, крысы, что сновали под колесами экипажа, размером с собаку. Всюду грязь и отвратительная вонь. Марго зажимала нос шелковым платком, не имея возможности закрыть окно, на Эргюст и вовсе без слез было сложно взглянуть. Наконец этот утомительный переезд подошел к концу, и экипаж остановился возле дверей двухэтажного деревянного дома. На первый взгляд можно было понять, что это бывшая таверна, которую теперь приспособили для удобства маркиза. Его тщательно вымыли и выскребли, освежили краску и гардины, приобрели новую мебель и ковры. Когда Маргарита вошла внутрь, просто поразилась той гармоничности цветов и удобств, что предстали ее глазам. Первый этаж представлял собой обширную залу, полностью предоставленную для приема гостей и трапезы, о чем свидетельствовал большой длинный стол из древесного массива, окантовкой вокруг которого стояли удобные, с высокой спинкой стулья. Вторая часть первого этажа представляла собой кухню, и вкусный аромат готовящихся блюд долетал из нее. Во втором этаже располагались комнаты хозяина дома и его гостей, прислуга ютилась в сарае за строением. На пороге их встречала молодая служанка, на вид ей было не многим больше двадцати. Маргарита поняла это лишь по взгляду ее зеленых глаз, поскольку лицо выглядело уставшим и достаточно постаревшим. Облачена она была в длинное хлопковое платье нежно-голубого цвета, с повязанным поверх передником. Каштановые, вьющиеся крупными кольцами пряди волос выглядывали из-под белоснежного чепца. Телосложением она была широким и полное лицо ее приветливо улыбалось. Впрочем, сей факт мало интересовал Марго, ровно до тех пор, пока она не поняла, что вся грузность ее тела сосредоточена в области талии, и что служанка ожидает ребенка, готовая разрешиться от беременности в любой момент. — Наконец вы добрались, мадам, — приветствовала она Марго, низко кланяясь. — Мы уже и не надеялись. Как услышали, что корабль ваш захватили пираты — думали, не увидим вас, но Бог смиловался. «Скорее Дьявол» — хотелось возразить Марго, но она предпочла оставить замечание при себе. — Пойдемте, мадам, — вновь проговорила служанка, достаточно легко и проворно закинув на плечо небольшой сундук, что вызвало полнейшее недоумение у Марго. — Я покажу вам ваши комнаты, да распоряжусь, чтобы подали обед. Должно быть, вы дико проголодались. Маркиз просил принести свои извинения, что не смог встретить вас лично, но его светлость сильно занят подготовкой судов к отплытию. Служанка говорила, поднимаясь по лестнице, пока Марго и Эргюст шли следом, не смея обмолвиться ни единым словом. Последние слова служанки заинтересовали Марго. — К отплытию? Маркиз куда-то собирается? Служанка тихо усмехнулась, вполглаза рассматривая будущую маркизу. — Мы все, мадам. Видимо, маркиз не оповестил вас об этом в письме. Сразу после вашей свадьбы, которая состоится через три дня, все мы отправимся в новый дом маркиза, который строят на Мадагаскаре. — Где?! — у Марго перехватило дыхание, и она остановилась, ухватившись руками за перила лестницы, чтобы не упасть. — Мадагаскар, мадам. Остров такой, недалеко от юго-восточного берега Африки. Маркиз купил его. Перед глазами Марго плыло, она не желала больше оказаться на морских просторах, переживать бури и нападения. Все столь стремительно поменялось, и едва успев настроиться на размеренное течение жизни, она вновь ее утратила. Впрочем, не только это было причиной. Не могло сердце ее оказаться так далеко от капитана пиратов. Пока она знала, что он в Каролине еще тлела надежда. Эргюст подхватила ее за талию, быстро уводя вверх по лестнице, когда взволнованная служанка бросилась в комнаты, указывая ей путь. — Комнаты маркиза в противоположном крыле, — поспешно говорила она, проходя длинный коридор. — С ним рядом, комната монаха, что всегда сопровождает маркиза. Других гостей в доме нет. Она вынула из кармана широкой юбки связку ключей, звеня, перебирая их в руках. Отперев дверь, она пустила обеих женщин внутрь, поставив сундук на туалетный столик. — Я принесу воды, — проговорила она, и поспешно удалилась. Марго села на постели, заправленную шелковым покрывалом тончайшей работы. Из окон ее комнат открывался вид на задний двор таверны, со всеми сараями и конюшней. Она была удручена, но более не ощущала дурноты. В голове ее прояснилось, и теперь она в полной мере могла оценить свое положение. Непрошенные слезы выступили на ее больших синих глазах. — Ах, Эргюст, — простонала она, спрятав влагу ладоннями, что приложила к лицу. — Я совершила ошибку. Я