Под черным флагом

Без единого затруднения Морской Дьявол и его верный старпом добрались до первой стены укреплений замка Бошана. Ночь стояла ясная, луна высоко в небе серебрила путь. В отдалении громыхали залпы пушек, обрушивающие на форт мощь ядер. Тич успел подойти к укреплениям на расстояние выстрела. Это должно было отвлечь большую часть солдат и тем самым облегчить наступление и Дьяволу. По предварительной договоренности, Саске должен был ожидать их у створок ворот, но на условленном месте горячего плантатора не оказалось. Впрочем, место положения его выдали звуки скрежета металла высоко над головой, когда клинки сцеплялись в жестокой битве. Молодой человек не стал дожидаться подкрепления, впрочем, тому могли быть виной обстоятельства, о которых Морскому Дьяволу неведомо. Отвесная стена из гладко вытесанного камня возвышалась неприступной твердыней в три человеческих роста. Закаленное морскими бурями тело было способно поднять Итачи на любую неприступную стену, но эта не имела даже скромного выступа, за который можно было бы ухватиться. Тщательно осмотрев стену, зоркий глаз Морского Дьявола выхватил из темноты ночи вереницу острых ножей — кунаев, совершенно черных, так что лезвия их не отбрасывали ни единого отблеска в свете луны. Вогнанные на треть своей длины меж гладких камней, они представляли собой лестницу, по которой брат его и взобрался на отвес стены. Итачи поглядел на Кисаме. Как бы хорошо не держались кунаи в своих пазах, груз тела огромного пирата вынести не смогли бы. Кисаме, будто поняв взгляд капитана, ухмыльнулся, обнажив острые ряды зубов. Ладонь его уже надежно оплела рукоять Самехады, и капитан пиратов понял его задумку. Коротко кивнув, не издав при этом ни единого звука, он проворной тенью взмыл вверх, точно куница, вставшая на путь охоты. Кисаме выждал, пока Итачи полностью не скрылся из вида, достигнув конечной точки, и лишь после этого со всей мощью своих закаленных мускулов обрушил удар огромного меча на массив обитого железом дерева ворот. От удара сотряслась стена, но створки не подались. Он повторил попытку, и был готов продолжать до тех пор, пока ворота не откроются перед ним, признав свое поражение. Взгляду Итачи предстала картина настоящего побоища, устроенного его родным братом. Свирепость Саске поразила даже его. Впрочем, это не значило, что он с легкостью одержал победу. Теперь молодого человека обступили со всех сторон стражники маркиза, лишив его маневренности, и теснили к краю стены, в надежде сбросить с головокружительной высоты. Саске не полагался на удачу, а потому сражался как разъяренный лев, за каждым взмахом своего меча, оставляя рассеченное тело лежать у собственных ног. Кровь лилась рекой, хлюпала под подошвами сапог. Всюду разносились стоны и предсмертные крики, сливаясь в мелодию ужаса, вторя раскатам пушек. Не желая оставаться в стороне, пусть и зная наперед, что младший брат вскипит гневом от подобного бесчинства, Морской Дьявол ринулся в гущу сражения, вклиниваясь меж стражником смертоносным вихрем. Капли теплой крови оросили его лицо, он не предал этому значения. Перед ним стояла дорогая жизнь брата, которую герцог был готов защищать ценой своей собственной, но не раньше, чем Маргарита окажется в его власти. Черный Герцог — титул и проклятье, стоивший стольких жизней и никогда не оставит его, преследуя, точно ищейка. Он не просил его, как и собственной жизни, но теперь, имея ее, покорив сердце Марго, он был готов на любые ухищрения, дабы вырвать победу. Итачи был беспощаден и неистов, все в его облике и холодном лице выражало свирепую жажду убийства. Облитый кровью, с ног до головы, он мерцал в свете луны, представляясь ожившим огнем, рожденным в чистилище с одной лишь целью — отбирать жизнь. Движения его были легкими и четкими, и казалось, что сами маневры и выпада нисколько не отнимали у него сил. В какой-то момент жесточайшей схватки, Саске остался один. Стража утратила к нему интерес, обратившись к другой опасности в лице его брата, и молодому человеку представилась удивительная и редкая возможность узреть смертоносный танец Дьявола. Быстрые движения, почти незаметные невооруженным глазом, лишали жизни всякого, вставшего на пути. От восхищения, дыхание у Саске перехватило, а руки неистово кололо азартом. Он не смог совладать с собой и бросился в атаку, испытывая чувство близкое