Под черным флагом

Форт занимал собой большое пространство, поделив его на три части в окружении вместительного внутреннего двора, в котором, по-видимому, солдаты испанской армии отрабатывали построения. Справа от входа через массивные ворота, виднелись ровные строи казарм, аккурат напротив оружейного склада, к которому примыкали помещения, предназначенные для жилья высшего офицерского состава. Все они соединялись длинной галереей, открывающей вход в двухэтажную цитадель, грубо собранную из неотесанных бревен. В первом этаже это подобие башни имело несколько комнат, служащих, как местом обеда, так и для развлечений, во втором же некогда располагался комендантский пункт. Именно его Борода и выбрал местом сбора. Стоило «Гончей» бросить якорь, как тут же капитаны пиратских судов длинной вереницей потянулись к форту, занимая свои места среди приглашенных Баронов. Квадратное помещение, более двадцати шагов от стены до стены, с легкостью вместило в себя всех желающих. Как и предполагал Кисаме, многие Бароны не обошлись без внушительной свиты, в то время как Морской Дьявол обошелся компанией его одного. Длинный стол с массивной столешницей из черного дерева, возвышалась впереди. По обеим сторонам от него теснились резные с высокими спинками стулья, приготовленные по числу приглашенных Баронов. Пять справа и пять слева. В торце стола располагалось место Тича, созвавшего Круг. Бароны входили в зал, извлекая клинки из ножен, как и свита — символ того, что все они собрались с благими намерениями. Вместилищем опасного металла служил большой глобус, притаившийся у самой двери, и теперь напоминающий колючий шар, усеянный рапирами, шпагами, алебардами, саблями и прочими видами колющего оружия. К тому моменту, как капитан «Гончей» появился в дверном проеме зала собрания, остальные Бароны уже успели занять свои места за массивным столом, во главе которого расположился сам Борода, и теперь в недоумении строили предположения относительно того, кому предназначалось последнее свободное место. Стоило фигуре Морского Дьявола бросить длинную тень на пол, в отблесках яркого солнца, в зале послышалось недовольное роптание. — Зачем он здесь? — шептали одни. — Кто его послал? — недоумевали другие. — Разве это простительно! — возмущенно кричали третьи. Итачи не слушал их возгласы, неохотно расставаясь с клинком, который следовало оставить. Жизнь пирата полнится схватками, за которые успеешь привыкать к стали оружия, как к продолжению своей собственной руки. Он прошел к столу, словно возмущенные голоса были обращены не к нему, и занял последнее свободное место. Кисаме остался стоять позади него, чтобы в любой момент оказать поддержку капитану. Им было, за что злиться на Морского Дьявола, и злость их была оправдана. — Господа, — взял слово Тич, когда недовольство стало ему наскучивать. — Я позвал Морского Дьявола на это собрание, так что проявите сдержанность! — Вот еще! — матросы из свиты Баронов не собирались замолкать, возмущение их переросло все границы. — Он один потопил больше судов, чем все здесь присутствующие! И, в отличие от нас, его не преследуют правители! — За то его и зовут Дьяволом! — громогласно рыкнул Кисаме, вставая на защиту своего капитан. Итачи повернул голову вполоборота и бросил на него негодующий взгляд. Старпом замолк мгновенно. — Это лишнее, господа, — продолжал Черная Борода, и голос его висел под потолком тяжелым свинцом. — Морской Дьявол такой же Барон, как и мы все. К тому же, он единственная наша связь с братьями с Востока, а в предстоящем деле нам понадобится вся имеющаяся мощь! Повисла тишина, прежде чем Черная борода начал говорить. За это время Итачи успел внимательно рассмотреть собравшихся Баронов. По правую руку от него восседал Уильям Дампир, один из самых известных пиратов своего времени. Высокий мужчина уже в летах, с удлиненным вытянутым лицом и большим острым носом. Под глазами его залегли глубокие морщины, а тонкие губы складывались в напряженную ухмылку. Каштановые волосы вились крупными кольцами и достигали плеч пирата. Дампир родился в Англии, а пиратское поприще привлекло его лишь во благо науки, впрочем, это