так ошиблась, Эргюст! Экономка в недоумении смотрела на нее, не зная как помочь. Марго утерла глаза и подняла на нее взгляд, крепко сжав руки верной шотландки. — Я должна была вернуться домой, к отцу, — прошептала Марго, будто опасаясь, что ее могут услышать. — Я должна была быть с ним, но гордость не позволила мне. А теперь я вынуждена уплыть в неведомые дали и навсегда лишиться возможности взглянуть на него. Он не поведет меня к алтарю, не скажет напутствующее слово. Я совершенно одна, Эргюст. Экономка присела рядом, обхватив руками ее уставшую от тягостных дум голову, опустив себе на грудь. Она гладила Марго по волосам, беззвучно проливая слезы вместе с ней. Прежде Марго не опасалась одиночества так рьяно, не опасалась тогда, когда была во власти капитана пиратов. Быть может и не о бароне так тяготила ее душа, как она того желала показать. До самых сумерек они были предоставлены сами себе. Они поели и приняли ванну, привели одежду в порядок, и разобрали сундуки. Около девяти часов вечера, когда багровый закат догорал за горизонтом, в двери постучали. — Мадам, — голос служанки привел их в странный трепет, будто предвещая беду. — Маркиз просит вас спуститься к ужину. Экономка укоризненно посмотрела на дверь, недовольно хмуря брови. Даже не поднялся, чтобы лично приветствовать. Манеры маркиза оставляли желать лучшего. — Я немедленно спущусь! — заверила Марго из-за закрытой двери. Она была взбудоражена и взволнованна. Руки ее тряслись, перед встречей с будущим супругом, которого сама она пожелала видеть в этой роли. Она боялась опозорить себя за столом с ним. Марго придирчиво осмотрела себя в зеркало, прежде чем выйти за двери. Черное атласное платье шло ей изумительно, оттеняя бледность кожи и бездонную синеву драгоценных камней глаз. Дюпре не могла ответить, почему выбрала именно этот, более траурный наряд, нежели надлежало, но стоило ткани обтянуть тело, Марго пришла в неописуемый восторг. Оставшись довольна своей внешностью, она спустилась на первый этаж. В зале, предназначенном для трапез, ее ожидали двое мужчин. Первый шагнул вперед, почтенно склоняя голову. У него были седые волосы, а яркие приметы внешности давно истерлись от времени. Этот мужчина был очень стар, дряхлый старик, впрочем, ноги крепко держали его на земле, чего нельзя было сказать о втором мужчине. Он опирался на трость, ожидая ее у подножья лестницы. Лицо его было изуродовано старыми шрамами и ожогами, а правый глаз и вовсе скрывался под черной повязкой. Правая же рука оказалась полностью перемотана бинтами, на подобии высокой перчатки. Марго не отвратили раны и убогость, ее отец так же понес тяжелые ранения во время службы. На вид ему было около сорока или больше. Маргарита переводила взгляд с одного на другого, пытаясь получше рассмотреть их. Одноглазый мужчина подал ей руку на последней ступени. — Мадам Маргарита, рад приветствовать вас в своем временном жилье, — проговорил он, не утруждая себя поцелуем руки Марго. Тяжело переступая, опираясь на трость всем своим весом, он повел ее к столу. — Маркиз Бошан, к вашим услугам. Марго подарила ему самую теплую из тех улыбок, на которые была способна. Она ожидала увидеть молодого, горячего, амбициозного человека, а не старика. И это с ним ей придется делить постель и стать матерью его детей?! Марго уже бросало в дрожь от ужаса. — Знакомьтесь, — продолжал тем временем маркиз. — Мой преданный друг и советник, монах Флафий. Я отыскал его в Греции и с тех пор он всюду следует за мной. Надеюсь, и вам монах станет верным соратником. Старик не выказал и тени уважения, когда Марго отвесила ему глубокий реверанс. Он лишь пристально рассматривал ее так, точно искал изъяны. Его блеклые синие глаза, казалось, были способны проникать под кожу. Маргарита видела греков, но этот монах не имел с ними ничего общего, впрочем, его происхождение нисколько ее не волновало. Когда они сели за стол и принесли ужин, маркиз учтиво интересовался, все ли устраивает Маргариту. Она не осмелилась высказать своего неудовольствия тем, что монах столь пристально рассматривает ее. В окончании ужина, маркиз принес свои извинения за то, что вынужден вновь оставить ее, отправляясь на прием к губернатору. Маргарите он порекомендовал отдохнуть этим вечером, поскольку все последующие дни она будет занята подготовкой к свадьбе. Вернувшись в свою комнату, Маргарите хотелось разрыдаться от горя, но она смогла совладать с эмоциями, наполнившись решимости. Она сможет вынести это испытание с гордо поднятой головой.