к эйфории. Кровь будоражила разум, а крики боли и отчаянья лишь сильней распаляли страсть к убийству. Считанные минуты, что длилось кровавое действо, оставив на крепостных стенах десятки безжизненных тел, пронеслись коротким мигом и оборвались под финальный гонг слетевших с петель ворот. Запыхавшись, от чрезмерного усердия, лицо Саске сияло улыбкой. Впрочем, его брата это нисколько не радовало, и он смотрел на него осуждающе. — Где я сказал ждать меня?! — требовательно, с укором в голосе, вопрошал он. Саске пожал плечами, не в силах ответить из-за сбившегося дыхания. Он был близок к гибели и понимал это. Юношеская горячность могла пагубно отразиться на его здоровье. Однако, и в том он не мог отказать себе, определенно стоила этого. К чему пробираться тайком, когда имеется потрясающая возможность показать все свое мастерство. К тому Саске придерживался того мнения, что чем меньше останется противников, тем скорее победа попадет к ним в руки. Снизу донес голос старпома, проникшего во внутренний двор. На том молчаливая схватка пылающих глаз закончилась, и братья поспешили спуститься по узкой крутой лестнице вниз. Когда они встретились, Кисаме окинул их взглядом и хмыкнул. Выглядели они не лучшим образом, перепачканные в крови, так что невозможно было сказать наверняка, чья кровь покрывала их одежды. Старпом же думал о том, что оба брата похожи на Чертей выползших из самых глубин Ада потешаться над простыми смертными. Однако им не дали перекинуться и парой слов. Луна, которая сослужила им верную службу, теперь оказалась на вражеской стороне и небольшой отряд пиратов заметили со стен второго укрепления. В то же мгновение, стража принялась разворачивать пушки и целить по ним. Троица застыла, пораженная подобным маневром. Бошан настроился решительно, готовый защищать свою шкуру любыми ухищрениями. Двор, чистый и пустынный, длиной в добрую сотню шагов и шириной в несколько раз больше, не служил надежным укрытием. В темноте ночи на стенах замка отразилось свечение пламени зажженных факелов, а после заискрились фитили. — Да они это серьезно, — будто лишь теперь убедившись в действиях солдат Бошана, пробасил Кисаме. И прежде чем ему успели ответить, прогремел пушечный взрыв. Дымом заволокло один из балконов во втором этаже. Оба пирата переглянулись, осознав, что следующее ядро попадет точно в цель. Укрыться им было негде, и единственное надежное место виднелось впереди, под стенами наружных строений замка. — Вперед! — скомандовал капитан пиратов и, пользуясь тем, что самим стрелкам не было ничего видно из-за дымовой завесы, троица ринулась вперед. Впрочем, дымовая завеса нисколько не мешала солдатам вести огонь из мушкетов и забрасывать нападающих бомбами. В скором времени стало кристально ясно, что огонь они ведут лишь по одному человеку из троицы, коим оказался капитан «Гончей». Ему приходилось петлять из стороны в сторону, всячески избегая смертельного попадания. Тем временем Саске и Кисаме добрались до противоположного конца двора, обнаружив надежное укрытие под навесом балкона. — Что он делает? — недоумевал Саске, когда брат его вновь ринулся в обратном направлении к воротам. Кисаме хмыкнул, вынув из кармана небольшую бомбу. Сила ее поражения была невелика, но и ее должно было хватить в столь крохотном пространстве, как балконная арка. Он чиркнул кремнем, вызвав искру и она бодро побежала по длинному кремню. — Дает нам шанс закончить здесь, — пояснил старпом, выступая из темноты укрытия в надежде совершить меткий бросок, но тут же был обстрелян из мушкетов. Отступив в тень, Кисаме выругался и Саске понял, что пришло время действовать и ему. Взглянув на брата еще раз, он убедился в своей догадке. Привлекая внимание стражников, он не скрывал себя, и глаза Морского Дьявола светились кровавым светом в темном дворе. Именно таким образом он оставался заметен, поскольку черная одежда его нисколько тому не способствовала. Молодой человек ступил вперед, скрыв лицо под сенью капюшона. Кисаме удивленно смотрел на него. Наверное, даже он не смог бы отличить своего капитана от его родного брата. — Как думаешь, смогут ли они найти верную цель? — полюбопытствовал Саске и, получив от Кисаме удовлетворенный оскал, выскочил из темноты. Попытка его удалась, ибо среди стражников зародилось смятение, когда две пары кровавых глаз предстали их вниманию. Не сразу