Под черным флагом

Чернота ночи опускалась с неба, укрывая от глаз самые неприглядные тонкости того места Лондона, что носит название Сити. Густой дым извилистой струйкой поднимался высоко в небо и наполнял воздух невыносимым смогом. Погода обещала сильные заморозки и уже теперь мощеные камнем дорожки покрылись тонкой коркой льда, а хлопья снежинок срывались с небес, устремляя свой бег на тротуары. Нищие, которых в Сити оказывалось великое множество, словно крысы, выползающие из укромных мест, где прятались от властей днем, едва стоило опуститься сумеркам, грелись возле импровизированных очагов, подбрасывая в огонь все, что могло гореть. Дров в Сити достать было совершенно невозможно, особенно в такую суровую зиму. Цены на дерево, даже гнилое, достигали невообразимых высот, и многим жителям города предстояло не пережить этих холодов в силу отсутствия средств. Сити самый бедный и далеко не самый безопасный район Лондона, еще со времен короля Эдварда, что даровал Сити особенный статус, в него, точно магнитом, тянуло всех джентльменов удачи. Таверны и трактиры, что не имели особенности закрываться даже на ночь, впрочем, не могли обеспечить должного дохода, поскольку хозяева их, люди, несомненно, достойные, несли большие убытки, когда перепившиеся клиенты устраивали разминку своим кулакам. В каждой подворотне, на каждом углу Сити возможно было встретить свою смерть и даже патрули, которые регулярно проходили по улицам, вооруженные до зубов, подчиняясь особенному расписанию, которое казалось не представлялось возможным изменить, ничего не могли противопоставить тому разгулу преступности, что наполняла Сити, поскольку преступники никогда не попадались им на глаза. Состоятельные и добропорядочные граждане Лондона никогда бы не рискнули прогуляться по темным улочкам этого района, страшась за собственную жизнь. Впрочем, и противоположное случалось, и тогда в Сити проливалась невинная кровь. Именно в порт Сити вошла этим холодным вечером небольшая черная шхуна, и из-за ее цвета долго никто не мог различить ее очертаний. Черный ангел, с распростертыми крыльями, исполняющий роль носового украшения горделиво взирал свысока рубиновыми глазами, которые будто горели в ночи. Смотритель порта тут же вышел из своей каморки, тщательно кутаясь в шерстяную шинель, прячась от холода. Быстро, но с особенным рвением, он записал параметры судна, его принадлежность к классу, и название, во-избежании недоразумений, он торопился, пока чернила не замерзли и не превратились в блестящие кристаллы. Ютившиеся на причале нищие с живейшим интересом разглядывали шхуну, в особенности большие камни, что зияли в глазах фигуры ангела. Это заставляло их утратить привычную осмотрительность и приблизиться настолько, что можно было расслышать разговор смотрителя порта с владельцем шхуны, который медленно спустился по трапу, демонстрируя легкость своих одежд, и, казалось, воцарившийся в Лондоне холод, совершенно не беспокоил его. Длинный кожаный плащ, того же цвета, что и шхуна, никак не мог защитить от колючего ветра, впрочем, молодой человек даже не потрудился застегнуть его на серебряные пуговицы. Лица его невозможно было разглядеть в тени капюшона, наброшенного на голову, и зевакам оставалось только предполагать, кто же оказался настолько смел, чтобы причалить в Сити. Легкой и грациозной поступью, точно дикая кошка, владелец шхуны спустился, остановившись подле смотрителя порта, пока тот спешно протягивал ему книгу учета для подписи. — Надолго ли в Сити? — полюбопытствовал смотритель, оглядываясь по сторонам и понимая, какое оживление подобное появление вызвало среди не самого чистого на руку местного бомонда. — Пока мне этого неизвестно, — отозвался молодой человек голосом, полным власти и собственной значимости, что выдавало в нем принадлежность к аристократии. Зеваки подались ближе, желая уловить каждую фразу, что сорвется с его губ. — Сохранность судна оплачивается отдельно, — вновь заговорил смотритель, будто имея желание к тому, чтобы отгонять нарушителей от шхуны. Он указал на глаза статуи, в жесте, объясняющем его обеспокоенность. — Настоящие рубины? В