не помешало ему стать одним из самых кровожадных капитанов. Высший свет относился к Дампиру иначе, нежели того заслуживали его подвиги, наивно считая его личность посредственной, что в свою очередь было на руку Уильяму и он не спешил разубеждать великие умы света, продолжая заниматься своим черным делом, впрочем, не забывая делать удивительные открытия и выпускать книги под собственным авторством. По другую сторону от Дампира нашел себе место Сэм Биллами, земляк Дампира, теперь они что-то обсуждали вполголоса, склонив головы. Долговязый с узким лицом, он всегда туго связывал свои длинные волосы в тугой узел. Характер Биллами или же Черного Сэма, - как прозвали его грабители морей из-за прически, - был удивительный. Обладая обширными связями в мире шпионов и контрабандистов, он всегда мог выйти из любого затруднительного положения. Команда же его беспрекословно подчинялась капитану, и даже помыслить не смела о дезертирстве, столь велико было уважение и преданность, что вызывал Черный Сэм. Свою карьеру пирата Сэм начал под командованием Хорниголда, должно быть именно предательство последнего столь явственно отпечаталось на лице Сэма и именно это они обсуждали с Дампиром. Впрочем, не только матросы уважали этого, по меньшей мере, великого человека, Сэм сыскал себе славу и у других капитанов, за что теперь и занимал место Барона среди приглашенных. По левую же руку от Морского Дьявола восседал еще один британец, впрочем, не спеша заводить бесед с земляками. Эдвард «Нед» Лау. Откинувшись на высокую спинку кресла, он сложил руки на внушительном брюшке, ожидая, когда заговорит Борода. Однако не всегда Лау проявлял столько терпимости, как теперь. Он слыл одним из самых кровожадных пиратов всех морей и мог составить конкуренцию даже Черной бороде своими подвигами. В отличие от многих Баронов, Лау с самого раннего детства промышлял разбоем и грабежом, когда же его супруга скончалась при родах, путь Неда был предрешен. На его счету была сотня захваченных судов, большая часть из которых была безжалостно сожжена. Впрочем, это не помешало ему из оставшихся трофеев соорудить настоящего морского монстра, коим теперь виделся его корабль, бросивший якорь в бухте. Не менее примечательным, а может и более, было и другое судно — «Ройял Форчун», принадлежащий Черному Барту, известному в миру под именем Бартоломью Робертс. Этот невысокий человек, пожалуй, единственный, за исключением Бороды, кто мог встать в один ряд с Морским Дьяволом. Всегда опрятный, не терпящий ром и азартные игры, боговерующий настолько, что устраивал воскресные службы для команды на своем корабле — он был чудовищем. Число потопленных им кораблей давно перевалило за полсотни, а эскадра его судов превышала десяток кораблей. Команда его и того была неисчислима. Встретившие Черного Барта в море, никогда не имели шанса на спасение, даже под конвоем военных судов. Черный Барт один из немногих пиратов, кто не страшился атаковать порты и прибрежные поселения. Поговаривали, что он успел награбить столько денег, что состояние его было соразмерно королевской казне. Напротив, Морского Дьявола, в окружении двух дам, восседал Джек «Калико» Рекем. Мелкий пират, он не был широко известен до тех пор, пока не встретил своих спутниц — Анна Бонни и Мэри Рид. Калико начинал свою карьеру под командованием Вейна, впрочем, это не означало, что отношения их сложатся гладко. Джек поднял бунт на корабле Вейна и высадил его на необитаемом острове, оставив лишь один патрон в пистолете. После чего он познакомился с Анной. Бонни бросила мужа, сбежав с любовником, и вскоре заняла значительное место рядом с ним. Там же она познакомилась с Мэри Рид, обе женщины быстро нашли общий язык и даже подружились. Теперь каждая из них была капитаном собственного судна и во главе с Калико бороздили моря. Как и Черный Барт, Калико обладал значительными запасами золота, хватившего бы для того, чтобы выкупить небольшую страну. Обе спутницы Калико были одеты как простые матросы: в бриджах и широких куртках, под которыми нельзя было скрыть прелести форм. Вели они себя вульгарно, и это обстоятельство мало их