они решились, кого же атаковать первым, а кого оставить без внимания. Этого времени оказалось вполне достаточно, чтобы старпом завершил начатое и бросил бомбу на балкон. Спустя короткий миг прозвучал взрыв, не слишком сильный, как и предполагал Кисаме. Все же он возымел должный эффект и пара солдат, не удержавшись, выпали с балкона, грохнув об землю, словно мешки с песком, переломав шеи, так и застыли в исковерканных позах. Кисаме уже собрался выйти из тени. Высоты его роста было достаточно, чтобы с легкостью вскочить на балкон, но прогремел еще один взрыв, куда более мощный, а следом за ним и второй. Сноб пламени взметнул в небеса. Балконное перекрытие треснуло и обрушилось на землю. Старпом успел отскочить в сторону, но поднятая в небо струя пыли окутала его с ног до головы. Когда же все стихло, от части стены остались одни руины. Просвета было достаточно, чтобы проникнуть в замок даже в тяжелой карете. Воспользовавшись столь удачной возможностью, все трое бросились в образованный проем. Следующий внутренний двор отделял сам замок от оборонительных сооружений, и едва ли являлся менее опасным местом, чем предыдущий, если бы не взрыв, произведенный Кисаме. Именно он привлек внимание стражи, и, полагая, что там разразилось настоящее сражение, они бросились на пылающие стены. Сами нападающие скрылись в тени, тем самым оставшись незамеченными. Топот последних ног стих, и двор погрузился в тягостную тишину. Двери замка оказались раскрыты настежь, будто приглашая гостей вступить на свой порог. Однако именно это насторожило Морского Дьявола. Зная Бошана он был готов к любой хитрости старого прохвоста, потому не спешил воспользоваться приглашением, придержав остальных. Осторожно, будто на каждом шагу подстерегала смертельная опасность, они добрались до дверей, но войти не успели. Навстречу, будто живая река, хлынули солдаты, вооруженные до зубов. В глаза их сияла решимость и злость. Возглавлял это шествие гигант, истинный исполин, закованный в тяжелую броню до самых пят. В правой руке он держал короткий клинок, а в левой прочно зажал пистолет, под стать своей броне. Удивительным казалось то, как этот человек был способен передвигаться под тяжестью своей амуниции, впрочем, совсем скоро стало ясно, что именно он представляет основную угрозу. Замерев на пороге, здоровяк в доспехах прицелился и выстрелил. Картечь пронзила воздух и едва не задела Морского Дьявола. Проворный и юркий, Итачи успел увернуться в последний миг, совершив кульбит в воздухе и подняв облако пыли и песка. Коротко кивнув своим товарищам, чтобы держались в стороне. Это указание не понравилось Саске, но молодой человек осознавал, что горячность и поспешность не будут лучшими союзниками. Но и на их долю нашлось занятие, поскольку остальные солдаты и не думали оставаться в стороне. Завязался бой. Итачи вновь пришлось увернуться, совершив обманный маневр. Скорость спасала его, но и противник оказался не прост. Грузность его доспеха нисколько не умиряла подвижности и прыгучести, в чем Морской Дьявол скоро убедился. Подобрав копье, оружие одного из поверженных солдат, он отпрыгнул, используя древко как шест, и едва успел твердо встать на землю — нанес оглушительный удар противнику противоположной стороной копья. Громила упал ниц, захватив носом пыль и песок, но тут же перекатился на спину, выставив перед собой клинок, с явным желанием отомстить. Морской Дьявол был быстрее, и лишь взгляд громилы нашел нависший над собой силуэт, острие пики вонзилось тому в горло, пустив струи горячей крови. Саске и Кисаме еще не окончили, и, отдышавшись, Итачи ринулся на помощь младшему брату. Кисаме же представлял собой картину внушительную и жестокую, потому и беспокоиться о нем было лишним. Молодой плантатор, уже не первый раз за эту ночь, доказал свое мастерство и проворность. Впрочем, времени оставалось не так много, потому следовало спешить. В пылу сражения о старпоме и вовсе позабыли, а когда последний солдат упал к ногам замертво, его нигде не оказалось. Зная, что Кисаме не из той породы людей, что позволят загнать себя в угол, Итачи бросился к открытой двери. Саске последовал следом, но едва они оба переступили порог, замерли в изумлении. Перед ними, в широком и просторном холле, выстроились две шеренги солдат, наставив мушкеты и готовые открыть огонь. В мгновение ока Морской Дьявол все для