глазах его сверкнула алчность, прочесть которую не составило бы особенного труда, и молодой человек рассмеялся. — Это не рубины, если вы уже положили на них глаз — это камни из жерла вулкана в Намибии. Шаманы уверили меня в том, что эти камни способны испепелить любого, кто не чист сердцем и помыслами. Смотритель вновь смотрел на мистические глаза статуи, не особенно доверяя словам владельца шхуны. Ему не первый раз приходилось слышать подобные хитрости, служившие для того, чтобы отпугнуть желающих поживиться. На бездомный сброд это действовало, но он уже не способен был верить в подобные байки. Так или иначе, у него тоже была семья, которую следовало кормить, а жалования оказывалось совершенно недостаточно. — Два фунта, — назначил он и без того завышенную цену, видя по молодому человеку, что он в состоянии себе позволить такие траты. Молодой владелец, вынул несколько серебряных монет из кармана и вложил в раскрытую ладонь смотрителя. — Я плачу пять, — послышался его голос, в котором и не думала таиться угроза. — За то, что получу свою шхуну в целости и сохранности. Видишь ли, эти камни не имеют ценности, но они дороги мне, как память и безумно подходят к моим собственным глазам. Зеваки попятились назад, когда увидели, как смертельно побледнело лицо смотрителя порта, выражая священный ужас. Из темноты скрывающего лицо капюшона молодого человека, на смотрителя взирали красные, словно горячая кровь глаза. Он с ужасом отпрянул, и руки его ослабели. Деньги со звоном разлетелись по замерзшей мостовой. Бледная рука владельца судна с быстротой молнии метнулась к горлу смотрителя и сжалась на его шее. — Ты уже видел такие глаза, — утвердительно сказал он, желая получить ответ. — Скажи где, и я сохраню тебе жизнь! Смотритель весь трясся и не смог вымолвить ни слова, лишь указал в сторону ближайшей подворотне, и когда молодой человек повернул голову, чтобы увидеть, куда показывает смотритель, его красные глаза прожгли неописуемым страхом нищих. Бездомные собаки, что выли от холода и голода, заскулили и бросились бежать, поджав хвосты, словно сам Сатана явился перед ними, покинув преисподнюю. — Благодарю, — проговорил молодой человек, и взгляд его вновь вернулся к бледному, словно мел лицу смотрителя. Впрочем, ужасные глаза больше не прожигали его насквозь, и немолодой мужчина смог обрести видимое спокойствие. — Надеюсь, мое судно будет охраняться тщательно. Бросил он напоследок, прежде чем покинуть пристань. Смотритель рухнул на колени и трясущимися руками стал собирать рассыпавшиеся монеты. Даже пережитый страх не лишил его жажды к наживе. Однако еще следовало потрудиться. Морозный вечер притупил вонь, что царила на узких улочках Сити, куда обитатели этого бедного района выливали отходы и содержимое ночных горшков. В прошлое посещение Сити стояла ужасающая жара, совершенно несвойственная для этого региона, и терзающая весь Лондон на протяжении всех летних месяцев. Саске удалось в полной мере испытать на себе цивилизацию Сити, в те короткие дни, что он провел здесь, скрываясь. И, несомненно, Сити был тем самым местом, где мог укрыться пират, не опасаясь как властей, так и собратьев по ремеслу. В этой связи Саске и решил, что брата нужно искать именно здесь. Петляя переулками, ноги быстро несли его в сторону трактира, под горделивой вывеской «Висельник», что красочно описывала характеры завсегдатаев. Еще на подходе к трактиру, младший брат Морского Дьявола едва не споткнулся об упившегося мужика, который и прикорнул прямо на улице, не особенно намереваясь продолжить путь, да и жильем, возможно, не был наделен. У самого входа в трактир выясняли отношения, не сошедшиеся во мнении люди, одним своим видом выдававшие разбойную свою деятельность. Молодой человек не стал заострять на них внимания, ведь единого взгляда хватило, чтобы понять, что того, кого он искал, среди них не обнаружилось. Саске уже миновал их, оставшись безликой тенью за спинами, протянув руку к двери трактира, что двое нетрезвых приятелей преграждали собой, но остановился, привлеченный их беседой. — Говорю тебе, — горячо кричал один из них, размахивая руками в надежде