заботило. Они могли бы быть прекрасными, если бы не были столь ужасны в своей распущенности. Рядом с этой троицей расположился Генри Морган. Гениальный стратег, прекрасный и изворотливый умом полководец. Еще в бытность свою офицером морского флота, он грандиозно разгромил испанцев, вырвав из их рук Карибское море, предприняв самые отчаянные нападения, что, впрочем, закончилось успешно и принесло ему немалую славу. Отойдя от военных дел, Морган не утратил своей тяги к сражениям, как и трезвости в оценке сил противника. Среди прочих, Морган наводил куда больше ужаса на жителей колоний, неустанно совершая на них набеги, чем сделал себе громкое имя именно в этом регионе. Вряд ли Генри тяготел разбоем столь явственно, как собратья по промыслу, поскольку уже дважды отходил от дел, но жажда сражения звала его вернуться на опасный путь. Первый раз это случилось после того, как Морган разгромил несколько колоний к ряду. Большой куш позволил ему начать мирную жизнь, Морган даже женился, но не прошло и года, как Генри вернулся в свободные воды. Второй раз Морган сошел на сушу, даже получив статус графа. Впрочем, это не означало, что он не возжелает почувствовать пыл сражения вновь. Таким образом, не имея возможности продолжать свою деятельность открыто, Генри пошел на обман и разыграл свою собственную смерть. Теперь, когда все считали его покойным, Морган свободно бороздил моря, в поисках очередной жертвы. Ближе всех к главе собрания восседал восхитительный человек, столп пиратства, легенда морей — Франсуа Левассёр. Единственный француз на этом собрании он казался весьма внушительнее прочих Баронов. Лицо его было суровым, с грубыми складками и морщинами, острые глаза кололи без разбора, предупреждая об опасности. Черная смоль его волос, рассыпавшись по плечам из-под шляпы с массивным пером, покрылась сединой, однако, не смотря на возраст, Левассёр был бодр и крепок. В бытность свою пиратом, Франсуа умудрился потерпеть крушение, что впоследствии и привело его к высокому статусу колоний Вест-Индии, сделав его губернатором. Не взирая на столь значимый титул, Левассёр не утратил тяги к пиратству, и всячески благоволил охотникам на наживу. Именно с его подачи и щедрой руки пираты обзавелись убежищем и надежной крепостью. Именно он сделал Тортугу тем, что являет собой этот маленький остров — надежным пристанищем, где ром льется рекой, а девки рады любым ласкам, где обмен неграбленым товаром идет и днем, и ночью, где никогда не пристанет корабль военного флота. Левассёр никогда не был доверчив, возможно, по этой причине, он не сводил пристального взгляда с Морского Дьявола. Тяжелого, холодного, глубокого, будто пытаясь рассмотреть его внутренности. Итачи с достоинством вынес этот взгляд, все то время, что Левассёр изучал его, и, оставшись удовлетворенным увиденным, тот коротко кивнул ему головой. Последним, на кого Итачи обратил внимание, был Черная борода. Капитан «Гончей» знал его лично, впрочем, это знакомство не носило приятного подспорья, чтобы вспоминать этот момент с радостью. Стычка между ними произошла на Тортуге, вотчине Левассёра, куда Борода направился отпраздновать удачный захват испанского торгового судна, оказавшегося, вопреки его ожиданиям, заполненным золотом. Гуляния длились не одну неделю, пока Тича возносили как самого выдающегося пирата современности. Когда на берег сошел Морской Дьявол, это весьма не устроило виновника торжества. После недолгой схватки, Тичу пришлось покинуть Тортугу опозоренным. Он никогда больше не приставал к берегам острова, возведя свою базу в Каролине. Он и теперь относился к Морскому Дьяволу с предвзятым недоверием и излишней осторожностью, и лишь отчаянное положение могло заставить его связаться с Морским Дьяволом. В море они старались обходить друг друга стороной. Эдвард Тич был высоким, суховатым мужчиной, не лишенным широких плеч. Лицо его украшала густая и длинная черная борода, подвязанная лентами того же цвета, что и растительность на лице. По обыкновению своему, Тич всегда носил на груди перевязь с тремя парами пистолетов, однако в этот момент изменил себе, дабы показать правильные настроения