Под черным флагом

Вот уже второй месяц Маргарита была вынуждена жить затворницей в доме маркиза Бошана на Мадагаскаре, куда ее доставили вместе со всем эскортом одним неимоверно жарким и влажным утром. Впрочем, погода нисколько не сменила своего горячего настроения даже с учетом прожитого на острове времени. Эргюст Маргарита больше не видела, хотя ей и сообщили, что экономка переведена на работу в конюшню, где ее приставили скрести навоз. Эти уверения нисколько не подействовали на Марго, и она все еще опасалась, что верную Эргюст убили. Весь остаток пути от Нижней Гвинеи и до берегов Мадагаскара Маргарита проделала в компании Анны, которая неотвратимо следовала слову маркиза и всячески изводила Марго, и головы мальчишки, желавшего оказать ей помощь. В окончании пути голова, все это время пригвожденная к стене каюты, из которой маркиза не имела возможности выбраться, разложилась настолько, что синюшная одутловатая кожа стала сползать с костей, а запах и вовсе невозможно было сносить. По прибытию на остров положение Маргариты ни сколько не улучшилось, а может и того, стало плачевнее. Ее поместили в западном крыле большого дворца в три этажа высотой, отдав целое крыло под ее нужды. Впрочем, она едва ли могла воспользоваться удобствами, поскольку ее всегда запирали в комнатах ее спальни. Так что единственным ее развлечением являлось узкое окно-бойница, выходившее видом на прибрежные воды. К ней никто не относился согласно ее положению, и зачастую Маргариту вынуждали совершать те или иные поступки, которые претили ее мировоззрению. В случае же, если она проявляла недовольство и отказывала — ее жестоко высекали плетями, так что кожа покрывалась багряными струпьями и кровоточила еще несколько дней к ряду. Все это, впрочем, не доставляло Маргарите столь больших проблем, сколько ее положение. Как и предвидела Эргюст, беременность выдалась тяжелой. Талия Маргариты заметно раздалась за последние месяцы и доставляла ей массу неудобств, прибавляя невыносимой боли в спине. Юная маркиза и рада бы была разрешиться от этого бремени как можно скорее, если бы не уготованная ей участь. За попытку предпринять побег, маркиз Бошан лишил ее милости жизни даже в случай того, если на свет Божий появится сын, которым он грезил столько лет. И Маргарита с замиранием сердца ожидала окончание следующего месяца, по подсчетам монаха Флафия в котором должны были свершиться роды. Во всем остальном облик Марго изменился в худшую сторону. Она истощала за последнее время, лицо ее осунулось, черты истончились. На некогда красивом лице, совершенно утратившем свои краски, виднелись лишь большие печальные синие глаза, под которыми залегли темные тени. Руки ее превратились в тонкие тросточки, которые угрожали переломиться от любого неосторожного движения. На стройных ногах острыми углами прорезались колени и щиколотки, придав ее образу структуру изломанной куклы. Она не чувствовала себя живой, но и не была мертва, как хотелось бы. Тугой корсаж, который ей приходилось постоянно носить, дабы, по всем правилам приличия, скрыть свое положение, неимоверно давил ей ребра, так что они деформировались и впали, лишая ее тем самым возможности нормально дышать. Но даже это не шло ни в какие сравнения с невыносимой жарой, которая терзала ее постоянно, лишая сна. Каждый день Маргарите приходилось проходить многие мили пешком, дабы засвидетельствовать свою персону перед купцами и торговцами на городском рынке, созданном специально для таких же алчных и жестоких людей, коим оказался маркиз Бошан на самом деле. Получить разрешение на то чтобы свободно торговать в новом городе, мог получить далеко не каждый, и все эти люди, по наивности и незнанию ли, или же из глубокой признательности — всегда останавливали ее и рассыпались в комплиментах маркизу. Сегодняшний день был не исключением, и Анна старательно зашнуровала корсаж Маргарите, стараясь придать ее фигуре стройности и скрыть малейшие следы выступающего живота. Тяжелое шерстяное платье с высоким воротом совершенно не подходило к погоде и палящему солнцу, под которым Маргарите приходилось находиться, но едва ли она имела возможности возразить. С каждым прожитым днем ей все больше казалось, что маркиз всячески старается извести ее, сломить моральный дух