себя решил, и стремительно закрыл младшего брата собственным телом. Красные глаза его вспыхнули с невыносимой силой, но в следующий миг оглушительный грохот едва не сбил его с ног. Стоило дыму рассеяться, как перед глазами предстала ужасающая картина разорванных в клочья тел. Впрочем, сожаления к ним никто не испытывал. Из-за угла показалась широкоплечая фигура старпома, деловито потирающего руки. Ухмылка не сходила с его лица. Саске, который оказался застигнут врасплох подобным маневром, не без труда обнаружил ствол огромной пушки. Удивительно, но Кисаме в одиночку смог вкатить ее в замок и произвести залп, хотя по всем правилам на это потребовалось бы несколько человек и запряженная парой гнедых телега. — Ты вовремя, как всегда, — холодно проговорил Итачи не преминув указать старпому на ужасающую привычку появляться в самый последний момент. Кисаме лишь ухмыльнулся шире, сощурив круглые рыбьи глаза. — Да будет вам, Итачи-сан, — не скрыв смешка в голосе, отозвался он на упрек капитана. — Не уж-то вы испугались? Холодный взгляд мерцающих красных глаз опалил старпома, и тому вмиг сделалось дурно, а лоб покрылся испариной. Запоздало отметив, что шутить с капитаном не самое подходящее время, Кисаме предпочел смолчать. Цвет глаз капитана говорил о том, что настроен он не самым приятным образом и едва ли способен оценить его чувство юмора. — Идем, — не став дальше вдаваться в пустые разговоры, Морской Дьявол первым поднялся на лестницу. Совсем недавно его схватили на ней, и это воспоминание жгло разум клеймом памяти. Было ли у него достаточно сил, чтобы защитить любимую женщину и оказаться надежной опорой? Все, что он мог сейчас позволить себе, лишь возносить молитвы Господу, о сохранности ее жизни. Никто больше не проронил ни звука, позволив Итачи погрузиться в свои мысли. И когда они проходили по длинному коридору жилых покоев, зарево пламени охватившего форт осталось незамеченным. *** Маргарита очнулась, чувствуя ужасную боль внизу живота. С огромным усилием она оторвала отяжелевшую голову от пола, оглядевшись. Кинжала при ней уже не было, а потайная дверь оказалась распахнута. В пороге стоял маркиз Бошан, с кем-то тихо переговариваясь. Лица сообщника Марго увидеть не удалось из-за черноты темного коридора, но она смогла разобрать слова маркиза. — Девчонка сбежала с ребенком, — говорил он коротко и деловито, не разбрасываясь словами попусту. — Найди ее и убей. Ребенок мне нужен живым! Должно быть ему кивнули, поскольку сразу после слов маркиза послышались быстрые шаги по каменным лестницам. Маркиз же обернулся, встретившись взглядом с безумными глазами Марго. — Вот и все, супруга моя, — кривя губы в усмешке, проговорил он, и ступил к проему. — Нет! — вскричала Марго, пытаясь подняться и броситься следом, но ослабевшие ноги не удержали ее, заставив рухнуть на прежнее место. По юбкам ее платья и корсажу расцвело отвратительное багровое пятно подсохшей крови. Должно быть, швы разошлись, догадалась Маргарита и, прижав руку к животу, взмолилась. — Ваша светлость, молю вас! Сжальтесь! Пощадите! Маркиз остался черств к ее мольбам и слезам, заструившемся по щекам. Довольный, он вымолвил: — Полно, маркиза. Слезы вам не идут, — и скрылся за закрывшейся дверью. Обезумевшая от горя и отчаянья Марго добралась до двери, но камень не поддался ее слабым ударам. В отчаянье она разрыдалась, не в силах унять своего горя. Все что ей оставалось, лишь уповать на милость Божью, и осторожность Катрин. Шорох позади не привлек ее внимания, когда тяжело на ноги поднялась Эргюст. Экономка все слышала и видела, но полностью силы вернулись к ней лишь теперь, когда хозяйка ее умирала от горя. Она опустила руку на плечо Марго и опустилась на колени подле нее, крепко притянув к своей груди. Позволив молодой матери обрушить на нее весь поток безудержного отчаянья. На мгновение Эргюст подумалось, что коли и капитан пиратов не вернется живым — мадам сойдет с ума, столь ужасающими были ее истошные крики, от которых сердце рвалось на куски. *** — Огонь! — грозный голос Тича разнесся под парусами и команда стремительно выполнила приказание, нацелив пушки на основание фундамента форта. Ночь приближалась к своему завершению, но крепость все еще казалась неприступной твердыней. То и дело вспыхивали мелкие сражения, унося тысячи жизней, но запах крови дурманил не хуже рома, заставляя