красочней преподнести свое возмущение. Одет он был бедно, и старая куртка не способна была оградить от холода, показывая голые бока. Впрочем, количество выпитого прекрасно заглушало это ощущение. Сальные волосы длинными светлыми прядями ниспадали на плечи из-под шляпы, широкие поля которой не давали возможности рассмотреть лицо говорившего. — Суда вернулись пустыми! В море твориться сущий Ад на земле! Конвои из сорока военных судов, сопровождают группы торговых судов, так же вооруженных. Я собирал сведения, раньше, искал легких жертв, теперь же и сообщить мне не о чем. Этот маркиз Бошан всерьез взялся за дело. Парламент полностью одобряет его и идет навстречу. Наш Золотой век подошел к концу! Вот уже второй месяц я не имею ни единого пени за душой! — Угомонись, — пытался унять его второй, лицо которого, напротив можно было с легкостью рассмотреть, и Саске отметил его уродливость. Глубокие шрамы исполосовали его, сделав похожим на сморщенную грушу. Не с первого взгляда оказалось возможно отыскать в этом замысловатом месиве нос, притаившийся теперь с боку, около щеки. Голова его была лысой, и только замызганный платок, крепко повязанный, спасал ее от холода. Одежда же не выглядела лучше, чем у приятеля. — Наш промысел никогда не умрет. В морях всегда найдутся суда, которые можно ограбить. Не стоит разводить паники раньше времени, и прежде случалось подобное. Впрочем, коли мои слова утешат тебя — скажу: Черная Борода бросил клич, и все Бароны откликнулись на его зов. Ими было решено разбить маркиза! — Думаешь, выйдет? — недоверчиво переспросил тот, что был в шляпе, и приятель его громко рассмеялся. — Я вот, что тебе скажу, и тогда ты поймешь, что беспокоиться не о чем, — заверил лысый, и голос его опустился до шепота. Должно быть, он опасался, что его могут услышать, и так бы и вышло, однако от чуткого слуха Саске не утаилось ни единого слова. — Черного Герцога видели близь берегов Кубы. Он продал душу Дьяволу, чтобы убить маркиза Бошана. Упоминание Черного Герцога встрепенуло душу Саске, и подавшись порыву выведать больше, он бросился к лысому, упомянувшему это имя. — Не стал бы этот герцог новой угрозой для нас, — никак не мог принять слова на веру тот, что был в шляпе, но приятель его уже не смог ответить. Сильная рука цепко ухватила его за горло, крепко сжав горло, так что он мог лишь хрипеть, пытаясь освободиться. Черная тень выросла позади его спины, и приятель его с ужасом взирал на угрозу, не имея представления, откуда взялся этот человек. Впрочем, он достаточно быстро вернул себе уверенности и, выхватив пистолет из-за пояса коротких брюк, наставил дуло на темную фигуру. — Полегче, сэр, и никто не пострадает! Угроза прозвучала весомой и выполнимой, впрочем, младший брат Морского Дьявола оказался не тем человеком, кто будет отступать. Саске резко метнулся вперед, с быстротой молнии, не делая при этом лишних шагов, и перед лицом человека в шляпе блеснуло острозаточенное лезвие меча, столь близко, что оцарапало щеку. Атака вышла под немыслимым углом, поскольку держал клинок Саске левой рукой, в то время как правая все так же сдавливала горло лысого. Тот, что был в шляпе, попятился, хватаясь за окровавленную щеку, и в глазах его блеснула ярость. Он был готов спустить курок, но противник оказался быстрее, и уже через считанное мгновение Саске крепко хватил его за голову, приложив затылком об угол стоящего позади здания. Послышался хруст ломающихся костей черепа, и неудачливый разбойник сполз по стене к ногам молодого человека, не подавая признаков жизни. Саске обернулся к лысому, впервые встретившись с ним взглядом. — Так, что ты сказал про Черного Герцога? — поинтересовался плантатор, и голос его звучал так буднично, будто не он только что убил человека. Бледное изуродованное лицо, оказавшееся напротив, шевелило губами, но не смогло издать ни единого звука. Тогда Саске ослабил захват, но лишь настолько, чтобы он мог говорить. Тот глубоко и жадно вдохнул воздух, пока Саске терпеливо ждал. Он знал, что получит ответ, его появление произвело неизгладимое впечатление на лысого, и он заговорит, не став рисковать собственной