и лишить воли к сопротивлению. Впрочем, Марго не желала становиться легкой добычей и всякий раз уверяла себя в том, что победа маркизу не дастся такой легкой, как он того рассчитывал. Грубые швы платья уже растерли докрасна ее нежную кожу на шее и груди, но Марго не стала возмущаться, готовая с высоко поднятой головой вынести и это испытание. Когда же Анна закончила приготовления и открыла двери, чтобы дать маркизе выйти, Марго увидела у дверей еще одну причину своего беспокойства. Охранник, приставленный к ней маркизом, всегда вызывал в ней трепет и отвращение. Наружность у того человека была самая отталкивающая. Сложения он был атлетического, широкоплечий, с бычьей шеей, на которой сидела безобразная голова, слишком громадная по своей величине даже для того огромного тела. Все лицо его покрывала жесткая, как кабанья, щетина, смоляно-черная борода соединялась с волосами того же оттенка, закрывавшими лоб до самых бровей, и спадавших на плечи, подобно львиной гриве, обыденно собранных в тугой пучок. У него был огромный рот с толстыми мясистыми губами, с которых постоянно стекала слюна, заполненный огромными кривыми зубами, плоский широкий нос, почти вросший в лицо. Правый глаз на все взирал прищурено с настороженностью и тайным обманом, в то время как левый, лиловый, почти лишенный зрачка, был совершенно слеп. И все же этот громила не выглядел безобидно. В каждом его жесте и взгляде прослеживалась низменность поступков и желаний. Маргарита не раз замечала на себе его заинтересованный взгляд, жадный и страждущий. Он смотрел на нее так, точно раздевал, и его не смущало ее положение, впрочем, она была уверенна, что дай ему волю, даже будь она с перерезанным горлом, это обстоятельство вряд ли бы остановило его. И лишь тот факт, что она носила под сердцем ребенка, предназначенного маркизу, спасал ее от страшной участи. — Прекрасно выглядите, маркиза, — ехидно протянул он, когда Маргарита вышла из своей комнаты. Она же посчитала лучшим не заводить с ним разговор и промолчала на сальное замечание. Спустившись по лестнице бокового прохода, они оказались на улице, во внутреннем дворе. Солнце палило нещадно и чрезмерно теплое платье Марго, которое в пору было носить лютыми зимними ночами, мгновенно пропиталось потом, а сама маркиза ощутила приступ дурноты. Уготованный им экипаж уже ждал у ворот, но путешествовать в нем предстояло недолго. Как и всегда, они проехали вдоль раскинувшегося у берегов форта, снабженного всем необходимым оружием, чтобы выдержать длительный натиск неприятеля, и, преодолев последний холм, выехали на ухабистую дорогу, ведущую к рыночной площади. Вдоль всей дороги, по правую сторону, тянулись плодородные поля засеянные хлопком и пшеницей. Их отняли у местных аборигенов еще два года назад, когда маркиз лишь замышлял обосноваться на Мадагаскаре. Несчастных людей, пусть и отличающихся цветом кожи и религиозными взглядами, изгнали из земель, занимаемых ими на протяжении столетий, лишив доступа к пропитанию, а дабы избежать возможных вторжений — возвели высокий каменный забор, ограждающий город маркиза от дикой природы. На строительство, как стены, так и форта, домов и замка маркиза, на работу брали тех же аборигенов, которые до последнего вздоха трудились в каменоломнях. По левую сторону от дороги тянулись дома цивилизованных европейцев, которые прибыли на Мадагаскар вместе с маркизом. В большинстве своем они напоминали виллы с раскидистыми садами и фонтанами, утопающие в зелени и фруктах. Здесь жизнь била ключом и объясняла приподнятое настроение горожан. Впереди был мост, изогнувший каменистую спину через тихую речку, канал ее провели от самых гор, где она брала свои истоки, полностью сменив прежнее русло. Все на Мадагаскаре изменилось до неузнаваемости с того времени, как маркиз пожелал присвоить его себе. Перевалочный пункт, откуда одинаково легко было добраться и до Востока, и до Запада, а у маркиза на поверку оказались очень длинные руки. Преодолев мост и повернув за угол очередной виллы, экипажу пришлось остановиться, а седокам покинуть удобные лавки, поскольку дальше начиналась базарная площадь и не имелось возможности продолжить путь в экипаже. Здоровенный охранник подхватил Марго за талию и спустил со ступенек, впрочем, она и не