публике. Отличаясь умом и хитростью, Эдвард Тич, ко всему прочему, являлся прирожденным лидером, посему его слушали столь внимательно. Всех этих капитанов невозможно было представить в одном месте сразу, поскольку каждый из них состоял во вражде с тем или иным Бароном. Отчаянные времена потребовали отчаянных мер от Тича, на которые тот решился, скрипя сердцем. Пираты ждали объяснений, пока Черная борода выжидал. Наконец он поднялся с места, готовый держать ответ за столь поспешный сбор. — Господа, — заговорил он, обводя всех пристальным хищным взглядом. — Как собравший вас здесь, объявляю нашу встречу открытой. Его слова грозно отразились от стен, но никто не шелохнулся. Стальной тон его голоса не произвел ни малейшего эффекта на закоренелых разбойников, чьи руки утопали в крови. Тич вряд ли мог рассчитывать на то, что авторитет его возымеет свое, впрочем, едва ли он рассчитывал на это. Тем временем Тич продолжил: — Многие из вас, нарушали свои каперские контракты, за то время, что бороздили моря, и сумели заключиться злобой своего господина. Я не говорю сейчас о тех, кто каперством никогда не промышлял! — взгляд Бороды обратился к Морскому Дьяволу. Каким законами руководились Восточные собратья, Тич не знал, но пиратство среди Акацуки имело отдельную ветвь. Они никому не подчинялись, никому не платили, никому не служили. Сам Тич долгое время состоял на службе Королевы Анны, пока та не приказала казнить его за разбой. Тич сбежал, занявшись пиратством в чистом виде, но вряд ли его можно считать таковым. Настоящие пираты презирали каперов, в то время как каперы, в большинстве своем, хотели избавиться от оков контрактов. Тич продолжил, не задержав паузы и доли секунды: — Но разве это являло собой большую проблему, пока короли воевали между собой? Мы были предоставлены сами себе, однако, в скором времени, все может измениться. — Твои подозрения не обоснованы, Тич, — проговорил Генри Морган, с видом усталым и скучающим. — Всего несколько дней назад Испания объявила очередную войну Франции. Голландия и Англия не останутся в стороне. Мы же, как и всегда, воспользуемся этой ситуацией, чтобы набить свои карманы. — Очевидно тебе невдомек, что кое-кто объявил охоту на нас? — спокойно продолжал стоять на своем капитан «Мести Королевы Анны». — Тич! — теперь в спор подключился и Черный Барт, с добродушной и даже радушной улыбкой на пухлом лице. — Не так ли было всегда? За мою голову Испанская корона назначила награду в пятьсот тысяч фунтов. Мне даже любопытно, сколько буду стоить я весь. Комната взорвалась дружным смехом, от меткой остроты Бартоломью Робертса. Впрочем, взгляд Бороды, а с ним и Левассёра быстро заставил стихнуть смех. Лишь троим в этом собрании было не до смеха, и помимо Тича и Левассёра, Морской Дьявол хранил на лице полную серьезность. — Бесспорно, — продолжил речь Тич, нахмурив брови. — За каждым из нас идет охота, и назначена цена за голову. Но, видимо, не все знают последние события. Кто был в Нассау — понимает, что я пытаюсь сказать! На его слова Калико Джек, Анна Бонни и Мэри Рид согласно закивали головами, все же не перебивая Черную бороду. Какие бы разногласия между ними не существовали, Тич смог освободить их, и дал возможность бежать. И уже после этого Джек избавился от Вейна, вознамерившегося пойти по стопам Хорниголда. — Никогда, — продолжал Тич свою мысль, — прежде британский флот не выставлял такую огневую мощь, в попытках подмять Нассау под себя. Но не в этот раз! И не Британцы виной тому, в большей мере. Мы все знаем, кто является занозой в наших задницах! Я говорю о проклятом маркизе Бошане! В ответ на его племенные речи, пока Тич едва не брызгал слюной, пытаясь подавить всю свою злость и негодования за причиненные неприятности, даже Генри Морган открыл рот от удивления, до этого момента не веря в то, что преследование может стать насущной проблемой. Черный Барт хмурился, скрестив руки на груди. Тич ждал от них понимания, недаром же Борода столько времени провел в трезвости, чтобы получить от них надменные лица. В отличие от Тича, Левессёр пристально смотрел на Морского Дьявола, лицо которого было