жизнью. — Лишь то, что слышал сам, — как и предполагал Саске, заговорил тот, когда отдышался. — Говорят, его видели близь Кубы. На черном судне, таком огромном, что вместило бы в себя весь Лондон. Парусами ему служит Дьявольский огонь, а скорость такова, что даже «Гончая» не смогла бы удержаться у него на хвосте! — И те, кто распространяет эти слухи, уверенны в том, что это Черный Герцог? — недоверчиво, будто сам у себя, поинтересовался Саске. — Насколько я знаю герцога, он не стал бы привлекать к себе столько внимания. — А кто еще?! — с поспешностью ответил лысый, которому даже секунды не потребовалось, чтобы ответить. – Или, — неожиданная догадка, посетившая его хмельную голову, ярко отразилась на лице, — Это вы? — Разве я на него похож? — молодой плантатор едва смог сдержать смех, от наивности подобного заявления. Впрочем, разговор этот требовалось окончить, да таким образом, чтобы не привлекать к себе внимания. И коли такая задача стояла перед ним, отпускать этого урода живым было бы неправильно. Саске полагал же, что достаточно пролил крови сегодня. Еще в море он поклялся, что безжалостно убьет лишь одного человека и им будет маркиз Бошан. Глаза Саске налились кровавым светом и запылали в темноте тесного переулка. — За кого бы ты меня принял? — Дьявол! — вскричал тот, и дернулся назад, желая спастись, но сильная рука Саске удержала его за горло. — Морской Дьявол! Глаза лысого полнились страхом и просто священным ужасом, однако он не мог видеть в тени капюшона победоносной улыбки, что расплылась на лице молодого человека, испытывающего неподдельную гордость за брата, лишь имя которого способно было повергать в трепет. — И что бы ты сделал, встреть его? — неосознанно, Саске продолжал играть, точно кошка с пойманной мышью, ликуя и чувствуя собственную значимость. — Бежал, — без запинки вымолвил лысый, и в тот же миг рука на шее разжалось. Не ожидав такого, горе-разбойник не удержался на ногах, рухнув на тротуар. Ощутив свободу, что так резко дала ему под зад, он не стал долго ждать, и выполнил то, что озвучил ранее — бросился бежать без оглядки. В спину ему доносился громкий смех Саске, который никак не смог удержаться, наблюдая столь позорное отступление. Отсмеявшись, когда шатающаяся фигура, улепетывающего со всех ног человека скрылась за поворотом длинного и узкого переулка, Саске все же открыл двери трактира. Вопреки ожиданиям, этим вечером в стенах трактира оказалось гораздо больше людей, чем того хотелось бы. Оставшиеся без наживы в море грабители, которые лишь из собственного тщеславия причисляли себя к пиратам, вернулись к привычным своим занятиям — грабежу и разбою на суше. Они без зазрения совести обирали до нитки частные дома и казенные здания, прохожих на улицах, а после совершенных преступлений, когда городская стража обращала на них свое внимание, садились на какое-нибудь судно и уходили в море где, естественно, их след терялся, и погоня была невозможна. Сегодня вся эта разношерстная братия шумно обсуждала последние события, связанные с влиянием маркиза и громко возмущалась. Впрочем, никто из них даже не подумал о том, чтобы оказать поддержку плану Черной Бороды, а предпочли отсидеться в Сити, где оказалось куда безопаснее. На черную фигуру в плаще никто не обратил внимания, в то время как сам молодой плантатор тщательнейшим образом осмотрел трактир, переполненный нечестным на руку сбродом. — Чего изволите, господин? — трактирщик вырос перед Саске словно из-под пола, улыбаясь и потирая руки, распознав в визитере человека способного оплатить счет. Саске уже знал, чего желает. — Бочонок белого шотландского пива, к тому столику, — он указал рукой в самый угол трактира, куда не достигал свет нескольких зажженных свечей, что придавали приятный полумрак залу. Лишь тот, кто знал, кого искал, мог разглядеть в тени фигуру в черном, сливающуюся с сумраком, будто туманом. Трактирщик, когда осознал, к кому собрался присоединиться посетитель, мгновенно побледнел и глаза его широко распахнулись от ужаса и удивления. — Должно быть, господин не знает, что за человек в том темном углу, — заговорщиски предупредил он