забывать обо всем, кроме грома пушек и криков боли. Упиваясь в минуты безумия пляшущей по палубам смерти, Тич ощущал себя юнцом, и был счастлив этому. Число погибших уже не считали, слишком много было их с обеих сторон. Люди были измотаны и обезвожены, но каждая секунда требовала отчаянного подвига от бравых властителей морей. Из форта ответили залпом огня. Ядра скользнули мимо «Мести Королевы Анны» обрушившись в морские пучины. Море беспокойно всколыхнулось, обдав борта фрегата волной. Борода прищурил глаз, подметив в том благоприятное знамение. Люди маркиза теряли зоркость и силы не хуже пиратов, а, следовательно, осталось их не так много. Это вселило уверенность и бодрость в бывалого пирата, и с еще большим задором он повторил свой приказ. — Огонь! По правому борту «Мести Королевы Анны» еще догорали обломки корабля Уильима Дампира, отправившегося на морское дно еще в самом начале осады, там же погиб и фрегат Анны Бони, но к единственной женщине капитану судьба оказалась благосклонна, и Морган успел подобрать ее на свой корабль. Канул в пучине и корабль Акацуки, тот самый, реи которого были увешаны головами поверженных противников. Едва туман рассеялся его обстреляли с трех сторон, и шансов на спасение не оказалось. Тич был там и видел, как безумный полуголый старпом, с ног до головы залитый кровью погиб, когда ядро угодило ему в голову и разнесло ее в клочья. От такого поражения не было спасения. Что же стало с капитаном этого судна, Борода не имел представления, но жестокое лицо с коварным прищуром Пейна являлось куда большим свидетельством поражения. Погиб и Джордж Лоутер, как именно — Борода не знал, да и заметил отсутствие его судна лишь недавно. Ряды их редели, но пока кровь билась в телах оставшихся пиратов — ничто не отвратит победу. — Огонь! — вновь скомандовал Тич, целый час обстреливая фундамент форта, и тот, наконец, подался, заставив тяжелое каменное строение просесть на одну сторону. Во всей этой неразберихе, смертях и взрывах — неоценимым оказалось пособничество Хорниголда. Предатель, видеть вздернутого на реях которого мечтали многие, смог оказать должное подспорье и мортирные заряды его попадали точно в цель. Впрочем, это нисколько не смягчало отношения к нему самого Тича. Борода, лучше многих, знал скупость и жадность бывшего друга, понимая, что во всех его действиях и решениях прослеживается расчетливый деловой подход. Хорниголд, был слишком изворотливой крысой, чтобы не понимать, на чьей стороне окажется заветный приз. — Капитан! — Тич вздрогнул, отняв смотровую трубу от лица, когда примерял место для следующего залпа. — Судно на горизонте! Смотровой указал рукой в сторону устья реки, и без особенного усилия Тич признал в корабле «Гончую». Вновь припав к трубе, он опасался худшего — Морской Дьявол потерпел поражение и теперь остатки его команды спасались бегством. Предположения его, однако не подтвердились и в линзах трубы предстало лицо Рекхэма, вернувшийся с того света. Судно быстро приближалось и Рекхэм подал сигнал Тичу, готовить одновременный с ними залп. Борода просиял. Запасы снарядов на его корабле подходили к концу, в то время как «Гончая», почти не участвовавшая в сражении еще могла иметь внушительный арсенал. Что до огневой мощи этого судна — все знали ее потенциал. *** — Проклятье! — выругался Кисаме, пошатнувшись и ухватившись рукой за подоконник, дабы сохранить равновесие. Саске, следовавший за ним, припал к стене. Итачи давно опередил их, подгоняемый тревожными предчувствиями и след его затерялся. Мощный взрыв, со стороны форта, сотряс землю и заставил замок подпрыгнуть на опорах. Стены зашатались, а пол поплыл под ногами. Впрочем, длилось это недолго и вскоре все стихло. Кисаме припал к окну, жадно высматривая в ночи причины грандиозной качки. Форт полыхал. Языки живого пламени вырывались сквозь разбитые стекла, ласкали камни, черня их гарью. Солдаты Бошана с криками выпрыгивали в море, падали на песок, ломали кости и разбивались насмерть, спасаясь от всепоглощающего пламени. Корабли пиратов стремительно приближались к берегу, пользуясь паникой, возрастающей в рядах солдат, готовясь начать штурм на суше. В языках огня, который никакими силами не удавалось погасить, старпом без труда признал оснастку «Гончей» и ухмыльнулся, припомнив, что фрегат больше не принадлежит им. Тоска растеклась в его могучей