думала благодарить его. С приближением полудня солнце все больше раскаляло воздух, и он был способен обжигать горло. Маргарита надеялась, что ей удастся совершить этот поход, как можно скорее. Анна шла по правую руку от нее, и постоянно одергивала и подгоняла, если Маргарита начинала отставать от усталости. Они шли вдоль длинных рядов лавок и прилавков, на которых купцы выставляли свои товары. Каждый из них считал своим долгом высказать маркизе слова благодарности для маркиза Бошана, который сделал их жизнь легче и безопаснее и позволил посетить столь прекрасный город. Им было невдомек, а быть может не хотели упоминать того факта, что жизнь в городе маркиза обирала их до нитки. Стоило лишь ступить на берег, и охрана порта запрещала им подниматься на собственные суда, пока не окончиться разрешенный срок пребывания в городе. Обычно таковой оказывался не более десяти дней, но бывали и исключения. Купцам приходилось снимать комнаты в гостиницах и постоялых дворах, которые обходились в круглую сумму, да и жизнь в самом городе не была дешевой. Так к моменту окончания срока разрешения на пребывание, купцы оставались полностью разорены, и возвращались восвояси ни с чем. Маргарита была уверенна, что ни один из них больше не вернется на Мадагаскар, впрочем, это не гарантировало, что не будет других, от которых сокроют истину лишь от жадности и зависти. Каждый из вновь прибывших купцов считал своим долгом, подарить что-либо из лучших своих товаров маркизе: осетр, и прочая рыба, икра, мясо, дорогие ткани и ювелирные украшения — все это предназначалось ей, но Марго знала, что никогда не увидит этих даров более. Однажды Марго до безумного захотелось засахаренных абрикосов, которыми угостили ее на рынке, и она съела всего одну. Тогда маркиз Бошан приказал поднять ее голую на стену форта и высечь на потеху солдатам, за расхищение его имущества. Более, она не желала оказаться в столь унизительном положении и всегда отказывалась от угощений. Маргарита прекрасно понимала, что в задачу ежедневной прогулки по рынку входит сбор дани, ведь благородный маркиз не брал пошлину на товары. Ей было омерзительно вести подобную жизнь, но она не могла изменить ее, даже крохотно. С привычной улыбкой на губах, Маргарита выслушивала длинные дифирамбы и заученные благодарственные речи, принимала похвалы и комплименты, вовсе не вникая в их суть. Ей было дурно от жары, платье кололо и неприятно липло к телу, дышать становилось тяжело, и она чувствовала, что совсем скоро лишиться рассудка. Анна придерживала ее под локоть, впрочем, лишь видимо осторожно, на самом же деле она с неистовой силой сжимала руку маркизы не давая забыть о том, кто главный в этой постановке и какие условия требуется ей выполнять. Распрощавшись с очередным торговцем, Анна потянула Марго дальше, пока сама маркиза выискивала взглядом хоть единый тенистый уголок. Небольшая палатка, над которой шатром раскинулась тканевая крыша, показалась Марго именно тем, что было ей так нужно. Заметив прилавок еще издали, она сразу направилась к нему, не взирая на недовольство Анны. Что продавали в этой лавке не удавалось узнать ровным счетом до того момента, пока не окажешься перед торговцем лицом к лицу. Это был молодой, хорошо сложенный, высокий мужчина. На вид ему можно было дать не больше тридцати лет, как и спутнице, что была с ним рядом. Рыжие волосы спадали рваными прядями на лицо, усеянное маленькими кольцами, шариками и штырями, так что казалось, свободного места не осталось. Но при этом ужасающем зрелище сиреневые глаза торговца не выражали угрозы, а смотрели с интересом и отстраненностью. Спутница его была невысокого роста, и, судя потом, как неуверенно она держалась в платье, носить его ей приходилось не часто. Волосы, цвета пасмурного неба, были собраны в сложный пучок, высоко на затылке и украшены большой белой розой, янтарные глаза с подозрением взирали по сторонам. На лице женщины, украшенном небольшим шариком под нижней губой, не отразилась ни единой эмоции даже в то время, как торговец попытался изобразить улыбку, на своем суровом лице. — Не часто к нам заходят женщины, тем более такие прекрасные, — заговорил торговец, и Маргарита благосклонно приняла его комплимент, хотя и понимала, сколь ужасным образом выглядит. На