Саске, которому не было совершенно никакого дела до его слов. — Но это не лучшая компания на вечер. — Разве я спросил твоего совета? — изумился молодой человек, поспешно отходя от озадаченного трактирщика. — Я просил бочонок пива! Человек, с множеством имен и лиц, что скрывал свое лицо под тенью капюшона, сидел в самом темном углу трактира. На столе перед ним стоял початый бочонок светлого шотландского пива, как правильно понял Саске, и потягивал пенный напиток из большой кружки. Плащ его был расстегнут на верхние пуговицы, и из-под него выглядывала небрежно свисающая рука, с красным рубином на безымянном пальце. Длинные ноги вытянуты под столом и скрещены, в то время как спина опиралась на спинку высокого стула. Вся поза выдавала небрежность и скуку, которые можно было заподозрить, не знай, с кем имеешь дело. Когда Саске подошел к столику, тот поставил пустую кружку на стол, негромко стукнув донышком по столешнице. — Что ты здесь делаешь? — глупо было бы игнорировать его появление, посему Морской Дьявол решил сразу же узнать причину столь неожиданного визита. — Тот же вопрос могу адресовать и тебе, брат, — Саске смотрел на него в упор, не отводя глаз. Он знал, что брат его прекрасно увидит глаза, как бы глубоко они не прятались. — Я присяду? Итачи не ответил, и тогда Саске не стал больше спрашивать, занимая место напротив. Впрочем, в целях предосторожности, он не стал открывать свое лицо хмельной публике. Теперь две черные фигуры оказались напротив друг друга, ожидая, кто заговорит первым. Итачи молчал, собственно Саске так и предполагал заранее. Сам же он выжидал того момента, когда трактирщик принесет его заказ. Тот заставил себя ждать не больше пяти минут, и этого времени хватило, чтобы Саске заметил насколько исхудал его брат за это время. В глубине зияющей черноты, скрывающей лицо Морского Дьявола, виднелась усталость и тоска, и Саске оставалось только гадать, какие душевные раны прячет он глубоко в душе. С наилучшими пожеланиями и всеми возможными извинениями и проявлениями учтивости, трактирщик, таки оставил их в полном уединении и покое. И теперь Саске предстояло проявить немало талантов дипломата, чтобы вернуть брата на путь истинный. — Ты не ответил на мой вопрос, — напомнил Итачи, тем самым перетянув инициативу разговора на свою сторону. Впрочем, Саске был не менее изворотлив в беседах, чтобы не попасться на крючок. — Как и ты. Да и нужны ли оправдания для того, чтобы нанести визит брату, который упорно не желает со мной встретиться? — протянув руку через стол, Саске наполнил чарку пивом и сделал несколько больших глотков. Его уже давно мучила жажда, так что он не оставил возможности утолить ее. — Но ты ведь, брат, тоже должен быть не здесь. — Я там, где мне самое место — на дне, — парировал его заявление Итачи, и Саске понял, что лишь угрозами ему удастся заставить Морского Дьявола взглянуть открыто на сложность ситуации. — Ты должен быть с Черной Бородой, готовить атаку, разве не так? — Морской Дьявол отмахнулся, это его не интересовало, и Саске не оставалось другого выхода, кроме как надавить на самое больное. — Разве не ты должен убить маркиза Бошана? — Я помню, что должен, Саске, так же как и помню по какой причине, но не тебе решать, как мне двигаться в намеченном направлении. Это гнилая затея, — он отхлебнул пива, и больше в позе Итачи не отражалось расслабленности. Присутствие Саске, а тем более его упреки, раздражали капитана пиратов, и младший брат его чувствовал это, неуютно поерзал на стуле. — У них ничего не выйдет. Слишком мало сил. — Это не так, — протянул Саске ему в ответ. Он не был уверен в том, что Кисаме удалось убедить Акацуки принять участие в сражении, но других козырей в рукаве он также не имел. — Акацуки примут участие, и это будет кровопролитное сражение, коих еще не доводилось переживать на нашем веку. Многие погибнут, а те кто выживут, вырвав победу, не пощадят никого! — по выражению плеч брата, Саске видел, что его мало беспокоит и этот аспект, а следовательно он не знал нюанса, о котором Кисаме поведал молодому человеку во время их беседы. — Тем более маркизу. — Маркизу?! — эти слова