скрыто в тени капюшона, но от старого пирата не укрылась его напряженное выражение. — Он знаком вам всем, — вновь заговорил Тич, удовлетворившись полученной реакцией Баронов, теперь они понимали всю тягостность положения и смогли воочию видеть угрозу своему существованию. — За последние годы Бошан обзавелся множеством друзей во всех четырех великих державах. Мне стало известно, что недавно ему был дарован контракт, по которому ему разрешено преследовать пиратов, каперов или даже торговые суда, кажущиеся ему подозрительными. — Это, то же пиратство, — не удержался от комментария Калико, и Тич кивнул головой. — С той лишь разницей, что Бошан богат и влиятелен. У него целый флот, к которому, в скором времени, присоединятся и королевские суда. Если это произойдет, вряд ли кому-то из нас удастся спасти собственную шкуру. — Не уж-то ты считаешь, что предприятие Бошана будет столь успешным, что и короли захотят подключиться?! — недоумевал Нед, все еще пытаясь переубедить Бороду. Впрочем, ответа от него он так и не получил, поскольку со своего места поднялся Черный Сэм, перенявший право голоса у Бороды. — Я слышал об этом, — сказал он, властно осматривая собравшихся, не останавливая взгляда на конкретных лицах. Он подал знак своему человеку, стоящему за спиной, и тот поспешил вынуть ряд конвертов из нагрудного кармана пышной рубашки, передав их капитану. Сэм вынул письма и небрежным жестом рассыпал ворох бумаг по столу, чтобы любой желающий мог убедиться в их подлинности. — Прежде чем отправиться на собрание, я получил эти письма. Сведенья заслуживают доверия, в чем я лично могу поручиться. — И что же в них? — полюбопытствовал Черный Барт, подбирая ряд листов, бегло просматривая их, но утруждать себя чтением ему совершенно не хотелось. Сэм перевел взгляд на него. — Там говориться о том, что Парламент Англии уже провел первое заседание, в котором выдвигалось на обсуждение пособничество в компании маркиза. Впрочем, — Сэм провел рукой, будто отмахнувшись. — Англия не единственная. Французская корона уже выслала флотилию в поддержку компании против пиратства. В скором времени они объединяться с Бошаном и тогда численность его флота возрастет значительно. — Так чего же мы ждем! — раздраженно задергал плечами Калико Джек, тщетно пытаясь вскочить с места, но его стул оказался так близко придвинут к столу, что он лишь барахтался на одном месте. Анна Бонни положила ладонь на его плечо, призывая унять пыл, попутно что-то нашептывая ему на ухо. — Пока французы не высадились в Нассау — у нас есть шанс отыграть положение! Сколько нас?! А сколько судов?! Целая армия и не одна! — Уже поздно, — голос Морского Дьявола впервые прозвучал на собрании, что вызвало немало удивления. От него не ожидали речей. Морской Дьявол всегда оставался молчалив, принимая решения лишь с тем расчетом, дабы извлечь собственную выгоду. Тич повернул голову к нему, желая услышать объяснения. И Итачи ничего не оставалось, как пояснить собственную мысль. — Маркиз покинул Нассау три недели назад. Теперь он далеко в море, и, судя по тому, что поведал нам господин Сэм, французы встретят его в пути и продолжат путь одним конвоем. — То есть, — Тич будто не верил в услышанное, явно планируя совершенно иной исход. — Хочешь сказать, что время утрачено? — Полагаю, что так, — подтвердил Итачи, кивнув головой. Тич смерил его гневным и раздраженным взглядом, и в свете заходящего солнца, проникающего сквозь задернутые занавесками окна, они казались красными, не хуже чем у самого Дьявола. Злоба Черной бороды красноречиво отразилась на его лице, и желваки вздулись. — К чему же подобная спешка? — Анна Бонни внимательно смотрела на Морского Дьявола, требуя ответа. Этой женщине пришлось немалого натерпеться во время осады Нассау, и после сдачи города. Она закинула ноги на стол, откинувшись на спинку стула, и полы куртки ее разошлись, обнажая очертания грудей под широкой горловиной рубахи. — Бошан должен был понимать, что Нассау мы захотим вернуть. Не оставил же он губернатора в одиночестве. — Вудс не один, — напомнил Джек, и глаза его сверкнули острым нервным взглядом. — С ним Хорниголд, а