прилавке, перед торговцем, оказалось оружие, да такое, что встретить его казалось великой редкостью. Разложенное в определенном порядке, оно являло взору острые звездочки, короткие ножи, явно предназначенные для того, чтобы бросать их издали, и длинные мечи. Во всем этом разнообразии Маргарита узнавала арсенал одного знакомого ей пирата и в недоумении смотрела на торговца. Ей хотелось узнать как можно больше о той стране, откуда они прибыли, поскольку чувствовала в том странное единение с Морским Дьяволом, и, быть может, таким образом, ей удастся лучше понять его. — Что это? — спросила Марго, и рука ее потянулась к маленькой звездочке, лучи которой были самыми длинными и криво загнутыми. — Это сюрикен, мадам, — ответил торговец, и прежде чем пальцы Марго достигли своей цели, накрыл ее ладонь своей, останавливая. Марго почувствовала грубость его кожи, привыкшей держать оружие в руках, но куда больше ее внимание привлекло кольцо на большом пальце правой руки. Сиренево-серое, удивительно блестящее, в серебряной оправе, оно в точности соответствовало тому, что носил Морской Дьявол, отличаясь лишь цветом. Маргарита подавила шок, который испытала при этом открытии, вспомнив слова Морского Дьявола о том, что именно кольца признак принадлежности к Акацуки. Маркиза перевела взгляд на женщину, что стояла позади торговца, скрестив руки на груди, и обнаружила на среднем пальце правой руки такое же кольцо, но белого цвета. Внутренне Маргариту обуял страх, но она изо всех сил старалась скрыть его. Акацуки — грозная сила, раз уж сумели проникнуть в самый тщательно охраняемый город, не вызвав подозрений. Тем временем торговец продолжил, будто не заметив ее смятения: — Они очень острые. — Вот как? — Маргарита одарила его самой очаровательной и беззаботной улыбкой, полностью переключившись на оружие, страшась поднимать взгляд на этих людей. — Изумительная красота! Я никогда прежде не встречала подобного. — В нашей стране, — вновь заговорил торговец, взяв с прилавка кунай и вложив его в руку маркизы, чтобы она могла оценить оружие. — Любой мужчина, так или иначе, имеет отношение к военному делу, так что умеет обращаться с тем или иным оружием. — Вашей страны? — Маргарита изумленно изогнула бровь, будто не понимая, о чем он говорит. — Откуда же вы, ваша светлость? Торговец потряс головой, точно слова Марго показались ему неприятными, но не стал возражать и лишь улыбнулся. — Мы называем ее страной восходящего солнца, но если перевести, то получиться — Япония. — Какое невероятное название! — всплеснула руками Маргарита, крепко сжав кунай, чтобы не пораниться. — Я никогда не слышала о Японии. Прошу вас, расскажите мне о вашей стране. Интерес ее был неподделен, и лишь единственный на всем свете человек мог заставить ее интересоваться страной, названия которой она еще никогда не слышала. — Это маленькая страна, — впервые голос подала женщина, так и не выступив из-за спины торговца. Маргарита распознала в этом жест почтения и повиновения, а значит, именно мужчина был главным в их паре. Все, что она знала об Акацуки, рассказал ей сам Морской Дьявол, и теперь маркиза могла делать выводы, основываясь на этих знаниях. — Покрытая зелеными лесами, горами и вулканами. Люди в нашей стране не похожи на европейцев, они придерживаются строгих традиций, но при этом, женщины куда более свободны в выборе, чем на вашей родине. Нашу страну постоянно разрывают войны и конфликты. Наши правители не заботятся о жизни простого люда, стараясь урвать кусок побольше. И все же, Япония прекрасна. — О, я нисколько не сомневалась в этом, — горячо заверила Маргарита. — Я бы очень хотела повидать вашу страну собственными глазами. Столь пламенная речь удивила женщину и торговца, которые уже успели заметить ее интерес к кольцам, что они носили на пальцах. Тем более странным казалось, что зная о том, кто они, она не испугалась, напротив, проявила изрядную храбрость. Но кто она? — Маркиза! — Анна разыскала Маргариту раньше, чем ей хотелось бы того. Недовольно уперев руки в бока, она появилась в проеме лавки, бегло оглядывая прилавок. — Что вы делаете здесь, когда я вас ищу по всему рынку?! Оружейная лавка не лучшее место для вас, мадам! — Маркиза? — сиреневые глаза торговца расширились в удивлении, но