подействовали отрезвляюще на пирата, и Саске ощутил, что близок к победе. Он выдержал паузу, точно нарочно пытаясь проверить выдержку брата на прочность, и лишь после этого продолжил. — Не уж-то ты не знал? Маркиз Бошан покинул Нассау с супругой. По слухам, маркиза необычайно хороша собой, а синева ее глаз способна затмить небеса. Итачи напрягся, но ничего не ответил. Саске видел сколь мучительно для него это известие. Морской Дьявол полагал, что отказавшись от участия в сражении сможет спасти ее. Но Маргарита приняла решение, которое в корне меняло ход дела. Она продала себя маркизу, в надежде получить обещанное имение для родителя, а получила? Даже Саске не знал, в какой неприятной и даже опасной ситуации оказалась она, ведомая лишь чувством разочарования и душевной боли. Итачи же мог предвидеть это, пусть и не в мельчайших подробностях. Теперь он был готов проклинать себя за неосмотрительность, но продолжал молчать. Тогда Саске снова взял право слова. — Повторюсь, никто из людей маркиза не останется в живых. И виновата ли маркиза в том, что оказалась в его власти? Не будет никого, кто смог бы защитить ее. Слова Саске вновь поглотила тишина. Итачи не имел права выставлять напоказ свои душевные терзания, ущемленные теперь словами брата. Он чувствовал свою вину и ответственность, но имел ли права вмешиваться. Да и как она примет его после всего, что он сделал? Как оправдаться в ее глазах. Марго и слушать его не пожелает, не то чтобы встретиться лично. Впрочем, все это оставалось лишь в его мыслях, а ответ, который должен был положить конец их беседе с братом, уже вертелся на языке колючей иглой, но так и не сорвался с губ. Двери трактира распахнулись, громко ударившись о стены, настолько, что гул в зале стих, и все внимание присутствующих обратилось к вновь прибывшему. Это происшествие заставило и Саске обернуться, который все это время сидел спиной ко входу. В посетителе, который привлек столько внимания, Саске сразу узнал того лысого урода, которого обратил в бегство еще у дверей трактира, однако он оказался не один. Небольшая компания весьма внушительного вида разбойников, с призрением всматривались в лица посетителей, будто выискивая знакомое. — Ну и кто тут из вас Морской Дьявол? — прозвучал громогласный вопрос, так что стекла трактира задрожали от мощи голоса. Итачи перевел взгляд на брата, и Саске отчетливо различил в его холодных пустых глазах удивление. — Я объясню, — честно пообещал он, но Морской Дьявол уже не ждал ответа. Компания разбойников двинулась к ним, едва различила силуэты темных фигур в дальнем углу зала. Их было шестеро, и численное преимущество играло не в пользу восседавших за столом братьев, впрочем, это не гарантировало поражения. Когда один из них самый мощный телосложением, осмотрел поочередно, вначале Итачи, а после и Саске, то не заметил отличий в описании. Лысый урод остался у двери, будто не рискуя вновь встретиться с ужасными кровавыми глазами. — Кто из них? — громила адресовал вопрос своим товарищам, но те пожимали плечами, да и по настроениям разбойников было ясно, что разбираться они не намерены. Тяжелая ладонь опустилась на плечо Саске, который на протяжении всего времени даже не шелохнулся, продемонстрировав немалую выдержку, но прежде чем его подняли, сидящий напротив Итачи отреагировал молниеносно. Его сильная, привыкшая держать оружие рука змеей метнулась под полы длинного плаща, и, прежде чем он успел подняться на ноги, нанесла сокрушительный удар по физиономии наглеца. На костяшках пальцев блеснуло серебро металла. Кастет, догадался Саске, но прежде чем эта мысль успела оформиться в сознании молодого человека, противник был уже на полу, из разбитого носа, который неприятно хрустнул во время удара, исторгались потоки крови, а сам он едва мог пошевелиться, распластавшись всем своим телом на грязном полу. Приятели его, словно в забвении, далеко не сразу сообразили, что же произошло и откуда нанесено поражение, впрочем, совсем скоро собрались с мыслями. С грозными криками и проклятиями они бросились на обидчика. Саске вскочил на ноги, и легким движением руки перехватил одного из