он знает город не хуже каждого из нас. Он сумеет перекрыть гавань таким образом, что, даже имея значительный перевес в силе, мы не сможем подойти на пушечный выстрел! Говоря это, Калико активно размахивал руками, в которых, по-видимому, представлял свою саблю, сносящую голову предателю. Все Бароны молчали, раздумывая как поступить дальше. Тогда, наконец, заговорил Левассёр, лениво откинувшись на стуле. — Черт с ним! Нассау потерян для нас, но Тортуга всегда к вашим услугам господа, пока земля носит на себе мои кости, — он рассмеялся совершенно тихо, опустив голову, но после поднял взгляд, охватывая им капитанов. — Наша главная проблема — Бошан. И, как видится мне, не помешало бы подспорье в этом деле. — Что ты имеешь в виду? — спросил Тич, усаживаясь на место. Негласное правило, что старательно чтилось уже долгие годы, когда Левассёр брал слово — он становился главным. Старый пират, усмехнулся, от чего его лицо приобрело просто ужасающее выражение. — Все мы знаем, чего Бошан так боится, — заговорил он в полной тишине, едва слышно. — Мы можем воспользоваться этим преимуществом. — Ба! — тут же воскликнул Черный Барт, подскакивая на ноги, громко ударив кулаком по столу. — Не желаю слушать эти бредни! Тоже мне, нашли легенду! Да каждый из нас может считаться тем же Черным герцогом, продавшим душу Дьяволу! А коли он существует, так, где его черти носят столько лет?! — Быть может, спросить у него? — Левассёр пожал плечами. — Ты думаешь герцог, в самом деле, жив? — Тич ухватился за его слова, впрочем, не с пылким энтузиазмом. Ему лишь хотелось укрепить силы любой ценой. — Не зря ведь, Бошан так боится его. — Левассёр смотрел на Бороду, и мало кто мог заметить истинное направление его взгляда, скрытого полями шляпы. Он поспешил продолжить: — маркиз знает его в лицо, но пока не увидит вблизи — за него может сойти любой, ведь верно? В этот момент и Тич заметил взгляд Левассёра, устремленный на Морского Дьявола. Не уж-то этот выскочка с Востока мог пригодиться и таким способом? У Тича на счет капитана «Гончей» были свои планы. — Черт бы побрал Черного герцога, из-за которого страдать приходится нам! — горячо выругалась Мэри Рид. — Постойте! — Дампир поднялся со своего места, в недоумении смотря то на Тича, то на Левассёра. — Не находите ли вы, что напасть на канвой — далеко не лучшая идея? Мало того, что мы рискуем обрушить на себя гнев короны, так еще, мы не знаем, куда именно он отправился! Я не прочь рискнуть головой ради благого дела и спокойной будущности, однако… — Для того я и пригласил Морского Дьявола! — громогласно отозвался Тич и теперь взгляды всех Баронов приковались к Итачи. Он, в свою очередь, раздумывал о сложившемся положении. Деятельность Бошана его поразила, но не шокировала. Он мог ожидать подобного, впрочем, даже так маркиз превзошел все ожидания. С таким размахом подойти к слухам и уверовать в них, мог лишь человек напрочь лишенный здравого рассудка, и эта мысль угнетала его. Марго, его несравненная колдунья, теперь оказалась во власти сумасшедшего фанатика, коим являлся Бошан. Он поднял вокруг себя слишком много шума, чтобы оставаться незамеченным и не ждать возмездия. Бошан же всегда был трусом. В этой связи не сложно было догадаться, что маркиз нашел себе укромное место, способное обезопасить его жизнь и противостоять натиску разъяренных пиратов. Сложность заключалось в том, что никто не знал, куда он подался. Франция, Испания, Англия, Голландия или же ряд других стран, в которые сунутся лишь самые отъявленный и бесстрашные мерзавцы. Итачи несказанно беспокоила судьба Марго, оказавшейся втянутой в кровавую вражду. Если план и уговоры Тича возымеют эффект, и он соберет достаточно силы, чтобы свергнуть правителя целой страны — ей грозила нешуточная опасность, ибо пираты никого не пощадят. В очередной раз Итачи жалел о том, что отпустил ее. Погруженный в свои мысли, он едва не пропустит тот момент, когда Тич назвал его имя. Запоздало подняв голову, создав среди Баронов впечатление, что подобные речи ему оскорбительны, Итачи ответил: — Вот как? И чем же, капитан Борода, моя скромная персона вам сможет