совсем скоро в них мелькнули опасные искры. Маргарита не дрогнула под натиском злого, холодного взгляда. Она прекрасно осознавала, насколько пиратам ненавистен ее супруг. С полным достоинства выражением лица, она поспешила вернуть кунай торговцу, делая это так, чтобы не вызвать подозрений у Анны. Она открыто и с вызовом смотрела в глаза пирату Акацуки, от чего последнего поразила сталь ее выдержки. — Оставьте кунай себе. Это подарок. — Благодарю, — Маргарита присела было в реверансе, но Анна уже схватила ее за руку и, больно сжимая пальцами, потащила вслед за собой. Путаясь в полах длинных тяжелых юбок платья, Маргарите все же удалось припрятать острый кинжал за корсажем. Едва маркиза в компании своей разъяренной гувернантки покинула лавку, женщина подошла к торговцу, осторожно положив руку на его широкое плечо. — Kanojo wa ringu o shirimashita. Watashitachi o shitte morau! * — сказала она, своим хрипловатым голосом, который придавал ее речи изюминку, и ее хотелось слушать. — Watashi wa Konan o shitte iruga, soreha watashitachi o ataeru koto wa arimasen. Watashi wa sore ni jishin o motte kanjite imasu.** — отозвался торговец, твердо смотря в глаза напарницы. Она склонила голову на бок и недоверчиво прожигала взглядом мужчину. Он поспешно отвернулся, не желая выдавать свои размышления. — Mada reivun ga, wareware wa modotte keikaku ni tsuite kangaenakereba naranai.*** — No yō ni anata wa, Pein o iimasu.**** — ответила женщина, и принялась стремительно укладывать оружие в ящики, в которых его сюда и доставили. Пока Анна, переполненная негодования, уводила Маргариту за собой, сыпля на ее голову проклятья и уверяя, что о ее проделке обязательно доложат маркизу, сама Маргарита пыталась понять, для какой цели Акацуки оказались здесь. Обернувшись, она бросила короткий взгляд на лавку, но смогла заметить, что они спешно собираются. Еще некоторое время назад Маргарита была бы рада встретить человека, к которому устремлялись все ее помыслы, но в скором времени она поняла, что мечта ее не осуществима. Вряд ли Морской Дьявол стал бы пытаться вызволить ее из беды, и уже тем более не заручился бы помощью собратьев. Акацуки замышляли что-то иное, и, возможно, Маргарите следовало подготовиться, ухватившись за этот шанс, как за спасительную соломинку. Погруженная в свои мысли, она не увидела человека, на которого налетела со всей своей скоростью. Темная фигура размытым пятном мелькнула перед глазами Марго, но прежде, чем она успела оглядеть виновника столкновения, Анна отдернула ее в сторону, призывая быть более осмотрительной. Когда же маркиза обернулась, то никого не увидела. Впрочем, ее не покидало ощущение того, что она встречала этого человека прежде, и сердце ее болезненно сжалось, предчувствуя неминуемую беду. Чувство тревоги было столь велико, что Маргарита не смогла снести его. Испустив судорожный стон, она вскоре лишилась чувств, рухнув посреди рыночной площади на пыльную землю. *** «Черный ангел» небрежно рассекал волны, настолько легко, что качки почти не было заметно. Владелец судна стоял на носу корабля, рядом со старшим братом, который непрерывно всматривался в очертания береговой линии Мадагаскара сквозь толстые линзы подзорной трубы. В порту царила суета, и множество кораблей совершали странные маневры, не свойственные этом месту. Это привлекло внимание Морского Дьявола, вплоть до того момента, пока он не понял причину подобной активности. Плотно, словно рыба в бочонке, суда стояли тесно друг к другу, подчиняясь определенной системе, и суету среди них породил фрегат, который старался покинуть порт до того, как ему освободили место. Итачи сложил трубу, и передал ее брату. — Подай знак тому кораблю, чтобы подошел ближе, — отдал распоряжение Морской Дьявол, спускаясь с мостика, готовый встретить капитана еще не известного Саске судна. Младший брат капитана пиратов не спешил выполнять приказание, а лишь взглянул через трубу на фрегат. — Что это за судно? — поинтересовался он, искоса поглядывая на брата. Итачи повернулся к нему, нахмурив брови в неудовольствии. Последние месяцы их совместного путешествия показали Морскому Дьяволу, насколько упрямым может быть его брат. И пусть они ни разу не устроили ссор, каждый понимал, что слишком долго тесного общения