груди. Однако утрата корабля не являлась неразрешимой проблемой. Саске так же припал к окну, но ему хватило лишь короткого мига, чтобы охватить взглядом следы битвы. — Поспешим, — сказал он коротко, и двинулся дальше по коридору с такой уверенностью, точно бывать ему в замке приходилось не единожды. Кисаме возмущала и поражала его манера всегда держаться победителем положения, казалось, ни что на свете не способно обескуражить его или выбить почву из-под ног. В этом качестве они были весьма схожи с братом, разве что Морской Дьявол не выражал столько спеси и самодовольства. Поглядев на него, старпом оторвался от окна и поспешил следом. *** Катрин относилась к числу тех женщин, которые умудрялись заплутать даже на тропинках сада, раскинувшегося под окнами собственного имения, что говорить о совершенно незнакомом — чужом замке. Оказавшись одна, девушка долго плутала по комнатам и помещениям, стараясь не попадаться на глаза стражи, топот ног которых она хорошо слышала. От страха взгляд ее затуманился, и она двигалась вперед с единственной целью — надежно укрыться. Благодаря ее уникальной способности терять ориентиры, она и оказалась в покоях маркизы, что, в конечном итоге, и открыло ей глаза на славного маркиза. Она никогда прежде не видела подобного зверства, да и не слышала, так что теперь умирала от страха. Когда же топот шагов прекратился и она смогла успокоиться, то понятия не имела, где оказалась. Темные помещения, пропахшие сыростью, холод которых пробирался по голым плечам и ногам девушки окутали ее разум новым витком страха. Катрин поняла, что осталась одна и выбраться без посторонней помощи не способна. Длинные туннели коридоров, будто нарочно, заводили ее в тупик, а возвращаясь обратно, Катрин оказывалась в новой ловушке. Ей ничего более не оставалось, как ждать вызволения из западни. К счастью, малышка, которую Катрин бережно прижимала к себе, словно чувствуя ее тревогу, затихла и не проронила ни единого звука, пригревшись в тепле ее груди. Впрочем, даже оказавшись в столь плачевном положении, Катрин верила, что маркиза не бросит свое дитя и совсем скоро их отыщут. Отыскав укромный угол, дочь губернатора устроилась на невысоком каменном настиле, позабыв о холоде, к которому успела привыкнуть. Ужасные события прожитого дня наполнили Катрин мудростью и осторожностью. Она в полной мере ощутила в себе перемены: беззаботная юность уступила место зрелости и разумности. Этот бесценный опыт пробудил в ней, доселе скрытые, инстинкты мудрой женщины. Чем, несомненно, она была обязана отваге Маргариты, коей теперь восхищалась и гордилась честью иметь с ней знакомство. *** За заваленной дверью покоев раздавался чудовищный грохот, заставляя Эргюст вздрагивать и крепче притягивать к себе Маргариту. Маркиза сникла, у нее не осталось сил убиваться горем. Руки ее похолодели, а глаза заволокло пеленой безумства. Кровь отхлынула от ее лица, придав ему почти смертельную бледность. Эргюст опасалась, что Марго и вовсе испустит дух к утру, столь печальным образом она выглядела. Охваченная тревогой, Экономка больше ничего не смогла сообразить, кроме как гладить ее по волосам и заверять в благоприятном исходе событий, о которых, разумеется, не имела ни малейшего представления. За стенами замка гремели взрывы и разносились по ветру крики людей, но Эргюст и не подумала оставить Марго даже для того, чтобы взглянуть в окно и удостовериться в победе пиратов. Впрочем, едва ли это было меньшим ужасом, чем издевательства маркиза Бошана. Грохот за дверью стих и она отворилась с поспешностью, хлопнув о стены створками. Эргюст вскрикнула от неожиданности, но совсем скоро страх угас и она с благодарностью воззрилась на капитана пиратов, застывшего в дверном проеме. Лицо его, покрытое густым слоем присохшей крови, выражало священный ужас, а взгляд бездонных темных глаз застыл на Марго. Тела убитых, сломанная мебель, разбитое окно — все это свидетельствовало о произошедшем сражении, а кровь на платье Маргариты подтверждала худшие опасения. Он двинулся к ней, нарочито осторожно, но спешно, насколько позволялось это совершить, дабы не спугнуть ее трепетного разума. Охваченная внезапной радостью, Эргюст с благодарность уступила свое место капитану пиратов и он обвил плечи Марго кольцом сильных рук, пригладив ее волосы. Она не шелохнулась в его объятьях, будто и не