угодить? — Борода вспыхнул злостью. Лицо его покраснело от напряжения, когда голос Морского Дьявола с нескрываемым пренебрежением достиг его слуха. Впрочем, невероятным усилием воли, он заставил себя сохранить хладнокровие. — Твоя «Гончая», капитан, имеет в себе ряд интересных вещиц. Подобной огневой мощи и скорости не способно развить ни одно из наших судов. Так что, капитан, вам и быть лидером в этом военном маневре. В зале молчали, перебрасываясь коротким взглядами. План Тича пришелся Баронам по душе. Достоинства «Гончей» были хорошо известны в кругах пиратов, и такое подспорье могло оказать внушительный перевес в пользу лихих джентльменов удачи. Все ждали ответа Морского Дьявола. — Я отказываюсь. Эхо удивленного вопля отразилось от стен зала, и наполнило его неразборчивым рокотом. Бароны повыскакивали со своих мест, в недоумении и гневе осуждая Морского Дьявола, а женщины и вовсе обозвали его последними словами. Впрочем, этот галдеж не произвел на капитана «Гончей» никакого эффекта, и он продолжил сидеть на своем месте с отстраненным видом. — Что значит, отказываешься?! — громче всех негодовал Тич. И лишь Левассёр с интересом наблюдал за нарастающей ссорой, не произнося ни звука. Итачи вздохнул, скрестив руки на груди, будто стараясь оградиться от навязчивого шума, откинулся на спинку кресла, в то время как пираты, и в особенности Анна Бонни и Мэри Рид, напирали на него. — Во-первых, — заговорил Итачи, когда крики немного поутихли, подчиняясь властному жесту Тича. — Твой план был бы хорош и результативен, знай, ты, куда держит путь Бошан. Лично мне на ум пришло больше сотни мест. Не собираешься же ты в столь внушительном составе гоняться за ним по всем морям и океанам, рискуя попасться на глаза военным, и привести к погибели своих соратников, лишь из-за надежды отыскать Бошана? Слова Итачи возымели эффект, и разгоряченные до сели пираты притихли, раздумывая над его речами. Впрочем, это не означало, что они полностью разделяют его мнение. Зная горячность и свирепость Баронов, не трудно было представить, что способны они совершить, окажись в их трюмах достаточно рома. Итачи продолжил: — Во-вторых, я не принадлежу к вашей братии, а посему, до ваших проблем мне так же нет никакого дела. Будь все иначе, я вряд ли стал оспаривать твои слова, Тич, однако. Я без труда могу войти в любой порт, и получить все, что мне нужно. Никому и в голову не придет заподозрить во мне пирата, в отличие от вас. Но и не это главное. Пару лет назад Акацуки просили вашей помощи в своей войне с властями, и каков был ваш ответ, Бароны? Вам нет дела до Востока! В таком случае, нам нет дела до Запада, посему и ответ мой таков. Я не стану принимать участие в вашей затее! — Ты! — Тич едва мог подобрать слова, дабы выразить весь свой гнев. Итачи рассчитал верно, прекрасно зная, что пираты задумаются о последствиях, пусть и ненадолго. Впрочем, даже это могло гарантировать, что без огневой мощи «Гончей» они вряд ли решатся атаковать маркиза. Тем самым он мог защитить Марго, пусть она и не узнает об этом. С маркизом Бошаном же, он разберется сам, как и обещал однажды. — Грязный выродок! С молниеносной скоростью рука Тича метнулась к рукояти пистолета, хватаясь за грозное оружие. Грохот выстрела прозвучал в тот же миг, но, когда круглая пуля из чистейшего свинца покинула дуло пистолета, Морского Дьявола не оказалось в месте прицела. Реакция не подвела капитана «Гончей», и он с легкостью уклонился. Встревоженный и обозленный таким поведением Кисаме так же схватился за пистолет, успев повредить кафтан Тича, когда тот отступал в сторону от прямой атаки. С силой оттолкнувшись от пола, Борода отскочил назад, налетая спиной на глобус, в котором по старому обычаю Бароны оставили свои клинки. Выхватив свою саблю, Тич занял позицию для продолжения схватки. Итачи бросил короткий взгляд на Кисаме, и тот отступил, понимая его, и более не рискуя вмешаться. Остальные, собравшиеся за столом пираты, даже не шелохнулись, наблюдая за схваткой со стороны. Тич был похож на разъяренного быка, пыша гневом. Впрочем, Морской Дьявол не планировал продолжать это свидание. — Уходим, — быстро