не выдержат. Их характеры и привычки слишком изменились за время разлуки, и уже трудно было узнать в них тех любящих братьев, что были прежде. Саске отмечал, насколько жесток и холоден стал его брат, за прошедшие годы, в то время, как Итачи поражался недальновидности своего младшего брата. Они будто узнавали друг друга снова, и это знакомство нельзя было посчитать приятным. Впрочем, кровного родства никто отменить не мог, и отрекаться никто не спешил. — «Шинра Тенсей», — ответил Итачи, понимая, что брат его не отступится, пока не получит ответ. — Корабль Пейна, нашего лидера. Должно быть, он собирал информацию, и она будет полезна мне. — Нам, — исправил его Саске, все с той же настойчивостью отстаивающий свое право принять участие в этой компании. Эта точка соприкосновения вызывала в Итачи больше всего недовольства, однако он предпочел смириться, и промолчал. Саске распорядился подать сигнал, и фрегат, который уже взял курс и набрал достойную скорость, ответил, чтобы они догнали. Когда два судна встретились в небольшой заводи у изгиба острова, Пейн не стал скрывать своего удивления, встретив Морского Дьявола здесь. — Карасу, — сказал он, обращаясь к Итачи привычным прозвищем. — Мы ждали тебя раньше. Кисаме заверил, что ты будешь ждать нас здесь, когда мы явимся. Итачи бросил короткий взгляд на брата, понимая, что всему виной был именно он, но младшей брат сделал вид, что не заметил этого. — Погода не позволила оказаться здесь в срок, — ответил Морской Дьявол, озвучив причину, которая могла сойти за истинную. При всем желании даже «Черный ангел» не смог бы преодолеть это расстояние быстрее. Оставалось выведать, что планируют предпринять Акацуки и откуда взялся Черный Герцог, о котором он столько слышал за время пути. Пейн кивнул головой, понимая и принимая причину опоздания. — Ты знаешь, что привело нас сюда. Ты сам послал за нами, и мы откликнулись, — начал лидер Акацуки, и Итачи ни единым жестом не выказал удивления. — Но нам не нравится то высокомерие, с которым к нам относится Черная Борода. Акацуки отстаивают свои интересы, и не собираются подчиняться их глупым затеям. — О чем ты? — этого Итачи не мог знать, как и Саске, который в удивлении смотрел на Пейна, пытаясь сохранить спокойствие на лице. Пейн нахмурился, но слово вместо него взяла Конан. — Черная Борода уверен, что используя имя Черного Герцога заставит Бошана трястись в истерике, мы же знаем, что это не так. Город его спокоен и не опасается, Бошан продолжает обирать торговцев. Подсылает шпионов. Нас видели сегодня, впервые за три дня, и ни кто-либо, а сама маркиза. Она узнала нас по кольцам, я видела это в ее глазах. Не хочешь ничего объяснить? Упоминание Маргариты подействовало на Итачи странным образом. Он был рад слышать о ней, знать, что она жива и здорова, но в то же время неясный страх поселился в его сознание, вынуждая нервничать. И причину этому явлению Морской Дьявол отыскать не мог. — Маркиза не выдаст вас, — заверил ее Итачи, и Конан искривила губы в хищной усмешке, поглядывая на Пейна. Тот смотрел на нее твердо, будто одержал победу. Но единственную женщину в Акацуки провести оказалось не просто. Конан всегда была предельно осторожна и осмотрительна, ей не знакомо сострадание, поэтому она видела в маркизе угрозу. И еще до того, как «Шинра Тенсей» покинул порт, настаивала на том, что маркизу нужно убить. — Дай мне два дня, — продолжил Итачи, обращаясь к Пейну. — Всего два дня и я вернусь с готовым планом. — Сдается мне, ты что-то задумал, Карасу. Но я не стану выпытывать, что именно. Я всегда мог доверять тебе, и теперь это не изменит моего отношения. У тебя есть два дня и не секундой более. Это было большее, чем Итачи мог рассчитывать. И когда они расстались, он передал Саске наставления для Кисаме, который должен был усмирить порывы Черной Бороды на это время. Впрочем, строить стратегии Морской Дьявол навряд ли собирался. Единственное, что тянуло его на Мадагаскар — Марго. Все, чего он хотел, это знать, что она все еще любит его. ______________________________________________ * — Она узнала кольца. Узнала нас! ** — Я знаю, Конан, но она не выдаст нас. Я чувствую в ней уверенность. *** — Ворона еще нет, но мы должны вернуться и продумать план. **** — Как скажешь, Пейн.