заметив его присутствия. — Как хорошо, что вы пришли, — прошептала Эргюст высоко над головой пирата. — Боюсь, мадам убита горем. — Что произошло? — потребовал он ответа, и Эргюст тяжело вздохнула, но не произнесла ни звука. О бегстве Катрин она могла лишь догадываться, потому не спешила делиться своими предположениями. Итачи оплел лицо Марго пальцами, вздернув тонкий подбородок, заставив взглянуть на себя. Синева ее глаз подернулась пеленой безумного горя, но она узнала его и на короткий миг в них мелькнули искры радости. — Ах, — прошептала Марго, прильнув к его груди, словно котенок, и Итачи крепко обнял ее в ответ. Душа его рвалась от переживаний, но усилием воли он придал своему лицу сдержанности и ничем не выдал своего внутреннего смятения. — Это вы. Как я счастлива, что вы живы. — Со мной ничего не могло случиться, любовь моя, пока вы ждете меня, — заверил Морской Дьявол, и на губах Марго мелькнула робкая улыбка. Марго вновь подняла на него взгляд и глаза наполнились слезами. Рыдания сотрясли ее грудь, и Итачи крепче прижал ее к себе, нашептывая слова утешения. В этот момент в комнаты ворвались и Саске с Кисаме, застыв на пороге, осматривая следы недавнего сражения. — Вижу, вам некогда было скучать, — заметил Кисаме, приблизившись к Эргюст, и она пожала плечами. Отвага Батиста спасла им жизни, но теперь они не смогут отплатить ему за спасение. Взгляд экономки скользнул по телу убиенного раба, и она прижала ладонь ко рту, тут же поморщившись от боли. Кисаме, с несвойственной ему учтивостью, вынул из ножен короткий кинжал и подал Эргюст. — Приложите к губе. Экономка в недоумении взглянула на него, но протянула руку к предложенному оружию. Пальцы их встретились, коснулись друг друга всего на мгновение, после которого Эргюст стыдливо отвела взгляд, приложив холодный металл к раненой губе. — Что здесь случилось? — вновь подал голос Итачи, не рассчитывая получить ответ от Марго, горе которой оказалось столь велико, что справиться с ним она просто не имела сил. — Маркиз Бошан, — прошептала Эргюст, будто этим именем способна объяснить все случившееся. К ее удивлению дальнейших расспросов не последовало. — Бошан, — с нарочитой неприязнью в голосе протянул Саске, доселе будучи лишь немым наблюдателем у дверей. Глаза его сузились, выразив полнейшее отвращение и ненависть. — Я найду его! Он развернулся, в стремлении немедленно покинуть комнату, но надрывный рыданиями голос Марго остановил его. — Нет! — вскричала она, отпрянув от капитана пиратов, на груди которого нашла упокоения. — Моя дочь… Моя малышка… Маркиз приказал найти ее! О, он способен на ужасные вещи… Сбивчивые ее роптания перекликались рыданиями, но Саске остановился, вопросительно поглядывая на прояснившееся лицо брата. Теперь оно выглядело столь одухотворенным, словно ангелы спустились с небес и одарили его своей благодатью. — Дочь, — протянул он, не в силах скрыть собственной радости. Горячие поцелуи обрушились на лицо Марго быстрой короткой рябью, и она задрожала в его руках, впервые почувствовав себя в безопасности. — Я найду ее, клянусь в том. Ни о чем не волнуйтесь, любовь моя. Кисаме скривил губы. Подобные нежности были чужды его горячему и жестокому нраву, но он не отвел взгляда от смущенного лица Эргюст. Залитая стыдливым румянцем, желая провалиться сквозь землю, экономка, однако не утратила трезвости рассудка и постаралась объяснить. — Малышка, должно быть, с Катрин, — предположила она, и Маргарита подтвердила ее слова, успокоенная мерным биением сердца любимого, ощущаемого под ладонью. — Она выбралась в окно, — пояснила маркиза, опустив влажные от слез ресницы. — Я не могла последовать за ними. И теперь они где-то там, в этом ужасном замке! — она встрепенулась всем телом, воззрившись на Морского Дьявола. В глазах ее пылало отчаянье и боль. — Вы найдете ее? Спасете мою крошку? — Клянусь, — твердо заверил он, ненавидя Бошана еще больше и отчаянно желая отнять его гнилую жизнь. Марго, будто прочла это желание в его глазах и приложила ладонь к бледной щеке Итачи. — Молю вас, не убивайте маркиза, — слезно попросила она, и взгляд пирата наполнился тяжелым смятением. Итачи смотрел на нее с недоумением и огромным усилием заставил свой голос звучать ровно. В душе же его зародилось подозрение и страх: не сменила ли она к нему своего отношения? Не стали ли прошедшие события причиной