поговорил он, медленным шагом направившись за своим клинком. Никто не смел остановить его, но взгляд Левассёра предупреждал об опасности. Тич преградил ему путь, с размаху резанув саблей воздух. Итачи отскочил назад, совершив в воздухе сальто, и ноги его встали на поверхность стола. Борода с рычанием бросился на него. — Я искромсаю тебя! — разъяренно кричал он, вскочив на стул, и уже в следующее мгновение оказался подле Морского Дьявола, с очередным натиском. Итачи вновь отскочил, описав в полете замысловатый пирует. Путь к клинку оказался отрезан грозной фигурой Тича, впрочем, на помощь пришел верный старпом. Кисаме выхватил, прикрепленный на поясе, кинжал, и бросил своему капитану. Итачи поймал его с легкостью, рука привычно сжалась на рукояти, и с разворота отправила его в полет, в направлении Тича. Спасаясь, Борода вновь отпрянул в сторону, соскочив на пол. Теперь между противниками оказалось это препятствие, надежно разделившее их. Кисаме воспользовался моментом, и бросился к глобусу, выхватив черную катану, подбросив ее над головами Баронов. Капитан «Гончей» прервал полет оружия, схватив его в воздухе. Обстановка накалялась, и каждый Барон понимал, что стычка закончится кровью, впрочем, сложно было предугадать, чья кровь прольется. Морской Дьявол был иного мнения. Позади Тича оказалось окно, и он видел его единственным путем к отступлению, не желая продолжать этот нелепый поединок, в то время, как двери перегородили матросы Тича, дабы не выпустить его. Левассёр вновь поймал его взгляд, и глаза его сказали больше, чем слова. «Выживи» — требовал легендарный пират от капитана «Гончей», и Итачи собирался выполнить это условие. Борода снова бросился в наступление, и Итачи ничего не оставалось, как пойти в лобовую. Они встретились на столе, в шаге друг от друга. Борода чувствовал себя в более выигрышном положении и предвкушал победу, когда Дьявол снова пошел на хитрость. Подпрыгнув, он ухватился рукой за канделябр, подвешенный высоко под потолком. Силы прыжка, с правильно направленным движением, хватило для того, чтобы канделябр провернулся на подвесе. Обогнув Тича, Итачи снова оказался на полу, и уже не останавливаясь, рванулся к окну. Звон стекол наполнил залу собрания, прохладный вечерний воздух ворвался внутрь помещения, растрепав занавески. Тич бросился к окну, рыча и сыпля проклятиями. Черная, едва различимая в густых сумерках тень, еще была видна ему. — Гранату! — скомандовал Черная борода, под удивленные взгляды Баронов, и матросы его выполнили приказание с поспешной готовностью. Фитиль уже горел, когда Тич примерял силу броска и дальность полета снаряда. Выверив направление, он зашвырнул гранату в окно и спустя несколько мгновение прогремел взрыв. Облако дыма взвилось во внутреннем дворе форта, и Борода выскочил в окно вслед за Морским Дьяволом, рассчитывая, что его противник мертв, или, по меньшей мере, тяжело ранен. Однако его ждало разочарование, и в том месте, где на песке была большая воронка от взрыва, оказалось пусто. Тич озирался по сторонам, когда подоспели его матросы. — Найти! Убить! Голову мне! Бароны смотрели за происходящим в окно, понимая, что собрание подошло к концу, начали медленно расходиться. Кисаме покинул форт одним из первых, ожидая застать капитана на борту «Гончей». Морского Дьявола никто из команды не видел, и тем сильнее начались подозрения. Старпом отдал приказ обыскать остров и найти капитана, и команда с готовностью взялась выполнять поручение. Уже глубокой ночью, когда тонкий месяц занял свое место на небосводе, Кисаме показалось, что в чаще пальм мелькнули красные глаза его капитана. Он бросился туда, но наткнулся лишь на стаю ворон, которые с громким карканьем разлетелись вокруг. В это же время Франсуа Левассёр стоял на палубе своего судна, подавая руку гостю. — Добро пожаловать на борт, капитан, — проговорил он, и испещренное шрамами лицо его растянулось в улыбке. — Ты правильно меня понял. — Не сложно было догадаться, — отозвались ему и в темноте ночи кровавым заревом сверкнули красные глаза Морского Дьявола. Судно Левассёра снялось с якоря и устремило ход в открытое море.