нападавших, не дав ему таким образом добраться до брата. В трактире началось волнение, и завсегдатаи вскакивали с мест, возбужденные неожиданным развлечением. Трактирщик, должно быть наученный горьким опытом, сразу юркнул за стойку, избегая тем самым нанесения травм. Перехватив руку противника, Саске, что было сил, оттолкнул его от себя, прежде чем внушительный кулак успел бы достигнуть его лица. Сила толчка оказалась таковой, что разбойник пролетел через весь зал, встретившись спиной со стойкой, и грузно сполз на пол. Пытаясь подняться, он ухватился за ближайший стул, но лишь опрокинул его на себя, а вслед за ним и девицу, что вела беседу с пьяным матросом. Она с криком рухнула поверх грузного разбойника и юбки ее платья высоко взмыли вверх, открывая посторонним взглядам стройные ноги и кружевные панталоны. Сидящий с нею матрос распознал в этом жесте глубочайшее оскорбление, и бросился на обидчика, осыпая на его и без того неподвижное тело град ударов тяжелыми сапогами. Таким образом, число противников сократилось уже на двое. Тем временем, на Морского Дьявола ринулись сразу двое. Один из них схватил его за руки, подставив тело для ударов своему приятелю. Итачи разгадал маневр и прежде, чем второй атаковал, оттолкнулся от пола, подпрыгнув, и сильными ногами ударил в тугой живот обидчика. Тот попятился, но не упал, с яростью бросаясь на него вновь, впрочем, это ему не удалось, поскольку путь ему преградил Саске, возникший, словно из ниоткуда. Сам Морской Дьявол извернулся, перевалив держащего его за руки разбойника через спину и тяжело обрушив его тело на поверхность стола. Столешница не выдержала такого натиска и треснула, провалившись под тяжестью тела. Морской Дьявол на этом не остановился, и довершил атаку рядом мощный и сильных ударов в челюсть. Отлетевшая от разломанного стола ножка ударила по затылку одного из зевак, и тот недовольно поморщился, когда от толчка пролилось его пиво, обмочив рукава и грудь. Он встал из-за стола и хватил какого-то матроса, принялся вымещать на нем свою злобу. Этот жест заставил других вскочить со своих мест и ринуться на подмогу приятелю. Спустя пару секунд, в трактире началась знатная драка, кулаки наносили удары не разбирая где свой, а где нет. Едва Итачи успел перевести дух, и найти взглядом брата в зародившемся хаосе, который старательно отбивался от двух противников разом, над головой мелькнула тень. Превосходная реакция опытного моряка спасла ему жизнь, позволив увернуться от разящего удара кинжалом, который застрял в дереве стола по самую рукоять. Быстрый взгляд капитана пиратов нашел нападавшего и Итачи поразился. Этот громила мог составить внушительную конкуренцию Кисаме своим ростом и шириной плеч. Он был трезв, в отличие от самого Морского Дьявола, перед глазами которого иногда плыло, а ноги подкашивались. Слишком долго «Висельник» был его пристанищем, чтобы это не сказалось на самочувствии. Итачи был готов к атаке и внимательно следил за противником, однако случай избавил его от такой необходимости. Уворачиваясь от удара, Саске ушел в сторону, а один из двоих, что теснили его к стене, не смог вовремя остановить удар, и его кулак обрушился в спину громиле. Тот упал, и поднялся бы, если бы не доска, что торчала из поломанного стола. Было слышно, как клацнула челюсть, а потом пол трактира залила кровь, когда здоровяк насадился горлом на острую палку. Тем временем, Саске не успел увернуться от удара второго противника и тот внушительно припечатал кулак в скулу младшему брату Морского Дьявола. В движениях Саске была заметна хорошо выверенная элегантная французская школа, однако она совершенно не подходила к данным обстоятельствам. Эти люди не собирались вести честный бой, их приемы были грязными и подлыми. Они нападали со спины, всем скопом, когда противник просто не имел возможности оказать сопротивление. Та же участь ожидала и Саске, а его противники, которые оказались близнецами и слаженность действий говорила о том, что им не впервой проводить подобные маневры, не оставляла молодому человеку ни капли надежды. Итачи наблюдал за ним, но пока не имел возможности оказаться