ее к нему неприязни? Быть может его колдунья, покорившая его каменное сердце, не желала быть вдовой Бошан, а супругой. Холод распространился у него в груди, заставив замереть сердце. — Марго? — он не мог подобрать слов, чтобы сподвигнуть ее на объяснения. Она потупила взор и зашептала, так тихо, что ему едва удалось расслышать ее слова. — Я не переживу этого, — молвил ее тихий голос и сердце Итачи сдалось, ощутив острое прикосновение раскаленной стали, вонзенное в спину. Предательство? Нет. Он отчаянно гнал от себя эти мысли. Впрочем, его судьба была предрешена с самого его рождения и винить в том Марго, он не имел права. Ему следовало быть более осмотрительным с самого начал. — Если вы убьете маркиза, вас казнят. Я не смогу пережить этого. — Продолжила она, развеяв все сомнения пирата. — Поклянитесь, что не тронете маркиза! Сомнения его развеялись в тот же миг, и на холодном лице капитана «Гончей» мелькнула улыбка. Она опасалась за него, страшилась утраты, быть может, столь же отчаянно, что и он. — Обещаю, что не совершу опрометчивых поступков, способных вас огорчить, — клятвенно заверил он, и обернулся. Саске уже не было в комнате. Воспользовавшись заминкой, он бросился на поиски Бошана, пылая жаждой воплотить свою месть в жизнь. — Проклятье! — выругался Итачи, с досадой смотря на открытые двери. — Кисаме, найди его! Старпом лишь кивнул головой и поспешил выполнить приказание капитана. Обе женщины обеспокоенно смотрели на Итачи. — В чем дело? — недоумевала Марго, но пират уже вернул себе беззаботный вид. — Ничего особенного, любовь моя, — солгал он, прекрасно осознавая горячность нрава младшего брата и ту опасность, которая могла ему грозить. — Давайте найдем для вас безопасное место. Он поднял ее на руки, с трепетом прижав к груди свою драгоценную ношу. Эргюст последовала следом, сжимая в руках кинжал оставленный Кисаме. Прошедший день научил ее отчаянной борьбе за жизнь, и больше она не собиралась отступать по причине женской нерешительности. В ее крови вдруг взыграл инстинкт воина, ее отчаянных предков с холодных шотландских нагорий. Ей следовало позаботиться о Маргарите, перенесший столько потрясений и тягот за прошедший день. Впрочем, теперь состояние Марго не представляло угрозы. Успокоившись, одухотворенная обещаниями Итачи, в правдивости которых не сомневалась, она верила в благополучный исход предприятия. Быть может только теперь она позволила себе быть женщиной, а не ветреной девчонкой. *** Небольшой барак у крайнего ряда хозяйственных построек стал надежным укрытием для них. Со стороны ворот его не было видно, так что потревожить их покой могли лишь в том редком случае, если бы устроили охоту. Замок был огромным, и едва ли у маркиза хватит ума искать их за его пределами. Опустив Марго на жесткую кровать, Итачи одарил ее долгим взглядом. Молодая мать терпела ужасные неудобства. От молока грудь ее распухла и ныла, корсаж пропитался молозивом. Пират заметил это сразу, определив на ощупь изменения в формах любимой. — Мне нужно идти, — сказал он, не в силах, однако оставить ее одну. Эргюст заметила его сомнения. — Не волнуйтесь, — прошептала она тихо. — Я позабочусь о мадам. Он кивнул головой в знак того, что всецело доверяет ей. Им нужно было о многом поговорить, но обстоятельства нисколько не желали дать им хоть короткого мига передышки. Где-то в замке была его дочь, совершенно крошечная, под защитой юной девушки, которая никак не могла обезопасить даже себя. — Марго, — он опустился перед ней на колено, и глаза их встретились. — Я найду нашу дочь. — Он впервые проговорил это так, считая себя полноправным родителем. Она благодарно посмотрела на него и протянула руку, коснувшись кончиками пальцев его ладони. — Я верю вам, мой Дракон, — взгляд ее синих глаз искрился доверием и добротой. — Я никогда не усомнюсь в ваших словах и клятвах. Итачи почувствовал горечь на языке от собственных слов, сказанных им ранее. Он не мог оставить Бошана, хотя бы по той причине, что он принес страдания его Марго и стал причиной гибели их сына. Эти слишком личные мотивы не позволяли ему закрыть глаза на сущность маркиза. — Я люблю вас, — проговорил он в самые губы Марго и горячо поцеловал, упиваясь теплом и податливостью ее тела в ответ на его порыв. Оторвавшись, спустя миг, он поспешил покинуть пыльный барак. Эргюст поспешно притворила за ним двери.