ближе. Посетители трактира, разгоряченные бойней, накинулись на него, как на желанный трофей, отрезав путь к брату. Морскому Дьяволу пришлось проявить немало сноровки и мастерства, чтобы расчистить себе путь к Саске. Тот получил ряд ударов, но держался на ногах, хотя и дышал с огромным усилием. Итачи отметил про себя, что не мешало бы показать брату более эффективные способы защиты, чем те, которыми он уже владеет, в совершенстве, надо отдать этому должное. Когда рука Морского Дьявола легла на плечо Саске, подбадривающее сжав, у молодого человека будто открылось второе дыхание. Он распрямил плечи и горделиво выпрямился. В тени глубокого капюшона блестели его черные глаза, предвкушая победу и заражая азартом. Еще никогда Саске не доводилось вставать в один ряд с братом, и он был горд этим. Им хватило одного взгляда, чтобы понять друг друга. Близнецы ринулись в атаку, но капитан пиратов оказался быстрей, бросившись им наперерез. Оба внушительных кулака пролетели мимо со свистом, даже близко не задев лица Морского Дьявола, он двигался так быстро и грациозно, будто ноги его не касались пола, с молниеносной скоростью и без лишнего шума совершая просто невообразимые финты, предназначенные для того, чтобы запутать противников. Этот танец привлек внимание остальных дерущихся, и те с интересом наблюдали за развитием событий. В один момент Морской Дьявол ушел вниз, пропуская очередной удар над своей головой, а уже в следующее мгновение оказался позади одного из близнецов, не вставая в полный рос, подсечкой по голеням повалил второго на пол. В ту же секунду Саске оказался подле второго, с разворотом ударив зазевавшегося противника в грудь ногой. Жест получился эффективный и произвел немало шума и одобрения среди наблюдателей, которые уже совершенно позабыли о собственных разногласиях и собравшись посреди зала пили пиво, подбадривая противников. Оба близнеца лежали на полу, корчась от боли, но подняться уже не имели возможности. Зал взорвался ликованием. Впрочем, это одобрение мало интересовало Итачи, который выискивал в толпе лицо лысого урода, тщетно. Ушел. За голову Морского Дьявола была обещана внушительная награда, а с учетом последних событий эти головорезы, которым совершенно плевать каким образом поживиться деньгами, могли пойти на любые ухищрения. — Нужно уходить, — коротко бросил Итачи, но Саске не понял его настороженности, изумленно смотря на него из-под тени нависшего на лицо капюшона. Впрочем, и спорить не стал. Итачи быстро направился в сторону заднего выхода из трактира, куда обычно доставляли заказы. Когда они оказались на улице, где голову приятно холодил морозный воздух, то слышали громкие голоса, явно разыскивающее их. Морской Дьявол был спокоен за то, что в трактире их не выдадут, после столь знаменательного зрелища, а в скором времени и вовсе забудут. Они быстро шли по узким темным улочкам кружным путем, в надежде избежать стычек, которые сейчас выглядели неуместно. Саске шел следом, но все еще пытался объяснить брату причину своего визита, хотя мысли Итачи занимали совершенно иные обстоятельства. Эта драка помогла ему взглянуть на мир под другим углом, и теперь все его поступки казались глупыми. Сейчас он мог бы возлежать в постели со своей колдуньей, вместо того, чтобы растрачивать силы на пьяный сброд. Как мог он так необдуманно поступить с ней? Как мог так глубоко обидеть? — Я лишь хотел сказать тебе, — прервал его мысли голос Саске, — что освобождаю тебя от данного мне слова. Ты волен поступать так, как сам того пожелаешь. Итачи резко остановился, вперив тяжелый взгляд в лицо брата. — Не смей решать за меня, как поступать! — это все, что сказал ему Итачи прежде, чем продолжить путь, но Саске понял его настроения, и улыбка озарила его хмурое лицо. — Значит, ты согласен?! — не поверил он собственному слуху. Итачи выдержал паузу, прежде ем ответить. — У меня свои причины, Саске. Никто не имеет права прикасаться к моей женщине! Этого было достаточно, чтобы оба брата поняли друг друга. Впрочем, оставалось еще не одно обстоятельство, требовавшее решения. Но об этом они подумают, когда будут держать курс на Мадагаскар.